Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

– Было интересно послушать ваши истории, Мыслитель, – вздохнула целительница безразлично, – но, каких фандер, нам нужно знать о них?

– Этими историями я пытаюсь убедить вас в том, что Освобождение – не просто кучка повстанцев. Мы семья, и вы стали ее частью. Вы можете доверять здесь каждому, как себе. Никто не узнает о вашем пребывании в столице, если вы сами себя не выдадите.

– Что ж, я постараюсь, если только вы не будете доводить меня до припадка!

Туны две они просидели в тишине, наслаждаясь Септимскими заварными, потом Мыслитель снова заговорил:

– Они уважают вас. Гардвики многое о вас говорили, Элин Джейн. Если они выберут вас своим алаксом, вы готовы будете повести их за собой?

– Вести кого? Сотню детей, женщин и стариков? Альвов, которые преданы лишь себе подобным?

– Здесь не все Освобождение. Большая часть наших гардвиков сейчас на востоке.

– Все равно. Даже если я поведу их за собой, то что нас ждет? Бойня. Никто из низ не готов, да и я не готова, и у меня нет времени, чтобы обучаться. Я направляюсь в Галадеф и пока не верну Ольну домой, ничего предпринимать не буду.

– Что же вы, как, предположим, алакс, предлагаете нам делать?

– Уйти отсюда. Я уважаю тех, кто собрался здесь, но они безоружны перед врагом и их труды ни к чему не приведут. Рано или поздно таверну найдут, магия ее не спасет. Тогда убьют всех, никого не пощадят. Уверена, владыка лично расправится с каждым, кто все это время шел против его законов.

Волшебница скрестила руки на груди, перекинула одну ногу через другую и начала раскачиваться на стуле. В голове затеялся безудержный спор:

«Ты же всегда хотела выступить против алакса! Наконец нашлись гардвики, что готовы пойти за тобой! Нужно воспользоваться моментом и объявить Хедрику войну!» – кричала Элин-воительница.

«Алакс должен умереть! Он убил Юлия! Он убил твоих друзей! Он разрушил Тинк-Кросс и запер маленькую беззащитную девочку в Аладеф! Мы должны ему отомстить!» – кричала та Элин, что не могла забыть о горе, которое пережила несколькими видхами ранее.

«Это ни к чему хорошему не приведет, – отсекла та Элин, коя боялась за свою жизнь. – Неужели ты забыла, к чему привело твое маленькое восстание в прошлый раз? Хедрику хватило виры, чтобы обратить тебя в ничто!».

Элин прикоснулась к шее, на которой все еще оставались следы чужих пальцев.

«Хедрик поплатится за все, но не сегодня» – решила она, выбросив всех других советчиц из головы.

– Я пришла сюда, не чтобы обсуждать с вами Вражескую таверну и членов братства. Я пришла, чтобы выслушать ваше предложения помочь нам.

– Итак, вы хотите покинуть Септим, – всплеснул он руками. – Вы точно решили?

– Точнее не бывает. К тому же, я дала слово.

– Предположим, у вас получится, и тогда ваш путь ляжет через всю Руну. Весьма опасная и дальняя дорога. Каков ваш план? Найти червоточину и уповать на то, что она выведет на Землю? Даже я бы на такое не согласился – уж больно высок риск.

Идти пешком, потратив не меньше двадцати видх? – Он заглянул в глаза волшебницы и тут же отсек эту идею. – Нет, вы не готовы потерять столько времени, не рискнете перемещаться меж мирами во время Слияния.

Может быть, будете переплавляться по рекам? Путешествие займет около четырех видх – вполне хороший вариант. Какой-нибудь корабль доставит вас до Биофа, откуда вы отправитесь к Алым падям, чудом преодолеете их и доберетесь до башни.

Элин пожала плечами:

– Может и так, только в моей голове созрел другой план. Здесь неподалеку я видела балеонов. Было бы неплохо выкрасть одного и долететь до ближайшего зеркала на востоке без каких-либо проблем.

Мыслитель засмеялся. Все троя сделали глоток Септимской заварной.

