Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

Святомира пила медленно, время шло, а чаша не осушалась. Хедрику это надоело. Силой он заставил всю жидкость влиться в ее рот. Святомира чуть было не захлебнулась!

– Вот и все, – радостно воскликнул владыка и сплеснул руками. Чаша с грохотом упала на мраморный пол. – Теперь пришло время переродится в нечто новое.

– Мне больше не переродиться. Я угасну.

– Разве это не прекрасно? Что такое смерть, дорогая Святомира, по сравнению с перерождением? Это исходный путь небесного лона, который задан богами, и лишь боги могут тебе этот путь даровать. Я твой Бог, Святомира. Я ниспошлю тебе путь в преисподнюю, но не в ту преисподнюю, каковую тебя учили избегать. Я отправлю тебя в мидгард нетленного излияния. И не бойся, я сделаю это быстро, ты ничего не почувствуешь. Пришло время узнать, какова твоя душа.

Его рука потянулась к ее сердцу – сердце забилось в предсмертных судорогах. Мира почувствовала, как жизнь покидает ее, как ее невинная душа плывет в его объятия.

Ему больше всего на свете нравилось смотреть, как покидают души живые тела. Алакс протянул руку к ее огромной душе, ухватил ее и сжал в ладони, как пушинку. Она горела и билась, пытаясь выбраться на свободу. Душа девушки с огненными волосами была строптива и самовластна. «Все души землян таковы» – подметил он и потянул на себя, вырывая огонек из его сосуда.

– Мой алакс! – послышался тоненький голосок позади.

Алакс на мгновение отвлекся, и душа выскользнула из его ладони и устремилась обратно. Лицо Хедрика злобно скривилось. Момент, который он так любил, был бессовестно прерван. Святомира упала без чувств.

Закатив глаза, зверь зарычал и отступил от своей жертвы.

– Что тебе нужно, Боттер? – рявкнул алакс. – Я же говорил не беспокоить меня, пока казнь не закончится. Найди мне хоть одно стоящее оправдание твоему поступку, иначе окажешься на ее месте!

Боттер Кнат задрожал всем своим телом. Хедрик посмотрел на него с нескрываемой озлобленностью.

– П-п-п-прошу п-п-п-прощения, мм….мой алакс, я бы ни в коем… сл… разе не по… по… потревожил бы вас по п-п-пустякам, но сейчас… У меня две новости, мой алакс. С какой начать?

Хедрик блеснул глазами.

– Х-хорошо, мой алакс. Начну с худшей. Туну назад в Дарк п-п-прибыл гонец с пи… письмом первой важности, от которого теп-п-перь весь замок с-с-стоит на ушах!

– Что там за письмо?

Слуга выудил из балахона маленький конверт и трусцой подбежал к владыке.

– Доклад из Аладеф, мой алакс. Тосгард рассказал, что посылал гонца где-то видху назад, но ответа так и не последовало. Тогда он отослал к нам еще одного. На сей раз, слава Гомену, письмо добралось до Дарка. В нем ужасные вести, мой алакс…

– Что случилось с первым гонцом? – удивился алакс.

– Он мертв, мой алакс. Ч-ч-час назад п-п-патруль нашел в сточных канавах мертвое тело. При нем послания не оказалась. Кто-то обокрал его до нитки!

– Неслыханно! – выдохнул владыка. Последние годы такого не случалось!

Боттер протянул скомканное письмо. Алакс, недолго думая, сорвал печать и вытащил лист, исписанный чернилами. Прочел.

Он ждал эти вести десять долгих лет.

– Наконец-то, – торжествующе воскликнул он, и его глаза налились праведным счастьем.

– Как я уже г-г-говорил, это только худ..худшая новость, мой алакс, – продолжал Боттер. – Есть еще и ужаснейшая.

– Да, да, говори, Боттер, – кинул алакс и завороженный сел на трон. Он еще раз перечитал послание, поглощая из него каждое слово. Каждое слово наполняло его сердце неописуемой радостью. Хедрик расхохотался, забыв обо всем на свете. Его уже не интересовала ни Святомира, что лежала на холодном полу со светлой душой в груди, ни казнь, ни суматоха в Дарке.

«Нужно спешить!» – единственное, о чем думал он.

