Читать книгу "Остров страха"

7

Тело Егора Степановича Рындина 1925 года рождения увезли через два часа. Староста Никита и Николай Дровосек, помогавшие работать милиции и медикам, сначала не поняли, о ком идет речь – настолько непривычными уху оказались полное имя и данные о возрасте Ключника. Но менты, основательно пошуровавшие в доме старика, нашли и документы, и фотографии его родных, и даже какие-то драгоценности, пролежавшие в деревянной шкатулке с поцарапанной крышкой не одно десятилетие. Все это подтверждало, что у Егора была биография, до странного периода ежедневных медитаций на скамейке наполненная событиями. В одночасье старик Ключник из покрытого пылью музейного экспоната превратился в персонажа документального кино.

Настроение у свидетелей трагедии оставляло желать лучшего. Особенно хмурыми выглядели туристы. Отдых был омрачен. Медики после осмотра тела вынесли предварительный вердикт: возможно, сердечный приступ, асфиксия, повлекшие падение на камни и телесные повреждения. Судя по всему, умер старик быстро. Другие обстоятельства их не интересовали. Бригада из Кыштыма на место происшествия приехала лишь спустя полтора часа, по дороге у машины спустило колесо, его пришлось оперативно менять. На каменистой дороге к Хутору машину изрядно трясло, потом врачам пришлось преодолевать естественные лесные препятствия пешком, налетая на паутины и спотыкаясь о сухой валежник. Над мертвым телом парень и девушка в голубой медицинской униформе уже особо не суетились – осмотрели, набросали документ, положили с помощью туристов на носилки и увезли.

Оперативники задержались, опросили отдыхающих, осмотрели место происшествия. Усомнились, что старый хрыч мог попасть на пляж, миновав палаточный лагерь. На уверения туристов, что они никого не видели, поначалу не обращали внимания, но Никита и Николай рассказали, что Ключник жил здесь еще при царском режиме, знал каждую кочку и по таинственным тропам мог добраться хоть до Карабаша. Оснований не верить односельчанам у оперов не нашлось, да и день у них выдался суматошный, хотелось закончить дело и убраться восвояси.

Уже через три часа с того момента, как Кира увидела в воде тело и показала его Вениамину Кареву, никого из чужих не осталось. Лишь аборигены Никита и Николай мялись на краю поляны.

Они только что проводили милицейский уазик и вернулись в лагерь для разговора. Скромный Никита ожидал приглашения присесть, а Дровосек сразу облюбовал давешнее бревно, вынул сигарету без фильтра и задымил. Олеся Гисыч, сморщившись, удалилась в палатку. У нее своих проблем хватало, Стасик по-прежнему где-то болтался, и это обстоятельство беспокоило Олесю с каждым часом все сильнее (впрочем, она не без облегчения отметила, что Наташа оставалась в лагере и нехваткой своего друга никак не озаботилась).

– Вот такие дела, – проговорил Дровосек. – Жил человек, жил…

– …и пошел погулять, – закончил за него Никита, присаживаясь. Маленький раскладной стульчик, состоящий всего из двух перекрещенных скоб и широкого ремня, закачался под могучим задом, но устоял. – Не сочтите за наглость, но не найдется ли у вас чего-нибудь выпить?

На просьбу откликнулся Костя.

– У Каревых в палатке есть, я знаю.

– Да, есть крепленое, – подтвердила Татьяна. – Устроит?

– Для начала. – Никита небрежно махнул рукой, как в ресторане, затем спохватился: – Ой, вы не переживайте, я вечером принесу из дома. Просто сейчас меня потряхивает.

Костя понимающе кивнул. Еще бы не потряхивало.

8

Кира между тем вернулась на берег. Остановилась в двух метрах от того места, где совсем недавно лежал мертвый старик. Окружающий мир подернулся дымкой, девочка видела лишь тело, слышала плеск волн и чувствовала щеками ветер, хотя Озеро успокоилось, а воздух прогрелся и замер так, что, казалось, можно было положить на него руки.

