Читать книгу "Остров страха"

По возвращении Никита с удивлением обнаружил, что женщина в траурном (или похожем на траурное) одеянии оставалась на берегу. Это невероятно, но прошло несколько часов, а она не уходила. Она больше не стояла на пристани, глядя на Озеро, она бродила по берегу – по асфальтированной аллее, ведущей вдоль побережья от лодочной станции к санаторию.

Никита смотрел на нее, привязывая лодку к пристани. Смотрел на нее, разговаривая с молодым сменщиком. Смотрел он на женщину из своего застекленного командного мостика, переодеваясь в сухую одежду, принесенную утром из дома.

Женщина не уходила.

Никита думал недолго. Он хорошо запомнил тот взгляд с пропастью грусти, обращенный в сторону Острова, и понял его значение. Наверно, к Алтарю может привести не только Любовь, но и Боль. Впрочем, одно без другого, кажется, и не существует в этом мире.

Никита причесался, осмотрел себя в небольшом перекошенном зеркальце и спустился по лестнице на пристань.

– Меня не будет до завтра, – бросил он Андрею.

Женщина, гулявшая по прибрежной аллее, увидела его издалека. Остановилась. Никита понял, что она его встречает. Он смутился, замедлил шаг. Неужели она ждала здесь все это время? Кстати, о времени. Никита посмотрел на часы, ожидая увидеть стрелки, замершие в момент преодоления первого барьера (а случилось это около одиннадцати иди даже в начале двенадцатого), но водонепроницаемые и противоударные часики, подделка под «швейцарцев», шли как и в обычные дни.

Четверть третьего! Они провели в опасном походе всего три с небольшим часа. Если пространство как-то искривилось, то со временем ничего не произошло. Почему он плохо изучал в школе физику?

Никита не заметил, как уперся взглядом в каблуки ее туфель. Поднял голову.

Женщина была очень красива. Она пережила какое-то горе, но, как бы ни кощунственно это звучало, скорбь делала ее прекрасной. Никита уставился на Анну Зименкову, женщину, потерявшую в далекой Америке сына-студента, не в силах проронить ни слова.

Но женщина сама пришла ему на помощь.

– Вы были там? – Она взглянула поверх его плеча в сторону Озера.

Никита кивнул.

Анну это известие повергло в странное состояние. Она задышала часто, приложила руку к груди.

– Это возможно?

Никита вздохнул. Что он мог сказать? Пройдет не один день и не одна неделя, прежде чем он сам окончательно свыкнется с мыслью, что россказни об Озере и магической силе Острова – не россказни вовсе, а сущая правда, как правда и то, что алкоголизм приводит к циррозу печени и энцефалопатии.

– Да, – сказал староста. – Послушайте, я не знаю, поможет ли вам это, но…

Он сунул руку в карман, нащупал камни, выбрал один из четырех (он не удержался и тоже набрал их с запасом). Камень нагрелся, стал почти горячим. Значит, он все делает правильно.

– Возьмите. Это оттуда. – Никита протянул камень на ладони. Видя ее недоумение, он попытался объяснить, хотя и сам плохо понимал: – Держите при себе, просите, молитесь… не знаю, как-то так.

Анна взяла камень. Губы дрогнули. Чтобы ненароком не стать свидетелем слез, Никита поспешил попрощаться.

– Удачи, – кивнул он и пошел своей дорогой.

Ему очень хотелось принять душ и рухнуть в теплую чистую постель. А завтра он попытается выяснить насчет визы в Австралию.

Хватит уже мучиться, его ждут коалы.

Кира задержалась на берегу. Взрослые после непродолжительного отдыха разобрали палатки, упаковали снаряжение и скарб, собрали в пакеты мусор и теперь сидели у догорающего костра. Все молчали, в том числе и супруги Каревы. Вениамин Анатольевич и Татьяна с момента возвращения товарищей так и не задали им ни одного вопроса. Ни единого.

Кира сидела на обрыве и слушала Озеро. Никаких странных голосов, шума или пения пилы. Пилигримы завершили свою миссию, а посему не представляют для Острова более никакого интереса. Во всяком случае, пока. Но Кира чувствовала, что им, возможно, доведется побывать здесь снова. Что-то происходило там, в двух километрах от берега, за зеленой березовой шапкой. Там, где она загадала свое заветное желание…

Уходя, Кира бросила в воду десятикопеечную монетку. На всякий случай.

