Читать книгу "Остров страха"

8

Белый столб света поднялся к потолку. Висящий на цепях мученик Константин приподнял голову. Глаза его открылись. В них появилась мысль. Губы разомкнулись, обнажив неровные, убитые никотином и кофе, желтые зубы, а потом сомкнулись. Костя снова впал в забытье.

Невидимые механизмы, прячущиеся в тени купола, пришли в движение. Цепи стравливались, Константин опускался. Вскоре он уже сидел на полу, а цепи все складывались в бухты, а потом Костя уже и лег лицом вниз. Механизм замер.

В тишине, без всяких звуковых и световых эффектов, материализовался Служитель. Он был в том же будничном одеянии и столь же подтянутый и бодрый.

– Мне нравится ваш выбор, дамы и господа. Теперь позвольте…

– А мне – нет!!!

Артур бросился к Дмитрию. Толкнул его в грудь. Дима не удержался на ногах, вскинул руки, ослабил пальцы. Пистолет подлетел вверх, и Артур без труда перехватил его в воздухе.

– Всем стоять на месте! – закричал Вейс, переводя ствол с одного на другого. – Никому не двигаться! Я слишком долго шел к этому, чтобы позволить каким-то слюнтяям завалить все дело! Ни-за-что!!!

Он замер на мгновение. Казалось, он не знал, что делать дальше. Рука с оружием покачивалась. Губы что-то беззвучно нашептывали. Наташа не сводила с него глаз. Она его чувствовала. Где-то с задворков сознания кривыми закоулками выскочила красивая фраза из приключенческих фильмов: «Если ты поднял оружие, будь готов его применить».

Артур начал дрожать. Сначала губы его, затем скулы, потом и плечи заходили ходуном. В глазах блестели слезы. Он вибрировал, как подключенный к кабелям высокого напряжения смертник. Зрелище было ужасное.

– Черт вас побери, – захныкал он, – меня же убьют, я не могу вернуться ни с чем…

И вдруг он быстро успокоился, перестал дрожать. Шмыгнул носом, вытер тыльной стороной ладони лицо, вздохнул полной грудью и развернулся. Прицелился в лежащего на полу Константина.

Толпа ахнула…

…но ничего не произошло. Артур опустил руку.

– Козел!

Ученый бросил пистолет на пол. С обиженным грохотом Стечкин отлетел к стене и там затих.

– Браво, маэстро, – сказал «Броуди».

Дмитрий Кожемякин приподнялся с пола, выставил руку и продемонстрировал лежащий на ладони патрон.

– Он все равно был последний. Я оставлю его на память, если вы не против.

Глава шестнадцатая. Камни

1

Костя сидел на полу. Руки плетьми висели на коленях, потухшие глаза смотрели в пол. Кажется, чувствовал он себя вполне сносно, во всяком случае, признаков, вынуждающих думать иначе, не проявлял. Коллегам по «Радару» приходилось видеть своего водителя и не в таком потрепанном состоянии. Наталья присела рядом, положив руку на плечо, но Костя будто не замечал ее. Ни дать, ни взять похмелье после шумной пьянки.

– Он в порядке, – пояснил Служитель. – Немного не в себе, но это вполне объяснимо, учитывая его злоключения. Не пугайтесь, за пределами Острова он забудет все, что с ним произошло, и будет чувствовать себя значительно лучше, я обещаю.

– А мы? – спросила Наташа.

– Вы будете помнить лишь то, что сочтете нужным. Но, полагаю, болтать об этом на каждом углу вы точно не станете.

Остальные гости замка выглядели едва ли лучше Константина. Они стояли сейчас вокруг Алтаря как человекообразные роботы, которых оставили в спящем режиме.

– Полагаю, каждого из вас преследует мысль, – сказал Служитель, – а не паршивую ли сделку мы провернули? Ведь Артур прав, столько сил и времени потрачено на преодоление страха, на испытание убеждений и веры, и вдруг – такой слом у самого финиша!