– Предположим, – начал он, – вы доберетесь до Галадеф. Что дальше? Перебьете стражу и захватите Зеркало Переходов?

– Почему бы и нет? Я не была в той башне, но много чего о ней знаю. Говорят, что на Галадеф нет сильных защитных чар, найти ее будет легко. Говорят, башня охраняется хуже, чем ее скверная сестрица – Аладеф, – пара десятков стражников, не более. Уверена, никто в здравом уме не будет искать Галадеф в непроходимых топях – это сыграет нам на руку.

Перебить хранителей будет не сложно. Мы отыщем зеркало и переместимся на Землю.

Мыслитель снова засмеялся. Эльна, все это время бросающая отвращенный взгляд на Септимскую, перевела глаза на него.

– Вы ведете госпожу Оленфиаду на верную смерть, – кинул он сухо.

– Думаете мы не сможем преодолеть падь? – фыркнула она. – Или считаете, что я не справлюсь с десятком хранителей?

– Не в этом дело, – улыбнулся он. – Зеркала Гомена охраняются намного, намного лучше, чем молвят слухи. Да, Галадеф не защищают сотни хранителей, но ей и не нужно этого. Башня защищена, как и этот град, куполом магии Ра’атхов. Вы знаете, что он из себя представляет?

– За кого вы нас держите? За бестолковую нечисть?! – язвительно выкрикнула целительница.

– Я не знаю, – перебила ее малютка. – Объясните, пожалуйста.

Элин бросила на Ольну хмурый взгляд. Мыслитель улыбнулся.

– Как пожелает госпожа, – ласково сказал он под недовольные возгласы Эльны. – В седьмую Эру на Горкасе была образована коллегия во главе с Ра’атхом Градоборцем. Ра’атховцы начали изучать материю. Они пытались преобразовать ее в субстанцию, которая одновременно существовала бы и не существовала.

– Как такое может быть? Что это значит? – запыхтела Ольна, как чугунный чайник на костре.

– Это значит, что они хотели воссоздать творение Нэдена. Градоборец часто лукавил, говоря, что хочет создать нечто, что смогло бы защитить Эйлис от остатков тех провалов, которые продолжали являться в мидгард и не подчинялись зеркалам Гомена. Уверен, что по правде он пытался повторить успех самого Гомена Трокториума и воссоздать одно из его зеркал. Конечно, зеркало ему создать не удалось, но зато его коллегия придумала кое-что получше – защитные купола, способные накрывать собой огромные территории и защищать их от червоточин.

– Что-то вроде Дилириума, – прокомментировала малютка, вспоминая желтый шар, защищавший форку в Ка’аль. Чтец мыслей кивнул.

– Дилириум – это лишь малая часть магии Ра’атхов, – добавила Элин и продолжила делать вид, будто бы ей не интересно.

– Но причем тут Галадеф? – спросила Ольна, не в силах связать все воедино. – Если такого рода магия накрывает башню, то я не вижу проблем, которые препятствовали бы нам в нее войти. Мы ей не враги, не нечисть. Если купол такой же, как над Септимом, то не о чем беспокоиться! Мы с Эльной спокойно проплыли сквозь него на корабле и даже не почувствовали этого.

– Да, вы легко попали в град, но пытались ли вы его покинуть?

Мыслитель бросил на обеих загадочный взгляд, полный триумфа. Элин изменилась в лице. Гнев сменился на скрытый ужас.

– Этого не может быть! – отсекла она. – Магия Ра’атхов слишком сложна. Никто не может изменить ее главную задачу: оберегать души, а не держать их в клетке!

– Но Хедрик смог, – пожал Мыслитель плечами. – Защитные купола были осквернены и испорчены, они изменили своей сущности. Они перестали быть защитниками душ, они стали их темницей, – он посмотрел на Эльну и самодовольно спросил: – Разве великая волшебница Дакоты не смола понять этого? Неужели Септим, кишащей страждущими и желающими сбежать из ненавистного града, не навел ее на простую истину – ни одна душа не может покинуть столицу?

