Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

Глава седьмая. Мыслитель

…и разобщаться они, чтобы править, а, чтобы свергнуть правящего, объединяться вновь.

Кастиель Трок, «Заметки о Земле» ЭП

– Долго нам идти до моего дома? – спросила Ольна. Думы о благочестие и праведности отошли на второй план.

– Посмотрим, – пожала Элин плечами. – Для начала нам нужно отыскать Гоменскую червоточину. До Галадеф мы не доберемся своим ходом – уж больно далеко, только провалами. Отыщем зеркало и дело в шляпе!

Неужели они собирались на Землю? Ольне и не верилось. Ее бросило в дрожь. Ей показалось, что уже завтра она будет дома, а там война уже закончилась, а там теперь все хорошо. Ее родные живы и здоровы – только в это она и верила, и эта вера придавала ей сил.

«Мама больше не будет прятаться в темном бомбоубежище. Когда я вернусь, они с папой будут жить в уютном домике на краю света. Рядом с этим домом будет цвести вишневый сад и бежать веселая речушка. Рядом с этим домом в воздухе застынет запах ванили и свежей выпечки. Рядом с этим домом будут петь песни птицы и плясать стрекозы. Рядом с этим домом будет петлять изумрудная тропка! Папа первым увидит меня, идущей по ней к нашему дому, и выбежит на крыльцо, подхватит за руки и закружит, закружит, закружит! Потом с криком выбежит мама. Как же она будет рада меня увидеть! Она, наверное, думает, что меня давно нет в живых!

Все придется начинать сначала, но мы справимся. Мы и не такое проходили».

Ольна прикусила язык и закрыла глаза. Она вспоминала…

«2031, 17 февраля

С ночи снаружи тишина. Я решила рискнуть.

Сегодня впервые выбралась из подвала в надежде увидеть дом целым и невредимым. Мои надежды оправдались. Почти.

На подоконниках грязь и осколки. На ковре – облетевшая штукатурка. Картины попадали со стен, посуда – из шкафов. Какая-то металлическая балка продырявила крышу насквозь. Бомбежка в большей части обошла наш дом стороной, лишь вдребезги разбила окна. Я пошла наверх проверить все ли в порядке там.

Библиотека! Библиотека Лукаса! Ее больше нет! Господи, если бы снаряд ушел чуть-чуть правее, нас бы замуровало заживо! Она спасла нас, приняв удар на себя!

Сколько же тут книг полегло… Сколько неизданных тобой работ, Лукас! Сколько моих работ!

Ох, Лукас… Как же я по тебе скучаю…

Стоя там, на холодном ветру среди обрушенных стен и истерзанных страниц, я думала о тебе. Ты каждый вечер читал нам стихи. Только Оленфиада научилась говорить (тогда ей едва исполнилось два годика), ты сразу начал учить и ее читать! Я не видела смысла. Я не верила. Да и кто бы поверил, что девочке двух лет отроду вообще могут быть интересны закорючки на белом холсте!? Ребенок ее возраста… Ребенок не мог бы усидеть на месте, не мог бы смотреть на неясные символы в книге, но моя звездочка уже тогда не считала себя ребенком.

На свой шестой день рождения она попросила подарить ей книгу. Говорила, что всю нашу «маленькую библиотеку перечитала». Я не поверила, конечно же».

«Не будет ни дома, ни родителей» – пессимистически поправил голос в голове, выбивая Ольну из воспоминаний.

«О чем ты?» – спохватилась она.

«Ты вернешься на Землю, но это будет уже не Земля. Ядерные бомбардировки уничтожат все живое. Не останется ни городов, ни людей, ни веселых речушек и вишневых садов. Не будет дома на краю света. Свет станет краем – отголоском минувшего будущего.

Если повезет, ты найдешь кров. Если повезет.

Ты будешь жить с незнакомыми тебе «счастливчиками», чудом выжившими после войны. Ты будешь жить с сиротами, единственным смыслом существования которых станет Создатель, ведь иных родных у них и не останется. Вам придется начинать все с нуля, придется самим поднимать мир на ноги».

«Нет, – отмахнулась девочка, не веря голосу, не веря самой себе, – это ложь. На Земле настал мир. Папа вернулся с войны и нашел маму, они купили маленький домик за городом, где день за днем ждут моего возвращения. Когда я вернусь, я расскажу им все, что случилось. Когда я вернусь, мы начнем счастливую жизнь».

