Читать книгу "Остров страха"

8

– Как вы понимаете, я также потерпел неудачу, – смущенно улыбнулся Артур. – Я стартовал к Острову отсюда, но позже для верности эксперимента предпринял еще одну попытку в другом месте. Однако и во второй раз меня хватило лишь на пятнадцать минут гребли, а потом я развернулся. С тех пор комфортно чувствую себя лишь на берегу, а когда вхожу в воду, – он на мгновение пересекся взглядом с Наташей, – мне сразу хочется выскочить обратно. Стоит ли упоминать, что после этих неудачных экспериментов я заболел Озером и его тайной?

– Надо полагать, – хмыкнул Костя. Он и Володя спокойно попивали первачок. Татьяна Карева сжалилась над мужчинами, нарезала толстыми ломтями три помидора и огурец.

Почуяв запах еды, народ стал шелестеть пакетами с провизией. Вениамин Анатольевич вонзил открывалки в банку с тушенкой. Стас, заинтересованный рассказом и спустившийся со своих загадочных небес на землю, принял живейшее участие в приготовлении бутербродов с сыром. Котелок с остывшей водой вновь водрузили на огонь.

– Могу ошибаться, – сказал Вениамин Карев, – но вы, похоже, далеко продвинулись в своих изысканиях.

– Достаточно далеко, – согласился Артур. – Хотя многие вещи мне непонятны до сих пор. Можно огурчик?

9

Прошел еще один поезд. Скорее всего, тот же самый, только в обратном направлении. Артур проводил звук движением головы.

– И так каждую ночь?

– Нет, – ответил Дровосек. – Мы сами удивляемся. Ночью они вообще не ездят, да и днем-то раз в сутки максимум.

– Хм, странно.

Артур немного помолчал, потом вернулся к рассказу.

– Словом, правдивость легенды я установил опытным путем. Остров действительно не подпускает к себе, ничем особенным при этом не угрожая. На середине пути пилигрима сковывает необъяснимый страх, и он сам поворачивает обратно.

Я не мог оставить эту тему без внимания. Нашел спутниковые снимки местности, причем не те, что можно отыскать в свободном доступе, а из других источников, с более высоким разрешением. Сам сделал несколько снимков по окружности с разных берегов Озера фотоаппаратом с сильным увеличением. И знаете что? (слушатели подались вперед, даже Костя перестал чавкать). Аппаратура действительно не зафиксировала ничего особенного. Размеры Острова – примерно сто на сто метров, может, несколько больше, формой немного напоминает рогатину, вытянутую с востока на запад. Видимая с нашего побережья часть – рукоятка рогатины, а причаливать удобнее с противоположной стороны, там неплохое побережье, пологое, с песочком и мягким взгорьем. Но дальше, в глубине Острова, как я и рассказывал, по-прежнему ничего не видно, заросло кустарником и укрыто стволами берез. Угадывается лишь холм и гигантский валун. Да, гигантский… Это имеет первостепенное значение для нашей истории, ребята.

Дело в том, что у древних народов, коими кишели эти земли, не было храмов в нашем привычном понимании, а потребность общаться с небесными божествами ввиду отсутствия образования и здравоохранения они испытывали колоссальную. Они возводили алтари. Алтарь для древних – символ божества, место, где можно было говорить с небом. Обычно он сооружался из природных материалов, как правило, из больших камней. Как я уже говорил, место для алтаря выбирали не абы как. Древние люди устраивали алтари в святых местах – там, где впервые произошло взаимодействие с божеством.

Я не могу сказать, кто и когда освоил этот Остров под Храм. Южный Урал в древности наводняли оседлые земледельцы и кочевые скотоводы. Ни у скифов, ни у сарматов, появившихся здесь раньше многих известных науке племен, не было традиций устраивать постоянные алтари. Скифы поклонялись мечу, сарматы – солнцу и огню, устраивали временные святилища, жертвенники на земляных валах. Кто еще? Гунны? Тех вообще интересовала Европа, и когда они ураганом прошли по Азии, здесь все перемешалось. Но я уверен, что Остров и венчающий его в центре на холме огромный валун – это древний алтарь. А Озеро – своеобразная полоса отчуждения, предохранительная буферная зона, отсекающая всех лишних.

Как вы понимаете, все это теория. Однако я много времени провел в библиотеках, за изучением бумажных и электронных ресурсов, чтобы найти хоть тончайшие ниточки, которые приведут меня к разгадке тайны. И кое-что нашел. И эта информация – на вес золота!

