Читать книгу "Остров страха"

Дорога на вершину холма по сравнению с морским путем казалась увеселительной прогулкой. Петляющая между деревьями тропа была ровная и удобная, ни одного горбатого корня или остроугольного камня, и вид вокруг открывался волшебный. Ветер стих, как и шум волн, Озеро, оставшееся внизу у подножия, мелькало из-за стволов деревьев солнечными бликами, где-то наверху щебетали птицы. Воздух не изменился, даже наоборот – обогатился от здешней флоры новыми ароматами.

– Поставил бы избушку, – заметил Никита. Он шагал впереди, аккуратно переставляя ноги. Шедший за ним Артур усмехнулся:

– Боюсь, беспечных курортников Остров не жалует. Шашлыки, пиво и пьяные песни здесь не в чести.

Замыкал колонну Кожемякин. Он периодически останавливался и оборачивался. То ли наслаждался открывшимся видом, то ли опасался хвоста. Наташа подумала, что ничего предосудительного в такой осторожности нет, и это даже хорошо, что замыкающий колонну член команды ведет себя столь суетливо. Это гораздо лучше любопытства и беспечности, которую проявлял «ученый-любитель» Артур Вейс.

Сама Наташа испытывала странные чувства. Это место, несомненно, сказочное и волшебное, вызывало у нее и восторг, и жуткий страх, и она не могла разобраться, какое из чувств в итоге одержит победу. Такое возбуждение, очевидно, обуревает всякого, кто приближается к своей цели на расстояние шага… ну, или нескольких шагов. Ты одновременно и страшишься перемен, и жаждешь новых возможностей. Чистая шизофрения.

Впрочем, была проблема посерьезнее. Наташа по-прежнему не знала, перед каким вызовом предстанет в следующие несколько часов. Ради чего она здесь? Как ей сформулировать свои мечты и желания, в какие словеса обернуть элементарное человеческое желание любви? Станет ли слушать Остров ее – заблудшую и банальную? Ведь ничего грандиозного для себя она действительно не попросит, потому что знает, что все грандиозное при должном упорстве она создаст для себя сама.

Перед глазами мелькали разноцветные пыльные камешки, из которых была выложена тропа. От нескончаемой мозаики голова закружилась. Наталья остановилась, закрыла глаза, переждала секунду-две.

Шедший следом Стасик уперся ладонью в ее в спину.

– Рыжик, не стой на путях.

– Ласковый ты…

Привал решили сделать на первой же небольшой пологой площадке. Словно специально для пилигримов, здесь валялось довольно толстое и устойчивое березовое бревно, хотя ни одной березы рядом никто не обнаружил, как ни старался. В центре поросшей травкой поляны черными камнями, как страшный глаз, зиял очаг. Озеро осталось далеко внизу, но вид с этого места открывался потрясающий.

Артур бросил рюкзак под деревом, опустился на землю. Все остальные кое-как расположились вокруг очага. Никита уселся на бревно.

В установившейся тишине ясно почувствовалась нехватка одного члена команды, будто в плотно подогнанных досках забора кто-то пробил брешь.

– Интересно, – произнес Никита, – Константин жив?

Тяжелые взгляды впились в него.

– Птица могла унести любого, – молвил Артур. – Иначе мы бы не пристали к берегу. Странно только, что она выбрала самую недосягаемую цель.

– Возникает еще один интересный вопрос, – поднял руку Стасик. – Кого тогда принесли в жертву те старики, с которыми ты встречался?

– Бережной и Заплишный? – Артур задумчиво почесал нос. – Вопрос хороший, спору нет, но история об этом умалчивает. Я думаю, не зря старики потеряли память, ой не зря.

– А мы? – спросила Кира. – Мы будем что-нибудь помнить?

Теперь встревоженные взгляды взрослых буравили ребенка. Путешественники иногда забывали, что с ними восьмилетняя девчонка, которой полагается корпеть над учебниками, играть с подружками в классики, но никак не преодолевать морские проливы, кишащие чудовищами.

– У нас все будет иначе. – Артур подмигнул ей. – У нас есть ты.

Кира посмотрела на него с недоверием, отвернулась. Она хотела еще что-то спросить, и уже губы ее разомкнулись, но где-то наверху, в конце тропы, раздался ужасающий звук. Кира тут же захлопнула рот и в ужасе уставилась на Артура.

Где-то там зашипела змея. Судя по мощи звука, гигантская змея.