Все избегали смотреть ему в глаза.

– Вы должны бы гордиться собой. Сберегли свои души, не позволили втянуть вас в авантюру. Вы справились с собой, и я не могу не аплодировать вам, хотя будь живой Теодор Майкл Броуди на вашем месте, он не задумался бы пристрелить жертвенного барана.

Никита кашлянул.

– Мы можем идти?

– Нет.

Гости переглянулись.

– В каком смысле?

– В прямом. Вы остаетесь, чтобы сделать то, зачем пришли. Алтарь ждет.

«Тед» отступил в сторону, и тут все увидели, что над Чашей заиграли золотистые блики. До сих пор тусклый свет струился мерно, а сейчас в нем плавали маленькие золотые снежинки – вверх-вниз, как в декоративном гелевом светильнике.

– Иногда, – произнес Служитель, – чтобы двигаться дальше, нужно беспощадно убивать то, что любишь. Это больно, но это необходимо. Без расставаний нет новых встреч, без потерь не будет места для новых приобретений. Если вы не готовы пожертвовать ничем ради решающего шага к Мечте, значит, Мечта не нужна вам. Истина, хорошо известная вашему другу профессору, оставшемуся на берегу. Он знает цену своим желаниям и не готов ее платить. Что ж, по крайней мере, это честно. А вот зачем сюда явились вы?

Молчание служило ответом.

– Впрочем, ладно, у вас достаточно времени подумать об этом. Остров дарит вам отсрочку. Сегодня вы будете вознаграждены за настойчивость и отвагу, с какой преодолели пролив, но жертва будет принесена вами позже.

– Когда? – спросил Стасик. – И какая?

«Тед» улыбнулся одними губами. Глаза его больше не смеялись.

– Этого я не знаю. Итак, кто первый?

2

Наталья ощущала возбуждение. Возбуждение маленького ребенка, помноженное на масштаб желаний взрослого человека. Поистине разрушительное явление.

Маленький ребенок не думает о последствиях. Он просто хочет. Он тянет ручки к тому, что хочет. Он не видит причин, почему не может обладать тем, что хочет. Деньги? Поначалу он просто не знает, что такое деньги, а когда ему объясняют, он с легкостью готов отсыпать любое количество хрустящих бумажек из кармана родителей за то, что он хочет, не вдаваясь в подробности. Время? У ребенка вагон времени, он существует вне времени и пространства, он в самом центре бескрайней Вселенной, и его желания – закон. Нужно чем-то пожертвовать, чтобы получить желаемое? Ладно, предки, я обещаю вам лечь сегодня спать пораньше, клянусь почистить зубы самостоятельно и даже, пожалуй, приберу часть игрушек в своей комнате. Вы только купите мне это, дайте мне это, а уж свою часть обязательной программы я как-нибудь потом отработаю. «Я хочу» – говорит ребенок, и он действительно хочет, хотя с достаточно высокой точностью можно предсказать, что объект вожделения спустя короткое время потеряет для него свою притягательность. Он получил то, что хотел, и более не намерен останавливаться на достигнутом. Он хочет снова, и хочет чего-то другого. Он двигается дальше.

Наталья ощущала возбуждение кончиками пальцев на руках и ногах. Она чувствовала, как желания трясутся в ее теле, словно фруктовое желе в вазе, стоящей на подносе, которую несет по залу ресторана официант. (Сложная метафора, но для талантливого журналиста семь слов вместо одного, как для бешеной собаки семь верст, совсем не проблема). Наташа усвоила информацию о том, что заплатить за желаемое все же придется рано или поздно, но сейчас – вот в эти самые минуты! – об этом как-то не думалось. Покупка в кредит.

Она украдкой оглядела друзей. Кажется, все остальные испытывали похожие чувства. Даже Артур, тяжело переживавший нравственное падение, выпрямил спину, хоть и продолжал глядеть исподлобья.

