Читать книгу "Остров страха"

Едва солнце скрылось за деревьями, туристы вновь собрались у вечернего костра. Никто так и не уехал. Лишь Олеся до последнего упорствовала в своем решении покинуть негостеприимный берег, но Стасик на черном «логане» появился слишком поздно, чтобы пускаться в обратный путь, при этом он странно молчал и все время озирался вокруг. Каревы, совершив привычный ритуал ворчания друг на друга и на сына, вперившегося в дисплей телефона, заняли свое место у очага; протрезвевший Костя время от времени отмачивал шутки, над которыми никто не смеялся. Наташа, потерявшая власть над обесточенным ноутбуком, пила чай со смородиной и слушала музыку в наушниках. Сегодня у нее весьма меланхоличное настроение (впрочем, только ли сегодня?): в качестве музыкального меню она предпочла альбом Энни Леннокс «Дива».

Все чего-то ждали и, наверно, искали ответ на вопрос: почему они все еще здесь? Точный ответ могла знать только Кира Эммер, но она вновь хранила безмолвие.

Глава десятая. Бенефис Артура Вейса

– Добрый вечер!

Артур пришел со стороны берега. Он надел легкий плащ с капюшоном, откинутым на спину. В этом наряде Наталья его уже видела в первую ночь, стоящего у далекого костра. В правой руке гость держал бутылку вина, судя по сургучным печатям и наклейке, весьма дорогую, в левой – небольшую прозрачную папку с бумагами. На губах играла хитроватая лисья улыбка.

– Проходите, молодой человек, – предложил Карев, указывая на свободный стульчик у костра. – Не душно в плаще?

– В самый раз. – Артур стал осторожно пробираться через поленья и посуду. – У каждого человека есть предметы, имеющие магическую силу, хотя для всех остальных они не представляют никакой ценности: авторучки, зажигалки, сувениры. Мне в этом плаще хорошо думается… Я вижу, у нас еще гости?

Он кивнул в сторону тропы, ведущей к деревне. По ней неспешно приближались Никита, Николай и молодой человек, которого знал в лицо лишь Костя.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Володя, – приветствовал его Константин, выступая вперед с протянутой рукой.

– Это была моя фраза, – ответил тот, нехотя отвечая на рукопожатие. Из всех троих аборигенов Володя казался наименее дружелюбным. Очевидно, он все еще был уверен, что с туристами нужно разбираться. Никита же, остановившись на краю поляны с пакетом в руке, по обыкновению переминался с ноги на ногу, а Дровосек сразу полез в карман джинсовой куртки. Мгновения спустя Кира Эммер получила подарок – деревянную фигурку рогатого животного.

– Это тебе, подруга, – сказал Николай и полез в другой карман за куревом.

– Что это? – спросила девочка.

– Оберег, – ответил за Дровосека Артур. – Талисман, призванный оберегать владельца от беды. Можно взглянуть? – Артур принял у девочки фигурку, повертел в руках, внимательно осматривая с каждой стороны. – Кажется, это лось? Или олень… Видишь ли, Кира, по представлениям некоторых наших предков, мир имеет двух небесных хозяек, лосих и важенок, самок северных оленей. Две рогатые головы – это белый свет, а если бы рога переплетались в виде квадратов, то это был бы еще и символ земли, то есть оберег защищал бы от дурного влияния и сверху, и снизу. Но это в теории…

– Ага, – согласился Николай, – я так глубоко не копал. Это запросто может быть и корова.

– Спасибо, – сказала Кира.

Никита шагнул к костру, вытащил из пакета литровую бутылку, смущенно огляделся, не зная, в чьи руки ее передать.

– Первачок. Наверняка давно такого не пробовали.

В ответ раздался протяжный стон. Стонал Константин.

После некоторых организационных телодвижений – раздобыть еще складных стульев, расставить на походном столике стаканы и кружки, нарезать вяленого мяса, извлеченного Никитой из того же пакета, – стали рассаживаться у костра. Вода в котелке закипала, даря предвкушение ароматного чая с дымком, искры взлетали ввысь.

– Вы хотели нам что-то рассказать, – начал Никита, по умолчанию принимая на себя роль тамады и продолжая при этом отчаянно смущаться.

– Да, поэтому я здесь. – Артур сложил на коленях папку с бумагами. – Я давно здесь. Бросил семью и дом, чтобы…

– Как это – бросили? – возмутилась Татьяна.