Кира кое-что услышала. Это были не голоса, а мелодия. Кира не понимала, каким инструментом ее можно сыграть, но звуки казались знакомыми. Однажды она видела нечто похожее по телевизору: в одной из программ на кабельном канале, то ли «Дискавери», то ли «Энимал плэнет», седовласый мужчина играл на инструменте, напоминающем одновременно и двуручную пилу с острыми зубами, и стиральную доску. Он водил по ней смычком и извлекал странную музыку – будто ветер выл в оконной щели.

Сейчас Озеро издавало похожие звуки. Оно пыталось разговаривать? А может, Кира приняла за попытки установить контакт свои, ставшие уже привычными, галлюцинации? Ведь если верить одноклассникам и некоторым педагогам, Кира Эммер – девочка не вполне нормальная… с прибабахом, если говорить начистоту.

Кира сбросила сандалии, сделала шаг в воду, осторожно ступая между острыми камнями. В какой-то момент она опасно покачнулась и замерла в испуге, но от падения все же убереглась. Кира выбрала позицию поудобнее, присела на колени, вытянула вперед две руки ладонями вниз. Она старалась максимально отсечь все посторонние звуки. В лагере очень шумно разговаривали, громче всех звучали Олеся и Татьяна Карева. Кажется, они хотели убираться отсюда как можно скорее.

Забавные они, эти взрослые.

Вскоре Кира сумела их отключить. Ладони почувствовали тепло. Вой «пилы» снова заполнил сознание. Озеро напевало что-то заунывное на высоких тонах, иногда проваливаясь вниз и снова натужно подтягиваясь к верхним нотам. Похоже было на сложную нотную кодировку… или на разговор китов. Кира улыбнулась.

– Да, юная леди, вы ему тоже определенно нравитесь…

Кира вздрогнула, рефлекторно сжав ладони. Открыла глаза и повернулась на голос. В нескольких шагах от нее стоял небритый мужчина в шортах и белой майке с лямками. Из-за уха у него торчал карандаш, а из-за шорт на пузе выглядывал блокнот.

– Здравствуйте, – смущенно произнесла Кира. – Кому я нравлюсь?

– Ему. – Молодой человек кивнул в сторону водной глади. – Он не всякого принимает, но к вам, кажется, неравнодушен. Как вас зовут, юная леди?

Она вылезла из воды на сушу. Пение Озера прекратилось.

– Кира.

– Очень приятно. А я Артур… видимо, дядя Артур, учитывая разницу в возрасте. Впрочем, как вам будет удобно, Кира.

Девочка с улыбкой повела плечиками.

– Ты из лагеря?

Она кивнула.

– Ну да, глупый вопрос, – хмыкнул молодой человек. – Едва ли здесь отыщется еще кто-то кроме вас и местных жителей.

Он вынул руки из карманов, подошел ближе.

– Послушай, Кира, мне нужно поговорить с кем-нибудь из взрослых. Ты проводишь меня к ним?

– Конечно. Но им сейчас, наверно, не до вас.

– Почему?

Кира снова пожала плечами. Она была уверена, что настроение у туристов и их гостей сейчас не располагало к новым знакомствам. Впрочем, Артур догадался сам.

– Да, пожалуй, ты права. Но я видел, что здесь произошло, и пришел поговорить именно об этом. Так ты проводишь?

– Я уже сказала, что провожу.

Она направилась вверх по тропинке, не дожидаясь спутника. Она не хотела оставаться с ним наедине.

9

Появление симпатичного молодого незнакомца в шлепанцах и шортах народ встретил молча. Кира представила его, избегая упоминаний о цели визита, просто сказала: «Дядя Артур, хочет с вами поговорить». На парня устремились взгляды – удивленные Никиты и Дровосека, раздраженные Татьяны Каревой и Олеси (она выглянула из своей палатки, оторвавшись от сбора вещей), заинтересованный Вениамина Карева. Лишь один взгляд можно было трактовать как приветливый. Так смотрела Наташа.