«Даже если так, как ты объяснишь им свое возвращение? Как же ты поведаешь им об Эйлисе?».

«Я расскажу им правду».

«Рассказав им правду, ты станешь лгуньей, – усмехнулся голосок, – тебе никто не поверит. Они решат, что ты сошла с ума. Все приключения, что произошли с тобой, останутся только твоими воспоминаниями».

«Но со мной будет Элин!».

«Элин бросит тебя. Земля не ее родной мир, на Земле нет магии. Она уйдет, и ты ее больше никогда не увидишь».

Хорошее настроение испарилось. Не то, чтобы оно изначально было таковым (особенно после Боровой настойки), но однако же…

«Ты все испортил» – разозлилась девочка. Советчик повел себя своенравно и некрасиво. Не верилось, что его голос – часть ее сознания. Если бы он и правда был таковой частью, никогда бы не сказал столь ужасных вещей. Ольна о них ведь и мыслить не смела!

«Уйди прочь. И думать о плохом не хочу».

В голову вернулись воспоминания. Малютка увидела перед глазами обложку старого маминого дневника.

«Что с ним теперь?» – спросила она себя.

«2031, 18 февраля

Я вышла на улицу

Я вышла на улицу узнать, что произошло. Знаешь, дневник, словами не описать тот ужас, что я увидела: тела, тела, тела… кровь везде и повсюду… разбомбили магазины, склады, амбары, жилые дома, городские вышки, подстанции. Разбомбили все пункты первой медицинской помощи.

Я стояла и смотрела на развалины, как бы со стороны. Я смотрела на все это глазами не человека, а непостижимого Бога, в руках которого нет ни малейшей силы что-либо изменить.

Не знаю, сколько я так стояла – разинув рот и выпучив глаза, забыв, как дышать и как жить дальше. Ноги онемели, я даже идти не могла. Если бы не сирена в трех кварталах от дома, я бы, наверное, и стояла так целую вечность!

Кинулась к Оленфиаде, приказала ей не высовываться. Закрыла ее и бросилась бежать, искать помощи. Весьма глупо было с моей стороны – знаю. Я не соображала. Я… Испугалась

В трех кварталах стояли военные, бродили испуганные люди, гудела скорая. Отряд спасателей разбирал завалы из-под которых слышались… КРИКИ. Господи, неужели это были крики с преисподней?!

Обыкновенные (обыкновенные?) люди с пустыми глазами молча перетаскивали тела в подъехавшую фуру. Помню, спросила у проходящего мимо мужчины с мертвой девочкой на руках: что нам теперь делать? И знаешь, что он ответил, дневник?! «Не знаю» – ответил он и улыбнулся. Эту улыбку я не забуду никогда. Это была улыбка дьявола.

Где-то через пол часа моих бессмысленных скитаний, ко мне подошла женщина в военной форме и блокнотом в руках. Представилась (хоть убей, но даже сейчас я не могу вспомнить ее имени), спросила, как меня зовут, есть ли родственники, где работаю. Я с трудом поняла, что она разговаривает СО МНОЙ. Ответила, не задумываясь, машинально. Она сказала, что мне, как матери с ребенком, предоставляется место в городском бомбоубежище, выдала два жетона-пропуска с высеченными на них: «Бун-р 6574, левое крыло №981, помещение №17».

Не помню, спросила ли я, дают ли места в бункере не матерям?

Пошла домой. Не знаю, как добралась, как открыла двери, как прижала к себе заплаканную малышку и как заплакала сама».

– Ваш Облачный мед, – громко брякнул трактирщик, стукнув кружками по деревянному столу. Ольна вздрогнула и поняла, что не может вспомнить, когда она успела переместиться со второго этажа на первый, и уж тем более – заказать Облачный мед. Они с Элин сидели в укромном местечке спящей дневной таверны, за хрустальными окнами которой гудела жизнь, мелькал извилистый каменный хаос и беспорядок суеты. Все куда-то бежали, все что-то искали. От вечного движения голова шла кругом. Эльна отвернулась, переходя в мир спокойный и неторопливый.

– И это можно пить? – удивилась малютка, заглядывая в пенистую бурлящую кружку.

