Читать книгу "Остров страха"

Пилигримы во все глаза смотрели на замок. Он, несомненно, был настоящим, но в то же время существовал как бы между реальностями, словно нанесенный на гигантскую страницу древней, покрытой пылью веков, книги. Толстые трещины на стенах были очень похожи на бумажные изломы, нависающее сверху серое небо, казалось, тоже можно было порвать. Солнце скрылось за тучами. Птицы над главной башней подняли гвалт, перекрикивая друг друга.

– Как на кладбище, – заметил Артур.

– Угу, – согласился Никита. – Только на кладбище нет таких сторожей.

Только после этих слов все увидели, с чем им придется столкнуться при преодолении последнего препятствия.

Замок был окружен узким рвом. Чудовище возлежало на деревянном мостике, перекинутом через ров. Оно охраняло массивные ворота, не оставляя ни крупицы от надежд попасть внутрь без фейс-контроля.

– Ох, – невольно вырвалось у Артура. Он стал судорожно осматриваться. Поляну окружал густой и непроходимый лес, как густая борода обрамляет губы Санты. Тропа, по которой сюда пришли гости, сразу стала зарастать, корни деревьев уже распускали свои щупальца, отрезая путь к отступлению. Если у кого-то и появилось желание отменить рандеву и вернуться, то это следовало делать немедленно.

– Еще немного, и нас больше никуда не отпустят, – молвила Наташа. – Отсюда будет только одна дорога.

Глаза Артура по-прежнему шныряли вокруг, на лбу появилась испарина. Артур Вейс, ученый-любитель, потративший годы на изучения феномена под названием Остров Страха, приехавший сюда за тысячи километров, оставив дома супругу, взбаламутивший своими бредовыми идеями людей, мирно отдыхавших на берегу – словом, тот самый хваленый Артур Вейс запаниковал. Он понял, что оказался прав, в точности прав во всем, что касалось версий об испытаниях и невозможности реализовать Мечту, ничего не отдав взамен. Очевидно, он полагал, что достаточно будет принесенного в жертву Константина.

– Приехали, братишка, – сказал Никита и опустил тяжелую руку ему на плечо.

Змей выглядел ужасно. Толстый, как старая сосна, в красно-коричневых пятнах, в длину он достигал добрых десяти метров. Головой был похож на игуану с острыми зубцами гребня. Из всей верхней части тела торчали шипы. В отличие от стального леопарда, животного пусть и страшного, но казавшегося даже разумным, глаза Змея сверкали чистым безумием. Если он решит пообедать, спасения не жди.

– Гребаный Василиск, – произнес Стасик.

Пробуждение кажется невероятно тяжким. Если мощность взрыва от падения метеорита сравнивают с количеством взорванных атомных бомб, то тяжесть пробуждения Даниила Крупатина на берегу Острова Страха можно сопоставить с тяжестью десяти похмелий.

Он поднимается на ноги, шатаясь, бредет к тропе. Как бы ни хотелось ему оказаться в тысяче километров отсюда, где-нибудь в Москве в ресторане на Тверской с партнерами по бизнесу, как ни хотелось забыть историю, в которую ввергла его непутевая сука-жена, иного выхода нет – нужно подниматься наверх. Мечты стоят дорого, поэтому позволить их себе может лишь тот, кто имеет достаточно средств на реализацию. Даниил может себе позволить, но нужно лишь подняться.

Он встает на тропу. Во рту вкус меди, в голове – набат. Все время тошнит, но рвоты нет. Данил все выблевал еще там, на родном берегу, теперь лишь спазмы выворачивают его желудок наизнанку.

Впрочем, он неожиданно быстро поднимается вверх. Близость конечной цели вдохновляет и придает сил.

Когда Даниил поднимается на несколько десятков метров, он замечает боковым зрением какое-то движение. Рефлекторно сжав пистолет, вскидывает руку и разворачивается.

Путь к отступлению преграждает животное, которому нет места в реальности. Какой-то железный тигр с орлиными когтями. В пасти – тысяча зубов, и все они остры как кинжалы. Зверь рычит и приближается.

Даниил, не думая, дважды нажимает на спуск. Грохочут выстрелы. Зверь успевает лишь вскочить на задние лапы, но тут же встречает пули раскрытой пастью. С кошачьим визгом зверь опрокидывается на спину и летит по тропе вниз.

– Говнюк, – цедит Даниил. Поразмыслив, добавляет во всю силу своих изможденных легких: – Это все, на что ты способен?!!