– Здравствуйте, – сказал парень, обращаясь ко всем сразу. Наталье он едва заметно кивнул. – Меня зовут Артур Вейс, я отдыхаю недалеко. Я видел, что здесь произошло, решил подойти и переговорить.

– Из иностранцев? – воскликнул Вениамин Анатольевич, подходя для рукопожатия.

– Можно сказать и так, хотя двадцать с небольшим лет назад мы с вами были гражданами одной страны. Я из Латвии.

– А разговариваете совсем без акцента!

– Разумеется. Моя мать русская, я рос в русскоязычной среде, а последние пятнадцать лет живу в Москве.

– Так вы москвич? – уточнил Никита.

– Да.

– Это ваш костер горит каждую ночь на берегу в километре отсюда?

– Это запрещено?

– Нет. Закрытая зона начинается чуть дальше, за Колодцем, там все выкупили коммерсанты и скоро собираются застраивать, поэтому территория охраняется.

– Да, я видел красные флажки. А почему колодец заброшен? По-моему, из него можно здорово напиться.

– Вы черпаете в нем воду?

– Ага. – Артур растерянно поморгал.

– Не пугайтесь. Вы можете останавливаться на отдых где заблагорассудится, но здесь… как бы поточнее выразиться…

Никита долго подбирал слова. Его приятель Николай, ожидавший на краю поляны с новой вонючей сигаретой без фильтра, не спешил прийти на помощь.

Вмешалась Кира:

– Здесь не очень спокойно.

– Совершенно верно, – подтвердил Артур. – Об этом я и хотел поговорить. С вами, кстати, тоже, – добавил он, видя, как Никита растерянно почесывает подбородок. – Вы ведь здесь что-то вроде местной власти?

– Угу.

– Вот и отлично. – Артур обвел собравшихся взглядом. – Вы сможете присутствовать здесь вечером? Скажем, часов в девять-десять?

Костя хмыкнул:

– Если я задержусь еще хоть на несколько часов, то к вечеру снова стану Готовченко.

– Мы подумываем уехать, – сказала Татьяна Карева и переглянулась с мужем. Тот нахмурился.

– Я-то уезжаю точно! – заявила Олеся. Она нырнула обратно в палатку, и секунду спустя оттуда раздался ее возмущенный возглас: – Где носит этого идиота!

– А вы? – обратился Артур к Наталье.

Та ничего не ответила.

Молодой человек расстроился. Руки его опустились, мышцы живота расслабились и едва не вытолкнули блокнот из просторных шорт.

Помощь пришла неожиданно, откуда ее меньше всего ожидали. За всех ответила Кира. Два дня племянница Натальи Ростовцевой хранила безмолвие, мало отличаясь от обычных малолетних тихонь, но теперь обнаружила свое право голоса.

– Давайте останемся, – сказала девочка. Взгляд ее был устремлен на тлеющий костер.

Вениамин Карев впоследствии рассказывал, что ему показалось, будто температура воздуха в лагере моментально упала на пятнадцать-двадцать градусов, а потом сразу поднялась. «Но такого, конечно, быть не может», – поспешил он добавить.

10

Игорь Томилин понимает, что смотреть на часы и ждать звонка не имеет смысла. Сутки глухого молчания – слишком красноречивый знак, не требующий пояснений и комментариев. Даниил победил, это очевидно.

Даниил – победил, Даниил – победил… Кажется, с самого рождения этот мужчина был обручен с победой. Когда Игорь впервые увидел мужа своей возлюбленной, он понял, что его соперник в детстве не слышал отказов от родителей, не знал сопротивления одноклассников и не страдал недостатком женского внимания. В глазах – отсутствие сомнений, в кулаках – стальная решимость сносить любые преграды, встающие на пути к личному счастью.