– Нет, – отмахнулась волшебница, и в ее голосе проскользнули нотки безумия. – Мы видели, как торговцы и путешественники спокойно покидают Септим по воде, колесницы едут из лесов, находящихся за пределами защитного купола.

– Вы точно внимательно слушали меня, госпожа? – спросил он поучительным тоном. – Я сказал: ни одна ДУША не может покинуть Септим.

На лице Элин промелькнула пугающая искра понимания. Волшебница прикусила губу и посмотрела на малютку. Ольна покачала головой, так ничего и не поняв.

– Неужели все они – нежить? – выдохнула целительница, наконец.

– Нет, госпожа, они еще не нежить, но уже стоят на тропе, ведущей к обращению в нее, – поправил ее Мыслитель. – Они – заклейменные, – он закатил рукав и показал внутреннюю часть правой руки. – Сюда ставят знак покорности и полного повиновения новому владыке империи. Анураны отдают свою волю по желанию, а у марунов другого выхода просто нет: по закону их обязывают иметь клеймо.

Ольна подняла глаза чуть выше того места, куда он показывал, и увидела два продольных шрама. «Такие могли остаться лишь в одном случае: он хотел убить себя, вскрыв вены» – подумала девочка, припомнив тот день, когда случайно наткнулась в бункере на самоубийцу.

На руке Мыслителя клейма не было, но кроха была уверена, что знает, как оно должно выглядеть.

– Могу поспорить, что им клеймят огромный золотой глаз, в центре которого – четыре капли воды, закрученные в водовороте, – на одном дыхании вымолвила она. Мыслитель кивнул.

– Да, госпожа. Им клеймят знак Дэзимы.

На мгновение за столом исчезли все чувства. Троица опустила головы и сделала пару глотков Септимской.

– Раз в месяц Хедрик устраивает так называемую «Жатву Повиновения», – начал рассказывать Мыслитель. – Любой желающей (кроме марунов, на каковых распространяется противоальвионский закон) может стать частью империи. Заклейми себя, поставь метку алакса и иди на все четыре стороны, а когда понадобишься своему владыке, то, будь добр, явись. Все легко и просто, и, кажется, что в этом нет ничего плохого. Одна печать на руке, и ты получишь все, что пожелаешь: кров, еду, теплую одежду… Это всего лишь рисунок на твоей руке…

Но получая клеймо, ты перестаешь быть собой. Магия, скрытая в знаке, мало-помалу поглощает душу, превращая клейменных в безмолвных невольников. Через годы никто из них не узнает ни своих родных, ни самого себя, став марионеткой в руках властителей судеб.

Эльна и Ольна переглянулись. «Еще повезло, что Хедрик решил отправить нас в Аладеф» – решила малютка и проглотила комок, застрявший в горле.

– Самое ужасное во всем этом то, что сейчас клейменных в граде не больше трех тысяч, но, думаю, алакс на этом не остановится. Когда ему надоест строптивая толпа, он заклеймит оставшихся и покончит с непослушанием раз и навсегда.

– Значит, мы не сможем выбраться из Септима? – простонала малютка. – Единственный выход наружу – это клеймо на руке?!

– Нет, – вдруг ясно и четко произнесла волшебница. – Ахрагс сказал, что его братство знает обходные пути наружу. Они ведь как-то провозят в Септим еду!

– Я выведу вас из столицы, – уверено заявил Мыслитель. – Я покажу вам путь.

– Зачем нам проводник, если любой, кто сейчас в этой таверне, может подсказать нам, как выбраться из града?! – недовольно спросила Элин, все еще не доверяя ему.

– Но никто из них не знает, как пробраться в Галадеф, – заявил мужчина и допил Септимскую.

– Я так и не поняла, как связаны мы, магии Ра’атхов и башня с зеркалами, – грустно выдохнула малютка. – Если магия никого не выпускает, то какая от нее польза в Галадеф? Все стремятся к зеркалам, которые переносят через пространство и время. Неужели купола как-то воздействуют на них, не давая переместиться?

– Нет, – отверг он. – Купол над башней действует так же, как и септимский. Любая душа может проникнуть в него, однако выбраться наружу не может.

