Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

Мужчина улыбнулся.

– Я не служу алаксу, – спокойным голосом ответил он. – Я давно никому не служу. Я перехватил послание до того, как оно достигло Дарка. Хедрик ничего не знает о вашем побеге.

– И? – потянула волшебница. – Вы хотите шантажировать меня этим?

– Нет. У меня и в мыслях не было.

Рука начинала понемногу затекать. Элин решила, что держать нож над головой более нет никакого смысла. Вырвав свою руку из его цепких объятий, девушка немного отошла назад и присела на стол, поглаживая пальцами острие.

– Кто вы? – спросила она.

– Пока я не могу назвать своего имени. Пускай оно останется тайной. Называйте меня – Мыслителем.

– Хорошо, Мыслитель. Я не буду спрашивать откуда вы знаете о моих планах – вы прочитали мои мысли еще вчера и обо всем знаете.

– Вы не сильно их и скрывали, – пожал он плечами.

– Почему бы мне не убить вас сейчас и не избавиться от того, кто слишком много знает? – перебила его она и воткнула нож в деревянный стол.

– Вы не убьете меня, – засмеялся он, – я ведь пришел вам помочь. Вы же направляетесь в Галадеф, верно?

– Вы думаете мне нужна чья-то помощь? – закричала волшебница и резко замолчала, услышав за дверью чьи-то шаги. И Мыслитель, и волшебница замерли.

– Все в порядке, госпожа? – послышался голос подкравшегося Лопуса. – Вам не нужна моя помощь? Мне прислать Фиону?

Элин бросила огненный взгляд на мужчину. Тот молчал, ожидая ее дальнейших действий.

– Нет, – выкрикнула она. – Все в порядке.

– Хорошо, – бросил фавн. – Если что будет нужно – зовите.

Еще туну оба слышали, как привратник стоит у двери и громко дышит, затем он ушел.

– Нам не следует разговаривать здесь, – спокойно и мелодично отозвался Мыслитель. – В этих стенах сотни чужих ушей. Лучше поговорить там, где нас никто не услышит, а если и услышит, то не побежит первым же делом докладывать темному владыке. Я буду ждать вас на улице Подзелля. В доме под номером шесть. Скажите пароль: «Голова алакса» и вас пропустят.

– С чего вы думаете, я приду и буду слушать ваши бредни? – с ехидством спросила Элин. Он сделал шаг вперед. Девушка схватила рукоять ножа. Мыслитель встал над ней и, наклонившись, прошептал на ухо:

– Вы хотите вернуть маленькую землянку домой, потому что считаете это своим долгом. Оленфиада – ваш единственный шанс на искупление. Вы дали ей слово, но ведь дело не только в нем. Вы хотите узнать, кто вы на самом деле, Элин Джейн, и думаете, что, попав на Землю, найдете ответ на свой вопрос. Я тот, кто поможет вам со всем этим. Одна вы не справитесь. Одна вы вновь повторите свою историю в Тинк-Кросс, только на сей раз Тинк-Кроссом станет ваша Оленфиада.

Мыслитель резко отстранился, подхватил свою мантию и исчез. Дверь захлопнулась. Волшебница осталась одна.

Голова была пуста. Элин не знала, что и думать. «Тебе нужно вновь встретится с ним, – прошептала та Элин, что так и не вонзила в чужака острый нож, – выслушать его. От этого ты ничего не потеряешь, кроме, разумеется, времени, которого у нас не так уж много, но это того стоит».

«Незнакомец слишком много знает. Если он окажется бесполезным, то его придется устранить» – добавила воительница.

Волшебниц повертела кухонный нож в руке, сняла сапоги и соскребла с них жгучую люповскую слюну.

– Ольна! – вдруг вспомнила она и вскочила. – Сатаил, я совсем забыла про Ольну!

Девушка подхватила рюкзак, накинула капюшон на голову и выскочила из комнаты.