– Кто первый? – повторил Служитель.

Вперед выступил Никита. В зале по-прежнему стоял полумрак, освещался только Алтарь. Никита медленно поставил ногу на первую ступеньку.

– Смелей, шериф, – подбодрил его Стасик.

– Ага, – подал голос Костя, – тут как в биотуалете на пляже, главное не смотреть вниз.

– Наш друг приходит в себя, – заметил «Броуди».

Никита ступил на первую ступень постамента. Золотая надпись неразборчивой вязью засветилась на ней.

– Преодоление страха, – перевел Служитель.

Никита занес ногу на вторую. Надпись, немного короче первой, осветила и эту плиту. Теперь светились обе ступени. Зрелище невероятной красоты.

– Испытание на твердость, – огласил Служитель.

Никита замер. Он стоял на двух ступенях и смотрел на дно чаши. Глаза расширились.

– Еще один шаг, – произнес «Тед» подбадривающим тоном, – и я скажу, что делать дальше.

Никита выдохнул. Поставил обе ноги на третью мраморную ступеньку. Под его ногами загорелось всего одно слово.

– Любовь, – сказал Служитель и направился к постаменту. – Движущая сила всего сущего. Можно выиграть миллион в лотерею, найти хорошую женщину, объехать весь мир или построить дом на берегу моря. Но к Заветной Мечте нельзя прикоснуться без Любви. Я рад, что вы все это понимаете. Тот перекушенный пополам субъект, лежавший на подходе к замку, не понимал, а потому был остановлен.

«Тед» подошел к Алтарю, поднялся по ступеням с другой стороны. Под его ногами мраморные плиты оставались темными и безжизненными. Наташа смотрела на сияющую Чашу, но от ее внимания не ускользнуло прошедшее время, использованное Служителем при упоминании о Данииле Крупатине. Что значит «лежавший»?

– После причастия вы сразу уйдете. На берегу увидите камни. Самая обычная озерная галька. Возьмите себе каждый по два. Захотите взять больше – ваше право, но силу сохранят лишь любые два, остальные останутся сувенирами. Вы должны будете подарить эти камни кому-либо, и одаренный вами получит всю силу Острова так же, как будто сам побывал здесь. Распорядитесь ими мудро. А теперь, Никита, не смею вам мешать.

«Тед» спустился на пол и сразу отошел в тень. На фоне слабого света, льющегося откуда-то с другой стороны зала, виден был лишь его стройный силуэт.

Никита стоял у чаши долго. Кажется, несколько минут. Он определенно что-то видел на дне сосуда – глаза его светились неподдельными эмоциями. Наверно, увидел Мечту.

Затем он поднял руку, осторожно, словно боясь ошпариться, опустил ее в чашу. Раздался робкий всплеск. Никита зачерпнул воды в ладонь и брызнул себе на лицо, зажмурившись.

Он успел лишь блаженно улыбнуться, как после первого глотка пива в жаркий летний день. И сразу растаял в воздухе.

Присутствующие ахнули.

– Следующий.

3

Когда пришла очередь Натальи, в зале оставались она и Служитель.

Наташа колебалась. Детское возбуждение испарилось – вернулись взрослые сомнения.

Один за другим из зала исчезли ее товарищи. Каждый совершил тот же ритуал, что и Никита Драгунов. Каждый видел в чаше что-то свое – радостное, волнующее, пугающее, недосягаемое. Дмитрий Кожемякин принял свое видение с мудрой усталой улыбкой. Артур смотрел сосредоточенно, скулы его дрожали, стыд и разочарование блестели в глазах. Виновато оглянувшись, он брызнул водой в лицо и был таков.

Стасик стоял дольше всех. Пожалуй, даже дольше первопроходца Никиты. По лицу его будто проходил разлом – правая половина отражала мерцание чаши, а левая закрылась тенью. Стасик боролся. Наташа очень хотела бы знать, на чем раскололась его вечно юная душа, но после посещения Острова, похоже, старый друг уже не будет таким откровенным и непосредственным, как прежде. Да и никто из них не будет прежним.