– Как персонаж Буркова в фильме «Гараж» продал родину ради покупки машины, – улыбнулся Вейс. – Не пугайтесь, я всего лишь уехал в отпуск, оставив жену на ее маму и подруг. Я уезжаю в длительные командировки два раза в год, и она принимает это с должным смирением.

Татьяна Карева покачала головой, но от комментариев воздержалась.

– Я ученый-любитель. Точнее, не совсем чтобы ученый и все-таки несколько более чем любитель. Провожу очень много времени с документами, торчу в библиотеках, езжу по стране, встречаюсь с людьми. В Москве у меня свой торговый бизнес; если будете в столице, в Орехово-Борисово, загляните на продовольственные рынки у метро Красногвардейская и Домодедовская, там мы с институтским приятелем открыли несколько продуктовых павильонов. Друг не в восторге от моих частых отлучек, но потому он до сих пор и друг, что понимает меня… Но это все о моей занятости, а вот первая и единственная любовь моя – природа Южного Урала. Моя бабушка по материнской линии жила в этих местах, недалеко отсюда, я в детстве бывал у нее в Карабаше. Знаете такой город? С подачи ЮНЕСКО он пользуется дурной славой самой грязной точки планеты. Кстати, Карабаш в переводе с татарского означает «черная голова», что не так уж и далеко от истины. Вы видели терриконы, эти гигантские черные отвалы вдоль трассы, и территорию вокруг города? Это марсианский пейзаж, ей-богу, кислотные фантазии абстракционистов. Разумеется, осторожные родители мои не злоупотребляли визитами в Карабаш, но и одного приезда в юношеском возрасте мне хватило для эмоционального потрясения на всю жизнь.

Бабушка, уроженка Поволжья, была ссыльной, муж ее трудился на местном медеплавильном комбинате вместе с политическими заключенными и трудармейцами, которых сгоняли на Урал для строительства заводов. Жили тогда все одинаково – и ссыльные, и зеки, и комсомольцы, между ними не было почти никакой разницы. Свободные люди были только условно свободными. В 1953 году по области прокатилось массовое восстание. Документы, кстати, лишь недавно рассекретили. Самый серьезный бунт произошел в Карабаше, и бабушка была отчасти и свидетельницей, и участницей. Когда для строительства медеплавильного комбината не хватило «квалифицированных зеков», в Карабаш стали направлять рецидивистов, убийц и воров, а те оказались пошустрее руководства. В результате в город пришлось вводить войска и подавлять бунт со всей партийной жестокостью.

Я видел все это на фотографиях, слышал в рассказах местных жителей. С тех пор меня держит история этого края, а уж вслед за ней и природа – как антипод экологического кошмара Карабаша. Впрочем, своя мрачная красота есть и в Черной Голове, словно кто-то оставил декорации после масштабных съемок фильмов-катастроф.

Закончив МГУ, я остался в Москве, но вот уже много лет регулярно приезжаю сюда. Побывал на Уреньге и в Аркаиме, видел каменные реки Таганая, ночевал рядом с Откликным гребнем, похожим на спину Годзиллы, взбирался на Круглицу; исколесил вдоль и поперек местные горные дороги и трассы, исходил пешком улицы маленьких городов от Миасса и Златоуста до Усть-Катава; ставил палатку почти на всех местных озерах, маленьких и больших, записал на диктофон сотни звуковых файлов и сделал тысячи снимков не одним поколением пленочных и цифровых фотоаппаратов. И знаете, что я думаю?

В этих краях – обалденная магия.

На поляне будто стало светлее, хотя костер горел как и прежде, лениво облизывая три черных полена. Светлее стало от сияния глаз. Наташа живо представила себе все, что описывал Артур, и пришла в восторг. Когда ученый сделал паузу, чтобы принять из рук Татьяны чашку с горячим чаем, Наташа оглядела собравшихся, ожидая найти союзников в восприятии прекрасного. Удовлетворилась лишь наполовину. Олеся Гисыч ковыряла ногти, Костя внимательно изучал содержимое бутыля самогона (остававшегося, несмотря на рекламу Никиты, еще непочатым), но все остальные слушали внимательно и иногда переглядывались. У Стасика даже взгляд остекленел. Впрочем, может, он думал о чем-то своем.

