Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

***

Она не могла оставить малютку, не могла спать, не зная, доживет ли девочка до рассвета. Всю ночь голову посещали смутные мысли. Слишком глубоко пустил свои корни Гремучий недуг, слишком поздно Элин спохватилась!

Ольна уснула под утро, но не волшебница, только не она.

Вскоре Западные горы укрылись золотым заревом восходящего илиуса. Прикоснувшись ко лбу малютки, девушка не почувствовала пылающий жар, вздохнула с облегчением. Смерть на сей раз миновала, покинула эти края, ушла вместе с ночью.

Элин залила водой из родника мяту и ромашку, поставила на огонь, принесла ягоды земляники и затопила их в сладком меду. Аромат горячего чая разнесся по всей округе. Девушка присела у дуба, поглаживая рукой мягкий пушок пчел, собравшихся около нее. Они чувствовали тревогу, чувствовали, как неспокойно ее сердце.

– Слишком много времени мы потеряли, – сказала она им и принялась собирать мед Всевидящего. – Алакс знает о нашем побеге. Он придет за мной и Ольной. Себя мне не жаль, но вот ее, – девушка бросила одинокий взгляд на спящую малютку. – Небеса заставили меня привязаться к ней, теперь ее я не брошу.

«Землянка обладает магией, но здесь ей не место. Ольна должна вернуться домой» – прошептала та Элин, что боялась за жизнь своего нового друга.

Волшебница посмотрела в даль. Илиус раскочегарился. Туну назад он казался незначительным красным пятном на фоне громадных черных гор, но, поднявшись выше, величественно занял треть всего восточного неба. Лучи набросились на землю и разбудили всех спящих. Ольна неохотно открыла глаза.

– Ты проснулась, кроха? – радостно воскликнула волшебница, подбегая к малютке. Девочка протерла глаза кулачками, пытаясь понять, где находится. Теплая мантия спала с ее плеч.

– Да… Вроде бы… Мне снилось, Элин, или я на самом деле вчера бредила?

Девушка засмеялась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она ласково. Ольна пошевелила пальцами рук и ног, наполнила легкие воздухом, встала.

– Хорошо. Даже очень хорошо, – прислушалась к себе малютка. – Я чувствую себя просто замечательно!

Она подняла руки вверх, подтянулась, стремясь к лучам илиуса.

– В ушах больше не звенит! Твой отвар воистину спас меня! Ах, Элин, ты спасла меня!

– Недуг мог отступить на время, – скептично бросила волшебница. – Нам все равно нужна Боровая настойка. Сегодня же мы отправимся в Септим.

Ольна ее уже не слышала. Она резво бежала по полям.

– Я бы на твоем месте так сильно не радовалась…

– Да ладно тебе! Я такая голодная. Вижу ты приготовила нам завтрак, – прожорливо крикнула она издали.

– Налетай! – улыбнулась Элин, выудила из Да’ангель большую кружку и зачерпнула в нее чай из котла. Ольна, тут же почувствовала жуткую жажду, и, не дождавшись, пока Элин протянет ей кружку, сама выхватила ее из рук волшебницы и осушила половину одним глотком.

– А что потом? – спросила она, набивая рот свежими ягодами. Элин непонятливо сощурила глаза. – Я имею в виду, куда мы пойдем, когда завершим все дела в Септиме?

– Мы пойдем к Галадеф. Я уже упоминала о том, что по слухам все зеркала теперь там?

Ольна пожала плечами. Она с трудом припомнила вчерашние разговоры.

– Так сразу?

– Я думала, тебя обрадует эта весть.

– Да, – как-то неуверенно потянула девочка. – Я просто… Вчера я познакомилась с живыми воплощениями волшебства, Элин, и они признали меня за свою!

– Не пори чепухи.

– Я просто хочу сказать, что мне бы не помешало осмотреться тут чуток перед тем, как уйти навсегда…

Элин посмотрела на хмурое небо. Холодало. С запада приближались грозовые тучи.

– Тебе нельзя оставаться здесь. Ты ничего не знаешь. Эйлис полон опасностей для таких, как ты. Твой дом – Земля, и я верну тебя домой.

– Домой? К маме и папе?

– Да, кроха, – кивнула девушка. – Я верну тебя твоим родителям.