– …аг… агасфены в шоке от п-происходего, – бубнил Боттер, – Дарк вверх-дном… Балконы… Линистас! Мы потеряли пятнадцать бойцов. Пока не понятно, кто бродит по замку, но этот кто-то п-п-представляет угрозу!

Слуга поднял глаза и обнаружил, что алакс его не слушает. Алакса вообще не было на прежнем месте, алакс на всех парах бежал к выходу!

– Уберите ее отсюда! – выкрикнул он на ходу, призывая двух мори к телу Святомиры. – Приведите в чувства и заприте в башне.

– Но постойте-же, мой алакс! – завопил Кнат в след. – Что нам делать с повстанцами?! Они здесь, бродят по Дарку…

– Это твоя обязанность следить за Дарком, Боттер, – зарычал Хедрик и скрылся за дверью. Боттер Кнат остался стоять в полной растерянности.

– Что же мне делать теперь? – спросил он. Вокруг не осталось ни одной живой души, которая могла бы ответить ему на этот вопрос.

Грядущее шагнуло на десятую часть тун от рассвета. Илиус золотом оросил леса, дотронулся до деревьев и кустов, зажурчал в реках, колодцах и фонтанах. День стал днем, каким его и задумывали изначально мечтатели и глупцы. Казнь не состоялась, и зал Жатвы погряз в могильном безвременье. Часы остановились. Госпожа Гармония со своей свитой ворвалась во владения душегуба, вершителя судеб и вознесенного самим собой властителя Богов.

За окнами с протяжным криком пролетели чайки и скрылись в низине. В зале Жатвы наступила тишина.

Еще туны две Боттер Кнат простоял в раздумьях, затем покричал на бездельников-мори, чтобы те побыстрее занялись выполнением приказа, и последовал за своим алаксом. Кажется, его алакс был немного не в себе и не до конца понимал, что происходило за его спиной. Сейчас за его спиной громили Дарк во всем его великолепии.

***

– Спаслись! – радостно воскликнула волшебница, снимая с рук перчатки. Руки полыхали. Острые шипы роз вошли глубоко под кожу.

– Не на долго. Хедрику с туны на туну доложат о нас. Вот тогда-то и начнется настоящее веселье.

Ольна и Эльна согласительно кивнули. Они оказались в чьих-то покоях, доверху набитых витринами с оружием. В камине мирно посапывал огонек. Мебель и подушки дремали.

– Чувствуете этот смрадный запах? – прошептала малютка, пряча нос под одежду. Огляделась. Глаза прямо-таки разбежались во все стороны! Мелочей странного происхождения здесь было хоть отбавляй! Стены комнаты увешивались десятком магических амулетов с блестящими камнями, на потолке искрили крошечные звезды, прорастающие в глубину, на круглом кофейном столике вальяжно лежала трехмерная карта Руны с помеченными на ней красными точками городов империи, над кроватью тяжело кренились набок огромные рога.

Рога! Голова чучела, к которому они были прикреплены, явно не была набита опилками да паклей. От нее то и исходило это зловонье.

– Святые угодники, это ж что получается, живой олень? – охнула Ольна, тыча в чучело пальцем. – Чьи это покои?!

– Сатаилов выродок, – зашипела волшебница. – Кто бы здесь не жил, он явно больной на всю голову.

«Так чьи это покои, Элин?» – ехидно повторила Элин-воительница.

«Я не знаю и знать не хочу!» – отмахнулась волшебница.

«О, нет, думаю, ты знаешь…».

«О чем это ты?».

«Присмотрись».

Эльна еще раз окинула комнату взглядом. Амулеты, клинки, кинжалы… Альвийские кинжалы… Дэгриль…

«Догадалась?».

«Нонсенс, – отмахнулась та Элин, коя не была готова поверить в столь невероятное стечение обстоятельств. – Эти покои не принадлежит ему».

«Неужели ты не чувствуешь бреши?! Он проводил здесь столько времени, что они стали частью этой комнаты!».

«Но почему он хранит Дэгриль у себя?» – не унималась недоверчивая Элин.

«А где бы ты хранила то, что почти пронзило твое сердце?! – усмехнулась воительница. – Как говорится, держи то, что может убить тебя, как можно ближе к себе».