***

«2031, 21 февраля

Сейчас никому не нужны писатели, Клара. Сейчас нам нужны врачи

Записалась санитаркой в госпиталь. Я оставила мою звездочку, за ней присмотрят Гартарки. Впервые побывала в нашем госпитале. Последний раз я была там, когда мама еще была жива, и с тех самых пор многое изменилось. Во-первых, стены на первом этаже обвалились. Во-вторых, раненых стало намного больше, НАМНОГО больше.

Господи, я бы отдала все, только чтобы не видеть эти забитые умирающими коридоры!

Мне и еще тридцати женщинам выдали форму. Доктор показала, как ставить капельницы и зашивать раны. Я стояла позади всех, ничего не видела. Потом нам приказали идти работать. Я пыталась объяснять, что не успела запомнить все, что ничего не смыслю в медицине, что у меня не получится. Меня успокоили, сказали, что я не одна такая, что они бы рады найти кого-нибудь другого, но других сейчас просто нет.

Сутки провела на ногах, к утру ноги выли как сумасшедшие! Ты не представляешь, дневник, какое это блаженство – упасть на кровать, просто СЕСТЬ.

Сейчас четыре утра. Несмотря на то, что я не спала двадцать четыре часа, сон совсем не идет, наверное, из-за переживаний и стресса. Зато Оленфиада спит как убитая. Хитрюга, все-таки присвоила себе верхний ярус кровати! Я ведь объясняла ей, что она легко может оттуда упасть! Она всю ночь ворочается! Но моя звездочка… Моя девочка умело настояла на своем и теперь спит наверху, свесив вниз свои худые ножки».

Ольна схватила себя за нос. В те военные дни она умудрилась сломать его аж два раза, падая ночью с кровати. Тогда она говорила маме, что это Григори, играя мечом, случайно попал в нее. Она не хотела признавать то, что мать оказалась права.

Малютка сидела на раскаленном от жаркого весеннего илиуса валуне у будки, что торговала ароматным горячим шоколадом, и ела кусочек, только что купленного ею, бисквитного торта. За прошедший час она сумела потратить все до копейки (а точнее, – одну монетку из железа, вторую она сохранила на черный день) и сейчас немного корила себя за это. «Глупая, глупая моя голова! – выла она. – Элин разозлится, увидев сколько всего я накупила! Ох, уж это голодное детство! Всему оно виной!».

«2031, 25 февраля

Как же я хочу есть!

Сегодня в двое уменьшили хлебный паек. Обычно нам давали пол булки хлеба на двоих и чай в пакетиках, но сегодня пришлось обойтись половиной всего этого. Я так сильно похудела, что, кажется, скоро буду передвигаться по ветру, как воздушный шарик!

Не скажу, что до войны была пышкой, но лишний вес у меня, безусловно, был. После родов сильно разнесло, я поправилась аж на пол пуда! Лукас часто называл меня бургером с ручками. Зараза! Я очень злилась. Но я целеустремленная. За месяц сумела сбросить половину набранного, думаю зря. Сегодня эта половина была бы как нельзя кстати.

К истребителям уже привыкла. Раз в день они обязательно что-то бомбят. Утром разрушили сквер, мой любимый сквер! Сволочи! Что они хотели там найти, что хотели этим показать – не знаю. Наверное, целились в школу. Она-то через улицу.

Наших пока не видно, от Лукаса нет вестей.

Моя Оленфиада без меня не скучает. До обеда вместе с другими детьми помогает на кухне кухарке (мы дружно зовем ее Люси), а после идет с Григори гулять по городу. Они придумали игру – искать в городских клумбах червей, а затем приносить их на кухню и жарить на сковороде. Люси таких вот кулинаров постоянно гоняет. Я бы, конечно, запретила, но, если честно, сама не против заморить червячка».

Малютке стало не по себе, когда она вспомнила, как с жадностью поедала тех бедных червей-землекопов. Конечно, ей было их жалко, да только голод был сильнее всего. Когда сильно хочется есть и жалость, и сострадание и разум отходят на второй план.