– Я думала ты блефуешь. Дорога домой уж больно сложна… Ты действительно хочешь пойти на это ради меня? Ведь, честно говоря, я для тебя – никто, просто обыкновенная девочка с Земли, которая волею случая оказалась в той же темнице.

Элин подошла к малютке и присела рядом, положила руку ей на плечо.

– Нет, Ольна, чем дольше я тебя знаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что ты – не обычная девочка с Земли, ты была послана мне свыше. Без тебя я бы не выбралась из Аладеф, без тебя меня бы здесь не было. К тому же я пообещала, что если мы выберемся, то я верну тебя домой.

Ольна кивнула и побледнела.

– Что с тобой? – удивилась Элин, заглядывая в глаза малютки. – Тебе стало хуже?

– Нет, – отмахнулась малютка. – Недуг тут не причем. Я думаю о том, что сейчас творится дома, Элин. А вдруг я вернусь на развалины своей прошлой жизни? Столько времени прошло!? За этот месяц мой город могли стереть с лица Земли! А что, если ни мамы, ни папы в живых уже нет!? Что, если я сирота? Что, если так? Куда мне податься тогда?

Волшебница потрепала малютку за волосы.

– Не бойся. Я буду с тобой до конца. Я пойду с тобой на Землю и удостоверюсь, чтобы ты оказалась в надежных руках.

Ольна прижалась к подружке и закрыла глаза. Прохладный ветерок ударил в лицо.

– Итак, каков наш план? – спросила она, вся заинтригованная.

– Мы поплывем в Септим, найдем Боровую настойку, узнаем, что твориться на галадефских землях и как пробраться в башню с зеркалами Переходов.

– Хорошо, – пропищала Ольна, неуверенная ни в чем. – Идти в логово Хедрика – это сумасшествие!

– Что ж, – волшебница пожала плечами, – мы ведь беглецы Аладеф – башни, сводящей всех с ума. Мы с тобой итак малость сумасшедшие.

– У меня к тебе одно маленькое предложение, – выговорила девочка, уткнувшись носом в седые волосы Элин.

– Я слушаю, – девушка забросила в рот остатки завтрака, протерла подолом мантии опустевший котел и спрятала его в Да’ангель.

– Мы будем путешествовать по землям, захваченным империей. Каждый второй, уверена, будет знать твое имя.

– Ха! Несомненно! Не каждый день на великого алакса совершается покушение!

– Да. Думаю, будет весьма полезным придумать тебе новое имя, еще никому не известное имя.

– Что же ты предлагаешь? – игриво спросила девушка, затаптывая ногой тлеющие угольки.

– Эльна. Я буду звать тебя – Эльной.

– Чего ж так?

– Сама не знаю. Звучит! Разве это не забавно: Эльна и Ольна идут навстречу приключениям!

– Ох, – волшебница засмеялась, – пускай будет по-вашему, госпожа Ольна. Главное, чтобы вам, премогучая, было удобно.

Ни Ольна – загадочная девочка с Земли, ни юная волшебница, получившая новое имя – Эльна, не знали, что ждало их впереди. Никто из обеих не ведал, как долго им суждено быть вместе, и что за силы свели их. Что заставило безмолвного раба и слугу своего господина, одного из создателей Аладеф и члена Мурмульдской коллегии изменить своим убеждениям и сломя голову броситься в Тинк-Кросс, а затем раскрыть главную тайну башни обычной целительнице, считающей себя лучше остальных? Почему Элин Джейн оказалась в одной темнице с Оленфиадой, и какие силы, царившие в маленькой невинной девочке, смогли открыть никому не подвластные Заврад Контуумские врата? – эти и другие вопросы требовали ответов. Благо история только начиналась. История была готова поведать об этом.

Друзья попрощались с Аэндовской лощиной, с терпко пахнущими травами бескрайних полей, с рощами и зелеными зарослями Тисовых берегов. Полевые и полудницы покинули эти места, гонимые прочь горными великанами – каменными духами – защитниками гор. Мягкий ковер зелени сменился острой галькой горных осыпей, а серебро блистающего озеро Тиль скрылось за возвышенностями. От красот Аэнда остались лишь трепещущие Великие водопады, которые можно было бы увидеть даже за тысячу лим.

