Читать книгу "Остров страха"

…Столик в кафе. Угасающий аромат свежего кофе, щедро сдобренный табачным дымом. В зале почти пусто, если не считать парочки молодых людей, целующихся за столиком в углу, и изнывающих от безделья официанток.

Перед Наташей сидит Сергей Ковалев. Он пьет остывший кофе. Интервью заканчивается, Наталья как раз подошла к вопросам о личной жизни и взглядах на мир. Сергей говорит медленно, будто неохотно, но на самом деле тщательно выбирая выражения.

– Китайцы говорили: путь в тысячу миль начинается с первого шага, – рассказывает он. – Самое главное – преодолеть первый страх. Это самый серьезный противник, именно он мешает. Казалось бы, все очень просто: оторвать ступню от земли и опустить ее в полуметре от того места, где она только что была, – и дело сдвинется. Я проверял это на себе. Все правда.

Сергей гасит очередную сигарету. Стеклянная пепельница уже полная. Сергей ищет глазами официантку. Белокурая девушка за стойкой ловит его взгляд, и через несколько мгновений на столе вновь чистая пепельница, уже не из прозрачного стекла, а из толстого темно-синего.

Сергей теребит в руках пачку сигарет, собираясь закурить, но после недолгой внутренней борьбы кладет ее на стол и даже отодвигает в сторону. Красивую зажигалку с медным корпусом и змейкой на боку продолжает крутить в правой руке.

На столе стоит цифровой диктофон, таймер отсчитывает время записи – 35:48. Сергей косится на постоянно меняющиеся цифры и говорит чуть быстрее, словно боясь не успеть.

– В молодости я любил одну женщину. Любить ее я тогда не имел морального права, потому что тогда уже имел жену, маленького ребенка, кучу долгов и обязательств… Да, глупое выражение – «право любить». Какие тут могут быть права? Так случилось – не смог устоять. Не пытался заговорить с ней, ни искал встреч и почти не разговаривал. Любил молча и исступленно. А может, мне казалось, что любил. В любом случае женщина эта представлялась мне недосягаемой мечтой, несбыточной надеждой, лицом с обложки журнала. Любить таких просто: ты ничем им не обязан, не требуешь ответа, не ждешь взаимности, кажешься себе самому Рыцарем, с которым эта женщина могла бы чувствовать себя счастливой, но у тебя нет стремления проверить это на практике. С такой любовью можно прожить всю жизнь, ничего не теряя. Но я захотел большего.

В общем, набрал в грудь побольше воздуха, хлопнул рюмашку для храбрости и пригласил эту женщину на танец. Выяснилось, что она совсем не думала обо мне до сего момента, хотя и знала мое имя и место обитания. Мы поговорили. Потом стали встречаться. Были близки и провели вместе много хороших вечеров.

Нет, счастливой развязки не было. Женщина уехала, потом вышла замуж. Я не могу сказать, к сожалению или к счастью, но эта встреча у меня была. Благодаря этой женщине я понял, что можно жить как-то иначе.

Ты понимаешь, что я хочу сказать? Главное, что от тебя требуется, – сделать первый шаг, и тогда самые невероятные вещи окажутся возможными и реальными. Но за первым шагом обязательно должна последовать жертва. Чтобы получить и овладеть – нужно что-то отдать. Это обязательное условие. Я ничем не пожертвовал, поэтому наши счастливые вечера закончились.

Сергей вновь закуривает. Он не выглядит огорченным. Он просто рассказывает, устало почесывая бровь и щурясь от табачного дыма.

– Кофе? – предлагает Наталья.

– Нет, спасибо, хватит. Давай еще один вопрос, если он у тебя есть, и будем заканчивать…

– Наташа!

…Она открыла глаза. «Птеродактиль» сделал круг и теперь снова заходил на линию атаки. На этот раз он намеревался атаковать, никто уже не сомневался. Рев животного стал громче. Глаза, большие черные шары, искали жертву.

Жертву…

«Не принесешь жертву – не двинешься дальше. Страх первого шага преодолен, пришло время отдавать».

Наташа посмотрела на Киру. Во взгляде девочки – понимание. Кира знала то же, что теперь знала и ее тетка. Очевидно, кто-то девочке подсказывал, один из ее невидимых собеседников, на которых она ссылалась. Такому источнику можно доверять.

– Не двигайтесь! – крикнула Кира. – Стойте неподвижно, пусть он нападает!

Путешественники не отреагировали. Выбор у них и так был небогатый. Они втянули головы в плечи и с немым ужасом наблюдали за полетом чудовищной птицы.

