Читать книгу "Остров страха"

8

В палаточном лагере встречали транспорт. Артур, Кира и Константин стояли на берегу и смотрели, как Никита ведет за собой, как корову на привязи, вторую лодку. Староста приветственно махнул рукой, отпустив одно весло. Даже с большого расстояния было видно, как пот течет по его упитанному лицу.

– А что это за хвост за ним увязался? – спросил Костя. Из-за мыса справа на небольшом удалении от Никиты вышла еще одна лодка. Несомненно, она тоже двигалась сюда.

– Не знаю, – сказал Артур. Он повернулся к девочке, потрепал волосы. – Как ты, юная леди?

– В порядке. Но надо бы поторопиться.

– Что-то чувствуешь?

– Да. – Кира смерила его внимательным взглядом, потом неожиданно повернулась к Озеру спиной и стала смотреть в сторону леса на восточном побережье.

– Что-то не в порядке там? – заволновался Артур. Кира вздохнула.

– Пока не знаю, но точно надо быстрее.

– Верю на слово.

Константин отправился к лагерю за вещами. Там его виноватой улыбкой встретил Вениамин Карев. Убедившись, что его не слышит супруга, профессор сказал:

– У меня есть мощный бинокль.

– Это здорово, – буркнул Константин, закидывая на плечо рюкзачок.

– Я буду присматривать за вами.

Костя положил ему руку на плечо.

– Анатольич, не тушуйся. Мы привезем тебе сувенир. Березовый веник, например. Ты же любишь париться?

Карев смутился, вернулся к своему занятию. Константин так и не понял, чем конкретно занимался профессор, он видел лишь его спину, загораживавшую инструменты из автомобильного ремкомплекта. Костя огляделся. Олеся Гисыч словно испарилась, бродила где-то по окрестным лесам, а может, послушалась совета своего мелкого и упорола на шоссе ловить попутку; флаг ей в руки, все равно никакого толка от этой жеманной девицы здесь не было.

– Братство кольца распалось. – Константин шмыгнул носом и отправился к берегу.

Никита уже причаливал.

9

Наталья мчалась сквозь заросли, почти не разбирая дороги, лишь интуитивно находя путь к спасению. Они со Стасиком должны обогнуть лагерь, выскочить в ту же дыру в заборе, через которую здесь очутились, и дальше… а вот куда дальше – это уже вопрос. Решать проблемы по мере их поступления – ее неизменный девиз, что-то вроде «Я подумаю об этом завтра», но сейчас никакого «завтра» у нее не было. Счет шел на минуты. Маневрируя на пересеченной местности, она чувствовала себя девчонкой, прячущейся от прохожего, которому «посчастливилось» очутиться на траектории полета сырого яйца. Отличие лишь в количестве адреналина: нынешний «прохожий», вычислив номер квартиры, из которого метнули снаряд, не ограничится ритуальной поркой – он может содрать шкуру.

Где-то в нескольких шагах позади несся Стасик. Она слышала его тяжелое дыхание. Когда впереди мелькнули разбитые скамьи стадиона, Наташа решила остановиться на секунду, хотя и понимала, что промедление может стоить дорого. Она сбавила ход, обернулась…

…и сразу остановилась, на миг забыв о преследовании.

– Стас!

Он не отвечал. Не мог говорить, потому что задыхался. Его лицо и шея блестели от пота, но не только.

– Стас, что?…

Он совсем побелел от шока. В глазах стояли слезы.

– Он выстрелил в голову…

– Что?!

– Он стрелял!!! – крикнул Стасик. – Я его снял! Голова разлетелась как арбуз!

– Чья?!

– Парня.

– О-о, черт! – Наташа прикрыла рот рукой, оглядываясь в панике.