Горный подъем начался резко и продлился не долго. Горный пейзаж быстро сменился веселой зеленью плакучих ив, почва стала рыхлой, болотистой. Тут и там забились водные источники, по роще раздались звонкие песни птичьего хора, лягушачий вопль, веселые голоса ундин. Поплыли белыми пятнами лебеди, а в заводях, где вода простилалась на большую глубину, начала плескаться красная рыба. Скоро тропа ушла резко вниз, давая жизнь Альвийским струнам, бегущим к вальяжному течению Агнии – реке погибших кораблей.

Глава шестая. Падший город

Узнать, что уготовит нам судьба – не суждено,

– так скажет незнакомец на дорожку, —

В наших краях уж так заведено:

Готовьтесь получить подножку

Дарт Великий, «Магия в стихах» ЭЗЗ

Сквозь хмурый горизонт седеющего неба просачивались тонкие струны уходящего илиуса. Они отражались на водной глади, кружились над безликими просторами Линистаса и умирали в его пучине, прощаясь с миром живых. Словно жадное и беспощадное чудовище, море пожирало их. Поначалу могло показаться, что оно одинокое, безжизненное, но это было не так. Белый парусник сиротливо плыл по его водной глади, затерявшись в морском просторе. Не было ни ветерка, что разбудил бы заснувшие паруса, ни течения, что подхватило бы кораблик за корму и помчало на встречу берегу. Однако ему ничего из этого и не нужно было. Он несся на всех парах, ведомый скрытой магией, и от той скорости, кою обуздал, даже звезды на небе, чудилось, слились воедино. На носу его усаживались перелетные белые буревестники, на корму из воды запрыгивали неугомонные русалки и водные бестии, а за бортом выли серые киты, что изредка били хвостами о гладкую поверхность Линистаса. Крохотный кораблик чуть не переворачивало.

Как только парусник попрощался с тем морем, что омывало южные берега да Септимские задворки, на чернеющем небе показался алый купол. Несметная магия скопилась под ним. Купол скрывал под собой великий град от чужих очей, стал его защитником и хранителем.

Кораблик прошел сквозь алую стену, коснувшись белым парусом дрожащей материи, и перед ним открылся весь сияющий великолепием Септим-град. Впереди показалась пристань, освещаемая смуглыми фонарями. Несметное количество кораблей столпилось на ней: и маленькие лодочки, переполненные златоцветными плодами, привезенными из дальних берегов Норгротских земель; и корабли с блистающими парусами и извивающимися флагами-змеями, пришедшие из Венцовой бухты Ольтекрана по Вечному океану и Шерги; и фрегаты, и галеоты столь огромные, что их мачты достигали облаков. Но взор привлекали не они, а град, кой всем своим естеством кричал о величавости и возвышенности. Старые черепичные кровли крыш отливали рубином, густо поросшие растительностью непроходимые вершины обрывов соединялись воедино веревочными мостами. Обширными пространствами расстилались серые бульвары, узкие улочки между жилыми домами и широкие дороги у набережной. Хрустальные дорожки родников сбегали вниз, иногда врезаясь в непроходимые расщелины каменного берега, иногда исчезая из виду под теснившимися к друг-другу белоснежными домами. Гигантские хрустальные здания на берегу кривились от тяжести деревьев, растущих на их крышах, городские усадьбы уходили в непроглядные дали и тонули в голубых огнях каменных фонарей. Немного выше тянулись вереницей заросшие цветущими кустами знатные чертоги. Напротив них виднелись высокие башни, достающие до самых небес; застывшие в ночи вереницы мельниц, широкие аллеи цветов, сады, усыпанные круглыми камнями. На вершинах обрывов в огражденных статуями полупрозрачных каменных амбарах мирно дремали балеоны, опоясанные шипастыми цепями.

Весь град был освещен магическим светом кристаллов милий. Они огибали городские фасады, небрежно впиваясь в золото оконных ставней, златоцветных ступеней, ведущих к центральным площадям; впутывались в проемы между темными линиями кровель домов, треугольных граней столбов фонарей. Золотой огонь сочился сквозь хрустальные окна, а с тех домов, что были полностью созданы из хрусталя, он изливался радужным лучом, затмевая даже свет морона на чистом небе, в котором звезды угасли от изобилия земного света.