Тридцать метров. Птеродактиль взмахнул крыльями, и вода под ним разбежалась, как от лопастей вертолета.

Двадцать метров. Птица снизилась, выпустив когти. Туман уже не мешал разглядеть чудовище в мельчайших деталях. Кожа на розовом теле с коричневыми прожилками напоминала колышущееся желе. Толстые лапы, вытянутые вертикально, оканчивались трехпалыми кистями с большими когтями, способными в считанные секунды превратить живое тело в кровавое месиво. Из разверстой пасти торчал короткий мясистый язык.

Десять метров. Среди путешественников послышался сдавленный стон…

…и в ту же секунду между птицей и лодками из озера с ревом вырвался столб воды. Никто не смог сдержать крика – на вершине фонтана все увидели Константина. Он взмыл вверх, руки безвольно болтались у бедер, голова была запрокинута назад, глаза – закрыты.

Казалось, время остановилось. Тело застыло в трех метрах над поверхностью Озера, вниз обрушивался звенящий водопад, но очень медленно, словно в замедленной съемке. Путешественники должны были насладиться моментом в полной мере…

Время вернулось к обычному темпу. Птеродактиль издал победный рев, опустил лапы-клешни на плечи жертвы и взмыл вверх, удаляясь от каравана.

Кира взвизгнула. Цепь разомкнулась.

Первым в себя пришел Никита. Он упал на колени, сунул руки под спасательный жилет. Через секунду ствол ракетницы был нацелен на удирающее с добычей чудовище.

– Не стреляйте!!! – крикнула Кира. – С ним все будет в порядке, не стреляйте!

Никита не услышал. За секунду до выстрела на его руке повис Стасик. Ствол дернулся, ракета с шипением вонзилась в воду рядом с лодкой Дмитрия, подняв фонтан брызг. Кожемякин побелел от ужаса.

– Стрелять нельзя, – повторила Кира. – Он должен улететь вместе с дядей Костей. Это….

Кира не могла подобрать слово. Вместо нее это сделала тетя Наташа.

– Жертва!

– Что?! – воскликнул Никита.

– Все верно, – выдохнул Артур. – Без жертв не будет победы. Смотрите.

Только сейчас все увидели, что туман стал рассеиваться, причем довольно быстро, будто его прогонял солнечный свет. Птеродактиль с беспомощной и неподвижной добычей уже подлетал к Острову.

А сам Остров…

…он преобразился.

Олеся Гисыч потерялась. За последним пригорком, где, по всем разумным расчетам, лес должен был закончиться и упереться в асфальтированное двухполосное шоссе, соединяющее Кыштым и Карабаш, ее встретил глубокий провал и выжженная равнина, тянущаяся на много километров. Здесь недавно прошел сильный пожар, из черной земли торчали обугленные стволы деревьев. Каркали вороны, ветер лениво гонял сухие ветви. Жизнью здесь не пахло, поэтому ничего не оставалось, как повернуть назад.

Но позади Олесю тоже ничего веселого не ожидало – только густая трава, сосны и березы, папоротник, паутины, болотная жижа, мухи и комары. И солнца больше не видно из-за ветвей. Всюду, куда ни глянь, лишь глухой лес.

Олеся прижалась к ближайшей сосне. Обняла ее как родную, начала всхлипывать. Снова мир, устойчивый и предсказуемый, уходил из-под носа, как скатерть за падающим пьяным гостем. Ее, милую и добрую девочку Олесю, никому не делавшую зла, хозяйку своего бизнеса и своей судьбы, бросили одну умирать в диком лесу. А ведь таким простым все казалось лишь полчаса назад! Она выгоняет из дома Стаса, звонит Павлику, жизнь как-то потихоньку налаживается, ведь она еще так молода и полна сил…

И вдруг – ни Стаса, ни Павлика, ни дома. Ни даже сигнала сотовой станции! Только какие-то птицы ржут над ней, и твари ползучие крадутся к ногам.

Олеся огляделась снова, пытаясь сквозь деревья увидеть хоть какой-нибудь просвет впереди, но ничего не увидела. Зелено и мрачно вокруг.

– Прогулялась по лесу, – буркнула Олеся и шмыгнула носом. Из правой ноздри к губе потекла тоненькая струйка. Олеся ее не замечала. Она плакала. Сначала тихо поскуливая, как песик, потерявший хозяина, затем сильнее и громче, суматошно оглядываясь в надежде, что кто-нибудь да услышит горестные всхлипы, а потом Олеся Гисыч уже не сдерживала рыданий, отдавшись своему неожиданному несчастью со всей страстью.