Что теперь? Куда? В какую инстанцию бежать жаловаться здесь, в глухом лесу, в пяти километрах от трассы и пятнадцати от ближайшего более-менее цивилизованного населенного пункта, в котором есть хотя бы участковый, пусть даже и пьяный, но с пушкой? До Тайгинки им пешком не добежать, а снарядить автомобиль они не успеют, да и перехватят их на проселке как пить дать – устроят погоню почище киношных и похоронят в ближайшем кювете. Даже если найти устойчивую связь, звонить нет никакого смысла: решившийся на убийство Крупатин располагает достаточным количеством мозгов, чтобы подготовиться к приезду ментов. Впрочем, насчет мозгов Наташа все-таки немного сомневалась: Крупатин, стоявший на разрушенном пляже пионерского лагеря, сильно смахивал на лунатика, ничего не помнящего о своем пути сюда.

«Это Озеро, – подумала Наташа. – Я сама в нем чуть не утопилась».

Все эти мысли – колючие, неприятные, противоречивые и доводящие до слез – пронеслись в ее голове за три-четыре секунды. Стасик утирал лицо. Фотокамера покачивалась на шее, стыдливо прикрывая линзу объектива.

– Нет времени, – сказала Наташа. – Надо уходить.

– Куда?

– Сам знаешь.

Наталья подняла руку, указывая на просвет между деревьями. Отсюда Остров был виден отчетливо. Он ярко выделялся на общем фоне Озера, потонувшем в сером мареве.

– Есть тропинка короче? Не по лагерю, а вдоль берега?

– Не знаю, надо искать.

– Искать некогда. Они идут, слышишь?

Стасик прислушался. Со стороны пляжа до них донесся треск сухих веток.

– Ладно, за мной! – Стасик бросился влево, помчался по открытой местности, по беговой дорожке стадиона, уже не маскируясь. Но вместо главной аллеи, ведущей к центральным воротам (самый короткий путь к палаточному лагерю пилигримов), Стасик нырнул в заросли позади фанерных портретов пионеров-героев. Он даже задел рукой один из щитов. Наталья не была уверена, но, кажется, на кулак налетел Марат Казей.

Все, что последовало далее, Наталья позже восстанавливала в памяти с некоторым усилием. Она будто провалилась в дыру, потеряв ощущение пространства и времени. Так случалось с ней, когда она выходила из состояния тяжелого похмелья: время и пространство превращались в гигантский пузырь, лениво переваливающийся по склону горы, и она катилась внутри него, оторванная от твердой почвы. Состояние вдвойне ужасное от того, что не знаешь, когда оно закончится и закончится ли вообще.

На диком побережье, отделявшем пионерский лагерь от кромки воды, не осталось хоженых троп. Если они и существовали здесь, то за двадцать лет небытия, в которое лагерь провалился вместе со страной и людьми, они исчезли. Лишь реликтовые куски дерьма, пожелтевшие страницы древних газет, использовавшиеся вместо туалетной бумаги, да осколки стеклянных бутылок напоминали о присутствии здесь некогда разумных существ. Внезапно стало очень темно, словно солнце поглотила черная туча. Прутья и ветки хватали за бока и руки, царапали лицо, тяжелый отравленный воздух въедался в ноздри, а ноги будто проваливались в трясину. Наталья бежала и бежала (хотя моментами ей казалось, что она ползет как улитка), не видя цели и игнорируя препятствия. В голове все это время слышался омерзительный шепот, будто кто-то шептал прямо в ухо, касаясь губами. Что именно шептали, она не разбирала.

В конце концов, она всем телом налетела на плотную сетку рабицу, впечатавшись в нее лицом. С криком отлетела назад и тут же «проснулась», встретив спиной мягкое, но устойчивое препятствие. Это Стасик поймал ее сзади. Каким образом бежавший впереди друг оказался позади нее, известно одному черту (Бог в эти места, кажется, давненько не заглядывал). Но зато мир хоть и ненадолго, но обрел очертания.

– Ты в порядке? – кажется, спросил Стас.

– Да, – кажется, ответила Наташа.

– Тогда давай поверху, наши близко…

Он двинул ее вперед, на сетку, она забросила руки на толстую металлическую перекладину, подтянулась. Стасик толкнул ее под ягодицы, и через мгновение Наташа уже шлепнулась по другую сторону преграды, ударившись ребром о корень. Секунды на стон, пока перелезает Стасик, и снова – бег, снова туман в голове, скорость, хлещущие по лицу ветки. И усилившийся, но по-прежнему неразборчивый, шепот в ушах, словно помехи в старом советском радиоприемнике, тщетно пытающемся поймать на средних волнах вражескую станцию.