«2031, 28 февраля

День без работы! Слава Богу!

Нас не выпускают наружу, говорят, газовая атака. Пока не ясно, что там распылили.

С самого утра мы с Ольной сидим в четырех стенах. Сверху что-то громыхает, гудит. Моя звездочка все время спрашивает: «Выдержит ли потолок»? Я отвечаю ей, что да, он крепкий, но сама не верю своим словам.

К обеду мы дочитали первый том медицинского Справочника. Я чувствовала, как к горлу подкрадывается комок каждый раз, когда авторы во всей красе описывали ужасные и отвратительные болезни, а Оленфиаде… В кого она такая? Ей очень понравилось.

После жалкого обеда из гречки (я так обрадовалась, что сегодня нам предоставили хоть какое-то разнообразие в пище) решила перебрать наши вещи. Мы успели унести с дому не много: всего-то пару коробок с одеждой и другим барахлом.

Нашла семейный альбом. Его мама собирала, я же считала это прошлым веком, храня свои фотографии на телефоне (ха-ха, где же они теперь?!). Теперь, когда от воспоминаний из прошлого не осталось ничего, когда мир, который мы знали, канул в бездну, этот «старомодный» альбом – все, что у нас осталось. Я благодарна мамочке за него всем моим сердцем!

Жаль, посмотреть не успела – срочно вызвали. Ладно, придется оставить это на потом».

«Двадцать восьмое февраля был последним днем нашей спокойной жизни под защитным куполом, – вспомнила малютка, доедая бисквитный торт, – потом началась настоящая вакханалия! На следующий день мама и все остальные жители города узнают, что такое Язвенная чума».

– А ну прочь от моей лавки! – послышался разгневанный крик. Ольна позабыла обо всем на свете и, подняв глаза, устремила взор на торговую площадь. Лавочница в белой мантии, торгующая пшеном, поставила руки на бока и бросила на попрошайку разгневанный взгляд. Бегущая толпа заинтересованно замедлила шаг.

– Уходи немедля, Борир! – продолжала она. – Ты же знаешь, у меня трое детей и я одна должна подымать их на ноги. Я не могу больше тебя кормить бесплатно, уходи, иначе мне придется вызвать стражников!

– Но я третий день ничего не ел, Виллир, – взмолился мужчина в лохмотьях, упавший на колени у ее ног. – Я уже чувствую, как смерть приближается ко мне. Дай мне горсточку, одну лишь горсточку, прошу!

Туну она колебалась, раздираемая надвое жалостью и безразличием. В конце концов женское сердце не выдержало, лавочница подхватила глиняную чашу, небрежно зачерпнула ею горсть пшеницы и подала попрошайке.

– Это последний раз, Борир, – сказала она и отвернулась, не желая с ним больше говорить.

– Спасибо, спасибо, – покланялся он ей и попытался поскорее скрыться в толпе.

Ольна вздохнула с облегчением. «Не все так плохо, как думает Элин, – подметила малютка. – Жители Септима еще не разучились сострадать, а значит не все потеряно».

Девочка вытащила из купленной ею корзинки с пряностями пирожок с творогом. Есть она уже не хотела, но привычка наедаться до отвала последнее время стала для нее ужасно навязчивой. Малютка недовольно посмотрела на илиус, который, преодолев сердцевину неба, медленно стремился к закату, и решила, что подождет Элин еще несколько минут, а затем, если волшебница так и не появится, пойдет на поиски «Хвостатого Мурка».

В лучах угасающего дня Септим был похож на огромный муравейник. На широкой площади и на тротуарах толпились женщины, мужчины и дети, с любопытством рассматривающие привезенные с востока яства; вдали маршировали каменные хранители, отсюда казавшиеся игрушечными солдатиками, разодетыми в цветные наряды; на зеленых откосах ясно виднелись головы колдунов, бродящих то вверх, то вниз в поисках трав. Ольна пригляделась и на утесах, со всех сторон, опоясанных мостами, разглядела огромные клетки, в которых буйствовали то ли драконы, то ли громадные киты.