Эпилог. «Тедди» искупает грехи

Анна Зименкова через восемь месяцев после визита на Озеро узнала чумовую новость. Она беременна!

– Что думаете делать? – поинтересовалась врач.

– Даже не знаю, – ответила Анна, скрывая внутренний шок… и радость. На самом деле она уже пять минут как знала, что ни в коем случае не откажется от счастья вновь стать матерью. Тем более что и мужчина рядом с ней вызывает доверие. Ему пятьдесят, был женат, вырастил двоих сыновей и, кажется, стремится к гармонии.

– Вижу по глазам, что вы решили. Поддерживаю ваш настрой, но предупреждаю – берегите себя.

В тот же день Анна покинула родные Касли через западный выезд, проехала насквозь предгорный Кыштым, пронеслась извилистой лесной курортной дорогой на радостных восьмидесяти километрах в час, приехала на Озеро и умылась холодной водой. Озеро в апреле вскрывалось, ломая глыбы льда, как куски сахара в тесной коробке. Вода была студеная и свежая. Анна посидела на скамейке на территории санатория, посмотрела на Остров. Помолилась. Поговорила с Петей. Поплакала…

…Даниил Крупатин пропал без вести. Его люди сообщили следственным органам и прессе, что бизнесмен отправился на водную прогулку на моторной лодке, но не вернулся. Лодку нашли, пригнали к лодочной станции, коей судно и принадлежало. Выглядело суденышко как загнанный до смерти конь, хотя явных следов борьбы не обнаружено. Поиски тела бизнесмена ничего не дали. Сунуться к Острову никто не подумал.

Супруга Даниила Крупатина Полина ничего не смогла ответить следователям. Она заявила, что три дня находилась на территории бывшего пионерского лагеря, вокруг которого разгораются судебные споры с участием строительной компании супруга, а сам супруг отлучился и не вернулся к оговоренному сроку. В эксклюзивном интервью еженедельнику «Радар» Крупатина сказала, что очень сожалеет…

– Но убитой горем она не выглядела, – сказала Наталья Стасику за чашкой кофе в бистро на проспекте Ленина. Дело было в сентябре, за окнами моросил мерзкий холодный дождь. Лето закончилось стремительно. – И вообще у меня сложилось ощущение, что она неприлично счастлива.

– Разумеется, – ответил Стасик. – Ведь она теперь сможет спокойно встречаться с Игорем… ну, спустя какое-то время, конечно, чтобы не чесали языками. Кроме того, сама понимаешь, наследство Крупатин оставил ей немаленькое.

– Не уверена насчет наследства. Он не объявлен погибшим. Что там в законе на этот счет прописано?

– Без понятия.

Они немного помолчали. Потом Наташа сказала:

– Честно говоря, до сих пор не понимаю, как тебе это удалось.

Стасик смутился. Дифирамбы Наталья пела ему уже не в первый раз, но он не мог отказать себе в удовольствии послушать, какой он умница.

– Сам не знаю. Увидел в чаше, как их убивают, и, знаешь, такая боль в груди появилась, так захотелось все это отыграть.

– А ты точно видел, как пристрелили Игоря?

– В том-то все и дело, что теперь я уже сомневаюсь, был выстрел или не было, а если был – кто и куда стрелял? Полина не выглядит человеком, испытавшим подобный шок, да и ее кавалер тоже вполне здоров. Остров может многое, в том числе и перематывать время назад. Наверно, не на очень большой срок, но может. Артур не зря пытался нам объяснить, с чем мы имеем дело, и не зря стремился стать хозяином Острова.

– Губернатор Борнео, чтоб ему…

– Да ладно, что взять с ученого, пусть даже и любителя. Кстати, он связь поддерживает?

– Нет. Вернулся в Москву – и с концами. Но я видела в интернете первую главу его книги, где он пишет о гибели Теда Броуди в Бостоне, и избранное из его дневника. С фантазией у нашего Артурчика полный ажур. Думаю, и с остальным все будет в порядке.