Но несмотря на красоту, что окружала каждый шаг живущих здесь, ничто не могло сохранить тишину и спокойствие обычных людских душ. Как бы не прятали жители свои чувства под масками, страх вырывался на волю. Как бы не скрывали себя гардвики за стенами домов, страх проходил повсюду. Казалось, что даже неодушевленные предметы: башни, фонари, набережные, каждый камень и каждая крупинка встрепенулась от горя. Люди, альвы, фаугны и другие, кто хоть как-то сохранил в себе душу, чувствовали холод и страх. Град чахнул, боялся такого близкого и одновременно не достижимого владыки новой империи.

Бесконечная колонна живых тянулась по набережной. Все до единого одеты в черные мантии и капюшоны, прячущие их лица. Все до единого как один потупили головы. Ноги и руки их были окованы железом. Рабы шли с полей. Корабли выгружали иных пленников, сопровождаемых каменными хранителями, на берег. Без всяких сомнений можно было принять царствование самой смерти во главе всего.

Два дня они странствовали по Агнии и Линистасу, наблюдали за непроглядными горизонтами и обширными зелеными берегами дремучих лесов. С утра до ночи Ольна пропадала на палубе, любуясь водой. Элин с трудом могла затащить ее в каюту, и дело было совершенно не в том, что каюта впитала в себя запах тех, что страдали морской болезнью, Ольне просто-напросто нравилось море: его непостоянство, его свобода.

Найти подходящий корабль до Септима оказалось, на удивление, легко. Капитан маленького судна, идущего из Биофа и перевозящего пергаменты, искал нового кока, так как предыдущий был случайно съеден мертвяками во время остановки на Алых падях. Элин назвалась Эльной из Сириоса и сочинила удивительную историю о том, что она всю жизнь трудилась в лучших тавернах Руны и готовила лучшую в мире еду, а сейчас устала от всего этого и решила отправится в Септим, чтобы поставить внучку Ольну на ноги. Капитан, относясь почтительно к пожилым людям и детям, взял обоих на свой борт. Пожалел. То ли от сильной качки, то ли от того, что готовила волшебница неважно, судно оба дня странствования страдало морской болезнью. И все это время малютка радовалась тому, что ела похлебку и похуже той, которую готовила старушка-Эльна.

Парусник прибился к берегу. Был брошен якорь и опущен трап.

Немного качало. Волшебница взяла Ольну за руку, и они переступили границу воды и суши, накинули капюшоны, став одними из тех, что бродили по ночному граду.

– Вот мы и в Септиме, Эльна, – прошептала малютка, опуская голову и пряча лицо от взора каменной стражи. Элин растерянно хмыкнула в ответ. Она не понимала ничего из того, что говорила малютка. Снадобье Говорящего перестало действовать. Девочке приходилось играть роль немой в обществе чужих.

– Не подымай глаза, – приказала волшебница. – Капюшон не снимай, ни с кем не разговаривай. Добро?

Ольна скривила лицо, нахмурилась, пытаясь прочесть знаки волшебницы. Ничего не поняв, все же согласительно кивнула.

– Вот и отлично, – Элин сплеснула руками. – Бездомных ловят хранители. Нужно где-то переночевать, найдем крышу над головой. Чем быстрее мы уберемся с улиц, тем лучше.

Девушка посмотрела по сторонам и улыбнулась, завидев деревянную вывеску на золотых цепях:

«Ждем голодных и утомленных путников. Накормим и приютим!» – трактир «Хвостатый Мурк».

Под вывеской на узком тротуаре красовались серебряные куриные лапки.

– Мы пойдем туда, – указала девушка на вывеску и Ольна согласительно кивнула. – Следы приведут нас к трактиру. Там и переночуем.

– Одно только, Эльна, – прошептала малютка. – Где мы найдем деньги? У меня нет ни копейки!

Волшебница не ответила. Прижав палец к губам, девушка приказала малютке молчать и последовала за куриными лапками.