Артур смотрел на огонь.

– Магия, – повторил он, сделав глоток из кружки, – средоточие силы и волшебства… Такие места еще есть на земле, но их притяжение слабеет. Люди стали более практичными, приземленными, мелкими, разучились видеть мир и потеряли интерес к его исследованию. Все стало слишком доступным. Как справедливо написала недавно в своем блоге журналистка Наталья Ростовцева, – он с игривой улыбкой глянул на Наташу, – весь этот гигантский, бескрайний, загадочный и неповторимый мир, на исследование которого у наших дедов и отцов уходила вся жизнь, полная взлетов и падений, отныне можно хранить на обычной флешке, носить в заднем кармане штанов и с чувством триумфатора опускать на него отъевшуюся задницу.

Наташа хлопнула в ладоши.

– Наизусть!

– Да, – улыбнулся Артур. – Разрешите представиться, Тура собственной персоной.

– Тура?! Это ты… то есть… вы?!

– Ну, Наташ, в сети мы с тобой давно приятели. С тех самых пор, как обсуждали героя твоих публикаций майора Ковалева. Помнишь дискуссию об ангеле в милицейских погонах? Мне жаль, что с ним так вышло, хороший был мужик, настоящий…

– Угу, – вздохнула Наташа. Напоминание о Сергее кольнуло в груди. – Но как ты узнал меня здесь?

– Я каждый день читаю твой дневник. Мой ноутбук лежит сейчас в машине, я регулярно его заряжаю, когда езжу в Кыштым пообедать и пропустить стаканчик-другой пива в ресторане возле «Демидовского». Кстати, вечерами там звучит неплохая музыка, а официантки любезно соглашаются поставить компьютер на зарядку.

– Обалдеть.

– Да, все очень просто. Ты сама написала, что находишься здесь, а потом… – Он умолк. Наташа энергично хлопнула ресницами, делая знак, чтобы он не раскрывал обстоятельств их ночной встречи. Артур намек понял и закончил фразу иначе, чем собирался. – Потом случилась эта история со стариком, я сопоставил некоторые факты и, кроме того, узнал тебя по фотографии.

Они посмеялись, но Артур скоро вновь стал серьезным.

– В общем, после многолетних наблюдений и исследований я пришел к выводу, что одно из таких мест, странных, магических и опасных, способных оказывать влияние на судьбы людей, находится здесь. – Артур посмотрел на местных жителей. – По выражению ваших лиц я могу понять, что вы в курсе.

Никита кивнул с видом подсудимого, согласного с приговором.

– Что ж, – удовлетворенно произнес Артур, – я закончу введение, а местные жители дополнят фактами. Но, может быть, сначала мы выпьем что-нибудь погорячее чая?

Мимо во тьме прокатился поезд, незримый, но слышимый. Постучал зубами, словно ночное ползучее чудовище, выпустил в небо облако вонючего дыма и укатил прочь. Артур дождался, когда стихнет последний стук, и продолжил:

– Думаю, все вы знаете гипотезу, что желания наши материальны. Один писатель сказал: если ты чего-то страстно желаешь, то вся Вселенная помогает тебе. Так и есть. Вообще желания и мысли о будущем двинули человечество вперед, потому что именно мысли о будущем и отличают человека разумного от животных. Зверюшки, знаете ли, не думают о том, что будет, у них существуют лишь представления о том, что было и есть…

Так вот, научившись думать о будущем, древние люди стали возводить храмы. В храме можно попросить, помечтать, поверить в то, что мечта твоя осуществима. Люди также смекнули, что на абы каком месте храм не возведешь, он должен впитывать не только человеческие желания, аккумулируя их в созидательную энергию. Храм должен питаться энергией земли и неба.

Таких мест, обладающих колоссальной созидательной и порой разрушительной энергией, на земле достаточно много. Мы не знаем, как древние научились находить их, но они их находили, не пользуясь никакими измерительными приборами. Они просто чувствовали.

Одно из таких мест – у меня за спиной. Слышите?

Наташа почувствовала неприятный холодок. Она в мельчайших подробностях вспомнила свое ночное погружение – вплоть до звуков в голове, когда она входила сначала по колено, потом по пояс, а затем и вся скрылась под водой, оставив на поверхности лишь две побелевшие кисти рук. Она слышала мелодию, похожую на вой пилы. От этой музыки появлялась тошнота. Вспомнила Наташа и свой «костюм» при погружении, точнее, полное отсутствие такового, и покраснела до корней волос. Хорошо, что в свете костра никто этого не видел.