– Не бойся, не отравишься, – усмехнулась волшебница, делая глоток. Вкус был удивительным: тонкая нотка ванили смешалась с соком лесных ягод и кусочками медовых сот, а златоцветная пыль придала неповторимый хруст на языке.

«Когда еще удастся такое отведать?» – спросила она себя, небрежно опрокинулась на спинку стула, чуть было не потеряв капюшон, и начала раскачиваться на ножках.

– Мама говорила, нельзя качаться на стульях, – прокомментировала малютка, ловя пузыри языком.

– А мама не говорила тебе, что есть нужно молча? – съехидничала волшебница и продолжила раскачиваться.

Пока Ольна боролась с желанием спрятаться от бурлящей кружки, Элин осмотрела трактир. Сегодня он пустовал, посетителей можно было пересчитать по пальцам. Двое мужчин у соседнего окна громко спорили, лица слегка прикрывали серыми накидками. Они были одного роста и веса, оба крепкого телосложения, оба измазаны белой мукой и хлебной крошкой, оба одеты в потертые брюки, черные перчатки с обрезанными пальцами и в длинные плащи с множеством карманов. Можно было бы решить, что они пекари, но набитые мелочью мешочки на поясах, да полные сумки пергамента у их ног говорили Элин о другом. «Торговцы, – прокомментировала волшебница у себя в голове. – Раньше всего пшеница зреет в Форос-граде, а значит, они прибыли в Септим оттуда. Плыли долго, до столицы добрались позднее дозволенных сроков, потому то и обозлились на весь белый свет. По дороге, возможно, наткнулись на темную нечисть, которая пустила на ветер большую часть их товара. Остатка едва хватит на то, чтобы погасить долги».

Чуть ближе к портрету Мурка сидела одинокая женщина пожилых лет. На ней не было ни мантии, ни маски. Ее лицо прикрывала легкая черная вуаль, каждый раз мешающая ей допить до дна кружку крепкой медовухи. «Она потеряла свою молодость не так давно и сделала это по своему велению, – ощутила Элин. – Она почти не прячется, ей больше нечего терять. Она запивает свое горе, желая поскорее умереть. Что с ней стряслось? Беда пришла в ее семью нежданно. Кто? Дочь? Сын? Быть может – возлюбленный?».

Элин переключила взгляд на веселую компанию подле трактирщика. Они шутили, смеялись. «В сии трудные времена очень сложно продолжать радоваться» – подумала она. Тоже самое подумала и Ольна:

– Хоть кто-то в этой обители тешится, – подметила она.

– Ты долго еще пить будешь? – спросила волшебница, возвращая взгляд к девчонке. Ольна измазала концы волос в белой пене, половину меда выплеснула на стол. Волшебница вздохнула и подала ей платочек.

– Еще чуть-чуть, – промямлила малютка. – Я полюбила наслаждаться всем тем, что дает мне мир, знаешь ли. Аладеф научила меня этому.

Волшебница кивнула и отвернулась, продолжив рассматривать посетителей.

Трактирщик стоял за стойкой, медленно разливая хмельной эль по кружкам. От крепкого спиртного запаха у него шли слезы из глаз, но ничего поделать с этим он не мог. Сатир по левую сторону от него угрюмо допивал свой мед, другой рядом уснул, уткнувшись носом в салат. Еще двоих, развалившихся на подоконнике, Элин приметила еще вчера, когда те были трезвы и полны уверенности в том, что нравятся сатиркам-обольстительницам. Привратника нигде не было. «Возможно, отсыпается в какой-нибудь коморке после бессонной ночи» – подумала девушка.

– Одиннадцать гардвиков, не считая нас и трактирщика, – посчитала она.

– Двенадцать, – поправила Ольна. – Ты не учла того, что вон там в углу, – и она кивнула куда-то за спину.

Элин медленно повернула голову и пригляделась. В ту часть помещения уличный свет не падал, она была в полумраке. Там действительно кто-то сидел, сидел один в широком черном капюшоне. Незнакомец опирался на искусно вырезанный белый посох и что-то пил, каждый раз невзначай посматривая в сторону путешественниц.