Кира шагнула легко и просто. Для нее, как и говорил Служитель, причастие было формальностью. Она радостно умылась в чаше и, подмигнув Наташе, исчезла.

Константин, вопреки ожиданиям, не доставил хлопот. Он все сидел и сидел на полу, потирая потертые цепями запястья и щиколотки, исподлобья наблюдая за исчезновением товарищей. Увидев нерешительность Натальи, Константин понял, что пришла его очередь. Нехотя поднялся, подошел к постаменту, не удержавшись от испепеляющего взгляда в сторону Служителя (тому, впрочем, от его гнева не перепало ни жара, ни холода). Алтарь встретил его так же, как и всех остальных. Костя мельком глянул в чашу, обмакнул два пальца и провел ими по лицу сверху вниз. И исчез.

И теперь Ростовцева одна. Точнее, не совсем одна. «Тед Броуди» не сводил с нее глаз, хотя и не торопил. Он все о них знает, ему нет нужды задавать вопросы или понуждать к чему-либо.

– Порядком нагрешил в прошлой жизни, а, Тедди? Или кто ты там?

– Пожалуй.

– Раскаиваешься?

Он вздохнул с напускной грустью.

– Страдать и раскаиваться – удел живых, а «Тед» существо неприкаянное, точнее, всего лишь маленькая часть другого существа, более организованного. И не скрою, в своей нынешней ипостаси он чувствует себя замечательно. Если для этого нужно было грабить и убивать – что ж, он был на верном пути.

Служитель выступил из тени. Свет Алтаря осветил его лицо.

– Ты медлишь?

Наталья кивнула.

– Ты не знаешь, чего хочешь…

– Да. И я не знаю, насколько…

– …насколько далеко простирается сила Острова?

– Точно. Смогу ли я воплотить то, что увижу в чаше?

– Все, что увидишь, тебе по силам. В противном случае – не увидишь.

Наташа качнула головой.

– Мертвых не воскресить.

– Как знать, пишущая сестра моя, как знать. Твой маленький бородатый друг решил эту проблему довольно успешно. Послушай…

Он подошел очень близко к ней, протянул руку. Наташа вложила свою ладонь. Почувствовала холод.

Глаза Служителя стали черными.

– Осколок Солнца – тяжелая ноша и большая ответственность…

– Что?

– Твоя Кира – Осколок Солнца…

– Не понимаю.

Его лицо исказила гримаса нетерпения. Служитель преображался… в кого-то или во что-то…

– Есть древняя легенда, согласно которой люди – осколки взорвавшейся миллионы лет назад далекой звезды. Осколки разлетелись по Вселенной в поисках обители. Многие люди все еще помнят свое звездное происхождение и стараются жить по памяти, неся добро и свет. Другие же забыли и превратились в холодные острые булыжники и активно несут зло. Ты и твоя племянница принадлежите к числу первых…

Служитель стиснул ее кисть, больно сжав пальцы. Наташа вскрикнула.

– … а тот, что держит тебя сейчас за руку – он из вторых. Мне жаль…

Служитель отвел голову далеко назад, продемонстрировав коротко стриженый затылок, а когда вновь предстал лицом, выглядел иначе.

На Наталью смотрел монстр.

– Догнал!!! – взревел Даниил Крупатин. С обнаженных клыков брызнула кровь.

Наташа взвизгнула и попыталась отпрыгнуть назад, едва не запнувшись о ступеньки Алтаря, но неудачно. Холодные руки Крупатина по-прежнему стискивали ее ладони. Наталья понимала, что уже никто не придет на помощь, и у нее есть лишь один путь к бегству.

Вместо того чтобы пытаться выдернуть руки, она бросилась на противника. Монстр не ожидал напора и отпрянул, и в то же мгновение Наташа снова дернулась назад.

Выскользнула!