«Кто такое говорит?».

«Я говорю и сего достаточно».

Она будто бы упала в песчаный пепел Красных земель красной пустыни. Элин не отводила глаз от одной из витрин и прибывала за гранью пространства, общаясь с кем-то недоступным и немым. Ольна не могла понять, что она видит там, в пустоте. Может, она видит прошлое сего места? Его историю? Его грусть и радость? Навряд ли. Элин читала лишь ауру живых – это кроха знала наверняка. Быть может, она каким-то образом переживала те страхи, которые ощущал в последние туны тот бедный мертвый олень на стене? Или она все еще отходила от пережитого ранее? Кто уж поймет этих волшебниц!

Девочка подошла поближе и проследила за невнятным рассеянным взглядом. Элин смотрела на кинжал. Он лежал на шелковой белой подушке и горел ясным голубым пламенем. Так гореть умел лишь один известный Ольне материал – агат, но то был не он. Немыслимо тонкое лезвие, заточенное с двух сторон, походило на иглу, рукоять из черного металла с шероховатой поверхностью покрывали бесчисленные руны.

Эльна будто бы попала под его неосязаемые чары. Кинжал смотрел на нее, а она на него. Узы крови и тайны связали их крепкой связью, скрепили воедино тугим узлом.

Ольна перевела взгляд на Элин. Элин загорелась сама, воспламенившись от пламенной голубой искры. Ее щеки налились кровью, глаза приняли черный цвет, а волосы начали колыхаться, словно бы в полуразрушенные чертоги проник неистовый ветровой порыв.

Выхватив с пояса один из ножей, Эльна одним ударом разрушила стекло витрины и вытащила Дэгриль. Рукоять идеально легла в ее ладонь, сладостное тепло встречи разнеслось по всему телу.

«Я скучал, хозяйка, – будто бы прошептал кинжал. – Мне было одиноко без тебя».

«Мне тоже, Дэгриль, – улыбнулась она в ответ. – Что скажешь мне в момент сей нашей встречи?».

«Я сохранил две крови для тебя. Я сожалею, что не смог убить твоих врагов, но все еще впереди».

«Когда „впереди“, Дэгриль?».

«За туну после, за туну эту. Нет времени у манускриптов, написанных Великими распорядителями жизней. Час отмщения их настанет хоть сейчас. Я покажу тебе путь, Великими хранимый».

«Кого ты называешь „Великими“, Дэгриль?».

«Всех тех, кто пишет кровью на чужих листах».

Элин посмотрела на свое отражение в идеально гладком клинке и увидела в нем не себя, а Рубиуса Керивиса, кой умирал от укусов фандеров, посланных на уничтожение Тинк-Кросс. Свет пробежал переливом, и она увидела мертвые блики полыхающего града, охваченного пламенем войны, а затем лицо мужчины, измазанное кровью. Его глаза были открыты и смотрели в пустоту. Юлий лежал на выжженной земле и медленно превращался в прах. Рядом с ним лежали тысячи других невинных. Все они были мертвы.

Огонь пожрал Тинк-Кросс. На его сгоревших останках стоял человек в черном, лица которого она не видела, но ясно слышала его голос, шепчущий:

– Ты стоишь на стороне проигравших, на стороне слабаков и тех, кто играет роль сосудов для душ – не больше и не меньше, но при этом ты не одна из них.

Ведения резко оборвалось. Теперь Эльна увидела руку алакса, что вцепилась в ее шею. Жгучая боль пронзила горло и легкие. В его руках была ее жизнь.

Она вновь пережила те чувства, что были с ней в тот день, и что сопровождали ее каждую туну до встречи с Оленфиадой; вспомнила, как трещали ее кости, как упала с высоты и приземлилась на холодный пол.

– Теперь ты знаешь, Элин, зачем я пью души, – сказал жестокий голос и стих.

«Он убийца, Элин Джейн, – прошептал Дэгриль. – Его нужно остановить. Мы должны закончить начатое. Уничтожь его. Другого шанса не будет».

Она сжала кулаки. Эльна почувствовала, как в нее вновь вливается жажда мести.

– Ты заплатишь за все, – прошипела она. Ольна в страхе отшатнулась назад, читая в лице подруги безумие. – Сегодняшний день ты запомнишь на всю свою жизнь!