«Он следит за нами» – промелькнула пугающая мысль в голове. «Может это паранойя, но мне кажется, он смотрит на меня» – запела та Элин, которая везде видела только врагов. «Мне знакома эта мантия» – подметила другая, коя была придирчива к мелочам. «Я вижу ее впервые» – отмахнулась Элин, но другая ее часть прямо-таки закричала об обратном: «Это именно та мантия, а под ней – именно он!».

Перед глазами промелькнул пугающий образ НЕЗНАКОМЦА из Дигретовской колдовской. Как бы парадоксально это не звучало, в Септиме только его она и знала.

Элин хватило мгновение, чтобы вспомнить, как он это делал, с какой легкостью и непринужденностью копался в ее голове, а затем… а затем она почувствовала колкую боль в висках. Неожиданно для себя волшебница вдруг поняла, что с того момента, как они сели за этот стол в этом хмуром помещении, она, сама того не подозревая, ощущает ее. Она чувствует тоже самое, что и прошлой ночью в лавке у Дигрета! Кто-то роется в голове, только на сей раз делает это тайно, заставляя верить в ее мнимую безопасность без особых тому причин! Кто-то подавляет чувства и ставит блоки, пытаясь не привлекать большого внимания!

От изумления Элин чуть было не упала со стула. Резко опрокинувшись вперед, она привлекла к себе все взгляды.

– Я же говорила – нельзя качаться на стуле, – поучительно вымолвила малютка. – Сейчас ты себе чуть шею не сломала.

Голос девочки прозвучал как из неоткуда. Голова опустела, мысли улетучились.

– Что? – Эльна медленно переключилась на Ольну.

– Я говорю…

– Ты наелась, доченька? – перебила ее Элин-старушка. Малютка не поняла, к чему волшебница спросила об этом, да еще и так громко.

Она не успела ничего ответить. Элин прокричала громче прежнего: «Вот и отлично!», затем вскочила с места, схватила ее за руку и кинулась к выходу.

– Что случилось, Эльна? – буркнула Ольна, когда за ними захлопнулась дверь. Элин пошла, да так быстро, что девочка позади просто-напросто полетела за ней. Идиллия неторопливого утра куда-то испарилась.

– Мне кажется, за нами следят, – ответила волшебница. – Я не рассказывала тебе, что случилось вчера.

– А что случилось вчера?

– Слушай: ночью я встретила странного человека. Мне не хватило денег в лавке, и он любезно за меня расплатился.

– Так может быть он просто влюбился в тебя, – предположила малютка и захихикала. – Мы сейчас бежим к нему?

– Ты дашь мне договорить!? – выкрикнула Элин и резко остановилась. Через мгновение перед ее носом промчалась карета, чуть было не отдавив носики сапог. Пропустив ее, они быстрым шагом двинулись дальше. – Он любезно за меня расплатился, а до этого – прочитал мои мысли! Мой Создатель, он заплатил мне за мои мысли!

– Ты шутишь? – выдохнула малютка. – Чтение мыслей?!

– Делал он это небрежно, – продолжала волшебница. – Думаю, считал меня анураном, не чувствующим потустороннего влияние. Тогда он не знал, что я, сатаил подери, марун, но сейчас знает!

Эльна огляделась по сторонам и выбрала новый маршрут. Беглецы пошли вдоль догоревших ночных фонарей, мимо желтых лавочек с огромными златоцветными плодами.

– Только что он сидел за нами в трактире. Он снова проник в мой мозг, а я этого даже не заметила. Если бы не ты, то кто знает, к чему бы все это привело. Спасибо, что умеешь считать, Ольна.

В ее голосе промелькнуло некое раздражение. Ольна так и не поняла, как ей расценивать последнее заявление насчет умения считать.

– Спасибо конечно, но почему ты так уверена, что это был тот же человек? – задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила она.

– Много ли марунов могут читать мысли, Ольна?! – вспыхнула волшебница. Девочка пожала плечами:

– Откуда мне знать, Эльна, – фыркнула она. Ей то, землянке, уж точно не знать, много ли здесь марунов могут читать мысли.

– Один на миллиард в лучшем случае!!!

– Неужели? А вдруг это был Хедрик? – неожиданно для себя спросила малютка и побледнела.

«Это не он» – ответил голосок в голове.