На Руне каждую виру умирают, и души умерших ищут свободы. Тысячелетия назад переходом в иной мир служили провалы, потом Гомен изобрел зеркала, и души устремились к ним. Разбросанные по всему миру, они были собраны вновь Хедриком и скрыты в недрах Галадеф.

– Умирая здесь, перерождаются? – охнула малютка. Ее восклицания осталось незамеченным.

– Души летят к башне, – продолжал Мыслитель, – но башня закрыта, и не пропускает их в иные миры. Они летят назад в поисках провалов, однако дорогу назад перекрывает магия Ра’атхов. Ловушка закрывается. Души остаются взаперти между двумя завесами и начинают страдать. Везет тем, что расщепляется на грани энергии и отправляется в Дарк на посмертное услужение владыке. Другие сходят с ума, желая свободы, которой им не суждено обрести. Они ищут любую возможность снова жить, и, увидев сосуд, бросаются на него, горя жаждой поскорее обрести желанное.

– Они растерзывают живых людей…

– Вы когда-нибудь видели, как лопается глиняный кувшин, если в него, закрытого, влить слишком много воды? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Тоже самое происходит и с тем, кто попадает под купол. Войдете в него и души умерших растерзают вас.

Ольна переменилась в лице.

– Но, – малютка сжала кулачки, кусая губы, – но как тогда быть? Я не очень хочу быть растерзанной призраками.

– Не беспокойся, Ольна, – волшебница погладила малютку по голове, – выход должен быть. Хедрик же не мог закрыть все пути в башню, он сам ведь в нее как-то попадает!

– И я знаю, как, – самодовольно заявил чтец мыслей. – Я могу помочь вам, но для этого мы должны будем заключить сделку.

– Какую? – вспыхнула волшебница, с самого начала ожидавшая от него какого-то подвоха.

– Я помогу вам, вы поможете мне.

– Что именно мы должны будем сделать?! – начала нервничать девушка.

– Вместе мы должны будем освободить одного человека, – выдохнул он, глядя на волшебницу и ее спутницу. Мыслитель ждал, когда Эльна даст согласие, но она молчала. Элин не любила сделки, особенно если в них было много белых пятен и не до конца раскрытых вопросов.

«Он умалчивает правду, – выла та Элин, которая продолжала подозревать Мыслителя в чем-то темном. – Кто тот человек, которого мы должны будем спасти?».

«Он все еще не назвал своего имени! Он – лжец! – кричала другая Элин, коя желала поскорее убраться из таверны. – Он хочет заманить нас в ловушку!».

Время шло, а Эльна словно его не замечала. Ольна перевела на нее недовольный взгляд и толкнула локтем. Волшебница прибывала в своих мыслях и даже не заметила этого. Малютка видела, что в ее спасительнице бьется две стихии: одна твердит, что он лжец, подлый маг, воришка мыслей; другая верит ему и хочет принять его помощь.

Девочка не стала ждать, пока Элин даст ответ:

– Мы согласны! – выкрикнула она. – Даем слово, что поможем тебе спасти твоего человека!

Скулы Эльны напряглись. «Ольна, Ольна, Ольна! Глупенькая Ольна! Что же ты делаешь?! Он может быть ни тем, кем хочет казаться!» – закричала та Элин, коя была уверена в том, что решение малютки было необоснованным и преждевременным.

– Верное решение, – улыбнулся Мыслитель и наклонился к обеим, словно желая поведать какую-то тайну. – Теперь мы можем перейти на «ты».

– Это последнее, что я бы хотела сделать, – фыркнула волшебница. Мыслитель подал ей руку, и девушка неохотно ее пожала. – Ты так и не назвал своего имени и имени того, кого мы будем спасать.

– Вам еще рано знать об этом, – отмахнулся он. – Когда придет время я все расскажу. Сейчас вы не должны задумываться об этом. Лучше выслушайте мой план, как попасть в Галадеф.

Элин неуверенно кивнула, и Мыслитель продолжил:

– У башни стоит постамент. Внутри – камень Зогдара. Уверен, вам ранее не приходилось с ним встречаться.