Канадская хоккейная тактика отличается от европейской. В Канаде, на наш утонченный европейский взгляд, играют слишком просто и тупо: вброс шайбы по борту в зону соперника, стремительный вход следом всей пятеркой – навалиться толпой, сломить сопротивление, растащить защитников по флангам и после точной передачи одним броском вбить шайбу в ворота, как пулю в «яблочко».

Не всегда красиво, но зато результативно, а в НХЛ гуляют такие деньжищи и пересекаются такие интересы, что результат приобретает едва ли не первостепенное значение.

Впрочем, Даниил Крупатин о нюансах не думает и канадскую тактику ведения игры вспоминает лишь уголком сознания, хотя и воспроизводит ее весьма точно. Он, набычившись, словно Бобби Халл, пробивает на катере первый барьер, пролетает его, скорчившись от нестерпимого визга в ушах и боли в паху, и дальше несется на всех парах, делая непонятные виражи, словно уклоняясь от защитников соперника. Конечно, отчего бы им не нападать, ведь он сейчас с шайбой! Он пролетает среднюю зону, как торпеда, и врывается в зону соперника, не дожидаясь остальных парней. Он вколотит шайбу в ворота самостоятельно, даже если для этого потребуется прикончить вратаря.

Крупатин не замечает, как натужно воет мотор, как захлебывается он на каждом вираже, едва не глохнет, но тащит из последних сил утлое суденышко к цели. Даниил видит лишь цель впереди. Свободная правая рука сжимает рукоятку пистолета Стечкина.

Когда цель приобретает очертания гигантской птицы, по размаху крыльев сравнимой с дельтапланом, Крупатин вскидывает руку и стреляет. Пули впиваются в молоко тумана, оставляя странный след, птица издает чудовищный рев, от которого у психически здорового человека волосы шевелились бы на всем теле, но Крупатин, строго говоря, к числу нормальных людей не принадлежит уже несколько часов. Из двадцати пуль в магазине пистолета остается четырнадцать, но птица не получает видимых повреждений. Впрочем, она тут же предпочитает прекратить атаку, пролетает над головой опоздавшего пилигрима, едва не касаясь его когтями, и убирается к Острову.

Крупатин издает победный клич. Мотор его лодки функционирует на пределе возможностей, а то уже и далеко за пределом. Скорость сохраняется очень высокой. Ветер свистит в ушах, воздух пьянит голову. Удача обязательно примет его в свои объятия, ведь недаром он всю свою жизнь тратил столько сил и здоровья. Справедливость должна восторжествовать!

Когда туман заканчивается и лодку выносит на океанский простор, навстречу Острову в его истинном обличье, Крупатин даже не удивляется. Разума в его глазах теперь почти нет. Он только вопит и улюлюкает и даже вскидывает вверх руку, чтобы сделать ритуальный выстрел. Еще двумя патронами в Стечкине становится меньше.

Но тут случается вещь, которая способна хоть ненадолго, но привести его в чувство. Мотор громко кашляет, испуская клубы черного дыма, и глохнет. Лодка тут же теряет скорость. Крупатин меняется в лице. Попытки запустить двигатель ни к чему не приводят. Лошадь пала замертво, и гуманный выстрел в голову уже не нужен.

Крупатин сидит на корме, глядя пустыми глазами на Остров. Лодка вскоре останавливается и мирно качается на волнах, поворачиваясь вокруг своей оси.

– Сирена, окончание первого периода, – бормочет Крупатин. – Команды уходят на перерыв.

Он бросает пистолет на дно и хватается за маленькие алюминиевые весла. Ничего страшного не произошло, нужно всего лишь скорректировать тактику. Крупатин садится спиной к Острову и начинает отчаянно грести. Его руки при таком темпе очень скоро покроются волдырями…

…но нет такой силы, что заставит мужика повернуть обратно.

Перекусили крекерами, в изобилии обнаружившимися в рюкзаке Артура. Пока грызли печенье, запивая водой из литровой пластиковой бутылки, невидимое чудовище на вершине тропы вновь дало знать о себе. На этот раз шипение сопровождалось хрустом коры и трением тела о траву. Несомненно, монстр имел внушительные размеры, он ожидал гостей и облизывался в предвкушении.

Кира предпочитала не слушать. Она срывала цветы, росшие по обочине тропы. Набрала целый букет – свежие одуванчики, анютины глазки и еще что-то плохо узнаваемое, похожее одновременно на гладиолусы и алоэ. Корни этих странных растений тянулись на несколько метров, прячась в кустах. Кусты тоже сильно смахивали на тропические растения с широкими листьями, накапливающими воду. Похоже, флора на Острове несколько отличалась от принятой в реальном мире. Впрочем, как и фауна.