(Слушатели вновь подобрались. Слышно было, как трещит костер, и где-то над Озером коротко вскрикнула странная птица, не похожая на чайку).

Дойти до Острова можно. И вернуться – тоже. Я знал двоих, кто сумел это сделать. Один удачливый пилигрим, житель Екатеринбурга, уже двенадцать лет как лежит в земле, но второй доживает век в Сибири, в Иркутске. Первый, ныне покойный Сергей Заплишный, был неутомимым исследователем, обыскал в здешних краях каждую кочку, опубликовал несколько интереснейших докладов по мифологии и фольклору, преподавал в университете. Второй, Владислав Бережной, трудился фоторепортером и кинооператором (Стасик Гисыч, услышав о профессии, выпрямился), прошел войну, правда, не до Берлина, но в Европе побывал. Контузило, был комиссован, всю оставшуюся жизнь слышал вполуха, а сейчас, наверно, и вовсе погрузился в тишину. У него есть потрясающие снимки окрестностей Байкала, Волги и здешних озер. Любит воду старик.

Оба вскользь упоминали об Острове в своих мемуарах. В разговоре со мной оба подтвердили, что предприняли успешную попытку и высадились на Острове…

(Артур сделал паузу. Тишина вокруг звенела, как гитарная струна, которой коснулись ногтем).

Увы, ни один из них не помнит деталей. Ссылаются на старость и плохую память, но в данном случае память словно подкорректировали, как кинопленку, аккуратно вырезав нужный кусок и склеив свободные концы. Заплишный помнил, как дошел до середины, что-то невнятно излагал о ветре, волнах и солнце, потом сразу – обратный путь. Как я ни бился, ничего больше записать на диктофон не сумел. Бережной рассказал о странном вое ветра и о больших птицах, похожих на чаек, а в остальном – все то же самое. Они не помнят деталей своей высадки на Остров!

Я знаю, какой вопрос пытается сорваться с ваших уст, Никита. «С чего ты взял, что они там побывали?!».

Я вам отвечу.

Заплишный умер в возрасте 102-х лет, не зная ни насморков, ни болей в сердце, ни слабоумия, хотя побывал в немецком плену в Польше. Едва не погиб во время землетрясения в Ташкенте в шестьдесят шестом, когда на него рухнула бетонная плита перекрытия. Настрогал четверых детей, которые в свою очередь подарили ему девятерых внуков и целый выводок правнуков. Сделал блестящую карьеру и писал до конца дней своих, вел дневники, пока рука могла держать перо. Его материалы до сих пор публикуются, книги переиздаются, заметки изучаются. Он посетил Остров в 1924-м году и, черт меня задери, прожил потрясающе интересную жизнь!

Бережной побывал на Острове несколько позже, уже после войны, в 56-м. Сейчас ему 96 лет. Судьба его сложилась аналогичным образом: трижды был женат и, в точности по классику, все три раза счастливо; опубликовал невероятное количество фоторабот, рисунков, набросков, документальных фильмов, многие из которых взяли призы на международных фестивалях. Его кабинет заставлен трофеями со всех концов света, я сам их видел. И по сей день с трудом слышащий старик брызжет энергией, которой могли бы позавидовать мы с вами. Да что там – я сам хотел бы в его возрасте выглядеть так же!

Что это доказывает, спросите вы?

Я не знаю.

Но эти люди побывали там. Сумели реализоваться. Прожили жизнь счастливо, наделив ее смыслом.

Есть ли здесь логическая связь?

Можно спорить, но я уверен, что есть.

10

Артур поднялся. Тщедушный раскладной стул, оставшись без нагрузки, опрокинулся на бок. Глядя в темноту леса, Артур произнес:

– Бережной назвал его Островом Страха. Очень точно.

– Почему же? – спросила Татьяна. Она прижималась к мужу, как к стволу могучего дерева. Карев не возражал. – Почему не Остров Мечты?

– Потому что Мечта всегда сопряжена со Страхом. Лишь страх мешает достичь цели. Ни внешние обстоятельства, ни отсутствие сил, ни злая воля завистников – только внутренний страх. Мы же многого боимся: например, проиграть, оказаться недостойными лучшей доли, оставить обжитый берег и привычный круг знакомых… всю жизнь чего-то боимся и не живем, а существуем. Страх – наш самый злейший враг. Поэтому Озеро пропускает к Алтарю лишь тех, кто готов платить какую-то цену и прорываться. Только тот, кто сумеет разобраться со своим страхом, преодолеет все барьеры и дойдет до Острова. А уж там…

Он обернулся на шум волн, махнул рукой.