Существо, принявшее обличье Даниила Крупатина, рухнуло на спину. Взвыло. Какое-то время у него уйдет на подъем и последний бросок. Это время нужно использовать.

Жаль, но ей уже ничего не успеть – никаких ступеней со сверкающими надписями, никакого «преодоления», «испытания на твердость» и «любви». Как всегда – никакой любви…

Услышав рев за спиной, она бросилась к чаше, едва не смахнув ее с пьедестала. В последнюю секунду ей показалось, что воды не осталось. Это было бы логично – ей опять не повезло, разве может быть иначе! Но она ошиблась. Воды не убавилось ни на сантиметр. Наташа опустила обе руки. Зачерпнула и брызнула в лицо. В ту же секунду тело пронзил холод – прошил насквозь от затылка до пяток. Грудь словно сдавило стальным обручем. В глазах потемнело, ноги перестали чувствовать опору.

Наташа полетела.

4

Круговерть лиц и образов, какофония голосов, смятые рисунки. Запах мандаринов, любимый запах Наташи Ростовцевой… и ни одной связующей нити между элементами мозаики. Все в кучу, словно в коробке с детскими игрушками, пережившими два переезда и одно взросление, основательно сдобрено акварелью, пылью, тусклым светом… в общем, полный кошмар. И это – твои Мечты, Наталка, Рыжая бестия?

Тяжела и неказиста жизнь простого журналиста…

Летела она недолго. Несколько мгновений невесомости – и ее встретила холодная земля. Точнее, сырые камни. Она лежала на каменистом берегу. Камни были гладкие и ровные, как на море.

– С удачным приземлением, – услышала она знакомый голос. Открыла глаза. Стасик протягивал ей руку.

– Пятерых тут встретил, – произнес Никита. Он стоял чуть поодаль и смотрел на воду. – Привыкнуть невозможно. Воздух мерцает, пахнет озоном, а потом – ты. Кошмар. Немудрено, что старики молчат.

Наталья поднялась на ноги, отряхнула брюки, осмотрелась. Она не могла поверить, что спаслась. Все семеро в полном составе и относительно добром здравии находились на самом обычном берегу самого обычного озерного острова. Позади на склоне невысокого холма, усеянного большими угловатыми камнями, зеленела березовая роща. Впереди простиралось озеро – спокойное, каким оно бывает в летние утренние часы. Прибой лениво облизывал берег. Ни замка, ни птеродактилей, ни пожирающих плоть гигантских удавов.

– Камни? – спросила Наташа.

– У тебя под ногами, – ответил Стасик. – Выбирай любые. Я уже взял. – Он оттопырил карман, показал целую пригоршню.

– Зачем столько?

Стасик пожал плечами.

– Оставлю на сувениры. Да и кто знает, может, он ошибся насчет количества.

Тут он пристально всмотрелся в ее лицо.

– Рыжик, ты задержалась дольше. Все в порядке?

Наташа кивнула. Она решила, что расскажет ему позже.

Все семеро стояли у кромки воды. Перед ними мирно покачивались на волнах три лодки, приготовленные к отплытию каким-то очень заботливым лодочником. Весла аккуратно сложены по бортам, припасены спасательные жилеты. Нужно только сесть и как следует оттолкнуться от берега.

Но никто не двигался.

– Интересно, что там, – подал голос Никита. – Вернусь сейчас в родной хутор, а там власть сменилась. Ну, знаете, как во второй части «Назад в будущее».

– Какая власть в твоем хуторе, шериф, – буркнул Константин. – Для власти нужны нефть, газ и ядерная кнопка. Что из этого у тебя есть?

Никита рассмеялся.

– Вечером подходи к магазинчику – увидишь.

– Да иди ты… в горло больше не полезет.

Артур Вейс стоял чуть в стороне. Смотрел на Озеро хмуро. Наташа подошла к нему. У нее не было ни малейшего желания его утешать, потому что грудь все еще давило от испытанного ужаса, но разобраться с парнем следовало здесь и сейчас, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу.