С презрительной усмешкой, явно полегчавший, Даниил шагает дальше. Отныне ему ничего не страшно, он в зоне соперника, шайба у него на клюшке. Резкий замах – и защитники разбегаются в стороны, оставляя нападающего Крупатина один на один с вратарем.

Дрожи, буржуй, в обойме девять патронов.

Когда грянули выстрелы, никто не успел отреагировать и обменяться озадаченными репликами («Кого еще черт понес вслед за нами?!»), потому что было уже не до выстрелов.

Змей ринулся в атаку. Он приподнялся на толстой шее на пару метров от земли и бросился вперед по мосту, издавая шипение. Раздвоенный язык длиной в метр выскочил из пасти и тут же втянулся обратно.

– В рассыпную!!! – заорал Никита.

Артур и Стас бросились влево. Наташа и Кира – вправо. Дмитрий остался стоять там же, где и стоял, замыкая колонну. Дубина с острым концом по-прежнему покоилась в его руке. Если минуту назад он готов был с ней расстаться, то теперь лишь обрадовался, что не бросил оружие в кусты.

Никита тоже остался стоять на своем месте. Он поднял ракетницу и направил стволом прямо в пасть чудовищу. Но Василиск оказался не дурак. Еще не грянул выстрел, а он уже резко метнулся в сторону. В результате сигнальная ракета, с шипением впилась в доски моста в каких-то сантиметрах от того места, где только что полз гигантский хвост существа.

– Это был последний! – с отчаянием прокричал Никита.

Змей не торопился. Он выбирал жертву, как работорговец выбирает на рынке свежий товар. Шестеро пилигримов, растерянных и испуганных, застыли, выстроившись полукругом. Наташа прижимала к себе Киру, готовая сигануть вместе с ней в кусты. Впрочем, она понимала, что наверняка не успеет, если змей решит полакомиться девочкой: скорость, с которой ползучий гад увернулся от ракеты, поражала воображение – змей был словно невесом, хотя по массе тянул не на одну тонну.

– Не группируйтесь, – произнес Никита, – стойте как можно дальше друг от друга.

Они и не группировались. Только Дмитрий с дубиной в руках пристраивался поближе к девушкам и готовился в случае опасности защитить их.

Змей заметил движение. Замер. Взгляд безумных глаз вперился в движущуюся мишень. Громкое шипение накрыло поляну, пасть Василиска разверзлась, обнажив ряды кривых, но острых зубов. Между челюстями зияла смерть.

Дмитрий обомлел. Кровь моментально отхлынула от лица.

– Нет…

Руки его опустились, дубина повисла на пальцах.

Змей совершил бросок. Почти никто не успел отреагировать. Лишь Наташа схватила Киру и развернулась, укрывая ее своим телом.

Змей пролетел пять метров, отделяющие его от жертвы, в полторы секунды. В полете он слегка склонил голову, пасть его раскрылась еще шире, и в образовавшийся проем едва не провалилось тело Дмитрия.

Кожемякин успел сдвинуться в сторону, и лишь это спасло его от зубов. Но боковой удар все равно оказался очень силен. Дмитрий с воплем полетел в зеленые заросли. Змей бросился вслед, собираясь вытащить жертву наружу и закончить трапезу.

– Сделайте же что-нибудь!!! – закричала Наташа. Сама она отпустила Киру и прыгала возле извивающегося змея, размахивая руками.

Из оцепенения вышел Стас. Он поднял с земли увесистый камень и метнул его в зверя. Впрочем, с таким же успехом он мог плеваться в него косточками от вишни. Тогда Наталья бросилась к тому месту, где недавно стоял Дима, и подняла с земли острую дубину, прижала ее к груди. Змей неторопливо шуровал в кустах.

– Гад ползучий!!! – закричала Наташа и подскочила к чудищу. Змей, увлеченный игрой с едой, не отреагировал. Размахнувшись, Наташа вонзила палку острием в извивающееся пятнистое тело…

…и тут же с криком ужаса отскочила. Шкура Змея оказалась на удивление тонка. Наташа почувствовала собственный удар так, будто пыталась воткнуть кол в засохшую землю. Дубина прошла насквозь. Из раны животного фонтаном хлынула бурая жидкость.

Чудище взвизгнуло, дернуло головой, попыталось сгруппироваться. Тело будто съежилось, сложилось в виде синусоиды. Один сильный рывок – и чудище вырвало пронзившее его оружие из земли. Удар копьем, конечно, спас жизнь одному из пилигримов, но, как это ни прискорбно, разозлил чудовище и поставил на карту жизни всех остальных.