Томные улицы, смешанные с зеленым блеском садов, огородов и обширными цветочными террасами, разобщились на двое пробегающими по небу одинокими облаками. Часть Септима оказалась под тенью, огражденная от золотого илиуса, а часть продолжала выгорать под жаркими лучами. Гигантская тень скользнула по белым каменным стенам домов, расправила крылья и с криком ринулась к куполу виднеющегося в дали Дарка. Ольна попыталась разглядеть того, кому она принадлежала, но жгучие потоки света ослепили ее. Вскоре тень уменьшилась до размеров крошечной черной букашки и затерялась за крышами. «Пора» – выдохнула малютка. Встала.

– Сапоги-путеводки, ведите меня в трактир «Хвостатый Мурк» – приказала она и почувствовала, как сапоги обратилась в живой магнит и потянули ее куда-то на юг. Судя по их энергичности и целенаправленности, магии им хватало сполна. Девочка уверенно сделала несколько шагов и встала, услышав вдали крики и шум. Люд испуганно начал озираться, некоторые торговцы судорожно принялись собирать товар.

– Что там происходит? – зашептались женщины в масках. Громыхнули латы. Толпа, как огромный живой организм, расступилась, освобождая дорогу. Трое мори уверенно прошли на торговую площадь. Один держал в руках мешок, с которого не переставая капало нечто красное, похожее на кровь. Возможно, это она и была, Ольна не успела всмотреться. Завидев стражников, малютка бросилась обратно к круглому валуну и спряталась за ним.

«Они пришли за мной!» – мелькнула пугающая мысль.

«Нет, – отрезал голосок. – Им не ты нужна».

– Виллир Гопьяри? – обратился один к испуганной продавщице пшена.

– Да, – прошептала она неуверенно, сняла капюшон и опустила голову.

– Борир Гопьяри – ваш брат? – спросил второй страж.

– Да, – убито ответила она. Ольна увидела, как ее глаза наполнились слезами. Кажется, она знала, зачем мори пришли за ней.

Лавочница искоса посмотрела на кровавый мешок и, долго не раздумывая, кинулась бежать. Стражники не дали ей далеко уйти. Ударом хлыста один опрокинул бегущую наземь.

– Виллир Гопьяри, – тяжелым голосом начал тот, кто выдыхал огненный дым. – Вы и ваш брат забыли, где живете, кому служите. Ваш дом – ИМПЕРИЯ великого алакса, чьи земли простилаются от запада на восток и с юга на север. Напомню вам, госпожа Гопьяри, что пшено, которое вы собираете на земле алакса, принадлежит алаксу, и лишь благодаря его милости вы можете пользоваться и распоряжаться им. Бориру Гопьяри не давали такого права.

– Вы брали с Борира плату за зерно, Виллир? – грубо перебил его тот, что держал в руках мешок.

– Нет. Простите меня, – прошептала она, вставая на колени. – Я не хотела. Я желала лишь помочь своему брату. Я все верну, обещаю. Я прошу дать мне время. Я верну все до копейки!

– Каждый, кто живет на землях владыки, должен уважать его законы и беспрекословно им подчиняться, – прогромыхал мори. – Вы предали алакса, вы нарушили его закон. Признаете ли вы свою вину, Виллир Гопьяри из Септима?

– Признаю, – завыла она. – Признаю. Пощадите меня!

Люд зашептался. Ольна в отчаянье посмотрела на хранителей. «Они должны отпустить ее! Она ведь ничего плохого не сделала!» – закричала она в сердцах.

Стражник бросил на землю мешок. Толпа с криком отступила назад, увидев то, что выкатилось из него. «Что там?!» – завопила любопытная девочка, пытаясь разглядеть выпавшее через чужие спины.