В какой-то момент все закончилось. Перед ней открылась ровная поляна, впереди мелькали синие и желтые полотнища палаток. Кажется, финиш… или новый старт?

Она упала на траву возле крайней палатки, не в силах выдавить ни слова. Если бы ей сообщили, какое расстояние она покрыла за считанные минуты и насколько сократила путь, ни за что бы не поверила. Ей казалось, что все это время она топталась на месте по колено в болотной жиже.

К ней бросился Константин. Схватил за плечо, перевернул лицом к небу. Ужас, в первый момент обезобразивший и без того неровные от трехдневной пьянки черты, сменился любопытством.

– Ты откуда?!

– Костя… – тяжело дыша, выдавила Наташа, – прыгайте все в лодки и… уматываем… быстро!

Подоспевший Стасик, перепрыгнув в два прыжка костровище, крикнул:

– Бегом, бегом, бегом!

Костя побледнел:

– Что вы натворили?

– По пути расскажу! – Наташа вскочила на ноги и бросилась было к берегу, но в этот момент из соседней палатки вынырнула седая голова Вениамина Карева. Наташа метнулась к нему.

– Вениамин Анатольевич, собирайтесь, возьмите сумки с документами и ключи от машин и бегите к хутору так быстро, как только сможете. Найдите Николая или кого-нибудь, кто сможет связаться с большой землей…

– Что сл…? – начал Вениамин, но лицо Натальи перекосила гримаса нетерпения.

– Только что на берегу убили человека, возможно, не одного. Убийц четверо, организатор – Даниил Крупатин. Запомните – Крупатин! Сообщите куда-нибудь и спрячьтесь. В любом доме, куда впустят, хоть у того же Николая, объясните ситуацию… Побыстрее убирайтесь отсюда!!! – закричала она, видя, что профессор тормозит.

– Э… да, конечно.

Она хлопнула его по плечу и помчалась к берегу. Там ожидал Стасик. Он успел сказать пару слов Никите. Староста порывался вылезти из лодки, но Наташа его остановила жестом.

– Лучше валить на Остров и отсидеться там!

– Да, – подтвердил Стас. – Пока они сообразят, кто мы такие и откуда притащились. Мы еще сократили путь, а они пойдут вокруг. У нас небольшая фора, но если будем тут стоять… У вас же есть спутниковый телефон?

Никита в ответ лишь подавленно кивнул.

– Все так серьезно? – поинтересовался Артур, стоявший в лодке.

– Двойное убийство! – рявкнула Наташа. – А мы – единственные свидетели! Поверь мне как журналисту, это очень серьезно!

Никто не двинулся с места. Пилигримы словно оцепенели. Время замедлилось. Никита, раскрыв рот, смотрел на Наталью и лихорадочно соображал, с чем ему придется столкнуться в ближайшие часы; Артур так и стоял враскоряку, одной ногой на берегу, другой – в лодке; Костя держал весло, которым только что собирался оттолкнуться от берега; Стасик зажал в руках фотоаппарат с направленным в сторону Острова объективом.

Шевелилась только Кира. Она уже сидела в первой лодке и только что нацепила спасательный жилет.

– Завяжите мне, пожалуйста, – попросила девочка.

Оцепенение слетело, будто кто-то отжал кнопку «пауза» на пульте плейера.

– Да, конечно, – сказал Артур.

– Вениамин Анатольевич! – крикнула Наташа Кареву, запрыгивая в лодку к племяннице. – Немедленно уходите все вместе отсюда. Стас!!!

– Да? – вздрогнул Гисыч.

– Где твоя жена?!

Стасик растерялся. О супруге он напрочь забыл.

Наталья махнула рукой, веля прыгать во вторую лодку. Времени на конвульсии не оставалось. Если Олеся умная девочка, то она уже на пути к дому; если же снова истерит, надеясь привлечь к себе внимание, то сама виновата.