Змей развернулся, подтянув к себе свое длинное толстое туловище. При этом хвост совершил маневр подобно хлысту циркового дрессировщика – описал широкую дугу. Под удар попали Артур и Никита. Они не успели подпрыгнуть, и хвост опрокинул их наземь. Змей приготовился атаковать. Безумные глаза пылали огнем, пасть источала зловоние, с зубов капала на землю белесая слизь.

Пилигримы замерли. Ни одному из них теперь не удастся спастись, даже тем, кто стоял на ногах, не говоря уже о лежащих на земле Артуре и Никите. Весь вопрос состоял теперь в том, на кого первого обрушится Василиск.

Тяжелые секунды отчаяния… в воздухе, казалось, повис запах смерти, причем для каждого из потенциальных жертв он имел свои собственные оттенки. Наталье он чем-то напоминал запах реанимации дешевой районной больницы, который въелся в ее разум на всю жизнь с момента посещения умирающего деда. Ни с чем не сравнимый аромат безнадежности и людского отвращения.

Змей ждал лишь несколько мгновений…

…и эта пауза оказалась для него роковой.

– Буллит, сука! – раздался незнакомый голос, и сразу же грянул пистолетный выстрел, да такой громкий, что у всех присутствующих заложило уши. Затем сразу второй.

На площадку выскочил новый игрок. Наталье потребовалось время, чтобы узнать его. От былого лоска и высокомерия не осталось и следа. На новой тропе, неожиданно образовавшейся в проеме между деревьями (которая, впрочем, тут же стала быстро затягиваться), стоял озверевший, мокрый, с исцарапанным и перекошенным яростью лицом, но ясно осознающий происходящее, Даниил Крупатин. В правой руке он сжимал пистолет.

Наташа задержала на нем взгляд ровно на столько, чтобы успеть увернуться от мечущейся туши Змея. Две пули сделали свое дело – чудовище потеряло интерес к старым мишеням. Теперь его интересовал новый выскочка. Змей был ранен, из дырки в шее хлестала кровь, но было очевидно, что пройдет еще немало времени, прежде чем потеря драгоценной жидкости скажется на способности продолжать битву.

– Разбег по свистку от красной линии!!! – крикнул Крупатин. Его внимание тоже полностью привлек крупный соперник. Взгляд лишь однажды равнодушно скользнул по Наталье и вновь вернулся к туше зверя.

Третий выстрел последовал незамедлительно. Пуля скользнула по шее чудовища, лишь слега задев. Но эта третья пуля точно разозлила Змея не на шутку. С диким ревом, от которого едва не лопались барабанные перепонки, Змей совершил отчаянный бросок на обидчика. Крупатин вскинул руки и попытался отпрыгнуть, но ни о каком преимуществе речи не шло – Змей был в несколько раз крупнее и одним движением челюстей мог перехватить жертву любых размеров. В секунду Крупатин очутился в зубастой пасти, и с этим обидчиком Змей точно не собирался церемониться.

Он сразу сомкнул челюсти.

Наташа с воплем помчалась к замку, на бегу закрывая глаза Кире. Стали подниматься на ноги и мужчины. Лишь Стас, застывший посреди поляны, очумело наблюдал, как одно не известное науке животное поедает другое – человекообразное и хорошо знакомое читателям деловых вестников и криминальной хроники.

Крупатин, зажатый челюстью Василиска, взвизгнул. Глаза подернулись пеленой, руки безвольно болтались. Что-то громко хрустнуло, возможно, ребра или даже позвоночник. Вскоре Крупатин уже не мог ни кричать, ни двигаться – лишь болтался в зубах как тряпичная кукла. Но глаза по-прежнему взирали на мир…

…и пистолет в руке был зажат намертво. Более того, указательный палец в последних судорогах ненависти нажимал на курок.

Первая случайная пуля впилась в землю в десяти сантиметрах от ноги Стасика. Гисыч с криком отскочил в сторону. Никита и Артур сообразили, чем грозит новая опасность, и помчались к мосту. Наташа и Кира уже пересекли его и сейчас стояли у самых ворот замка.

– Скорее, сюда!!! – кричала Наталья. – Они открываются!

И точно, ворота, словно управляемые невидимым механизмом, достаточно мощным, чтобы поворачивать такие огромные стальные конструкции (ворота достигали высоты двухэтажного дома), медленно разомкнулись и начали движение, раскрывая проем.

Артур, не оглядываясь, помчался по мосту. Короткий, но достаточно широкий, чтобы пропустить легковой автомобиль, и крепкий, чтобы выдержать тушу гигантской десятиметровой гусеницы, мост вдруг отчаянно закачался под весом одного не очень крупного мужчины. Артур застыл на середине пути.