Кстати, наведем порядок в терминологии. Ты сказал «соперник»? А можно ли называть «соперником» человека, который задолго до тебя познакомился с твоей любимой, завел с ней ребенка и уже много лет считает ее своей? «Жена да убоится мужа» – девиз, вполне достойный таких, как Даниил Крупатин. «Кто девушку ужинает, тот ее и танцует» – тоже о нем. «Это моя женщина!!!» – фраза прямиком из лексикона Даниила Крупатина. И ведь не возразишь! Ты действительно пришел к раздаче слишком поздно, пришел туда, где тебя не ждали, наследил на чужой территории, попытался увести скотину из чужого стойла… но похоронят тебя с почестями, так и быть.

Бывает ли он с ней нежным? – возник вопрос у Игоря при первой встрече с Крупатиным. Если верить Полине, бывает. А интересно, что же в таком случае Крупатин понимает под нежностью? Дарение бриллиантов? Энергичный секс с последующим засыпанием на боку лицом к стене? «Ты не объективен», сказала ему однажды Полина. Игорь согласился. Конечно, он столь же необъективен к своему сопернику, как и соперник – к нему. Ничто не ново.

Сутки молчания. Господи, плохой знак. Полина не могла вернуться к нему. Вчера она сказала, что встретится с мужем на нейтральной территории, но не для того, чтобы позволить себя уговорить, а лишь для очистки совести – она его выслушает и попытается донести свою точку зрения на их жизнь, их брак и взаимоотношения. Не поймет – умываем руки.

И вот уже сутки тишины. Игорь смотрит на часы и понимает, что ждать больше нет смысла. Нужно действовать.

Он отправляет компьютер в спящий режим. Сейчас не до заказчиков с их жалобами на производительность систем. Проходя мимо большого, почти в полный рост, зеркала в прихожей, Игорь останавливается. Бегло осматривает себя и приходит к выводу, что в физическом противостоянии с Крупатиным у него нет ни малейших шансов. Он и не питает иллюзий. Конечно, он будет отбиваться, пока хватит сил и умения, но если Крупатину вздумается его похоронить, он его похоронит. С почестями, как и было обещано.

От этой мысли желудок слегка скручивает. Хотелось бы еще пожить. Игорь подходит ближе к зеркалу, оттягивает нижние веки, осматривая глазные яблоки. Всё в лопнувших капиллярах, он совсем сойдет с ума за этой работой. Он смотрит себе прямо в глаза и вслух спрашивает:

– Ты уверен, что она того стоит?

Несколько секунд молчит, вгрызаясь в отражение. Он нарочно не акцентирует, кого имеет в виду под местоимением «она» – работу или Полину. Ему нравится эта книжная многозначительность. Наконец, сам себе отвечает:

– А если не она, то кто?

Он больше не задает себе вопросов, отправляется на кухню, наливает воду в стакан и пьет. Долго и жадно. От волнения и беспокойства за любимую его начинает трясти. Ведь что бы он ни думал и к чему бы ни готовился, он совершенно не знает, что ему делать. Телефон не отвечает. Полина строго-настрого запретила звонить по известному номеру (с Даниилом нужно готовиться ко всему, не стоит искушать судьбу), но после суток молчания Игорь не выдержал и позвонил. Длинные гудки. Это очень плохо. Гораздо хуже, чем «абонент недоступен».

Словно откликаясь на его невеселые мысли, тишину нарушает телефонный звонок. Мелодией «Linkin Park» мобильник Игоря просто разрывает тишину на куски, как нежную ткань. Игорь подпрыгивает, сердце его тоже едва не вылетает из груди подобно пушечному ядру.

Он несется в комнату, задевая на бегу светильник на тумбочке в прихожей. Светильник улетает под входную дверь. Краем глаза и уголком сознания Игорь отмечает, что пластиковый абажур остается цел. Это хорошо, потому что хозяева квартиры обещали содрать с него дополнительную плату в случае отсутствия порядка.

Телефон заливается на столе у монитора. «Linkin Park» свидетельствует о том, что звонит кто-то посторонний, чьего номера нет в записной книжке телефона. На всех остальных у Игоря заведены другие мелодии.

Он подносит трубку к уху. В висках стучит.