– Стас! – поторопила Наташа. – Ты уже ничего не можешь сделать!

Он сплюнул на песок, опустил ногу в лодку. Занес вторую. Лодка покачнулась.

– Добро пожаловать на «Титаник», сэр, – произнес Никита и подал руку.

Глава тринадцатая. Преодоление страха

1

Человек и птица недолго смотрели друг на друга. В черных бусинках глаз залегло одобрение, Даниил был готов поклясться в этом. Чайка лишь сказала «кирррк!», взмахнула гигантскими крыльями, подняв облако пыли, и умчалась прочь.

Вскоре подошел Славик. Он был взволнован, от него пахло паникой и страхом. У менее крепких людей подобный запах практически неотличим от запаха дерьма, но Славик никогда не ломался раньше, чем ломался сам Крупатин, а босс пока не обнаруживал признаков разложения.

– Испарились, – доложил боевик. – Машин поблизости нет, через ворота никто не проходил, мимо корпуса никто не пробегал.

– Отсюда вывод, – кивнул Крупатин, закладывая руки за спину, – что они либо из местных, либо из дикарей, а в заборе моего лагеря полно дырок.

– Послать людей в поселок?

– Чтобы привлечь к себе еще больше внимания? Ты еще зачистку с автоматами устрой, умник.

Даниил перевел взгляд на водную гладь. Ему не требовалось включать свое природное чутье на полную мощность, чтобы получить ответ. Сегодня Даниил получал готовые ответы извне. «Птичка в клюве принесла» – подумал он и хмыкнул.

– Что смешного? – спросил Славик. Голос его звучал нервно.

– Я их вижу, – сказал Крупатин, – вот что самое смешное.

Славик не понял.

– Что ты пялишься, воин? Здесь рядом дикари стоят уже несколько дней… ты не знал?

Славик только пыхтел.

– Не знал, – согласился Крупатин. Он поднес к глазам руку. Посмотрел на золотой перстень, украшенный змейкой. Отцовский подарок. Папа верил в своего сына, и сын не может подвести своего папу. Всякое дело следует доводить до конца.

– Где катер?

– Какой катер? – снова не понял Славик.

– Понятно, ты не в курсе. Утром нам должны были пригнать катер с лодочной станции. Я жду его здесь уже битый час. Ты можешь узнать, почему его до сих пор нет?

– Хорошо, я проверю.

– Давай, любезный, проверь. Я буду ждать здесь.

Славик оправился к лагерю, на ходу вынимая сотовый телефон. Даниил вновь вернулся к созерцанию Озера. Он не лукавил. Он действительно видел внутренним оком, как две лодки, полные людьми, отплывают от берега и берут курс на Остров. В каждой сидят по трое. В первой – девочка, молодая женщина и парень, во второй трое мужчин. Даниил будто сам снаряжал экспедицию – настолько четко вырисовывались в его сознании детали.

Вскоре он узрел их и собственными глазами. Две маленькие точки появились у западного побережья. Весла шевелились как усики у тараканов. Даниил сощурил глаза, всматриваясь вдаль. Все так и есть, шесть человек. Это потрясающее умение – видеть внутренним оком. Откуда оно только взялось, хотелось бы знать.

Даниил посмотрел в небо. Над головой с криком вновь пролетела странная пятнистая птица. Она поторапливала его.

– Я скоро, – молвил Крупатин.

Птица полетела к Острову.

2

Берег постепенно отдалялся. Отсюда, на расстоянии в триста метров, он казался очень родным, хотя пилигримы провели на нем всего несколько дней. Возможно, подобные чувства вызывало то обстоятельство, что на берегу осталось полно дорогих сердцу вещей – палатки, сменная одежда, кружки-ложки… автомобили, в конце концов. И вот теперь все это отдалялось, медленно и величаво, под звуки гребущих по воде весел и скрип уключин.