Она оплакивала свое опрометчивое решение поехать на отдых в глухомань вместо того, чтобы провести отпуск по-человечески, валяясь на пляже в Шарм-Эль-Шейхе или, на худой конец, в турецкой Анталии. Оплакивала замужество – скоропостижное, невразумительное и, судя по всему, столь же быстро исчерпанное. Оплакивала уходящую молодость и неумение сделать что-то со своей жизнью… О, она сейчас наплачется вдоволь, и никто не сможет ей помешать. Как хорошо, когда можешь выплакаться без боязни быть уличенной в слабости!

Полчаса спустя она, обессиленная, улеглась на теплую траву под деревом, поджала кулачком щеку и пробормотала:

– Стасик…

Глава четырнадцатая. Остров

Иногда ты бываешь не готов к тому, что увидишь. Казалось бы, жизнь регулярно подкидывает сюрпризы, порой переворачивая представление о мире с ног на голову. Люди меняются под давлением обстоятельств, природа удивляет неожиданными катаклизмами – там, где должно быть вечное лето, падает снег и дуют студеные ветры, а северные ледники превращаются в кашицу, из которой впору лепить снеговиков; политические режимы, еще вчера считавшиеся вечными, рушатся подобно карточным домикам, скоропостижно умирают казавшиеся актуальными идеи, любимые уходят, друзья предают… словом, ничему бы не должен удивляться современный человек, многажды стреляный и битый, но…

…но иногда все же ты бываешь совершенно не готов к тому, что увидишь. Станислав Гисыч понял это, едва лодки вышли из тумана.

Озера больше не существовало. Точнее, оно преобразилось в нечто более впечатляющее. Озеро стало беспокойным морем. Берега исчезли, темные воды вздыбливались волнами и пенились, шум бескрайнего водного простора леденил душу. Небо нависало над головой все тем же старым серым ватным одеялом. Вода была везде, и даже за спиной – там, откуда пришел караван – берег был похож на призрачную дымку, существовавшую лишь в воображении.

И в центре этого внезапного природного кошмара стоял Он. Пилигримы наконец-то увидели, как Он выглядел на самом деле.

– Что мы курили? – тихо спросил Стасик, судорожно, словно в темноте, ощупывая камеру. Дорогостоящий «Canon», висевший на его впалой груди, теперь представлял ценность едва ли большую, чем потерявшие ориентацию мобильные телефоны.

– Скорее, чем дышали, – таким же дрожащим голосом ответил Артур.

Лодки неслись вперед сами по себе, весла безвольно висели в воде по бокам, но канатная сцепка держалась безотказно, хотя вся эта конструкция качалась на волнах так, что у пассажиров едва не выбрасывало за борт. Впрочем, было от чего делать кульбиты и помимо скорости движения.

Остров стал большим. Очень большим. Если с дальнего берега он казался небольшой березовой макушкой с каменистым кантом по берегу, то сейчас, после преодоления барьеров, перед путешественниками вырос материк. Точнее, по ширине он простирался не меньше чем на километр. Глубина территории не угадывалась, потому что сразу у берега за узкой полоской песчаного пляжа начинался поросший соснами и елями склон холма. Бока его были изрезаны ведущими к вершине витиеватыми тропами. В солнечную погоду Остров выглядел бы радостным и гостеприимным, как на открытке туристической компании, но сейчас эта часть суши навевала совершенно иные чувства.

Остров пугал.

Почти у самой вершины холма, ближе к западному склону, стоял замок. Судя по текстуре, очень древний. Макушка его самой высокой башни, торчащей из-за темно-серой зубчатой стены, терялась в облаках. Стена, окружавшая замок, была полукруглой, с маленькими окнами-бойницами, расположенными ближе к верхнему краю. Вторая башня, увенчанная остроконечной крышей, торчала у левого поворота стены. Третья башня, очевидно, самая низкая, заявляла о своем присутствии шпилем с вертящимся в разные стороны флюгером. Очевидно, она служила замку южным форпостом. Башни не имели окон, но располагали странными элементами, похожими на узенькие балконы или, наоборот, широкие уступы, спиралью поднимавшимися к вершине. Под крышами башен располагалось нечто напоминающее смотровые площадки.

Никто из экипажей лодок никогда не видел в своей жизни ничего подобного. Наталья долго не могла понять, что же в этом замке не так. Несомненно, он красив и величав, словно только что соскочил с иллюстрации книги фэнтези, но явные стилистические нарушения не позволяли ему выглядеть правдоподобно. Наташа сочла, что замок похож одновременно и на готическое средневековое сооружение, напичканное призраками и вампирами, и на русскую деревянную крепость, ограждающую зажиточную деревню, и даже на православный храм (при этом левая башня явно отсылала и к католическим костелам).