Они пошли вдоль набережной, по правую сторону которой колыхалось море. Ноги немного заплетались под стелящимся седым туманом. От ночного холодка пробирал озноб, даже мантия не спасала. Черная магия, изливающаяся из Дарка, заставляла ночи Септима становиться холоднее.

Ольна нервно озиралась по сторонам. Набережная была усеяна гардвиками несмотря на то, что время было позднее. По каменной дороге то и дело пробегали незнакомцы в серых капюшонах, высокие и странные на вид. Никто не разговаривал, в воздухе стыл шорох и шарканья ног. Все те, кто расхаживали по берегу без длинных капюшонов, носили на лицах золотые маски, пытаясь оставаться инкогнито. На свое удивление, малютка не увидела ни одного, кто бы ходил открыто, не пряча своего лица.

Из вновь прибывших кораблей хранители выгружали партиями пленных. Малютка узнавала их сразу: все в кандалах, все избитые, за ними стелилась тропа из крови, которую тут же заметали волшебные метлы-уборщицы.

Громыхание колес эхом отдавалась между домами. Повозки, запряженные каменнымыми лошадьми, из ноздрей которых вырывались огонь и сера, буйной армадой стремились попасть в цитадель. Завидев их еще издалека, прохожие останавливались, замирали. Ольна была уверена, что смотрели они не на жутких жеребцов, и даже не на хладнокровных извозчиков, которые безжалостно избивали плетью всякого, кто осмеливался перебегать перед ними дорогу, а на всю ту еду, что те везли. Град голодал, в этом не было сомнений.

– Везут в Дарк, – прошептала Элин, сквозь зубы, – набивать желудок алаксу. Обычных гардвиков заставляют трудиться в шахтах под градом день и ночь. На те деньги, что им дают взамен, можно выкупить горстку гороха, не больше. Жители бы выращивали златоцветы, но на них в граде запрет. Людям нечего есть.

– Почему они не бастуют? – удивилась малютка, распознав смысл сказанного по выражению лица. – Почему не изгонят гадкого правителя?

– Так вот же они, бастующие, – и Элин кивнула в сторону рабов в цепях. – Вот они – смельчаки. Алакс отрезает на корню всякие инакомыслия. Не так уж и легко начать революцию, если тебя окружают довольные всем каменные лица. За прошедшие годы численность нежити, верно служащей Хедрику, возросла в тысячи раз! Попробуй хоть подумать о смене власти и на утро тебя поджарят на костре!

– Прошу, господа, дайте монетку! Я до блеска вычищу вашу обувь! – взмолился старик, неожиданно возникший перед двоицей, протянул руки к сапогам Элин и начал судорожно натирать их щеткой. Девушка хотела было возразить, но не успела. Прозвенел удар хлыста. Перед глазами Ольны пролетели кусочки кожи и брызги крови. Старик взвыл от боли и упал.

– Убрать этого попрошайку, – прорычал хранитель в черном плаще. Послышались тяжелые шаги, блеснули золотые доспехи. «Они пришли за нами!» – промелькнула пугающая мысль в голове малютки, но стражники прошли мимо, подхватили беднягу в лохмотьях и унесли куда-то по узкому коридору улиц.

– Сатаиловы дети, – прорычала волшебница, опустила виноватые глаза на Ольну. – Слава Гомену, ты меня не понимаешь, кроха, иначе стала бы такой же сквернословкой, как и я.

Во всем своем безмолвии и мраке тянулись вдоль высоких прибрежных деревьев отряды каменных хранителей. Все они выстраивались в ряды и по широкому трапу подымались на борт «Освободителя». На флагштоке фрегата колыхалось знамя алакса – огромное золотое око в центре которого зияли четыре вытянутые капли, закручивающиеся в водоворот. То был знак Дэзимы.

Из трюма послышалась дружная песня. Фрегат «Найстан» готовился к отплытию. «Поют либо перерожденные, либо те, кто перешел на сторону алакса, будучи живым, – подумала волшебница, уверенная в своих суждениях. – Когда-то они все были эйлисцами. Что же случилось потом?».

 
Пусть удары топоров,
Разнесут наших врагов.
Пусть неверующие смерды,
Останутся без надежды,
Без голов и без зубов.
Смелой троицей шагая,
Мы победу принесем.
Пусть наш алакс процветает!
Будет первым он во всем!
 