Кажется, Мыслитель понял, что она хотела сделать, кинулся к ней, чтобы остановить, но не успел. Взмахом руки Эльна превратила мебель в щепки. Теперь ее вовсе не беспокоили жгучие раны от алых роз. Теперь ее беспокоили падшие под Зорманом.

Перья из подушек полетели в воздух. Ольна в ужасе закрыла лицо ладошками, Мыслитель прижал ее к себе. Волшебница дикой кошкой кинулась на перину, раздирая ее кинжалом. Свечи у потолка зажглись сами по себе, потухший огонь в камине вспыхнул черным пламенем, с легкостью перепрыгнул на ковер и стены. Элин засмеялась, переполняемая безумным желанием сжечь весь Дарк дотла. Деревянные балки с потолка попадали, выпуская в воздух сотню горящих искорок. Черные змеиные языки повылазили из жадных ртов саламандр, и они кинулись пожирать покои темного владыки.

Элин бросила взгляд на Мыслителя.

– Пошли. Пора закончить начатое, – спокойным голосом сказала она, торжествуя своим превосходством.

Дверь покоев вылетела, черный дым из горящий спальни повалил в открывшийся зал с высокими зеркалами.

– Не смотреть в зеркала! – крикнул Мыслитель, пряча глаза. Элин его не слышала. Она вцепилась в свое отражение будто бы в самую ценную реликвию на всем белом свете. Она знала: зеркала покажут ее Хедрику. С кровью на губах и злостью в глазах Элин прошептала, да прошептала так тихо, что ее не услышал никто, кроме нее самой:

– Следующая наша встреча будет предзнаменованием вашей смерти, владыка. Вам некуда будет бежать, некуда будет идти. Я не пощажу ни вас, ни ваших слуг, ни всех остальных, кто встанет на вашу защиту…

Она продолжала говорить, пока гул шагов не отвлек ее. В зеркальный зал хлынули хранители.

– Они здесь! – завыл кинардан. – Среди них марун, сатаил бы его побрал! Зовите нудлов!

Один из мори бросился вызывать подмогу, другие кинулись на троицу с оружием в руках. Элин зачерпнула огня.

– Нет времени! Казнь вот-вот состоится! Мы должны спешить! Уходим! – закричал Мыслитель, хватая волшебницу за запястье. Эльна разочарованно вздохнула.

Они кинулись бежать. Ольну чуть было не задели мечом, однако она ловко увернулась. Приподняв глаза, девочка разглядела через дымовую завесу широкую дубовую лестницу впереди, ведущую куда-то вниз. Волшебница подтолкнула малютку к ней и бросила огненный шар в сторону нападающих.

Два раза коснувшись пола, посох обернулся мечом. Немыслимая суматоха. От огня и дыма дорогу было не разобрать. Элин сотню раз пожалела о том, что решила уничтожить опочивальню алакса огнем, а не иной другой магией. Кто-то схватил Ольну за руку. Металлическая рука со всей силы пригвоздила малютку к стене.

– Помогите! – завопила девочка, начиная задыхаться от крепких объятий. Острие клинка проскользнуло перед глазами, Мыслитель срубил голову хранителю, забрызгав девочку черной кровью. Упав на пол, малютка принялась нервно вытирать глаза. От слизкой черной жидкости она на несколько тун потеряла зрение!

Не успела девочка прийти в себя, как еще один хранитель накинулся на нее, размахивая серпом. Элин увидела это, прицелилась и запустила во врага Дэгриль. К несчастью, меткостью она никогда не славилась, и вместо того, чтобы попасть в нежить, кинжал пролетел мимо, слегка рассек щеку малютки и вонзился в зеркало, разбив его в дребезги. Ольна закричала, чувствуя, как расходится кожа на ее лице.

Элин ударила мори магией, пригвоздила его к потолку и кинулась к Ольне.

– Я и холодное оружие – плохие союзники, – жалостно потянула волшебница, вытирая щеку малютки. Ее алая кровь смешалась с черной кровью каменного хранителя, превращаясь в густую несмываемую жидкость. – Прости, что задела тебя. Похоже, останется шрам.