Они снова помолчали. Со дня возвращения в город они почти не обсуждали свою туристическую поездку, и уж тем более не касались вояжа на Остров. Служитель Алтаря оказался прав, предрекая, что они будут вспоминать пережитое ровно в той мере, в какой пожелает душа и потребуют обстоятельства. Ни у Стасика, ни у Натальи, ни у Киры до сих пор не возникало потребностей смаковать детали. Но когда на развороте свежего номера «Радара» вышло интервью Полины Крупатиной, все неожиданно всплыло.

– Как у тебя с Олесей? – спросила после глубокомысленной дружеской паузы Наташа.

– Никак. После пережитого в лесу она все виснет у меня на плечах, не отпускает ни на шаг – «Стасик, Стасик». Я ее, конечно, понимаю – провалиться в черную дыру в трех шагах от лагеря, тут и я бы поседел. Но не знаю. Не могу я уже ее переносить физически. Не люблю, понимаешь, а для меня это… – Стасик покраснел. – …для меня это важно. Не люблю и все. Чужая. Отдам я ей один камень, и пусть живет как хочет.

Он стал смотреть в окно. По тротуару спешили прохожие, шлепали по лужам, проклиная осень и слякоть. Никто не захватил сегодня зонты, обманувшись яркостью солнечного утра.

– Иногда я думаю, – сказал он, – что твоего представительства от женского пола в моей жизни вполне достаточно. Осталось найти кого-то для регулярного траха – и вообще рай.

Теперь покраснела Наташа.

– Дружище, мне приятно, конечно же, но так нельзя. Помнишь, как было у нашего любимого Шклярского? «Прежде чем завянуть, дай себя сорвать, вечное цветение нам не удержать».

– Я помню, Наташ. – Он отвернулся от окна. – Расскажи лучше, что у вас интересного.

– Интересное на канале «Дискавери». Киру определила в школу не очень далеко от дома. Отец поднял старые связи, прозвонился через какие-то дальние страны и континенты через каких-то старых папуасов с портфелями, нашел место в неплохом заведении. Посмотрим, чем это закончится, характеристики у нас отличные, тут Шарипов не обманул, хоть на том ему спасибо.

– Ясно. А с этим? – Он постучал по сердцу.

– А с «этим» – никак. – Она опустила глаза в чашку. Кофейная гуща легла на дно неразборчивой мазней. Лучшей иллюстрации к вопросу Стасика не придумаешь. – Я же так ничего и не увидела в чаше, когда удирала от призрака, сам понимаешь, не до того было. Так что у меня – тина да ряска, старичок.

– Мне жаль, подруга. – Он глотнул кофе, неспешно поставил чашку в блюдце, полез в карман. – Слушай, тут у меня как раз завалялся один красивый камешек. Хочешь, подарю?

Охранник Даниила Крупатина по имени Сергей (фамилии его никто не помнил – слишком много чести мальчишке, не способному починить сливной бачок унитаза), завалил сессию в институте. Не мог он сосредоточиться на социологии, потому что все время думал о полотенце, мыльнице и зубной щетке.

Полотенце, мыльница и зубная щетка… полотенце, мыльница и зубная щетка… лев, колдунья и волшебный шкаф…

Он убеждал себя, что ему померещилось, но если ему мерещится такое – значит, у Сережки большие проблемы. Посудите сами: сначала полотенце, мыльница и зубная щетка валяются на полу под стеной, их хозяйка Полина Крупатина со слезами уходит в палату за любовником… а через несколько секунд, стоило лишь отвернуться, ни полотенца, ни мыльницы, ни зубной щетки на полу уже нет. Всего через несколько секунд!

Сережка никому ничего не сказал. Побоялся насмешек. Да и не до того было: Крупатин неожиданно куда-то пропал. Говорят, сел в лодку и уплыл. Не вернулся. Охранники с ног сбились в поисках, а Полина и Игорь, воспользовавшись замешательством, выскочили из корпуса и покинули лагерь. Наверно, уехали на попутках.

Чумовой был денек, ничего не скажешь. На этом Озере, говорят, случается и не такое.

Август 2010 – декабрь 2014

(Челябинск, Кыштым, Касли, Увильды)