– Как ты?

– Нормально, – буркнул тот, отвернувшись.

– Камни взял?

Он посмотрел на землю. Небрежно двинул ногой.

– Не дури, ты должен их взять и подарить.

– Угу…

– Что с тобой?

– Ничего. Знаешь, как меня в школе называли?

– Как?

Артур вздохнул.

– Ладно, не важно. Но отмываться неимоверно трудно. Я учился как проклятый, надеялся стать другим, чтобы заслужить уважение.

– Чье? Одноклассников?

– Да какие одноклассники! Стадо дубов, из которых треть спилась, сгорела в пожарах, утонула, а остальные продолжают делать вид, что преуспели в жизни, хотя ненавидят и работу свою, и супругов своих, и детей… Уважение людей, которым я доверял.

Он умолк, нагнулся, взял в ладонь пригоршню мелких камешков разных цветов и размеров, посмотрел на них.

– Что ты хотел попросить у Острова? За что мог пристрелить Костю?

– Не хотел я в него стрелять, это просто от отчаяния. Я должен кучу денег… Ты же помнишь географию моих путешествий. Все это стоило очень дорого, а меценатов теперь днем с огнем не сыщешь. Если бы путешествие к Острову не принесло результата, пришлось бы распродавать имущество.

– Ты шел на Остров за деньгами?! Господи, Тура…

– Ты не поняла. Мне нужна слава первооткрывателя. Публикации в «Нэшнл Джеографик», фильмы, пресс-конференции – вот это все… Я шел за удочкой, а не за рыбой. Не знаю теперь, выйдет ли.

– Напиши книгу о нашем путешествии. Можешь даже этого Теда приплести. – Она повернулась, чтобы уйти, но задержалась. – Слушай, ты хоть женат?

– Нет.

– Все понятно. – Наташа обратилась к остальным: – Эй, нам не пора валить?

Никто не возражал.

5
Блог Натальи Ростовцевой (из неопубликованного)

Путь домой короток и грустен. Хочется заставить стрелки замереть, прилипнуть к циферблату. Перебираешь в памяти сладкие моменты путешествия и надеешься когда-нибудь их повторить… но никогда не удается.

Не понимаю людей, которые говорят, что путь домой несет в сердце счастье. Я не радуюсь возвращению к будням. Для меня будни пусты и обыденны. Жизнь мою наполняет лишь работа, от которой я все меньше получаю удовольствия, и Кира, которая смотрит на меня уже как на божество… а «божеству» нечего ей сказать. Она взрослеет, она растет, у нее есть только бабушка, дедушка и тетя Наташа, а я сейчас плохой воспитатель. Если тебе нечего сказать ребенку, когда он спросит что-нибудь вроде «а зачем мы?», «а почему надо вот так?» – все, суши весла. Нельзя отделаться общими фразами, вычитанными из книг или услышанными в разговоре с психотерапевтом. Ты должен дать ребенку свой ответ – прочувствованный и понятый, потому что сам должен следовать своим же собственным теориям. Ребенок будет учиться у твоих поступков, а не у твоих слов.

А я пока ничего не чувствую и не понимаю.

Я бы с удовольствием осталась на этом Острове. Не знаю, на какой срок, но задержалась бы точно, чтобы дышать этим невероятным воздухом, наслаждаться простором, пропитываться счастьем, как грунт в горшке с орхидеей пропитывается влагой. Я обжила бы это замок, повесила шторы на окна, разбила газон под стеной, повесила бы гамак между деревьями и лежала, слушала прибой и любимый трек U2 «I Still Haven’t Found What I’m Looking For», в миллионный раз сокрушаясь вместе с Боно: «Я действительно все еще не нашла то, что искала».

Бегство от реальности? Ну и плевать! Реальность такова, что от нее следует бежать. Хотя бы на время.

Время, время… это главное, что нам нужно.