Сравнение напрашивалось само собой: замок проектировал неумелый архитектор. Возможно, ребенок.

Наталья зажмурилась, надавив на глазницы основанием ладоней, стояла так несколько секунд, дожидаясь, пока перед глазами не поплывут разноцветные круги, затем открыла глаза. Архитектурная фантасмагория не растаяла в дымке, замок по-прежнему венчал холм в центре проклятого Острова. И над ним кружили птицы-птеродактили – те самые, что послали к гостям своего представителя.

Уйма монстров.

– У них здесь питомник, – предположил Никита. Голос его звучал глухо, как из деревянной кадушки. – Что будет, если они все разом ринутся к нам?

– Не ринутся, – ответил Артур.

– Ты уверен?

– Я ни в чем не уверен… но это логично.

Остров приближался. Без усилий гребцов лодки набрали приличную скорость. Они будто знали, куда плыть и где причалить. Наташа посмотрела на Киру. Девочка сидела на корме, обхватив себя руками, и глядела на Остров исподлобья.

– Ты в порядке?

Кира кивнула.

– Ты главное дыши глубже, – сказал Артур. – Воздух здесь, кажется, в полном порядке.

Наташа втянула воздух. А ведь ученый-любитель был прав. Дышалось легче, чем на морских курортах, будь то в Крыму или даже в Турции – ни малейшего намека на присутствие человеческой цивилизации. Благодарные легкие наполнялись силой и жизненной энергией, настроение улучшалось. В мире, где стоял такой воздух, не могло быть зла, Наталья была в этом уверена. Осталось лишь проверить это на практике.

– Великие чудеса откроются тому, кто преодолеет страх, – задумчиво произнес Артур.

– Евангелие от Вейса, глава первая, – хмыкнул Никита.

Бывший негодяй «Тед Броуди», а ныне свободное существо высшего порядка – уже на сцене. Он в Тронном Зале. Он ждет. На лице играет улыбка.

Свет сочится из двух маленьких окон, расположенных у верхнего края стены. Потолка в Тронном Зале нет, зал венчает гигантский купол, ничем не уступающий цирковому. Нарисованный гигантский розовый птеродактиль, раскинув крылья, смотрит вниз, прямо на Алтарь, стоящий в середине зала. Больше в Тронном Зале пока ничего нет – даже Трона, подарившего Залу имя.

Алтарь – большая бронзовая чаша, стоящая на мраморном возвышении. К ней ведут три высоких ступени. Каждая украшена золотой надписью на непонятном языке. Чтобы заглянуть внутрь Чаши, нужно подняться по ступеням. Но это дано не каждому. Три ступени – три стадии преодоления.

Впрочем, Служитель Алтаря имеет к нему доступ в любое время дня и ночи. Нынешнему Служителю позволено созерцать всю красоту мира, сосредоточенную в Чаше, без каких-либо особенных договоренностей. Всего лишь созерцать, ибо причастие ему заказано, ибо он и так получил все, о чем может мечтать любой смертный.

«Тед» поднимается по ступеням. Склоняет голову над Чашей. Лицо озаряется бледным свечением. «Броуди» в восторге. Он вытягивает руку и опускает в Чашу пальцы. Пальцы касаются воды, но остаются сухими. Точнее, пальцев нет… как и всего остального. Хранитель Алтаря – фантом, способный обретать плоть лишь в иных, отличных от человеческой, ипостасях. Больше всего «Теду» нравится быть птицей. Если у него появится возможность, он полетает еще разок перед тем как…

Хранитель старается отгонять любые мысли, не касающиеся миссии.

– Милосердный… – произносит он канонический текст, – благослови служащих Тебе в качестве служителей Алтаря… дабы они были верны Тебе… даруй преданность и прочную веру… пусть их преданное служение Дому Твоему и Твоему Алтарю способствует прославлению Твоего Святого Имени, eдинo истинный Боже… аминь…

Чаша сверкает в ответ.

На лице Хранителя отражается пламя.

Первым на твердую землю ступил Никита. На правах хозяина плавучих средств он ощущал себя ответственным за безопасность миссии, хотя уже понимал, что не справился. Отряд потерял одного бойца, и осталось только надеяться, что парень еще жив; судя по россказням, на этом проклятом Острове случались и не такие чудеса. Никита на собственной шкуре испытал правдивость легенд и отнюдь не склонялся к трусливой версии, что все произошедшее с ними – коллективная галлюцинация.