Артур греб спокойно, без рывков, но смотрел на берег угрюмо. Кира, сидевшая на корме, глядела иначе. Она все еще прислушивалась. Артур несколько раз порывался ее спросить, что она «слышит», но каждый раз язык прирастал к нёбу. И хоть он не мог видеть ее глаз, а лишь затылок, он их живо себе представлял: глаза у Киры делались стеклянными, как у сувенирной фарфоровой фигурки, отвергая любую возможность внятного диалога. Лишь однажды девочка повернула голову на восток, и в глазах при этом ненадолго затеплилась «разумная жизнь». Артур проследил за ее встревоженным взглядом и увидел большую птицу, скользящую на бреющем полете почти над самой водой. Птица тоже летела куда-то в центр Озера.

Артур обменялся взглядом с Наташей.

– Не мешай, – кивнула та.

Сама Наталья на берег не смотрела, потому что сидела лицом к Артуру и Острову. Наташа изучала темные воды, лениво движущиеся мимо лодки. Под темно-зеленой толщей иногда появлялись гигантские черные пятна, похожие на спины мифических чудовищ, а иногда пучина становилась чуть светлее – Озеро мелело в этих местах, выпячивая большие гладкие валуны. Ветра не было, атмосфера вокруг по-прежнему напоминала тяжелый многодневный городской смог, режущий ноздри.

– Странное затишье, тебе не кажется? – спросила Наталья.

– У меня было так же. Но ты не беспокойся, это затишье обманчиво.

– Мне поводов для беспокойства и без того хватает.

Артур лишь грустно усмехнулся. Экспедиция началась не так, как он предполагал, и, следовательно, могла протекать иначе, чем планировалось.

– Что думаешь делать? – спросил он Наташу. Вместо ответа журналистка посмотрела за его плечо. Чуть впереди и справа по курсу шла лодка Никиты, стартовавшая от берега второй. Налегавший на весла как заправский гребец Костя сразу обошел неторопливого Артура и продолжал уходить в отрыв. Никита, сидевший посередине лодки, терзал трубку спутникового телефона, но, судя по унылому виду, ощутимых результатов в установлении связи с большой землей так и не добился.

– Продолжай набирать! – крикнула Наташа.

– Бесполезно! – развел руками Никита. – У него даже питания нет!

Голоса их разносились над водой приглушенно, но отчетливо. Чтобы быть услышанным, повышать голос не требовалось.

– Ты заряжал его?

– Обижаешь.

Наташа вздохнула. Если уж хваленый спутниковый аппарат не реагировал на включение, то связи у них не осталось совсем. В компании не нашлось ни одного мобильного телефона, способного нащупать ближайшую базовую станцию. Наташа начинала думать, что Остров вступил с ними в какую-то странную игру. Если Артур прав в том, что рассказывал минувшей ночью об Озере и его Хозяине, то приключений им не избежать.

Артур словно читал ее мысли.

– Все предсказуемо, – спокойно заметил он. – Никакой связи у нас не будет до тех пор, пока мы не примем твердое решение вернуться и никогда больше не возвращаться.

Артур обернулся к Острову, приподняв весла над водой. Наташа смотрела, как падают с них хрустальные капли.

– А принимать решение придется очень скоро. Метров через триста-четыреста нас ждет первое испытание. Готовы?

Наташа не ответила.

– Кира! – позвала она.

Девочка обернулась.

– С тобой все в порядке?

– Со мной – да. А вот с ним… не очень.

Кира указала рукой на далекую точку на северо-восточном побережье. Наташа пригляделась, прикрывая глаза от света неба. Впрочем, она могла бы и не стараться, потому что поняла, кого имеет в виду племянница. Конечно, с ним всё далеко не в порядке, с этим мерзавцем.

Человек (всего лишь маленькая черная точка) стоял на открытом песчаном берегу недалеко от бывшего пионерского лагеря. Крупатин был один.

– Тура, у тебя есть в сумке бинокль?

– Да, возьми.

Наталья недолго рылась в рюкзаке, натыкаясь на непонятные предметы, и на самом дне откопала большой туристический бинокль. Она отбросила заслонки и приблизила окуляры к глазам. Долго не могла найти объект, перепрыгивая с деревьев на разбитые деревянные мостки, и вдруг прямо перед глазами возник он… Наталья отпрянула. Для такого удаления Крупатин в бинокле приблизился слишком сильно. Возможно, ей показалось. Она прильнула вновь. Нет, все верно, это он на среднем плане, виден очень хорошо. Чертовщина какая-то.