– Слышите его? – повторил свой вопрос Артур, оборачиваясь в сторону Озера.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Карев.

– Здесь странное место, – ответил вместо рассказчика Никита. – Очень странное. Я поселился в деревне десять лет назад, и уже при мне в Озере утонуло четыре… нет, пять человек. А сколько тонуло до меня, я даже не знаю, но Николай может подтвердить, что смерти были.

Дровосек лишь молча кивнул, глядя на огонь и теребя в руке сложенный перочинный нож с дорогой инкрустированной рукояткой. Ему, кажется, не хватало деревяшки, чтобы начать вырезать новую фигурку.

– Все жертвы тонули в одном и том же месте, – продолжил Никита, – в одно и тоже время года и время дня, августовским вечером. Кроме мужа Лобовой, Георгия. Он выбрал октябрь, а еще отличился тем, что…

Наташа съежилась.

– Лобов был одет? – с улыбкой, лишенной всякого веселья, спросил Артур.

– В подштанники и домашнюю майку. Все остальные зачем-то разделись… догола. При мне вылавливали утопленников, пролежавших в воде больше двух суток, и зрелище малопривлекательное.

– И свежее жертвоприношение мы увидели сегодня, – кивнул Артур. – Я вам больше скажу. Озеро сейчас испытывает колоссальную рекреационную нагрузку, вокруг полно баз отдыха и санаториев, кемпингов и диких палаточных лагерей, способных каждый сезон поставлять воде достаточное количество жертв. Но люди тонут в Озере только на этом участке береговой линии, рядом с вашим хутором, и, ручаюсь, у вас нет никаких версий.

– Нет, – со вздохом согласился староста. – Может, у вас есть?

– Конечно. Правда, моя версия также не лишена изъянов, но другой пока нет.

Артур полез в папку с бумагами, выудил сложенную вчетверо географическую карту. Развернул ее на странице, в центре которой красовалось Озеро.

– Обратите внимание на форму. Что напоминает?

Слушатели разглядывали развернутую на всю площадь карту и молчали. Первой догадалась Кира:

– Мешок с подарками.

Задумчивый Матвей Карев откликнулся одобрительным покашливанием.

– У вас прекрасно развито воображение, юная леди, – отметил Артур. Он повернул карту к себе. – Если рассматривать Озеро как гигантский мешок Деда Мороза, то ваш поселок находится аккурат над горловиной. – Он ткнул пальцем в маленькую точку на карте в северной части Озера. – Не хватает лишь виртуальной веревки, затягивающей мешок. Ее роль могла бы выполнять река, имеющая устье в этой части берега, но, как вы знаете, Озеро питается лишь ручьями и подземными источниками… Вы наполняете этот мешок, друзья мои. На берегу у вашего поселка находится особая зона взаимодействия. Если проще, друзья, то ваш хутор – это порт.

Артур положил карту на колени, не заметив, что Карев тянул руки, чтобы познакомиться с ней поближе.

– Порт чего? – спросил Никита.

– А это и есть самое интересное. Вам, Никита, известны лишь несколько случаев гибели на воде. Вам, Николай, довелось узнать чуть больше, но в обоих случаях вы видите лишь верхушку айсберга. Все дело в нем.

Артур ткнул пальцем в самый центр изображенного на карте голубого «мешка».

– Остров? – спросил Володя, до сей поры хранивший молчание.

– Он самый. Без него ваше Озеро всего лишь водоем, каких десятки в этих краях и тысячи на всей земле. Остров – вот истинная причина моего пребывания здесь… А теперь, если вы не возражаете, я на несколько минут прервусь.

Артур поднялся, размял руки и ноги. Никто из слушателей не двинулся с места, не торопился на перекур, как во время рекламной паузы посреди интересного фильма. Лишь опустевшие кружки переходили из рук в руки, наполняясь то чаем, то вином, то самогоном. Дух над костром стоял ядреный.

Наташа воспользовалась паузой, чтобы переговорить с Артуром тет-а-тет. Молодой человек вышел по тропе на пляж и остановился на краю невысокого обрыва. Наташа догнала его и стала чуть позади.