Моряки, вооруженные арбалетами и луками, выстроились вряд и выстрелами огненных стрел в небо попрощались с бухтой. «Найстан» уходил на войну.

– Грязные предатели, – прошипела Элин. – Встретьтесь мне вдали от Септима – убью, даже не посмотрю, что вы все живые, что у вас есть души.

Удары колокола заставили всех поднять головы к башне, выстроенной из чистого изумруда. На ее верхушке виднелся огромный белый циферблат с альвийскими цифрами. Часы пробили девять.

– Нам сюда, – сказала волшебница и повернула направо. Следы вели в косой переулок с неровной дорогой и свисающими с крыш домов огненными фонарями. Элин и Ольна оказались в нем одни. Дома пустовали. Изредка горящий свет из окон, словно завидев идущих, тут же угасал. Мимо пролетела волшебная метла, заметившая опавшие лепестки из белых горшков с цветами, и начала заметать их в паривший под слоем тумана савок.

– БАХ! – и перед двоицей резко закрылись двери, зазвенели ключи. Темные лета, проведенные под властью алакса, сделали людей недоверчивыми, боязливыми ко всему миру. Девочки прошли мимо закрывшийся двери и Элин бросила на нее грозный взгляд. Она знала, что кто-то наблюдает за ними через замочную скважину.

Ускорились.

Несмотря на свет фонарей улочка была темна и угрюма. «Не дай нам морон наткнуться на хедрикову стражу!» – гаркнула Эльна про себя и нервно обернулась: она была уверена, что слышала позади себя чьи-то шаги. «Никого там нет, – прошептала та Элин, что оставалась спокойна несмотря ни на что. – Показалось». «Там был кто-то! – возразила та, что затевала в рядах отверженных Элин паранойю. – Кто-то следит за нами от самого причала!».

Она остановилась, пропустив перед собой пробегающего злыдня – маленького краснокожего духа с хвостиком и копытцами, который пронесся в соседний переулок, спрятался за узкой расщелиной между домами и начал наблюдать.

«Скоро град превратиться в пристанище темной нечисти, если уже не стал таковым. Разве Хедрик не видит, к чему ведут его бесконечные убийства? Умершие приводят в этот мир злобных духов! – воскликнула целительница и тут же погрустнела. – Нет. Ему все равно. Он заперся в своем замке и не выходит оттуда. Когда он, наконец, узрит, что стало с его столицей, будет уже поздно что-то менять».

Волшебница громко топнула ногой о каменную дорожку, спугнув нечистого. Злыдень на туну спрятался и опять выглянул из-за угла. Ему было все равно.

– Бесполезно, – выдохнула Элин и повернула голову в сторону площадей, что простилались выше. Косая дорожка вела к маленькому саду на обочине с лавандовыми кустами и раскидистыми дубами. Маленькие каменные скамейки стояли вдоль домов. Девушка сощурилась. Она видела что-то на дубах, но не могла понять, что именно. Сделав один шаг, замерла. В сияние милий разглядела тела, распятые на ветвях и обугленные от лучей илиуса. «Они предали алакса» – красовалась деревянная табличка на шеях у каждого. Возможно, они были еще живы, возможно, все еще мучились от голода, жажды и боли, что причиняли им ночные мары и злыдни. Элин не знала точно. В голову прокралась мысль: а не спасти ль их, перерезать веревки, вылечить и спрятать? «О чем я! – вздыбилась волшебница. – Я не могу сейчас даже волосы себе заплести! Без магии я никто. Нас тут же поймают. Это ловушка. Так они ищут таких же, как я – истинных эйлисцев. Мне жаль, но им уже ничем не помочь».

Волшебница угрюмо опустила глаза. Ольна из-за низкого роста не могла увидеть распятых. «Оно и к лучшему» – подумала девушка.

– Смотри под ноги, Ольна, – приказала волшебница, указывая пальцем на каменную дорожку. Малютка хмыкнула.