– Мне уж точно, – хмыкнула Ольна. – Что же это за камешек такой?

– Шесть тысячелетий назад Зогдар Локмус – путешественник и первооткрыватель, проник в глубины Пепельных Ирий, где наткнулся на племена одичалых, приплывших из Лиаса и поклоняющихся странной субстанции, которую они варили из огненной лавы, что струилась из-под красной почвы по ночам, когда Ремени была в своей наивысшей точке. Эта субстанция была хрупка и при контакте с железной рудой тут же разрушалась, но при этом обладала удивительным свойством: она могла управлять страхами и изгонять неупокоенные души.

Мыслитель посмотрел на Ольну, которая замерла, вслушиваясь в историю. Она не моргала, не двигалась, ухватившись глазами за белую струю света из его посоха.

– Зогдар, как исследователь, не мог пройти мимо удивительной находки. Он заключил субстанцию в хрустальный сосуд и начал исследования. Только через сто лет настоящие свойства ее были раскрыты. Субстанция оказалась не просто крепкой, не просто влияла на страхи, но и еще была источником невероятной мощи. В ее силах было усмирить души, что тревожатся во тьме.

Один из Зогдарских камней сейчас в Галадеф, его то и стережет тот десяток хранителей. Души их не трогают, ведь сами каменные – не сосуды.

– Что же нам с ним делать? – поинтересовалась Элин.

– Вам нужен умелый лучник, – ответил Мыслитель, улыбаясь улыбкой, какая прямо-таки кричала, что он и есть тот самый лучник. – Галадеф строили простые люди, не смыслящие в магии, поэтому все под куполом устроено довольно просто. Механизм, разделяющий камень Зогдара от пьедестала, состоит из рычага, веревки и двух обычных мешков с песков. Сбей один и камень подымится на пьедестал. Купол не пропустит магию, но обычные стрелы, в особенности те, что сделаны самими хранителями, он не воспринимает. Путь к спасению лежит через один выстрел!

– Да, да, – отмахнулась волшебница. – Понятно. Зогдар спугнет мертвых, и мы пройдем вовнутрь… Но что нам делать с башней? Ты сказал, что души не могут попасть в нее. Как же мы это сделаем?

– Галадеф закрыта обычным ключом, – он потянул загадочную паузу. – Я знаю, где найти его.

– Где же?! – горя от нетерпения закричала малютка. Мыслитель опустил глаза.

– Он ближе, чем вам кажется. Он в Дарке.

За столом наступила мертвая тишина. До ушей троицы донеслась веселая музыка, разговоры посетителей Вражеской таверны. Со стороны сцены донесся девичий смех. Рыжая бестия Терри Виенли запрыгнула на стол и начала отбивать каблуком старую альвийскую песнь.

– Похоже, ты навсегда остаешься на Эйлисе, Ольна, – прошептала волшебница. – В Дарк мы не пойдем.

Губы Ольны задрожали.

«Вот и все, маленькая пленница, – произнес голос в голове, – Ты нашла свой новый дом. Землю ты больше никогда не увидишь, так что начинай забывать о ней, о своих родителях, о доме на краю света».

– Нет, – воспротивилась она. – Мы не можем просто сдаться! Я обязана вернуться к маме, она не сможет жить без меня! Если будет нужно, я одна проберусь в этот замок и выкраду ключ!

– Не беспокойтесь, госпожа, – улыбнулся Мыслитель. – Я проведу всех нас в Дарк, и мы вместе его добудем.

– Ты с ума сошел?! – вспыхнула волшебница. – Дарк – самое охраняемое место на Руне (не считая Аладеф, конечно же)! Туда никто не войдет просто так! Это невозможно! Это сумасшествие! Даже если мы сможем пробраться в крепость, перебив хранителей, даже если мы и сможем войти в замок, алакс встретит нас там. У меня нет сил, чтобы противостоять ему. Я знаю это.

– Кто же сказал, что мы пойдем в открытую? – ухмыльнулся Мыслитель. – Нам лишь нужно осилить мост и стоящих на нем караульных, а дальше мы пойдем тайно по короткому пути. Я проведу нас по встроенным червоточинам, затем мы подымимся в комнату с ключами, отыщем нужный ключ и уйдем из Дарка по одному из его секретных проходов. Нас никто не увидит, и никто не узнает, что мы были там.