– Алло!

– Э… – слышится мужской голос. Смущенный голос.

– Говорите, я вас слушаю!

– Это Игорь?

– Да! С кем я говорю?!

– Мое имя вам ничего не скажет. – Мужчина в трубке, кажется, смущается еще больше, но Игорь старается быть настойчивым.

– Тем не менее, назовитесь.

– Стас.

Игорь вздыхает. Чего он накинулся на парня? В конце концов, это мог быть обычный заказчик.

– Слушаю вас, Стас.

– Я звоню по просьбе Полины…

Земля едва не уходит из-под ног. Игорь приседает за стул, отводит трубку в сторону, чтобы взять в грудь побольше воздуха.

– Алло? – говорит Стас.

– Да, я здесь. Говорите, что с ней?

– С ней все в порядке. Я видел ее пятнадцать минут назад, она…

Парень мнется, и за эти короткие мгновения молчания Игорь готов его разорвать.

– Что – она?!

– Она в плену, если можно так выразиться… да, пожалуй, можно. Вы знаете лагерь имени…

– Знаю! Это объект ее мужа.

– Угу. Я видел вчера, как он привез ее сюда и оставил с двумя охранниками в детском корпусе. Она без связи. Сегодня я переговорил с ней через окно, она надиктовала мне ваш номер и попросила позвонить.

– А вы-то кто?

– Я… я просто отдыхаю здесь рядом с компанией, на берегу. Оказался здесь совершено случайно.

– Хорошо, ладно. – Игорь умолкает. Следовало бы поблагодарить парня, но тот, кажется, еще не все сказал.

– Игорь…

– Да!

– Полина просила сказать, что Даниил… хм, Даниил сходит с ума, как-то так… и что вам нужно бежать от него подальше.

Игорь не верит своим ушам. Он все правильно понял?

– Бежать? Вы сказали – бежать?

– Ну, может она использовала другое слово, но смысл вам понятен, я надеюсь.

– Смысл в том, чтобы спасаться?

Стас, кажется, смущен.

– Я не знаю. Судя по тому, что я видел, от этого человека действительно надо держаться подальше, но… Это не мое дело, конечно, но как-то это будет неправильно, наверно, если вы оставите ее одну.

«Конечно, – думает Игорь. – И ты искренне в это веришь, в противном случае не ввязался бы в дело, тебя не касающееся».

Он делает еще один глубокий вдох-выдох.

– Как она, Стас?

– Держится молодцом. Беспокоится за вас и сына. В общем, надо что-то делать. Если я чем-то могу помочь, то…

– Ты уже помог, Стас! Очень помог, правда. Спасибо тебе огромное! Если мы пересечемся, я проставляюсь.

– Годится, – ухмыляется парень.

– А теперь скажи мне, пожалуйста…

Но вопрос он задать не успевает. В дверь звонят.

– Алло, Стас, я не могу говорить, ко мне пришли…

– Я понял. Удачи, дружище.

Игорь не отвечает, сует трубку в карман джинсов, бегло оглядывает квартиру. Наверно, надо было приготовить ноутбук или что-то еще, что может понадобиться «в изгнании», но мысли эти кажутся нелепыми. Сейчас во всей Вселенной существует только звонок в дверь.

Он не смотрит в глазок. Он и так знает, кто там. Чувствует.

На пороге стоят трое. В центре – Крупатин, по бокам двое мужчин разного калибра, но, несомненно, выполняющие одну и ту же работу.

– Привет, – говорит Даниил. В его глазах уже нет блеска, как при первой встрече. Игорь понимает, что Крупатин уже вкусил свое поражение. Что ж, дело совсем плохо. Победители могут позволить себе роскошь великодушия, а проигравшие часто звереют.

Крупатин входит в квартиру. Игорь отступает. Страха больше нет – есть злость.

– Ну что, милый друг, – говорит Даниил, – ты плохо учился в школе, если не понял с первого раза. Это моя женщина. Снимай очки, будем объяснять.