Едва нога старосты коснулась сырого и твердого песка на берегу, как откуда ни возьмись появилось солнце. Солнечный луч лизнул прибрежные камни, а затем залил светом весь склон холма.

– А с ним как-то веселее, – заметил Артур. Он перелез через нос зарывшейся в песок лодки. Никита стал вытягивать суденышко на сушу.

Наташа спрыгнула на берег, не дожидаясь швартовки. Не могла отказать себе в удовольствии пройтись босыми ногами. Вода была очень теплая, словно искусственно подогретая, хотя температура окружающего воздуха явно не дотягивала даже до двадцати пяти по Цельсию.

– Не боишься? – спросил Стас. Он стоял на берегу, проверяя фотокамеру. Кажется, отказ техники волновал его сейчас больше всего.

– Чего я должна бояться?

– Что вода отравлена, например, или вылезет из-под камней какая-нибудь гусеница, залезет под кожу и поползет прямо к сердцу?

Стасик не улыбался. Скорее, даже был хмур.

– Думаю, что бояться больше нечего, – сказал Артур. – Остров нас пропустил, спасибо нашей юной леди.

Он посмотрел на Киру. Девочка стояла у кромки воды и изучала холм. С того места, где высадились пилигримы, замок не было видно. Пляж по ширине не намного превосходил тот, у которого туристы разбили палаточный лагерь, но почти сразу от пляжа вверх по заросшему соснами и елями высоченному склону уходили две каменистые тропы. Они петляли, терялись за деревьями, но на всем своем протяжении выглядели так, словно кто-то их старательно выкладывал камень к камню, как гастарбайтеры выкладывают тротуарной плиткой городские площади. Одна тропа уходила вправо, другая, сделав небольшой крюк с заходом на восточный склон, поднималась к вершине холма.

– Интересно, по какой нам идти? – пробормотал Артур.

– Ни одного указателя, – произнес Стас, продолжая сосредоточенно изучать камеру. Трудно было понять, шутит он или нет.

Путешественники обернулись к воде. Озеро (точнее, уже море) накатывалось на берег шумными волнами. От дальних берегов осталось лишь воспоминание. Возможно, они и существовали в этой реальности, но их укрывала белая пелена. А песчаный пляж, тянувшийся с востока на запад, с обеих сторон подпирали гигантские валуны, обогнуть которые по суше не представлялось возможным; обойти Остров можно было лишь по воде. Очевидно, пляж здесь имел единственное предназначение – встречать гостей, и путь отсюда лежал лишь на вершину холма и никуда более. Едва ли человеческие руки имели к этому хоть какое-то отношение.

Наташа тронула Киру за плечо.

– Как дела, девочкам моя?

– Нормально.

– Где мы?

Кира помолчала, выбирая адекватный вариант ответа. Наталья не торопила.

– Тот старик, который привел нас сюда, говорит, что все идет как надо.

– Старик?

Кира обратила к ней свое лицо – усталое, но сосредоточенное.

– Теть Наташ, не спрашивай, я и сама не могу сказать, но мне кажется, что этот тот самый старик, который умер у нас на берегу.

– А ты сейчас его слышишь?

Кира покачала головой и указала на воду.

– Он остался там. Он в первый раз не прошел птицу и сейчас не смог.

– Почему?

Кира пожала плечами. Ответ казался очевидным.

– Нечего было ей отдать.

В разговор вмешался Никита:

– У нас ходили разговоры, что Егор когда-то посещал Остров и с тех пор у него вроде как крыша поехала. Но кто ж поверит старику. У нас его считали сумасшедшим. Несколько лет сидеть на скамейке и смотреть в лес…

– В том, что вы сочли его ненормальным, нет ничего нового, – сказал Артур. – Разумеется, он ненормальный, сумасшедший, юродивый, убогий… как любой пес, увидевший радугу.

– Какую еще радугу?

– Собаки не различают цветов, – с улыбкой пояснила Наташа. – Это цитата, «Кейт и Лео». Хороший фильм, посмотри на досуге, когда вернешься.

Никита, ничего не поняв, махнул рукой и подошел к Кожемякину. «Гендиректор мяса» стоял чуть поодаль, заворачивая до локтя рукава рубашки. Он оставался молчаливым и задумчивым. Ко лбу прилипли мокрые пряди волос, скулу с левой стороны украшала свежая царапина.

– Как вы, дружище?

Дмитрий взглянул на него устало.

– Я думаю, командир, после всего, что мы пережили на воде, можно перейти на «ты».

– А после пережитого на Острове мы просто обязаны будем друг на друге жениться.

Дмитрий кивнул.

– Пошутил, да?

– Вроде того.

– Что ж, шутка зер гут.