– Ольна! – послышался знакомый голос за спиной. Малютка обернулась и увидела Элин. Девушка бесцеремонно схватила девочку за руку и потащила прочь от площади.

– Постой! – закричала кроха, пытаясь вырваться. – Я хочу узнать, что с ней будет!

– Нам нужно торопиться, – успокаивающе сказала волшебница, не ослабляя хватки. – С ней все будет хорошо.

Они выбежали через испуганную толпу и помчались вверх по лестнице, ведущей к широким мостам над утесами.

– Восполнись смелостью и прими боль, как друга своего! – последнее, что Ольна смогла услышать до того, как торговые площади скрылись из виду.

– С ней точно ничего не сделают? – неуверенно спросила малютка, пытаясь прийти в себя после неожиданных переживаний.

– Точно, – хмуро бросила Элин и отвела взгляд.

***

Следующие пол часа они шли молча. Одинаковые улицы и перекрестки больше не хвастались ничем примечательным. Пару раз малютке показалось, что они ходят по кругу, проходя мимо однотипных вывесок и закоулков. Пару раз малютка уверяла себя в том, что эти фонари точно такие же, как и те, что они прошли тунами ранее.

Угасли крики и перекрикивающие друг друга голоса, угас звон копыт дружной троицы бурых, мчащихся по мостовой; угас шорох метущих пыльные дорожки и ковры зачарованных метелок. В темных сточных канавах начала пробуждаться нечисть, желая поскорее увидеть Септим под трепетным сумраком ночи.

– Я о-о-очень долго ждала тебя. Куда ты пропала? – наконец, спросила малютка, не выдержав долгой тишины.

– Прости, Ольна, – выдохнула волшебница. – Это все тот незнакомец, про которого я тебе рассказывала. Мы встретились с ним. Говорит, что хочет помочь нам.

– Вот видишь, Эльна, не все жители этого города хотят тебя убить, – улыбнулась малютка, забросила в рот шоколадную конфету и потянула руку к пирожку с картошкой. От переживаний в ней проснулся жуткий аппетит. – Сегодня мы не покинем Септим, верно?

– Посмотрим, – пожала девушка плечами. – Не будем загадывать наперед.

Элин остановилась и окинула взглядом огромную корзину в руках девочки. В ней были и блины с начинкой, и воздушные вафли с кусочками клубники, и пастила из смородины, и цукаты, и пряники, и печенье, и пончики, и пирожные и даже ватрушки! Набитую до отвала корзину провожали голодными взглядами прохожие. Бездомные кошки и собаки, обычно разгуливающие по улицам по одному, теперь бежали за Ольной дружной стаей.

– Боюсь, что корзинка не доживет до вечера, – съязвила волшебница, видя, как исчезают пончики один за другим в голодном рту то Ольны, то воришек-собак. – Дай ее сюда. Спрячем в рюкзак, пока ты все не съела, – и Элин вырвала корзину из рук крохи. Малютка успела подхватить три радужных пончика до того, как все съестное скрылось в Да’ангель.

Белые стены стелящихся домов сменились зеленой изгородью, Линистас исчез, заслоненный высокими деревьями раскинувшегося среди улиц сада. Девочки оказались на широком бульваре, спускающемся по довольно крутому откосу и бегущему в малахитовый сквер с живой изгородью. В воздухе запахло цветами и сыростью.

– Куда мы идем? – спросила малютка, провожая взглядом детей, залезших на тутовник и собирающих ягоды.

– Шестой дом улицы Подзелля, – ответила тихо волшебница. – Он будет ждать нас там.

В дали заиграло журчание воды. Ольна вдруг поняла, что ужасно хочет пить. Сладости застряли в горле, вызывая смертельную жажду. Малютка кинулась на шум, подхватив волшебницу с собой.

Через три туны они оказались в самом сердце зеленого сквера, куда сбегались все крошечные тропинки и натоптанные детскими ножками тропки. По середине бесчинствовал фонтан с хрустально-чистой водой. Он был огромен, алмазами полыхал в яростном мареве зарослей белых роз. Ольна не стала его долго рассматривать, кинулась к воде.