– Беги, не бойся!!!

Видя, как ползут створки ворот, Артур преисполнился воодушевления. Он сделал пару осторожных шагов. Мост держал. Тогда Артур немного осмелел, двинулся вперед быстрее, но тут над его головой просвистела вторая случайная пуля, выпущенная умирающим Крупатиным. Артур пригнулся, доска под ним треснула, и нога провалилась в щель до самого колена. Артур заорал от боли – в щиколотку ему впились деревянные обломки. Не переставая орать, он потянул ногу из дыры, расцарапывая ее в кровь. Выдернув, помчался.

Третья пуля, выпущенная Крупатиным, прошила воздух и ушла в облака. Змей запрокинул голову, чтобы дожать жертву зубами, и рука с оружием повисла, направив ствол на людей. Стас с ужасом смотрел прямо в дуло пистолета.

– Нет… – пробормотал он. Сердце моментально провалилось в желудок.

Грянул выстрел. Стас зажмурился, ожидая удара и вспышки боли…

…но ничего не произошло. Крупатин промахнулся.

Тогда Стас решил бежать. Он оглянулся лишь раз, чтобы убедиться, что Кожемякин нашел укрытие в зарослях. Дмитрий махнул рукой – «уноси ноги!» – и Стас побежал к мосту.

За спиной раздался еще один выстрел, перекрытый ревом раненого и, скорее всего, тоже умирающего зверя. Очевидно, случайная пуля теперь угодила в него. Потом еще один выстрел, прошелестевший в ветвях.

«Сколько же у него патронов?!» – мысленно возопил Стасик. В несколько прыжков он преодолел мост.

Ворота замка, раскрывшиеся наполовину, прекратили движение. Наташа и Кира уже скрылись во дворе, Артур следовал за ними, прихрамывая на одну ногу. За ним волочился тонкий кровавый ручеек. Никита дожидался последнего беглеца, придерживая ворота за край, чтобы они не начали закрываться раньше времени.

Стас остановился возле ворот, обернулся.

– Кошмар, – произнес Никита.

Змей перекусил мужчину с пистолетом пополам. Ноги оставались торчать из пасти, а туловище обрушилось вниз, при ударе о землю разбрызгивая фонтан крови и кишок. Рука с пистолетом выпрямилась и, пару раз вздрогнув, замерла на земле.

Змей успокаивался. С обиженным стоном он стал кольцами укладываться на землю. Зубы продолжали мусолить человеческие ноги. Кровь заливала коронованную голову, текла по толстой шее. Зверь умирал.

– Мы его сделали? – удивился Никита.

Стас кивнул. Мысленно он едва ли соглашался с Никитой, потому что подозревал, что впереди их ожидает нечто более серьезное, чем зубастые твари. Но обратного пути нет.

Из зарослей махнул рукой раненый Дмитрий Кожемякин. Кажется, он надежно укрылся от возможной агрессии.

– Если ему кто-то и поможет, – сказал Никита, – то он там, внутри.

Мужчины вошли во двор замка. Никита задержался на секунду, чтобы убедиться, что ворота не стали запираться сразу за их спинами, и, успокоенный, двинулся дальше.

Глава пятнадцатая. Замок

«Иногда хочется очутиться в сказке. Точнее, в книге, желательно сказочного или фантастического содержания. Я видела нечто подобное в «Чернильном сердце» с Бренданом Фрейзером. Чудесный, милый фильм для тех, кто любит читать – тех, кто любит книгу. Особенно меня задели слова писателя, который с горечью констатировал: мир, который он создает своим воображением, гораздо дружелюбнее того, в котором ему приходится жить. В этих словах – подлинная трагедия. Ни огнедышащие драконы, летающие по страницам фолиантов, ни вампиры, ни злодеи с самым фантастическим оружием и фантастической же алчностью (большинство злодеев в книгах, кстати, сущие очаровашки) не смогут тягаться с существами, населяющими наш реальный мир, – существами, преисполненными злобы и зависти, готовыми на подлости ради достижения нелепых и ничтожных целей вроде новой должности, некоего количества денег или материальных ценностей, толики власти, важности, преклонения…

Хотелось бы оказаться в сказке. Подышать воздухом, не знакомым с примесями выхлопных газов, посмотреть на природу, не тронутую цивилизацией, пожить в сказочном замке, пусть даже в роли принцессы, запертой по прихоти безумных родителей в самой высокой комнате на самой высокой башне.