Щека полыхала. Порез был неглубокий, но любое движение губ приносило Ольне ужасную боль.

«Бреши! – завопила та Элин, коя следила за магией вокруг себя. – Маги пришли!».

– Вниз! Быстрее! В дверях – обернитесь! – закричал Мыслитель до того, как Элин ощутила приближение марунов. Заслонив Эльну и Ольну собой, он подтолкнул их к выходу. Тут же в спины полетели глыбы из леденящего дождя. Элин успела поставить защитный купол, но некоторая часть все же пробилась и задела ноги.

«Ты умрешь, если не остановишь кровотечение!» – завопила та Элин, коя почувствовала, как жизнь покидает ее.

«Но у меня нет ни Лутиса, ни Тенебры!» – запаниковала девушка.

«Ты волшебница, Элин, а не колдунья!» – закричал голос Дарта Великого в голове. Эльна тут же вспомнила слова целительного заговора и произнесла их, надеясь, что удача эссенции Деримура все еще при ней:

«Как плоть к крови, кровь к траве, трава к земле, так и боль уходи, и раны исцели…»

На удивление, заговор сработал с первого раза.

– Идем же, Эльна! – завизжала Ольна, хватая девушку за руку.

Преодолев лестницу, они оказались у перемещающей двери.

– НЕ ЗАБУДЬ ОБЕРНУТСЯ! – хором закричали друг-другу бегущие. В любой другой ситуации Ольна бы засмеялась от столь невероятной синхронности, однако сейчас было не до смеха. Открыв двери ударом магии, волшебница обернулась и вошла спиной, затаскивая за собой малютку. Портал сработал и их перекинуло в центральную часть замка. Лестница исчезла. Ольна и Эльна очутились в маленьком зале у сада с фонтаном.

Казалось, эта часть Дарка еще не ведала о том, что происходило на его западной стороне. Тишина и спокойствие разливались по пустым коридорам и арочным шатрам, ложилась теплым покрывалом на зеленые лужайки и цветочные бугры широких дворовых массивов. Вокруг не было ни единого признака того, что где-то в лиме отсюда бушует огонь и проливается кровь.

«Как же удачно, что Дарк настолько огромен, что пока мори добегут до алакса со своим посланием, пройдут сотни лет!» – подумала волшебница. Разумеется, она преувеличивала, но все же…

– БАХ! – и посуда попадала на пол, разбиваясь на сотни осколков.

– БАХ! – и поднос с грохотом упал на ребро, а затем, сделав пару кругов вокруг себя же самого, распластался пустой на земле.

Ольна и Эльна испуганно обернулись. За ними стояла старушка, одетая в розовый чепчик и фартук. Она несла горячий чай в зал Советов и никак не ожидала встретить на своем пути двух незнакомок, измазанных кровью и сажей. Служанка в изумлении застыла, разинув рот.

– Вы кто такие? – дрожащим голосом начала она. – Вам нельзя здесь быть!

– Спокойно, – потянула Эльна, – вы только не кричите, мы не причиним вам зла.

Однако следовало ей это сказать, как служанка тут же почувствовала некий подвох и фальшь в этих словах. Глаза ее расширились, легкие наполнились воздухом. Она вся покраснела, напыжилась и… упала свечой.

– Ты ее убила! – возмущенно закричала Ольна, услышав знакомый щелчок пальцев. Элин позаботилась о том, чтобы старушка их не выдала.

– Не неси чепухи, – отмахнулась она, подходя к бездыханному телу. – Я усыпила ее.

– Но ведь можно было бы поступить иначе…

– Иначе она бы подняла тревогу.

– Нужно взять ее с собой, она ведь теперь свидетель. Ее могут убить из-за нас! – жалобно протянула малютка.

– Мы не можем. Она клейменная, – волшебница закатала рукав служанки на правой руке. Черным углем на венах ее сияло око Дэзимы. – Мы ничем ей не поможем. Возьмем с собой и ее единственной целью будет вернуться к алаксу.

Элин встала и подошла к стене, где открывался провал. Время шло, а Мыслитель все не появлялся.

– А если его убили? – прошептала Ольна, сгрызая оставшиеся на руках ногти. – Что нам делать, Эльна?