Туны две они шли на восток. Белые дома исчезли, сменившись просторными торговыми площадями, усеянными мелкими ларьками и лавками. Град наполнился криками торговцев, завлекающих к себе покупателей. В воздухе застыл невыносимо сладкий запах свежей выпечки, от которого у Ольны потекли слюнки.

– И что же мы будем делать? – все еще тяжело дыша спросила девочка, носом хватая ароматы. – Сможешь ли ты защитить наши головы?

– Если бы я умела, – грустно выдохнула Элин. – Раньше мне не приходилось сталкиваться с эдаким. Нужно уходить из града и чем быстрее, тем лучше.

– Но как же наши вещи, Эльна? – вспыхнула девочка. – Они ведь остались в трактире!

– Я сглупила, – через зубы процедила Эльна. – Придется возвращаться. Скроемся в толпе, потом вернемся в «Хвостатый Мурк», заберем свое и покинем этот нечистый град.

Откуда-то донесся запах только что испеченных блинов с малиной. Малютка не устояла.

– Может купим еды, пока прячемся? – предложила она, шаркая ногой. – Я хочу в-о-о-н те булочки и блины.

Элин вскинула руки к небесам:

– О, Гомен всемогущий! Нас преследуют, Ольна! Некий марун пытается проникнуть в мою голову! О чем ты только думаешь!?

Ольна виновато опустила глаза.

– Да, Эльна, ты безусловно права, но не думаю, что тот незнакомец погнался за нами. Если он прочитал твои мысли, то наверняка знает, что мы еще вернемся назад. Он будет ждать нас в трактире, и мы не можем просто так туда вернуться.

– Что же ты предлагаешь, мудрая кроха? – съехидничала волшебница.

– Посмотри на себя и меня! В этих синих мантиях мы как маяки! Нужно переодеться в менее броские наряды и раствориться среди постояльцев. Зайдем в «Мурк» новыми людьми! Предлагаю кое-какое время походить здесь, чтобы развеять его бдительность, затем ты купишь нам плащи, мы переоденемся где-нибудь за углом, вернемся в «Мурк», заберем наши вещи и уйдем никому неизвестные, – на одном дыхании предложила Ольна.

«В ее словах что-то есть, – согласилась та Элин, коя цеплялась за любой дельный совет. – Твои мантии цвета ка’альского глубоководья легко запоминаются. Но, даже если вы и переоденетесь, вас легко будет распознать по росту».

– Хорошо, – кивнула волшебница. – Тогда нам лучше разделится.

– Хочешь бросить меня?!

Волшебница не хотела разделятся, но в данный момент так было лучше.

– Нас вдвоем легко поймать, Ольна. Кто-то один должен вернуться назад. Нельзя рисковать всем.

– Но…

– Никаких «но»! – еще более серьезней, чем утром, заявила волшебница. – Возьми, – и протянула Ольне очередную монетку. Теперь у нее было их аж целых две! – Путь будет дальний, так что купи нам еды в дорогу, а я пойду подыщу одежду поскромнее и заберу Да’ангель. Вернусь так быстро, как только смогу. Если меня долго не будет, вели своим сапогам-путеводкам провести тебя обратно в трактир. Будь уверена, они тебя послушаются.

– Почему вдруг? Я ведь не волшебница, Эли… Эльна!

– Нет, но ты и не ануран, – кинула девушка.

– А если тебя там не будет? – не унималась девочка. – А если тебя схватят?! Кого мне звать на помощь? Твоего «всемогущего Гомена»?!

Элин ничего не ответила. Она отвернулась и быстрыми шагами покинула площадь, отправившись к домам на холме. Магия была при ней, и волшебница не боялась затеряться в неизвестном ей граде. Ольне пришлось остаться наедине со своими страхами и сомнениями.

***

Она быстро ушла от кипящего жизнью центра Септима, переместившись в его задворки через очередную невидимую червоточину на перекрестке. Сердце нервно подрагивало. Илиус слепил в спину. Отсюда она разглядела белые скалы, усыпанные зелеными треугольниками сосен и заросли бурьяна, преграждающие путь в Туманную чащу. Удивительно проворно Элин осилила ступени, перебежала по подвесному мосту на другую сторону улицы, возвышающейся над утесами, крутые склоны которых вели к морским пучинам Линистаса; завернула за угол и пошла по берегу реки. Теперь лучи огненного светила слепили ей в глаза, пробивались сквозь острые шпили и сетчатые клетки с балеонами.