– Бог весть, что там дальше. Я не знаю. Но я готов попробовать…

Он не договорил. Так и стоял, не оборачиваясь.

Вопрос напрашивался сам собой, и озвучила его Наталья:

– О чем ты хочешь попросить?

Артур обернулся.

– У Риты были два выкидыша, – сказал он. – Врачи сказали, что бесконечно пробовать нельзя, безопаснее для здоровья усыновить какого-нибудь милого малыша. В общем, ситуация сложная. – Он с печальной улыбкой развел руками. – Не ахти какое заветное желание, особенно если сравнивать его с мечтами о далеких звездах, кресле губернатора или первом месте в музыкальных чартах Европы и Америки, но уж чем богаты.

Никто не вымолвил ни слова. Наташа чувствовала себя ответственной за случайную откровенность.

– Знаешь что, Тура…

– Да?

– Всем нам нужно одно и то же – и тем, кто метит в губернаторы, и претендентам на «Грэмми».

– Что именно?

Она хмыкнула.

– All you need is love, бэби! Для ученого-исследователя ты довольно туповат.

Все рассмеялись. Напряжение спало, снова застучали кружки и ложки. Народу захотелось напоследок промочить горло.

Лишь Кира оставалась серьезной и молчаливой. Она о чем-то задумалась.

11

Уже за полночь. Полина Крупатина не спит. Вторая ночь ее пребывания здесь, кажется, тяжелее первой. Парень, что подарил надежду, ушел и больше не возвращался. А может, и возвращался, но не смог подобраться к ее тюрьме, потому что охранники усилили меры безопасности. Славик выставил стол и стул в коридор возле лестницы, притащил ноутбук и весь день играл в какую-то стрелялку. Слаб он на компьютерные игры, выглядит уязвимым, когда усаживается перед монитором и с улыбкой подростка терзает мышку. Но впечатления обманчивы. Когда звучит команда «фас», Славик становится опасным и жестоким, и заигрывать с ним уже нельзя. Полине всегда казалось, что держать такого типа в команде опасно, как собаку бойцовой породы, которая сегодня выполняет любую твою команду, а завтра, проснувшись в дурном настроении, бросится либо на тебя, либо, что гораздо хуже, на случайного ребенка. Но Даниил любит опасные игрушки.

Тот факт, что из своей охранной комнаты Славик переместился в коридор, свидетельствует о многом. Кстати, почему его телефон здесь работает? Спутниковый? Хорошо экипированы, нечего сказать.

Итак, Полина по-прежнему в заточении и не видит никакого выхода. Более того, чувствует, что ситуация только ухудшается. Второй охранник, тщедушный и кажущийся беззаботным Сережка, когда приносил ужин, вскользь заметил, что скоро его вахта здесь окончится и он уедет в отпуск. «Вот только с вами разъяснится все, и сразу уеду, – заметил парень, – а то у меня сессия на носу». На попытки выудить из него дополнительную информацию он отреагировал спокойно – просто вышел, не говоря ни слова. Из-за ремня на пояснице у него торчал мужской журнал с сиськами.

Час ночи. Тревога пробирается в самые дальние уголки сознания. Она разъедает ее, как жуки выгрызают старый деревянный дом. Ей кажется, что с Игорем случилась беда. Она не может ответить себе на вопрос, откуда это знает, но уверена, что знает. И еще она уверена, что скоро увидит его. Иначе и быть не может. Она не видела его целых двое суток – почти вечность! – и сердце разрывается от тоски. Она смотрит на луну, висящую над озером как гигантский уличный фонарь, и ей хочется плакать. Но слезы не идут, застревают в горле. Тишина в лагере начинает давить на уши. Ни цикад, ни сверчков, ни ночных птиц – в радиусе тысячи километров нет никого, кто издавал бы хоть какие-нибудь звуки. Только в соседнем окне горит свет. Кто-то из охранников не спит. Скорее всего, Сережка, студент несчастный.

Полина опускает голову на подоконник лбом вниз и начинает медленно молотить кулачками по оконной раме. Тун, тун, тун, тун…

Полина Крупатина в отчаянии.

12

Стасик отвел Наташу в сторону, пока староста и его друзья переговаривались с Артуром.

– Есть разговор.

– Сейчас? До завтра не терпит? У меня, честно говоря, голова пухнет.

– Я не знаю, но, скорее всего, не терпит.

Наташа вздохнула.

– Ладно, давай.