Найдутся те, кто скажет: инфантилизм. Бежать от мира – значит бежать от проблем, зарывая голову в песок, бежать от людей, которым ты нужен, бежать от обязательств, от жизни. Бегство – это трусость. Взрослый, зрелый и ответственный человек никогда не позволит себе скрываться от реальности в бесплодных мечтах и выдуманном мире, в противном случае для таких, как он, существуют специальные медицинские учреждения и препараты.

Общественное мнение. Стереотипы. Оковы рабства. Мы – рабы этого мира, реального-мать-его-мира, в котором не сделаешь ни шага без оглядки, в котором ты всегда должен играть какую-то роль, выбранную не тобой и написанную не для тебя, в котором все рассчитано по часам и минутам и не оставлено ни сантиметра для импровизации. Но хотя бы на часок… на несколько минут очутиться там, где есть только ты и стук твоего сердца.

Как это возможно? Где это возможно?

Только ли во сне?

Пилигримы находились внутри замка. Несколькими минутами ранее они пересекли двор, пустой, необжитый и совершенно не располагающий к длительным экскурсиям. Оно и немудрено: в этом странном мире некому было пасти гусей, выгуливать собак, кормить и запрягать лошадей, торговать кухонной утварью из глины или играть на мандолинах, зарабатывая грубо отчеканенные медяки с профилем короля. Брусчатка под ногами казалась стерильной, на ней не оставались даже пыльные следы от башмаков. Стены замка, потрескавшиеся и щербатые, были словно покрыты обоями, свежими, будто только что из хозяйственного магазина. Бревна, из которых были сложены аккуратные сараи по краям двора, блестели лаком. Небольшая скирда сена, уложенная в углу одного из сараев, походила на инсталляцию музея Гуггенхайма. Боковая каменная лестница, ведущая к двери на уровне третьего этажа, словно держалась на воздухе или была приклеена к стене чрезвычайно мощным составом.

– Визуализация, – решил Артур. Он теперь на все смотрел очень мрачно, от былого юношеского восторга не осталось почти ничего. И оцарапанная нога сильно беспокоила. – Чья-то безумная визуализация.

– Думаешь, кого-то из нас?

– Уверен. Весь этот замок и кошмар, который встретил нас на Острове… чья-то фантазия, оказавшаяся настолько сильной, что затмила фантазии всех остальных.

На последних словах Артур презрительно сморщился. Очевидно, ему не нравилось быть объектом манипуляции. Он больше не владел всеобщим вниманием, как минувшей ночью в палаточном лагере, а вместо этого пал жертвой чужого воображения, более изощренного и мощного.

Наталья предпочла оставить его короткую речь без комментариев. Она думала, что знает ответ. Замок и ей самой казался очень знакомым.

Внутри замка их встретили полумрак и прохлада. Сразу за парадными дверьми, тяжелыми и массивными, начинался холл, от которого вверх вела широкая мраморная лестница, упиравшаяся в гигантское зеркало. Внутри замок выглядел так же, как и снаружи – воспроизведение готического средневековья, лишенное, однако, пульсации жизни.

– Нам наверх? – спросил Никита, опуская руку на мраморные перила.

– Пожалуй, – ответил Артур. Он вел себя довольно неуверенно, взвешивал каждое слово. Наташа подошла к нему сзади, положила руку на плечо. Артур обернулся с паническим выражением на лице.

– Успокойся, Тура… и не бери в голову, здесь все взрослые люди и пошли добровольно… кроме Киры, но за нее отвечаю я.

Артур кивнул. Но спокойствия в глазах не прибавилось.

Они поднялись на площадку между первым и вторым этажами, остановились перед зеркалом, абсолютно чистым, без малейшей пылинки и царапинки. Увидели себя и почти в один голос ахнули.

Перед ними стояли люди, будто преодолевшие пешком несколько десятков километров под палящим солнцем, без пищи и воды. Чумазые, всклокоченные, со спутавшимися волосами – смотрели потухшими глазами на себя и не верили увиденному. Ведь они провели в пути, пусть тяжелом и непредсказуемом, всего лишь пару часов от силы.

– Не такая уж и большая радость, – заметил Никита, – это ваше Достижение Заветной Мечты.

Стасик ухмыльнулся:

– Ты прав, вблизи все оказывается не таким, каким видишь в фантазиях.

Кира изучала свое отражение с любопытством. Пожалуй, из всех пятерых лишь она выглядела что надо – такая же аккуратная и подтянутая девочка, взирающая на мир сосредоточенным взглядом.

– Что скажешь? – спросила Наташа. – Куда нам?

– Наверх, – ответила Кира. – Нас ждут.