Жуткая паника завеяла из всех щелей. Малютка знала, что сейчас паниковать нельзя, нельзя терять остатки спокойствия. Девочка присела на колени, закрыла глаза и начала раскачиваться из стороны в сторону.

 
«Раз – светлое чувство рекою вливается.
Два – жизнь потихоньку ко мне возвращается.
Три – сердце мое покой обретает,
Ну и четыре – со всеми бывает»
 

Волшебница хотела что-то сказать, но не успела. Белый свет оттолкнул ее от стен. Спиной вперед из темноты выпал Мыслитель. Черное пальто на нем было разрезано в лоскутки, кровоточащая рана на ноге разрывалась от алой крови.

– Нам нужно в тронный зал! – задыхаясь, пробормотал он. – Мы опаздываем.

– Сколько времени у нас до того, как они доберутся до сюда? – спросила волшебница, хватаясь руками за стену. В глазах задвоилось.

– Не больше десяти тун. Сей провал они будут проверять последним. Никому и в голову не придет, что беглецы пойдут прямиком к алаксу.

Ольна посмотрела на служанку и пролитый чай.

– Давайте поскорее закончим с этим, – буркнула она. – Я уже есть хочу.

***

У Арморта Зрыка был тяжелый день. Его дозор начался в три утра, на ненавистных ему городских задворках, и закончился в пять стычкой с какими-то серыми альвами, пытавшимися наложить проклятие на главный мост, ведущий к амбарам с балеонами. Возвращаясь домой, перерожденный хранитель наткнулся в переулке на свору темной нечисти, которая по каким-то причинам решила на него напасть и отгрызть пальцы на ногах. Арморт, конечно, отбился и добавил в свой список убитых еще тридцать душ, однако это не принесло ему ни спокойствия, ни радости. Такое поведение духов ему показалось весьма странным, ведь прежде они никогда не бросались на нежить.

Не успел он прийти в себя после нападения, как его послали охранять Чтеца. К обеду алакс планировал провести Жатву, и в Дарк должны были хлынуть желающие заклеймить себя.

«Только бессмысленной работы мне не хватало!» – подумал он. Смысла в том, чтобы стоять подле сферы, хранитель не видел, ведь никто в здравом уме не посмел бы ее украсть!

Желающих оказалось немного. С рассветом пришли шесть человек, в основном, – женщины. Трое из них привели с собой детей. Вот же дурные! Дети с клеймом и года не живут…

Но вот один ребенок Арморту запомнился лучше всех. Маленькая девочка. Это была маленькая девочка не старше десяти лет. Когда он и его братья по оружию вынесли камень, она не смогла достать его. Тогда все начали смеяться, о да! Каменные ведь обожают мучения, любят те чувства, что причиняют душам боль! В любой другой день Зрык смеялся бы вместе с остальными и ощущал разливающееся по телу тепло вместе с остальными, но сегодня… сегодня явно был не его день.

От издевок и страданий в ее адрес он не почувствовал ничего, кроме искры странного помутнения, заполонившего его от головы до пят. Неожиданно его захватили какие-то мимолетные воспоминания из прошлой жизни, когда он был еще свободным человеком, жившим без жажды убивать и подчиняться темному владыке. Тогда у него была семья, были дети. Его дочери быстро нашли своих избранников и покинули его дом. Дом стал пустым.

Он засевал землю пшеницей и каждый год собирал превосходный урожай. Когда ему это наскучило, он собрал вещи и вместе со своей благоверной отправился изучать мир. За сорок лет Зрык объездил весь материк вдоль и поперек. А потом он погостил у альвов на Инке, побывал на Горкасе. Он был везде, где только хотел быть. Он не искал мест, где его хотели видеть. С любовью он шел следом за илиусом, и илиус был его путеводной звездой.

Но вот благоверная отошла в иной мир, и он остался один. Вместе с ней покинула его и жажда к приключениям. Зрык вернулся домой и понял, что нет ничего лучше этих бескрайних просторов, этой свободы, этой воли, этого величия! Какая же великая земля изначально лежала у его ног! Руна была от рождения до смерти его Родиной. На Руне он был порожден и на Руне он будет развеян прахом. Не было иного пути, да и зачем, когда была столь могучая Руна?

Домой! В дорогу! На запад!