– А мне запрещал выходить на Озеро после захода солнца.

– Да, – согласился Артур, – и продолжаю настаивать. Но сегодня нас много, а Озеро заглатывает поодиночке. Вот только старика вашего агрессивно проглотило рано утром. Наверно, обиделось, что ты ночью сбежала.

Они немного помолчали, послушали, как шумит вода.

– Мне повезло, что ты прогуливался здесь, – сказала Наталья. – И я забыла поблагодарить тебя за спасение. Мне до сих пор неловко.

Он улыбнулся. Наташа смутилась еще больше.

– Да, голая журналистка-самоубийца – отличный заголовок для баннеров в интернете. Уверяю тебя, Наташ, я ничего не успел разглядеть. В тот момент я думал о другом.

– Еще раз спасибо.

– Не за что. Мне повезло больше.

– Почему?

– У вас есть Кира.

– Кира?

– Ты писала о ней в блоге. О том, какая она… необычная, что ли. Я думаю, мы не зря здесь встретились.

– Так что там с Островским, дружище?

Вопрос задал Константин, любитель переиначивать термины, предметы и явления в человеческие фамилии. Душа поэта не вынесла тяжести трезвой жизни, и самогон быстро вернул редакционного водителя в давешнее состояние поиска приключений. Татьяна Карева положила руку ему на плечо, настаивая на соблюдении приличий.

– С Островом, друзья, происходит нечто интересное, – сказал Артур. – Впервые легенду, ходившую среди местных жителей, я услышал пять лет назад, когда вплотную занялся Озером. Я не мог ее не услышать. Полагаю, Никита, вы знаете, о чем речь.

Староста кивнул, но вслух вместо него ответил Володя. Охранник базы отдыха «Чайка» решил воспользоваться многодневным отсутствием жены и составил компанию Константину в уничтожении первача. Он больше не имел претензий к туристам.

– У нас говорят, что Озеро может исполнить желание. Нужно только сесть в лодку и доплыть до него и то ли коснуться руками суши, то ли набрать сувениров, точно не знаю, но если доплывешь – все у тебя получится. Чушь собачья.

– Отчего же? – спросил Артур.

– Да потому что никто до него так и не дошел! Только Ключник, царствие ему небесное, вроде догреб до середины и даже дальше, но что там и как – бог его знает. Помер дед.

– Дед из дэд, – хмыкнул Костя.

Артур постучал пальцами по колену. В эти минуты он был похож на Эркюля Пуаро, готового огорошить слушателей разгадкой тайны.

– Все верно, легенда именно так и звучит. Поначалу я отнесся к ней как к фольклору – люди, с которыми я встречаюсь, часто рассказывают мне истории, без которых я вполне могу обойтись, и я даже не все их записываю, но байка о недосягаемости Острова меня заинтриговала. Казалось бы, что тут плыть – два с лишним километра, на катамаране можно докрутить педали за час, на лодке и того быстрее, я уж не говорю о быстроходных катерах. В общем, я проверил все это опытным путем.

Трое местных жителей одновременно привстали и тут же сели. Слова Артура произвели на них сильное впечатление.

– И живой? – спросил Николай.

– Как видите. Но впечатлений хватило. Я до сих пор не могу забыть свою первую попытку. Она даже снится мне ночами…

…Артур выбирает резиновую лодку. Другой у него нет. Если брать хорошее крепкое суденышко на лодочной станции, то придется не только оплачивать каждый час (а больше, чем на три часа, хозяин станции лодку не даст, потому что привык уходить на обед в 13—00 и ни минутой позже, а трех часов, Артур уверен в этом, на путешествие никак не достаточно). Придется и называть конечную цель. А это глупо.

Поэтому Артур накачивает автомобильным компрессором свою резиновую красавицу, купленную в специализированном магазине по замечательной акционной цене четыре тысячи пятьсот рублей. С нарастающим возбуждением наблюдает, как она надувается, увеличиваясь в размерах, разглаживает складки, напоминая киношный эффект омоложения морщинистого старика. Упругие борта, крепкие весла, грузоподъемность 225 килограммов, вместительность – три человека. Красавица, одно слово, и на вид довольно крепкая, не подведет.