– Мы точно идем дальше? – спросил Стас.

Артур устало вздохнул.

– Если мы не пойдем дальше, мы не уйдем вообще никуда. Отсюда есть только один выход – через замок.

– Слушай, откуда ты знаешь?! – не выдержал Стасик. Он хлопнул себя по коленям и вскочил на ноги. Никто, кроме Натальи, не понимал, что ему довелось пережить в последние несколько часов, а ведь не известно еще, что их ожидало впереди, да плюс ко всему эта идиотка Олеся куда-то убежала…

– Я не знаю, откуда я это знаю! – огрызнулся Артур. – Но Кира со мной согласна.

– Да, – мрачно подтвердила девочка. – Нам уже не сбежать.

Стасик стиснул зубы. С Кирой не поспоришь. В какой-то степени здесь она – истина в последней инстанции.

– Что ж, тогда пора подниматься, – сказал Никита и встал с бревна. Его примеру никто не последовал. Никита разочарованно оглядел всех. – Ну что? Если Артур прав, то нам все равно придется идти.

– Оружие у кого-нибудь есть? – спросил Стасик.

Мужчины переглянулись.

– Только ракетница, – развел руками Никита. – Но кобуру смыло волной, остался всего один заряд.

– Что ж, лучше, чем ничего, – сказал Артур.

Привал свернули. Через пять минут пилигримы вновь стояли на тропе, готовые двинуться дальше. Впрочем, никто еще не был готов увидеть, что их ожидало на вершине. С воды они видели лишь крепостные стены и макушки странных башен, но вход в замок, скрытый от посторонних взоров, могли охранять какие угодно существа – такие, что фантазеры Голливуда обливались бы горючими слезами от зависти.

– Похоже, нас ждет еще одна заморочка, – произнес Артур, и голос его странно дрогнул. – Страх преодолен, жертва принесена, но впереди…

– Что там еще? – проявил нетерпение Стасик.

– Не знаю, как это называется здесь, но я бы назвал это проверкой на прочность: сильно ли ты хочешь того, за чем пришел. Самое серьезное испытание, потому что за ним… за ним уже рукой подать до конечной цели.

В повисшей паузе было слышно, как заскрипели от страха животы.

– Трусливые остались на берегу, – выдавил Стасик.

Пилигримы двинулись дальше. Впереди теперь шагал Артур. Никита шел следом, приготовив ракетницу. Замыкал колонну по-прежнему Кожемякин. Новоиспеченный рок-музыкант сохранял стоическое молчание, за все время пребывания в команде произнеся лишь несколько малозначительных фраз. От этого он почему-то выглядел очень надежным, и Кира специально притормозила, чтобы шагать рядом с ним. Дмитрий не возражал, встретил девочку робкой улыбкой.

Двигались медленно. Через каждые несколько шагов останавливались и прислушивались. Залитый солнцем лес помалкивал, только в кронах деревьев щебетали птицы да кружили вокруг голов насекомые, обрадованные неожиданной поживой.

Тишина казалась зловещей.

– Не нравится мне здесь, – прошептал Никита. Он шагнул с тропы в сторону, приценился к торчащему из кустов суку – дубине метра полтора длиной с острым, будто заточенным, концом. Никита дернул сук на себя и едва не упал: дубина подалась очень легко.

– Для нас приготовлено, – кивнул Артур.

Никита взвесил оружие на руке, остался доволен, молча передал дубину Дмитрию.

– Считаешь? – удивился тот.

– Прикрывай тыл.

Кожемякин принял оружие, взял его в обе руки и сразу приобрел вид решительный и устрашающий.

Звуки с вершины не повторялись. Но до поляны на самом верху оставалось несколько десятков метров. Тропа виляла между деревьями, скрывавшими замок, однако с каждым шагом видимость становилась все лучше.

И скорость передвижения, соответственно, становилась все ниже.

– Кира, – позвала Наташа, не оглядываясь, – иди в хвост.

– Я уже здесь, – отозвалась племянница.

– Хорошо, держись там и никуда не уходи.

Пилигримы сделали еще несколько шагов. Из-за деревьев показалась стена замка. Отсюда она виделась не такой мрачной и серой, какой выглядела в самом начале. Кажется, зрение в очередной раз сыграло с ними веселую шутку.