С течением времени Крупатин преображался. С ним определенно происходили какие-то процессы. Круги под глазами стали почти черными, рот приоткрылся, обнажив два ряда неровных и далеко не белоснежных зубов, широкий лоб нависал над лицом, как у Бориса Карлоффа в роли чудовища Франкенштейна. Крупатин смотрел в их сторону. Он не мог их видеть на таком расстоянии, но Наталью не покидало ощущение, что его взгляд проникает прямо в ее внутренности.

Она опустила бинокль.

– Что с ним?

– Заболел. – Кира опустила голову, закрыла глаза рукой, постукивая пальцами по носу. – И он хочет догонять… он знает, за кем нужно гнаться.

– Уверена?

Кира отрывисто покачала головой, давая понять, что ни в чем нельзя быть до конца уверенным с таким «высокоточным прибором», как интуиция восьмилетней девочки, пусть даже и экстрасенса.

– Хотел бы я на это поглядеть, – вмешался в разговор Артур.

– А я – нет.

Наташа перевела бинокль на Остров. Видимость оставляла желать лучшего. Наталья сумела разглядеть лишь гигантские валуны у неприступного отвесного берега и узловатые стволы берез, загораживающих холм. Остров как Остров, ничего необычного… но если до сих пор безмолвный страж Озера Наташу пугал, то в эту самую минуту, после новостей о преследовании, она увидела в нем едва ли не шанс к спасению, словно Остров был способен ее укрыть, спрятать и защитить.

Наталье с трудом удалось подавить порыв выбросить неторопливого прибалтийского друга за борт и самой как следует налечь на весла.

3

– До точки невозврата метров двести, – объявил Никита. – Ты бы сбавил ход, олимпиец.

Константин якобы не услышал. Его серая футболка стала совсем мокрой, струя пота затекла по спине в джинсы, влага застилала глаза.

– Эй! – повысил голос Никита. – Мы серьезно обгоняем Артура! Этого делать нельзя, слышишь меня!

– Да, – фыркнул Костя. – Еще десяток гребков. Надо же мне как-то выгнать похмелье.

– Нашел чем выгонять.

К ним повернулся Стас, сидевший на корме. Расчехленная камера сверкнула линзой.

– Боюсь, нам все-таки надо наддать, – сказал он.

– Боюсь, это не в нашей компетенции, – огрызнулся Никита. – Если Артур прав, то скоро мы вообще развернемся обратно.

– Никаких «обратно», только вперед.

– Слышу речь… – снова фыркнул Костя, загребая веслами воду, – … не мальчика, но мужа… бывшего мужа…

Он хихикнул. Стасик не отреагировал на глупую шутку, уставился на покинутый берег.

– Кстати, не забывайте, что с нами третий, – напомнил Никита. – Его тоже нельзя терять.

– А мы ему няньки? – спросил Костя. – Пусть идет рядом и не мешается.

– Черствый ты, не зря до сих пор всего лишь водитель служебного автотранспорта.

– Убью тебя, лодочник…

Костя бросил весла. Лодка по инерции продолжала путь, сильно забирая вправо. Пассажиры замерли, наблюдая траекторию неуправляемого судна. Лодка определенно разворачивалась в обратную сторону, повинуясь какому-то невидимому импульсу. Во всяком случае, ее не несло течение и не подталкивал ветер – водная гладь Озера мало отличалась от зеркала.

Когда лодка встала перпендикулярно курсу, Костя вновь опустил весла в воду.

– Нет, брат, так не пойдет, – буркнул он, – домой нам еще рано.

Несколькими твердыми движениями он вернул судно на прежний курс.

– Какая здесь глубина, шериф? – спросил Стас.

– До четырнадцати метров.

– Ого. – Стасик посмотрел в пучину с уважением.