Послышался стук. Кто-то шел впереди, разгоняя туман под ногами. Элин тут же пришла в себя. Шаги были тяжелы, глухое дыхание слышалось издалека. Их было двое. Двое шли навстречу. Эльна узнала бы их походку за сотни лим. «Хранители!» – вонзилась острая мысль в голове. Девушка испуганно выдохнула, выпустив в воздух горячий пар. Сейчас она не могла остановиться или резко свернуть за угол – это показалось бы весьма подозрительным. Все тело напряглось. Чья-то рука ударила ее по бедру. От неожиданности волшебница чуть-было не взвизгнула, но вовремя закрыла рот ладошкой.

– Ольна, – злобно прорычала девушка, поняв, кто ее напугал. Малютка указала пальцем на шатающуюся вывеску – «Хвостатый Мурк» в нескольких шагах от них.

«Вот оно! – закричало внутри. – Спасение!!!».

Элин быстрыми шагами направилась к огромной дубовой двери, на которой черными буквами было высечено:

«Заведение открыто Мурком Синеглазом в 6498 году.

Нашими постояльцами были знаменитые борцы с нежитью, хранители норгротских, аладефских и галадефских земель, знаменитые писатели и философы: Кастиель Трок, Дигорин Виетталь и Диопсий Галимет. Стань одним из них!».

– Кто там? – выкрикнул грубый мужской голос, не дав девушке возможности постучать. Открылось маленькое окошко и из него показался карий глаз.

– Новые посетители. Из… из Норгрота!

«Почему Норгрот? – удивилась своим словам Эльна. – Почему первое, что пришло мне в голову, был Норгрот-град? Я ведь никогда в нем не была!». Волшебница на виру задумалась и тут же нашла ответ на свой вопрос, припомнив Догори Норгротского. У него тоже были карие глаза. Член Совета родился и вырос в Норгроте, затем переехал в Тинк-Кросс. Волшебница знала о нем только то, что несколько лет назад после смерти своей возлюбленной он чуть было не разнес половину града.

Амелия была первой помощницей Дириса Светозарного. В первые годы правления Хедрика, алакс Дакоты отправил ее к захватчику на переговоры с целью установить мир между Западом и Востоком, да только владыке всея земель мир был не нужен. Он убил ее, изъял душу, а изуродованное тело вернул мужу. Тогда Догори сошел с ума. Трудами лучших лекарей ему вернули рассудок. Придя в себя, первым же делом он начал изучать военное искусство и вскоре стал главой армии Тинк-Кросс.

Перед глазами проскользнуло лицо мужчины, на половину обращенного в косматого медведя. Слухи не врали. Догори Норгротской действительно был берсерком, однако это ему не помогло. Элин нашла его растерзанное тело в Зорманском лесу.

Кто-то потянул за рукав. Волшебница очнулась, выбросив мысли о Догори из головы. Ольна смотрела на Элин испуганными глазами.

– Вы там оглохли, что ли? – грубо спросил мужчина за дверью. – Я спрашиваю: деньги есть?

– Есть, – ответила волшебница, пряча руки в пустых карманах.

– Вы люди? – продолжил допрос кто-то за дверью.

– Люди, люди, – буркнула девушка. – Какое это имеет значение?!

– Совершенно никакого, – радостно произнес голос, смягчившись. – Входите!

Дверь со скрипом отварилась. Ольна и Эльна заскочили вовнутрь. В лицо тут же ударил вихрь из запахов свежего эля и отваров можжевельника.

– Лопус Уж – привратник «Хвостатого Мурка» к вашем услугам, – представился мужчина, оказавшейся позади. Девочки удивились его проворности. Низенький бородатый фавн поклонился и заправил назад кудрявые волосы. Из-под вьющихся локонов пробивались маленькие оленьи уши и рога. Одет он был в свободную рубаху, оголяющую его волосатую грудь, и коротенькие брюки нежно-персикового цвета, не сковывающие его оленьи ножки. Жемчужные ожерелья украшали его толстую шею, плавно переходящую в подбородок. – У нас вы найдете лучшие напитки Септима, вкуснейшую еду со всей империи и комнаты для утомившихся в долгой дороге путников. У нас даже можно сделать ставку на тастр2727
  Тастр – игра, основанная на выполнении игроками желаний своего противника.


[Закрыть]! Сегодня играют то Ферськ Илфирский и Рукнус Пардорис. Я советую поставить на Рукнуса. Он опытный игрок. В прошлом году то загадали ему попасть в святилище Лиларей, передвигаясь только по червоточинам, представляете? По червоточинам! И знаете, что? Он, прохвост такой, из кожи вон вылез, но сделал это!