– Ты – самоубийца! – выкрикнула Элин, обратив на себя все взгляды.

– Это не я кинулся на великого волшебника с простым кинжалом в руках, – подмигнул он ей. Девушка надула щеки. – К тому же, у нас нет выбора. Если вы все еще хотите выбраться из Септима, то придется следовать за мной.

Элин опустила глаза. Она не знала, что ей делать.

«Кажется, он действительно знает Дарк. Нужно последовать за ним» – согласилась та Элин, коя верила каждому слову Мыслителя.

«Он просто-напросто желает самолично привести вас в Дарк без сопротивления, а там сдать Хедрику и получить за это немалую награду!» – кричала Элин-воительница.

– Хорошо, – наконец согласилась настоящая Эльна. – Нужно подготовить план действий, найти карту замка, проработать варианты отступлений… Когда мы отправимся? Сколько у нас времени на подготовку?

– Восемь часов, – без колебаний ответил он. – Мы отправимся в Дарк завтра с рассветом.

Ольна и Эльна испуганно переглянулись. На такой ответ ни она, ни Ольна не были готовы.

– Завтра? – вспыхнула волшебница. – Ты действительно самоубийца!

– Нам непременно нужно быть в Дарке завтра, – серьезно сказал он, не желая ничего слышать.

– К чему же такая спешка? – спохватилась она. – Только посмей ответить мне, что нам еще рано знать об этом, и я пошлю тебя в Дэзиму!

Мыслитель опустил глаза. Его черные локоны упали на его белый лоб, скрывая шрамы. Было видно, что он не хотел говорить об этом. Внутри его что-то терзало.

– Завтра будет казнь той, что дорога мне, – наконец, вымолвил он. – Я не могу позволить, чтобы она умерла. За всю свою жизнь я не любил никого так сильно, как ее, и уже не буду. Она тот человек, которого мы должны будем спасти. Я отдам жизнь за нее.

«Он не врет» – глухо вымолвила недоверчивая Элин в голове.

Туну назад она желала ему зла, желала, чтобы он навсегда покинул их, и больше не возвращался, однако сейчас в ее сердце забилось сочувствие. На сей раз она поверила ему. Та аура, что окружала Мыслителя, ей была знакома, как никому иному. Она сама чувствовала тоже самое перед бойней в Тинк-Кросс.

«Тебе не удалось спасти их, – прошептала та Элин, что стояла у черного пепла погребальных костров. – Но, возможно, он сможет. Теперь ты ничем не поможешь своим любимым, но его возлюбленная все еще жива, и ты можешь спасти ее!».

«Ольна дала ему слово, а ты дала слово ей. Сделка будет свершена, и ты вернешь землянку домой» – сказала та Элин, что никогда не отступала от данных ею обещаний.

«Представь лицо Хедрика, когда он увидит тебя в своем зале, разрывающую его каменных слуг на кусочки! – сладостно простонала Элин-воительница. – Это стоит увидеть! Это стоит всех жизней вместе взятых!».

– Предлагаешь выкрасть жертву казни из-под носа Хедрика? – ухмыльнулась волшебница. – Если идем рисковать, то по-крупному, да? Я бы все-таки послала тебя в Дэзиму, да только когда еще у меня будет возможность умыкнуть что-то из-под носа алакса, а?!

Элин засмеялась. Мыслитель протянул ей руку, и они снова обменялись рукопожатиями. Ольна счастливо захлопала.

– Помни, – сквозь зубы процедила волшебница, – на кон поставлены жизни всех нас. Завтра мы либо умрем, либо увековечимся в летописях, как лучшие воры тысячелетия.

Волшебница отпустила тревогу восвояси, Ольна воскресила надежду вернуться домой.

– У нас в команде маг-чтец мыслей, волшебница, да маленькая девочка, знающая все земные хитрости – в жизни мне не попадался такой удачный расклад! – заметила малютка и обняла Эльну.