Бизнесмен Дмитрий Кожемякин не отставал. Он занимал позицию между двумя лодками, отклоняясь немного к западу от маршрута. Он греб довольно уверенно, но постоянно оглядывался, чтобы убедиться в верности курса и проверить, не сильно ли оторвался от каравана. Несмотря на браваду, Дмитрий не желал оставаться в гордом одиночестве посреди толщи непредсказуемой воды.

– А твой «директор мяса» не робкого десятка, – заметил Константин. – Пилит как катер, того и гляди вперед вырвется.

– Не вырвется, – ответил Никита, – он не самоубийца, хоть ему тоже очень хочется доплыть.

– Сегодня на Острове приемный день.

Они пропыли еще несколько десятков метров. Точнее вычислить расстояние никто бы не смог. Вокруг простиралась лишь вода, тихая, гладкая, как деревенский пруд. Казалось, ничто не может предвещать беды здесь, в этом райском уголке планеты. Константин стал грести медленнее. Никита с раскрытым ртом смотрел на далекий южный берег, упиравшийся в шоссе. Уснувшая цивилизация теперь напоминала о себе лишь отблеском ветровых стекол проносившихся по далекой дороге автомобилей. Даже уключины перестали скрипеть.

Пилигримы впадали в транс.

Стас услышал орган. Чистый, хрупкий, нежный и грандиозный инструмент – один из тех, что были записаны на виниловых пластинках отца. Кажется, орган эстонской церкви Кадрина. Отец увлекался классикой, собрал большую коллекцию, привозя редкие пластинки из заграничных командировок целыми стопками, как другие возили шмотки и «фанту». Больше всего Стасику нравились органы. Он мог слушать их часами, не замечая времени, криков одноклассников со двора и стекавшей по подбородку жирной слюны. Великая музыка обрушивалась на него, не оставляя места меркантильным желаниям.

Вот и сейчас, глядя на легкую зыбь, пробежавшую по водной глади Озера, Стас почувствовал то же самое: глубину и мощь Природы, готовой и одарить человека сказочными богатствами, и раздавить как клопа. Орган Кадрины укладывался в пейзаж так, будто был создан специально для него. Стас поднял голову, посмотрел на вторую лодку, медленно плывущую по воде всего в десяти метрах позади. Стас нисколько не удивился, увидев подавленность гребца и пассажиров. Артур точно так же медленно двигал руками, опуская и вздымая весла, отнюдь не добавляя суденышку скорости. Кира все так же сидела на корме и глядела на уходящий от лодки след. Наташа, раскрыв рот, смотрела в небо. Всех семерых, включая Дмитрия Кожемякина, охватило оцепенение. Каждый слышал в гипнотической тишине что-то свое – от органа до пения двуручной пилы. Музыка успокаивала путешественников, даря минуты наслаждения перед бурей.

– Одна вода кругом, – неожиданно произнес Костя. Он все-таки бросил весла и теперь безвольно опустил руки на борт. – Представляю, каково было бы в открытом море, если даже тут сосет под ложечкой.

– Ты не бывал на море? – спросил Стас, немного раздосадованный нарушением тишины.

– Нет.

– Побываешь еще, – сказал Никита, – какие наши годы. Я вот хочу в Австралию. Там…

Он умолк, подбирая слова. На помощь пришел Костя:

– Там кенгуру?

Они рассмеялись. Смех оказал расслабляющее воздействие. Никита махнул рукой Кожемякину, дескать, подгребай активнее. «Гендиректор мяса» будто только ждал приглашения, налег на весла и сократил отставание от каравана. С ним уже можно было разговаривать, не повышая голоса.

– У вас все в порядке? – спросил Никита.

– Да, – кивнул Дмитрий. – Мы подошли к границе?

– Пожалуй.

И в этот момент все семеро, как по команде, повернулись в сторону Острова.

Дмитрий бросил весла и поднялся на ноги.

Кира развернулась на корме, обхватив руками плечи.

Наташа закрыла ладонью рот.

Никита и Костя шумно выдохнули.

– Начинается, – сказал Артур.

В сотне метров от эскадры, словно разделительная полоса, отделяющая Остров от непрошенных гостей, на абсолютно ровной и неподвижной глади воды поднялся белый гребень волны.