– Мы в столице Руны, малютка, веди себя подобающе, – недовольно буркнула Эльна, наблюдая за тем, как маленькая землянка, опрокинувшись через золотой бордюр, пьет из бассейна, словно дикая кошка.

– Что в этом такого? – промычала землянка в ответ.

Волшебница подняла голову и осмотрела открывшийся перед ними источник. Женская статуя стояла в его центре, устремив лицо ввысь. Все, начиная от ее пальцев ног и заканчивая воздушными волосами, было сделано из чистого, неиссякаемого алмазного камня и золота. Одна ее рука держала кувшин, вторая – трость с искрящимся магическим камнем. Вода изливалась из кувшина, скатывалась по ее руке на оголенную золотую шею, почти прозрачную накидку и босые ноги, а затем градом обрушивалась в круглый бассейн.

Утолив жажду, Ольна посмотрела на свое отражение на водной глади. Глаза невольно соскользнули к смутным фигурам на дне бассейна и в ужасе сомкнулись.

– Там люди, – прошептала малютка и отпрянула.

– Что значит «люди»?

– То и значит! Сама посмотри!

Элин подошла и заглянула в воду. Люди, альвы, фавны, силени – все они, выплавленные из зеленого нефрита, в муках держали круглый постамент на глубине. Казалось, мученики стремились выбраться, стремились сделать глоток воздуха и взглянуть на огненный илиус, но тяжелые каменные оковы не пускали их. Они захлебывались. Они медленно умирали. Золотая девушка с кувшином стояла на пьедестале над ними и улыбалась, безразличная ко всему тому, что происходит под ее ногами.

– Кто она? – всхлипнула Ольна. – Почему она их топит? К чему здесь эти статуи?

– Думаю, это Люцира Перекрин, – ответила волшебница, сняла с руки перчатку и набрала в ладонь холодной воды. – Ведьма красных астровских пустынь.

– Ведьма? Она здесь, что, главнее алакса?

Элин отрицательно покачала головой.

– Вряд ли в этом мире есть кто-то главнее алакса, Ольна. Никто точно не знает, кто она такая. Когда Хедрик захватил Септим, он приказал возводить ей статуи, поклоняться ей, словно жрице света3030
  Жрицы света – представительницы илапианства, защитницы Илиуса.


[Закрыть] или Деве-Ремени.

– То есть Люцира – богиня войны или что-то вроде того?

– Я ничего об этом не знаю, но слышала, что другие говорят. Гардвики считают, что она возглавляет сестринство темных ветниц на Руне. Когда война началась, сестринство активно содействовало захватчику. Их ложа первой встала на сторону алакса, а затем заняла место Мудрых, – волшебница выплеснула воду обратно в фонтан. Ее брови сошлись на переносице.

– Сестринство злых ведьм? – охнула Ольна и проглотила тяжелый ком в горле. – Боюсь предположить, чем они занимаются при дворе…

– Всем известно, что алакс поедает души, но с телами он ведь ничего не делает. Никто не видел, чтобы мертвые покидали Дарк. Куда же деваются трупы? – спросишь ты меня, куда исчезают эти бесчисленные мертвые тела? Алакс кормит ими своих верных псов? Сам поедает их на завтрак? Нет.

– Их отправляют в Аладеф, – неожиданно для себя ответила малютка, вспоминая ужасные видения из прошлого. – Я видела мертвых под башней, думала, что это пленные. Я видела то, что с ними делали хранители. Каждый раз, закрывая глаза, я боюсь вновь увидеть эту картину!

– Эта цена за власть. Ветницам нужно платить за то, что они подарили Хедрику Руну, – закончила Элин и обняла напуганную малютку. Ольна выбросила недоеденный пончик на тротуар и к нему тут же слетелись белые голуби.