Гардвиков стало меньше. Толпа редела. Изредка по брусчатке галопом проносились лошади с наездниками, подымая в воздух клубы пыли и распугивая и без того напуганных прохожих. Волшебница прошла через узкий туннель и оказалась в переулке, со всех сторон огражденном высокими косыми домами. «Неужели мне туда?» – спросила она у своих сапогов-путеводок, зовущих ее в черный занавес улиц, преграждаемых огромной вывеской:

«Улица „Серых теней“

Остерегись, путник!

Дальше свет илиуса не пройдет. Дальше только тьма»

– Зачарованная улица? – спросила она сама себя.

– Это спальная часть града, – откликнулся дружелюбный прохожий. – Вы же знаете, там вечная ночь.

– Конечно, – кивнула волшебница и сжала кулачки. Путеводная магия говорила ей, что именно этот путь – верный, что именно он приведет ее к цели. Мутное дело. Элин бы и не поверила, если бы путеводная магия не была ее верным союзником. Путеводная никогда ее не подводила!

Девушка вошла на тротуар из голубых камней и упрямо пошла вперед на улицу «Серых теней». Лучи илиуса начали угасать, тени пропали, небо усыпалось сотнями звезд. На Септим в разгаре дня нахлынула кромешная ночь. Пропали прохожие. Высокие черные дома окружили ее со всех сторон, словно щиты. Опавшая золотая листва с златоцвета, гонимая ветром, прошуршала по каменной дорожке. Элин все еще различала шум повозок, что эхом проносились на соседних улочках, и больше ничего. В темноте ничего не было видно и первое время приходилось передвигаться на ощупь. Волшебница в страхе подняла глаза, пытаясь найти на небосводе морон, но и его не оказалось. Зачарованное небо было лишь иллюзией и страшилось чистого света ночного светила.

Одинокий фонарь засветился голубым. Эльна не вздрогнула и продолжила путь, манимая вперед сапогами – путеводками.

– Элин Джейн! – послышалось далекое эхо. Слова прозвучали четко и ясно где-то совсем близко. Голос заговорил шепотом, но так громко, что стены домов, казалось, задрожали.

«Какого фандера!» – выругалась Элин и быстрым шагом ринулась вперед. На мгновение ей показалось, что она слышит шаги позади себя, но, обернувшись, никого не увидела. – Элин Джейн!

Дорога петляла. Фонарь остался позади и Эльна снова продвигалась в кромешной темноте.

– Зачем вы бежите от меня? Вы напуганы? Я не хотел вас напугать, – прошептал сладостно голос. Шепот отбился от белых стен и улетучился в небо. Сердце ушло в пятки. Волшебница почувствовала нахлынувший на нее ужас, ужас перед неизвестностью. Странно, а ведь прежде она не боялась, прежде она не показывала свой страх, да еще так открыто и явно! Раньше страх был иной. В прежние времена он был лишь словом, потому как его не с чем было сравнить, но теперь же, после всего пережитого, Элин знала, что страх – это вороной конь смерти.

«Вернись обратно!» – закричала та Элин, которой хотелось поскорее убраться отсюда. «Впереди нет никаких мантий! Ты не найдешь мантии там, где вечная ночь! Нужно уходить! Сейчас же!» – закричала та, что раскусила подвох.

Голова наполнилась тяжестью. На мгновение в глазах потемнело, Эльна потеряла равновесие и прижалась к стене.

«Уходи же, прошу!» – взмолилась та, которая не ведала ничего ужаснее неизвестности во мраке.

«Я должна узнать, что в конце!» – воспротивилась та Элин, коя горела любопытством.

Набрав огненной магии в руку, волшебница кинулась вперед. Дорога резко повернула и уперлась в стену. Тупик. Дома обошли ее со всех сторон. «Это ловушка!» – завыла целительница. «Этого не может быть! – закричала та Элин, что была уверена в правоте своих сапог-путеводок. – Путеводная магия никогда не ошибалась, она не могла загнать меня в угол».

– …если только она не испорчена, – закончила волшебница свои мысли и опустила глаза на сапоги. Пламя ярче вспыхнуло в ее руках. Элин приподняла ногу и осветила подошву.