Они отошли к пляжу. На берег выходить не стали. Оба помнили вчерашний (уже позавчерашний) инцидент с купанием, кроме того, рассказ Артура Вейса добавил причин избегать близости с водой по ночам.

Стас рассказал все, как есть. Сбиваясь и с трудом подбирая слова. Кое-как вырулил на коду, закончив звонком Игорю и неудачными попытками пробраться обратно к корпусу младших отрядов. Как назло, один из охранников решил принять солнечные ванны на крыльце.

Наташа выслушала спокойно. Ответила тоже спокойно, однако вердикт от этого не стал менее жестким:

– Ты сошел с ума, друг мой.

– Почему?

– Потому что ты спятил. Куда полез? Хочешь, чтобы уши надрали?

Стасик смутился. Наташа смягчила тон.

– Я все понимаю, Стас, но это их сугубо личные дела. Семейные дела, понимаешь? Если ты их снимаешь камерой из-за угла, а потом размещаешь снимки в таблоиде с моим комментарием – это одно дело. Но ты хочешь быть миротворцем, а это уже против правил.

– Да к черту правила, Наташ! Они тебе самой не обрыдли? Не хочешь просто по-человечески помочь, не делая из этого скандальный материал?

– А она просила ей помогать?!

– Да!

Наташа всплеснула руками. Стасик умел быть ослом, и довольно приставучим ослом, но в логике ему не откажешь.

– Так, ладно. Ты в милицию, надеюсь, не звонил?

– Нет.

– Умница. – Она посмотрела на часы на дисплее телефона. – Сейчас мы уже ничего не сделаем, а вот завтра утром…

Стас посмотрел на нее с надеждой.

– …завтра утром будем думать. Пойдем, нас зовут.

Они вернулись к компании. Никита и Николай обменивались телефонами с Артуром. Володя и Костя едва не обнимались. Бутыль самогона сделала свое дело.

– Ребята, – сказал Никита, обращаясь к Наташе и Стасу, – мы тут кое-что обсудили.

Он потер затылок. Очевидно, решение, которое он принял и собирался озвучить, казалось ему неоднозначным.

– В общем, завтра я подгоню к берегу две лодки. Моторные не дам, уж извините, потому что у меня только две сейчас на ходу, но одну из них на завтра арендовали. Да и эксплуатировать их здесь нельзя, по большому счету.

– Не говорите мне, что вы не нарушаете запрет, – улыбнулась Наташа.

– Нарушаю. Но я не хочу, чтобы… – Он замялся. Часы, проведенные в компании туристов, не сделали его менее стеснительным. – Я не хочу, чтобы они взорвались по пути к Острову. Если все, что рассказал Артур, правда, то может произойти всякое. Прежний лодочник, Заратустра, потерял две моторки.

Артур подтвердил кивком головы.

– Что ж, получается, вы решили нас поддержать? – улыбнулась Наташа.

Никита и Николай переглянулись.

– Нам здесь жить, – ответил Дровосек. – И мы хотим понять, что к чему. Вовка, отпусти товарища, мы уходим!

Володю с трудом оторвали от нового закадычного приятеля. Константин держал его за рукав форменной синей куртки, и все пытался закончить какой-то душевный монолог, касающийся уважения. В конце концов, Володя поцеловал Костю в щеку и махнул на прощание рукой.

– Да пребудет с вами сила! – крикнул вослед Костя, осеняя гостей крестом.

– Воистину! – крикнул Володя.

Свет фонаря мелькал среди деревьев, но вскоре вся троица скрылась во тьме.

– Что ж, – сказал Артур, – а я к себе.

– Не боишься? Тьма египетская.

– У меня есть чем защититься от него.

Он вытащил из просторного кармана плаща маленький аудиоплейер с двумя проводками наушников.

– «Нирвана», In Utero. Нечистая сила в ужасе разбегается.

13

В супружеской палатке Стасика и Олеси Гисычей не было холодного оружия. Подвернись под руку нож или, на худой конец, открывалка, Олеся не задумываясь вонзила бы ее в мужнину задницу.

Стасик не дал ей даже возможности задать вопрос. Он быстро переполз на свою половину надувного матраса и повернулся спиной.

– С огнем играешь, – бросила Олеся.

Стас не ответил.

14

– Кира, как ты, моя хорошая?

– Нормально.

– Точно?

– Конечно.

– Голова не болит? Не кружится? Что-нибудь чувствуешь?

– Чувствую.

– Что?

– Пока все нормально. Вот только Артур… кхм, дядя Артур.

– А что с ним?

– Не знаю… жалко мне его, что ли…

– Не переживай, он дядя взрослый, разберется.