Даниил надвигается, как ледокол, но он не знает, что своей тактикой не только не пугает и не подавляет противника, но лишь раззадоривает его.

– Твои – яйца в штанах, – говорит Игорь и сжимает кулаки.

11

Весть о странной (но вполне ожидаемой, чего греха таить) смерти Ключника облетела хутор за несколько минут. Точнее, не облетела – обежала, как шустрый заяц, теряя по пути зерна достоверности и подхватывая, как шарики репья, мифические детали.

Мария Лобова, живущая ближе всех к дому старика, узнала подробности из первоисточника – от Никиты и ментов. Никита выглядел растерянным и подавленным, словно пионервожатый, потерявший воспитанника. Он-то и рассказал Марии, как было дело. Степка Убогий крутился рядом с матерью и слышал разговор от начала и до конца. Когда следственная бригада переместилась из дома во двор для оформления протокола (в избе, похожей на жилище лешего, не хватало света и ровных поверхностей), Степка побежал по соседям нести странную весть. Он, конечно, старался, как мог, но половина слов терялась по пути от головного мозга до речевого аппарата, и в результате соседка Лобовых распутная Оксана узнала, что Ключник с кем-то подрался и получил по загривку. «Доигрался, старый дурень», – заключила Оксана и понесла весть дальше, вверх по склону.

Павел, водитель с Тайгинского песчаного карьера, из рассказа Афанасьевой сделал собственные выводы: Егор выпил с утра, пошел разбираться с туристами, те его хотели отогнать, но старик оказался упертым, полез в драку, получил по башке, разволновался и умер от сердечного приступа.

– Гнать надо отсюда этих козлов, – молвил Павел, потягивая пиво. – Видал я одного вчера, ходил тут по деревне, народ спаивал. Гнать…

На резонные замечания жены, что если бы туристы были виноваты, менты разобрались бы с ними на месте без чужих советов, Павел ответил смачным плевком на землю у крыльца и советом не вертеться под ногами.

До соседа старосты, охранника Володи, новость дошла уже в таком виде, что требовала немедленного документального подтверждения, ибо в противном случае туристов следовало линчевать. По всему выходило, что дикари, пьяные со вчерашнего (а Володя накануне также имел счастье якшаться с Костей и примерно представлял себе физические возможности отдыхающих), увидели старика и начали издеваться над его нелепым видом и немощью. Старик якобы пытался сопротивляться, но, разумеется, силы противника многократно превосходили. В результате старик оказался в воде с пробитым черепом, а туристы сейчас лепят горбатого насчет того, что вообще впервые видят аборигена и даже понятия не имеют, что здесь рядом есть деревня и продуктовый магазин, в котором полно выпивки.

Точку поставил Дровосек. Он занимался вырезанием очередной фигурки из дерева, сидя на скамейке у забора, когда Володя подошел поделиться новостью.

– Не дури, – сказал Николай. – Что ты, Ключника не знаешь? Он давно помирать собирался.

– И они не могли ему помочь?

Дровосек отрицательно покачал головой.

– Я был у них в лагере вместе с Никитосом. Нормальные люди, из мужиков только Константин может шебуршать, остальные на него совсем не похожи.

К вечеру информация более-менее пришла к общему знаменателю.

Траура по Егору Степановичу Рындину никто не носил, но от вида колченогой скамейки у железнодорожной насыпи, внезапно осиротевшей, отчего-то сжималось сердце. Призрак Хутора исчез, оставив после себя лишь воспоминания, и односельчан Ключника еще долго будет преследовать ощущение, что чего-то не хватает. Степка Убогий, сумевший приблизиться к Егору как никто другой, даже всплакнул. Он спустился к насыпи, пугливо оглядываясь в сторону дома, почерневшего после смерти хозяина, и присел на скамейку. Мальчишка смотрел на стену леса за насыпью так долго, что в глазах появились слезы. Губы что-то беззвучно шептали, и лишь наклонившись ухом, можно было расслышать его слова:

– Проснулся…