– Сатаил! – выругалась она, пальцами подхватывая подсохшую зеленую смолу. – Слюна люпа2929
  Люпы – дикие животные, схожие на кабанов с рогами. Слюна люпа запутывает тропы путников.


[Закрыть]! Отлично! Просто превосходно!

– Вы быстро меня раскусили, – сказал голос. – Простите, что пришлось привести вас сюда, но я не мог рисковать. Наш разговор не для чужих ушей, мы должны были встретиться в безлюдном месте. Вы же знаете, в Септиме нельзя никому доверять.

Элин огляделась по сторонам, освещая тьму огненным шаром.

– Вы ищите голос? – спросил шепот. – Не ищите. Мой голос в вашей голове.

Элин прижала левую руку к виску. Огонь коснулся ее волос, но не воспламенил их. Ее собственный огонь не причинял ей вреда.

– Кто вы? – спросила она, чувствуя, как сердце развивает скорость Ка’аль. – Покажитесь! Что вам от меня нужно?

– Обернитесь, – тихо сказал голос осязаемо. Эльна почувствовала, как кто-то встал за ее спиной.

«Он приспешник алакса, он хочет вернуть тебя, – проскрежетала Элин-воительница. – Единственный способ спастись – это бежать. Когда я подарю ему свой огненный дар, у тебя будет не больше виры, чтобы уйти. Беги к Ольне и уходите из града. К сатаилу Да’ангель, к сатаилу „Хвостатого Мурка“! Бегите! Тебе не справится с чтецом мыслей!».

Ей было все равно, кто он, чего хотел и почему явился. Все произошло слишком быстро даже для нее самой.

Элин обернулась. Огненный водоворот ринулся во все стороны, воспламеняя воздух и пыль. Человек в черном взмахнул белым посохом и огонь обратился в пепел.

«Деримур! Где обещанная тобой удача?!» – закричала Элин в себе, прислушалась к внутреннему голосу и последовала интуиции. На сей раз удача эссенции Деримура сработала. Сильный удар ветра из ее ладоней сшиб незнакомца с ног и пригвоздил к стене. Окна домов потрескались. Магия истощилась, и чтец мыслей упал.

Элин было все равно: жив он или нет. Она не стала ждать, когда упавший встанет, со всех ног кинулась назад к свету илиуса.

«Глупо убегать, когда можно добить» – подметила Элин, что была хладнокровней всех.

«Нет! К Ольне! Беги к Ольне!» – завопила напуганная.

«Я не оставлю Да’ангель! Без него я не уйду!» – сказала Эльна себе и решила на всех парах бежать к «Хвостатому Мурку». Она должна была оказаться там первой! Враг не поспеет за ней, у врага нет ее удачи.

Первый же поворот оказался скрытым провалом и ее перекинуло прямиком к дорожке с куриными лапками. Элин помчалась по ним к дверям трактира.

– Кто там? – послышался знакомый голос фавна.

– Ваш постоялец, – запыхавшись, выкрикнула Эльна.

Лопус не успел должным образом открыть дверь, как волшебница влетела вовнутрь, словно стрела.

– Что-то не так? За вами гонятся? – прокричал он нервно.

– Нет, – отмахнулась волшебница. – Я не нашла в вашем граде нужник.

«Хуже оправдания и не придумаешь» – запыхтела Элин-обманщица.

А вот и лестница! Сердце чуть было не остановилось от столь быстрого подъема. Лоб пылал, руки охладели. Сейчас ей уже не было страшно, но внутри все горело. «Ольна, бедная Ольна! – всхлипнула девушка. – Надеюсь, с ней все в порядке».

В том, кто пришел за ней, она не видела алакса – голос Хедрика она бы узнала из тысячи. Человек в черном был ей не знаком, и она всей душой пожелала, чтобы так и осталось.

Дверь захлопнулась, и Эльна почувствовала себя в безопасности. Сняв капюшон, осмотрелась. Комната не изменилась, никто не заходил в нее после их ухода. Грязная посуда, оставшаяся после завтрака, продолжала лежать на столике в бурном беспорядке, картина Фионы и Мурка пустовала, показывая пейзаж яблочных садов. Элин отдышалась пару тун, затем перекинула Да’ангель через спину и отправилась к выходу. «Нужно предупредить Фиону» – подумала она и посмотрела на портрет:

– Фиона? Ты здесь?