– Надеюсь. Еще бы дядю Костю заставить не храпеть, было бы совсем здорово. По-моему, там деревья с листьев осыпаются.

– Деревья с листьев? Потерпи, малыш, скажи спасибо, что он лег на улице, иначе обрушилась бы палатка. Во всем надо искать положительные моменты.

15

– Веня, ты спишь?

– Нет.

– Что думаешь?

– О чем?

– О свиных отбивных… Об этой мифологии, о чем же еще!

– Миф, которому несколько тысяч лет, дорогая, перестает быть мифом и становится реальностью. Возьми Иисуса Христа хотя бы.

– Ой, перестань! Ты знаешь прекрасно, о чем я. Ты идешь с ними?

– Не знаю, еще не решил. Если кому и идти, то нашему сыну. Матвей, ты пойдешь?

– Конечно, пап.

– Только через мой труп!

– Почему, мам?

– По кочану да по капусте! Устроили тут аттракцион, фантазеры. Все, спать!

– Аминь.

16

– Что молчишь, Никит, как в рот воды набрал?

– Не терзай старушку, она в шоке… Я всегда ему твердил, что в этой воде и лесах полно нечисти, но он же… этот… прагматик! Ты бывал у него дома, Коль? Компьютеры, телевизоры, спутниковые тарелки… такие, как Никитос, не верят в духов.

– Вова, заткнись! Смотри лучше под ноги, не то навернешься.

– Ладно, молчу, молчу. Да ты свети лучше, Дровосек!

– Свечу… Ну так что, Никит?

– Не знаю. Если просто слушать историю, то так и получается – страшная сказка ночью у костра. Но ведь здесь и впрямь кучу народу потонуло. Да и, знаешь ли, самого вечерами страх иногда такой берет, когда к железке подходишь, что бежать хочется. Не понимаю, как они в лесу не чувствуют…

– Они, наверно, и не должны ничего чувствовать. Они ведь – закуска. Их пригласили на ужин, помнишь?

– Вова, смотри под ноги, сказал!

– Да смотрю я! А вот вы, ребята, не боитесь, что завтра, когда они все нахрен утонут, здесь будет полно ментов и журналистов? И что тебя, Никитос, первого потащат как виновника. Ты же им лодки дал!

– Да ну…

– Вот те и «дану»! Мое дело маленькое, я с утра на сутки в «Чайку» заступаю, а вот тебе их в поход провожать. Чего приуныл? Испугался?

– Да пошел ты. Шевели лучше копытами пошустрее! Не нравится мне здесь.

– Уезжай, если не нравится.

– Я подумаю.

17

Артур вернулся в свой домик.

Аборигены называли это место Заброшенным Колодцем, хотя колодец работал исправно, вода в нем была свежая, а домик вполне годился для длительного пребывания двух человек. В нем есть кухня, печь, стол, стулья, крепкий широкий топчан (правда, Артур им не пользовался, предпочитая свой старый надувной матрас). Колодец со старенькой, скрипучей деревянной надстройкой прятался в зарослях. К Озеру Артур без причины не совался, ему вполне хватало колодца – и напиться, и посуду помыть. Здесь вообще очень удачное место для спокойной работы: солнце почти не проникает сквозь частокол деревьев, ветер не долетает, тропы не хожены и забыты. Избушка лешего, ни дать, ни взять – именно то, что нужно Артуру.

Но этой ночью он шел от лагеря крадучись, разрезая мглу толстым лучом фонаря. Ему казалось, что кто-то следует позади – шуршит травой и бормочет. Невнятное бормотание, словно разговаривали двое мужчин, преследовало его всю дорогу до Колодца. Лишь когда дрожащими руками отпер дверь и нырнул внутрь, Артур понял, что это было.

Бормотало Озеро. Волны хлюпали о прибрежные камни, издавая звуки, похожие на приглушенную человеческую речь, но Артур не мог избавиться от ощущения, что Озеро ему что-то втирало.

Артур зажег свечи, налил в пластиковую кружку из ведра колодезной воды и сел за стол. Перед ним чернел квадрат окна. Артур долго всматривался в неровные мерцающие отражения, но когда отражения постепенно исчезли, уступив место черной мгле, отвернулся. Если слишком долго всматриваться в бездну, бездна обязательно начнет всматриваться в тебя.

Еще одна ночь, подумал Артур. Одна чертова ночь – и он будет близок к цели. Только бы туристы не испугались!

Возбуждение и страх раздирали его. Едва ли он сможет заснуть.