– Добро пожаловать в пансионат, – пробурчал Артур. По виску его потекла струйка пота. Наталья остановилась рядом и невольно залюбовалась ею: большая капля набирала скорость и массу, и на щетине, покрывавшей щеку, разбилась, расплылась…

В ту же секунду боковым зрением Наталья заметила движение слева. Она успела лишь перевести взгляд, а затем из кустов на путешественников прыгнуло…

…что же это прыгнуло, так никто и не понял.

Крупатин без сил вывалился на песок. Он даже не стал затаскивать лодку – просто сиганул с носа на берег, проковылял несколько метров на полусогнутых, словно разваливающийся глиняный колосс, и рухнул лицом вниз. Бедра вздрагивали от нервного и физического напряжения, но правая рука твердо сжимала Стечкина. В магазине осталось одиннадцать патронов: при подходе к берегу Даниил сделал выстрел в странных розовых стервятников, пытавшихся атаковать лодку; один из них, получив пулю, с истошным визгом рухнул в воду, другой тут же убрался восвояси. Кажется, это было так давно.

Крупатин не знал, сколько пролежал на песке. Он очень замерз. Мокрый песок, кажется, проникал всюду – под рубашку, в штаны. Несмотря на палящее с неба солнце, Даниил закоченел так, будто провалялся в снегу.

Он приподнялся на локтях. Посмотрел вправо, увидел три лодки. Посмотрел перед собой, увидел тропу, уходящую вверх. Снова со стоном рухнул лицом в песок. Он представил, что ему предстоял еще долгий и изнуряющий путь наверх. Пусть даже в конце тропы его ждет Победа, ждет Триумф, до него еще надо дойти… доползти, доковылять, вгрызаясь зубами в землю и сворачивая шеи игрокам команды соперника. Третий период не за горами, любезные друзья мои, счет пока равный, но в последнюю двадцатиминутку мы бросим в бой все свои оставшиеся силы и сметем любое сопротивление, как соломенный домик Ниф-Нифа, и судья за воротами соперника замучается нажимать на кнопку, фиксируя влетающие в сетку шайбы! Сейчас, сейчас, только немного передохну.

– Господи, дай мне силы, – пробормотал Крупатин заплетающимся языком, – на тебя одного уповаю, не брось верного раба своего в трудный час… твою мать…

И он снова провалился в забытье.

На мгновение заслонив небо, над головами путешественников пролетела черная тень. Звериный рык располосовал воздух, и тут же земля задрожала под ногами, когда существо опустилось на тропу. Точнее, не опустилось, а рухнуло на все четыре лапы, издав торжествующий рев. Так ревут хищники, уверенные, что загнали жертву в угол.

– Где оно?! – взвизгнул Артур.

– Здесь!!! – ответила Наташа. Все они тут же развернулись на сто восемьдесят градусов. Авангард стал арьергардом, прикрывавший тыл Кожемякин оказался с опасностью лицом к лицу. Точнее, лицом к морде. Дмитрий был уверен, что животное, которое выросло перед ним, не входит ни в одну красную книгу ни одного мало-мальски цивилизованного государства.

Зверь чем-то смахивал на крупного леопарда, но темно-серого, стального цвета, со сверкающими листами брони, похожими на чешую. У него была вдавленная внутрь морда и лапы, заканчивающиеся тремя большими птичьими когтями размером с крюк строительного крана каждый. Голова на плотной шее пригибалась почти до земли, но уши зверя стояли торчком, круглые глаза с красным ободком сверкали, словно черные алмазы, из раззявленной пасти, обрамленной частоколом острых зубов, капала слюна. Много слюны. Очевидно, зверь довольно давно не охотился и сейчас был чрезвычайно рад лицезреть диковинное пиршество. Толстый длинный хвост нетерпеливо шуршал по земле.

– Япона мать, – выдавил Никита.

Все замерли, в том числе и зверь. Кожемякин выставил перед собой острую дубину, ожидая нападения, но стальной леопард если и собирался нападать, то явно чуть позже. Он не спешил, оценивающе посматривал на добычу, обнажая зубы и деловито порыкивая.

Дмитрий смотрел ему прямо в глаза. Чернота в двух круглых выпуклых шариках, казалось, не имела дна. Зверь тоже остановил свой внимательный взгляд на человеке с дубиной, интуитивно оценив в нем соперника, которым следует заняться в первую очередь. Дмитрий еще сильнее сжимал дубину. Руки тряслись.

– Не дергайтесь, – шепнула Кира. Только что она пряталась за его спиной, но стала потихоньку выдвигаться вперед. Кожемякин хотел свободной рукой остановить ее.