Тишина в ответ. Фиона не появлялась, словно на картине ее никогда и не было.

– Ладно, это и неважно. Если меня там сейчас кто-то слышит, знайте, мы с дочерью уходим.

Эльна открыла дверь, и следующие пару тун пролетели мгновением.

Она не успела ничего сделать. Одним взмахом чужая рука обхватила ее и развернула на все сто восемьдесят градусов. Элин хотела было закричать, но вторая рука незнакомца тут же пресекла это. Ноги оторвались от земли, дверь с грохотом закрылась.

– Не бойтесь, Элин Джейн, я не причиню вам вреда, – послышался все тот же голос. – Я отпущу вас, только не делайте того, о чем будете сожалеть.

Рука, прикрывающая рот, ослабла и Эльна с облегчением выдохнула.

«Действуй!» – закричала все та же Элин-воительница.

«Действовать? Что мне делать?!».

«Магию нельзя применять – другие постояльцы учуют ее и вызовут хранителей. Тогда уж у тебя точно не будет шанса спастись. Действовать нужно быстро и… тихо».

Глаза забегали в лихорадочном припадке. Куда? Где? Как? Чем? Ах, вот же чем!

Ее ноги дотронулись до твердой поверхности. Элин со всей силы ударила незнакомца локтем по животу, схватила нож со стола и обернулась лицом к обидчику.

«Ты уже била человека кинжалом, ножом будет легче».

Эльна занесла над врагом оружие и ударила, но острие не достигло своей цели. Его сильная рука перехватила ее. Элин замерла. Виру она стояла, оцепенев, а затем стала для себя змеею. Ее огромные желтые глаза впились в него и окаменели. Тьма прокралась в них.

– Я не причиню ни вам, ни Оленфиаде вреда, поверьте мне, – сказал он, почувствовав неминуемое приближение чего-то настолько темного, что Дэзима на фоне показалась бы огоньком света.

– Почему я должна вам верить? – голосом полным ненависти спросила волшебница. В ее глазах блистали огоньки ярости. – Вы входите в мою голову, как к себе в дом; вы читаете мои мысли, не получив разрешения; вы преследуете меня и подсовываете слюну люпа мне под ноги, и после всего этого вы хотите, чтобы я вам поверила?!

– Если я не могу вас убедить, госпожа, то взгляните на эту бумагу. Чернила никогда не врут, – незнакомец вытащил пергамент из-за пазухи и свободной рукой протянул его Элин. Скулы ее напряглись, девушка чувствовала какой-то подвох, но все же решила прочесть. Взглядом она заставила пергамент развернуться и подлететь к ней:

«СРОЧНО!!!

Алаксу всея земель от хранителя Аладеф.

Осмотр темниц выявил пропажу двух заключенных:

Элин Джейн. Человек. Марун.

Оленфиада Торбиум. Человек. Ануран.

Провал меж Аладеф и Тисовыми берегами открыт. Предположительно, побег был совершен с помощью Златоцветных врат. На поиски сбежавших был отправлен отряд из двадцати мори.

Ждем дальнейших указаний».

Элин подняла глаза на незнакомца. Он снял с себя капюшон и скинул мантию. На вид ему было не больше сорока, но она никогда не верила возрасту и внешности. Несомненно, он был человеком. Высокий, на голову выше ее самой, хорошо сложен. Его широкий лоб и правую часть лица украшал небольшой, но глубокий шрам. Черные волосы, неаккуратно выстриженные, растрепались, торчали в разные стороны; широкие брови были нахмурены, губы расплылись в успокаивающей улыбке. Черное пальто с многочисленными карманами, напичканными бутылочками и свитками, достигало его колен; сквозь расстегнутые пуговицы пробивалась белая мятая рубашка. В ножнах на поясе красовался длинный, тонкий меч с белой рукоятью, на головке которого сиял хрустальный камень.

Незнакомец не моргал и улавливал каждое ее движение. Эльне стало не по себе, но взгляда от него она не отвела.

– Вы служите алаксу? – грубо бросила она, не ослабляя хватку. – Зачем вы дали мне это послание? Чтобы похвастаться, что нашли нас? Поздравляю, вы сделали это! И что дальше? Наденете на меня и Ольну кандалы? Отправите обратно в Дарк?