Артур особенно не волнуется. Легенда о недосягаемости Острова, до которого рукой подать, еще не поселила в его душе тревогу. Он еще не верит в байки, хотя опыт исследователя и ученого-любителя, как он предпочитает себя называть, должен был предостеречь его. Но Артур настроен оптимистично.

Наконец, он спускает лодку на воду. Забрасывает в нее спасательный жилет и телефон для экстренной связи с землей (морской болезнью Артурчик не страдает, однако длительное нахождение посреди большой воды, пусть и не в открытом море, но на глубоком озере шириной в семь-восемь километров, предполагает некоторое беспокойство за собственное здоровье), бутерброды с ветчиной и сыром в сумке-холодильнике, пол-литровую гильзу термоса со своим любимым смородиновым чаем. Придирчиво все оглядывает, потом смотрит на Остров, прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца.

– Ну что, – бормочет он, – проверим враки?

Грести легко. Волн нет, вода словно подталкивает его. Артур не видит Острова, потому что сидит к нему спиной, но – удивительное дело! – слышит его заунывное пение, будто кто-то играет на пиле, водя смычком туда-сюда. Слух не режет, но почему-то противно. Преодолев под этот неожиданный аккомпанемент примерно двести-триста метров, Артур понимает, что если «музыка» не прекратится, его вырвет свежепереваренным завтраком прямо в Жемчужину Урала, охраняемую законодательством Российской Федерации и занесенную ЮНЕСКО в список памятников природы. Артур бросает весла, сгибается над водой. Вода настолько спокойна, что он будто смотрит в неподвижное зеркало. Он видит дно – бог ты мой, на глубине нескольких метров он видит гигантский белый валун! – и, поражаясь чистоте водоема, о которой, конечно, читал и слышал, но еще не видел, напрочь забывает о тошноте. То есть тошнота проходит.

– Ладно, запомним.

Он выуживает из кармана своего любимого плаща диктофон и начитывает несколько фраз. Он всегда наговаривает на диктофон, чтобы не забыть. Он молод, с памятью все в порядке, но важные мысли порой теряются где-то в ячейках мозга, как маленькие винтики в заваленных хламом ящиках верстака.

Четыреста метров, пятьсот. Километр. По лбу стекает пот, поясница уже мокрая, и футболка прилипает к спине. Артур оборачивается. Остров стал намного ближе. Артур бросает весла и делает несколько снимков зеленой шапки с различным приближением. Потом сосредоточено всматривается. Остров как Остров, по каменистому берегу растут березы, за ними возвышается холм, усыпанный валунами. Больше ничего не видно, и даже зум фотоаппарата не позволяет разглядеть, что скрывается в глубине.

– Не валяй дурака, ничего там нет, – говорит себе Артур и нервно смеется. Отчего-то к горлу подбирается страх.

Он видит, как в нескольких сотнях метров от него, на подступах к Острову, зарождается волна. Большой белый гребень направляется в его сторону. Артур не верит своим глазам. Ветра нет, гладь Озера похожа на гигантское стекло, в котором отражается тяжелое серо-синее небо, но от Острова на Артура надвигается миниатюрное цунами!

Он хватается за весла, но ничего не предпринимает. Он собирался грести вперед (то есть назад, учитывая положение гребца спиной к цели), но не решается начать. Возникает острейшее желание развернуться и убраться обратно к берегу. Он позволяет себе обернуться. Волна, растянувшаяся по фронту на сотню метров, сократила расстояние до лодки наполовину. Кажется, она набирает силу и становится выше. Нет, этого не может быть.

Весь пот, оросивший спину, ноги и пах, мгновенно превращается в лед. На принятие решения – секунды. Разумом Артур Вейс, ученый-любитель, взбиравшийся на вершины Таганая и повидавший такие виды, от которых душа заползает в пятки, понимает, что это абсолютная глупость, но сердце подсказывает: его не пропускают. Местные жители не врут, легенда не врет, Остров посылает его нах… со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Вытекающими обстоятельствами, ха-ха.

Артур принимает решение плюнуть на сомнения и убираться, пока цунами не опрокинуло лодку. Он разворачивается и налегает на весла, что есть сил. Он боится поднять глаза на Остров, смотрит на спасательный жилет, валяющийся у носа. Но долго так плыть невозможно, и через пару сотен метров он поднимает глаза.

В зеркальной глади Озера безмятежно отражается небо…