– Кира, нет, – зашипела Наташа, но Кира, не оборачиваясь, завела за спину руку с предостерегающе поднятым указательным пальцем.

– Идите наверх, – велела девочка.

Никто не сдвинулся с места.

Стальной леопард, между тем, тоже переключил внимание на Киру. Маленькая жертва явно вела себя не агрессивно, в отличие от ее спутников. Животное склонило голову, коротко рыкнуло и как будто даже улыбнулось, если кривой изгиб клыкастой пасти можно было трактовать как улыбку.

– Не ждите, поднимайтесь, – повторила девочка, – он не станет нападать, пока не нападаем мы.

– Надеюсь, ты права, – сказал Артур и стал пятиться вверх по тропе. Никита пошел следом. До поляны, на которой стоял замок, оставалось всего ничего. Мужчины шли боком, чтобы не упасть и не оставлять без внимания тыл. Стасик тщетно пытался наладить фотоаппарат, чтобы запечатлеть невероятное зрелище, но камера лишь едва слышно пищала, приводя в движение объективы, и ни одного кадра так и не сделала.

– Стас, – позвал Никита, хватая его за рукав футболки, – потом по памяти карандашом нарисуешь.

На тропе рядом с девочкой оставались Наташа и Дмитрий, не выпускающий из рук остроконечную дубину.

– Уходите, – молвила Кира.

– Не дури, – откликнулась Наташа.

– Он нас не тронет, он…

Все вздрогнули, когда стальной леопард, очевидно, начиная терять терпение, издал утробный рык и сделал пару шагов вперед.

– …он загоняет нас наверх! – закончила Кира.

Леопард утвердительно рыкнул. Поступь его когтистых лап была устрашающей, но зверь действительно не спешил нападать. Взгляд его черных глаз не отрывался с Киры.

Девочка подняла руку ладонью вверх. Зверь обнажил зубы.

Кира перевернула ладонь вниз. Леопард слегка пригнулся, присел на задние лапы. Он смотрел на девочку как завороженный.

– Она раньше никогда этого не делала? – спросил Дмитрий.

– Никогда, – ответила Наташа. – Наверно…

Когда стальной леопард, повинуясь воле Киры, уселся на тропе, приставив передние лапы на кошачий манер, и закрыл пасть, Дмитрий понял, что можно опустить дубину. Он стал пятиться к остальным. Наташа не могла оставить девочку один на один с чудищем, которому самое место на иллюстрациях сказок Братьев Гримм.

– Я иду сразу за вами, – сказала Кира. Наташа убедилась, что девочка спокойна, и стала подниматься по тропе.

Увидев общее движение, леопард вновь поднялся на все четыре лапы. Впрочем, он больше не выглядел угрожающим. Он присматривал, замыкая неторопливо двигавшуюся колонну и никак не выказывая своего неудовольствия. Лишь изредка обнажал зубы, предупреждая, что положение может измениться.

Процессия поднималась к вершине холма. Артур и Никита уже преодолевали последние метры. Замок возвышался над ними. Башни кололи небо острыми шпилями, стены, покрытые трещинами, словно вырастали из-под земли. Над зубчатыми краями кружили стаи ворон и крупные доисторические хищники. Интереса к гостям они не проявляли. Вход в замок по-прежнему был скрыт от глаз, но особого радушия путешественники и не ожидали. У всех в ушах до сих пор звучало шипение змеи.

Стасик дождался Наталью, взял ее за руку.

– Что с тобой? – взволнованно спросила Наташа. Стасик в ответ покачал головой, будто лишился способности говорить. – Стас, ты в порядке?

Парень кивнул. Молча снял с шеи дорогую камеру и коротким движением метнул ее в кусты.

– Нет!..

Наташа не успела перехватить ремень, камера полетела в заросли папоротника и, судя по звукам, покатилась вниз по склону. Стальной леопард рявкнул, прибавил шагу. Кира выставила перед ним обе руки, успокаивая, как домашнюю собачонку. Зверь приостановился.

– Я больше не могу снимать, – сказал Стасик с горечью. – Я даже не могу просто носить ее на шее, она меня выжигает.

– Но выбрасывать-то зачем! Привезешь домой – она снова станет обычной. Она же бешеных денег стоит.

– Ничего она уже не стоит. Как пустая внутри. Я целый час бился с ней – все бесполезно. – Стасик посмотрел на стену замка. – Он не дает себя снимать… и он все равно не выпустит меня с камерой.

Стальной леопард проводил их до конца тропы. Когда все шестеро выбрались на поляну, странный зверь неслышно скрылся в зарослях.