Мужчина захохотал и схватился за живот. «Сей фавн за словом в карман не полезет» – подумала Ольна.

– Простите, – бестактно перебила его волшебница, – но нас не интересует тастр.

– Может тогда любви? – заулыбался фавн. – У нас то гургуллки свободные, выбирай любую!

– Нет, спасибо, – отсекла Элин, нахмурившись. – Мы проделали долгий путь, устали. Все, что нужно мне и моей дочери, это кровать и горячая похлебка.

Фавна слегка перекосило, но уже через виру он стал таким же безразличным, как прежде. Улыбнулся и указал в сторону лестницы, вьющейся змеей на верхние этажи.

– Пройдемте, я провожу. Надеюсь, вас стража не преследует?

– Еще не догнала, – пошутила девушка, но заметив серьезное лицо Лопуса, добавила: – Нет, мы прибыли недавно и еще не успели ничего натворить.

– Хорошо, – потянул он. – Мы беглецов не принимаем, уж больно много хлопот. Ох, если ворвется сюда стража, так ничего целехонького не оставит то! Как помню, три месяца назад здесь такой переполох был! Ловили альва Цирданьеля, слыхали о таком?

– Не приходилось, – процедила Элин, в глубине души желая наложить на болтливого фавна чары Немоты.

– Вы точно с сего мира?! – удивленно воскликнул привратник. – О нем весь град говорит! Для нас тяжкие времена наступили, люди с трудом концы с концами сводят. С душой сегодня остался – и то хорошо…

Лопус испуганно оглянулся по сторонам, остановился и неожиданно заорал, да так громко, что все постояльцы замолкли и, немного шокированные, разом покосились на него:

– Однако СВЯТЕЙШИЙ И ВЕЛИКИЙ АЛАКС ВСЕГДА ГОТОВ НАМ ПОМОЧЬ! Он единственный протянет руку в трудную туну! ОН – НАША ОПОРА И НАША ГОРДОСТЬ!

Элин прочистила горло и вжала шею. Всеобщее внимание было совершенно ни к чему. Ей не нравилось, когда чужие взгляды рассматривают ее, ищут, к чему бы прицепится.

– А Цирданьел этот – прохвост, ишь чего выдумал, – продолжил фавн шепотом, – чужое себе брать без спросу! У землян даже слово есть для эдакого – кража! Воровство!

Где-то два лета он так жил, да себе на жизнь наживал. В конце концов люд заметил и как давай возмущаться! Сообщили страже, а она его быстро выследила. Хитроумный альв сюда прибежал, в наш трактир. А мы тогда еще не знали, кто он эдакий будет, комнату ему выделили. На следующее утро приходят хранители. «Выдавай нам вора!» – говорят, а я плечами пожимаю. Какого такого вора? И тут он, альв, как вскочит! Не простой трудяга оказался, как давай тут мечом своим размахивать, да стрелы из лука пулять! В общем, весь трактир нам разнесли.

Фавн замолчал, давая виру Эльне и Ольне отдышаться и осмотреться.

Хмурое помещение, освещенное маслеными лампадами, было сооружено из дерева, стены увешивались огромными портретами девушек, в руках которых сидели жирные коты. Людей было немного. «Человек тридцать, не больше» – подсчитала Элин в голове, придирчиво окинула взглядом каждого постояльца.

– Так что с альвом то? – спросила она из любопытства, возвращаясь к разговору.

– С каким-таким альвом? – удивился Лопус, напрочь позабыв обо всем.

– С вашим. С Циртанэлом.

– Ах, да. Сбежал он. Исчез, как в воду канул.

«Хватит болтать попусту! Гляди в оба» – прикрикнула она на себя. Серые альвы, силени, фавны, люди – ничего подозрительного. Трактирщик – пузатый мужичок средних лет, обслуживал посетителей и разносил подносы. В углу меж столами стояли молодые сатирки в весьма коротких платьях и кокетничали с мужчинами. Мальчик лет девяти играл на флейте, подзадоренные третьей кружкой септимского меда старики плясали, отбивая пол каблуками.