К несчастью, возвратившись в родные края, Зрык узнал, что началась война, и Родина его вовсе уже не его.

Эти воспоминания, как возникли из неоткуда, так и ушли в никуда. Какая, к сатаилу, Родина? Есть только Империя и больше ничего. Арморт попытался поскорее выбросить все из головы, посчитав это реакцией его мозга на укусы нечисти.

К девяти его вернули в Дарк охранять тронный зал. Впервые за месяц хранитель увидел своего алакса в такой близи и потвердил для себя бродящие по замку слухи.

Поговаривали, что последние дни владыка чувствует себя плохо, совсем перестал поедать души, а это, разумеется, сильно сказывалось на всей нежити, коя питалась его магией. Арморт и сам чувствовал странную слабость во всем теле.

После неудавшейся казни, Хедрик скрылся из виду, приказав ему и его напарнику вернуть прорицательницу обратно в ее башню. Арморт беспрекословно повиновался приказу.

– А-ну! – прикрикнул мелкий бездельник Боттер Кнат. – Быстрее шевелитесь! Не заставляйте вашего алакса ждать!

Он вышел вон, и хранители вздохнули с облегчением.

– Сатаилов хвост! – прогремел напарник, когда они направлялись к выходу с бездыханной в руках.

– Чего тебе, Торг?

– Почему ты тащить ее наверх? Я хотеть.

Торг был родом из Биофа. Арморт ненавидел его акцент.

– Я старше тебя по часу обращения, и нечего тут спорить.

– А ты не считать тут! Делится! Я тоже хотеть на Земля посмотреть.

– Там нет никакой Земли.

– Я хотеть посмотреть и точка!

Спорить было бесполезно. Арморт прекрасно понимал, что легче отдать сию ношу Видхи, чем пытаться ее у той отбить.

– Держи, – бросил он озлобленно и опустил Святомиру на пол. – Дальше справишься сам.

Торг торжествующе наклонился над пленницей и… замер с перекошенными руками над ее лицом. На входе в тронный зал показалась темная фигура.

– Здравствуйте, хранители! – нежно пролепетала Эльна, уверенной походкой направляясь к ним. – Я заблудилась, совсем не могу найти выход. Не подскажите, где я свернула не туда?

Мори потрясенно переглянулись. Волшебница улыбнулась, и ее глаза приняли бледный оттенок золота. «Она марун!» – тут же понял Арморт и схватился за навершие меча.

– Ой, – охнула девушка наигранно, – что это ты делаешь? Разве так помогают юным волшебницам?

– Подыми руки, марун, – загромыхал Торг. Эту фразу он всегда произносил безупречно. – Подыми руки и сдавайся.

– О, нет, что вы! Я не могу сдаться! Я ведь пришла сюда не для этого, а для того чтобы СТЕРЕТЬ С ЛИЦА МИДГАРДА ВАШЕГО ИЗУВЕРА – ВЕЛИКОГО АЛАКСА!

Арморт Зрык никогда в жизни бы не позволил оскорблять своего господина. Он первым ударил нахалку острием меча, но она ловко увернулась. Торг кинулся на нее, но не успел произвести свой знаменитейший «Биофский удар снизу-вверх», распарывающий жертву надвое. Некто второй сбил его с ног. Калека! Несмотря на свою хромоту, калека умело владел мечом! Конечно, удары серебра не причиняли камню никого вреда, но сбивали его! Торг не мог должным образом даже замахнуться! А ведьма уже призывала чары…

Арморт прекрасно понимал, что против маруна у него ничего нет, но все же решил рискнуть. Сильным взмахом каменной руки сбил ее с ног. Девушка упала на спину, ударившись головой о мрамор.

– Чтоб тебя, гнусная нежить! – завопила она.

Боль пронзила до костей, на виру Эльна потеряла связь с реальностью. Мори не дал ей расслабиться. Острие нацелилось прямо в сердце, и если бы девушка вовремя не увернулась, то оно бы точно пронзило его.

– Пора заканчивать наше представление, Мыслитель! – зашипела она, вскочила, вытащила Дэгриль из ножен и с разбегу загнала его в грудь невезучего Арморта по самую рукоять.

«Глупая ведьма, – подумал он. – Ничто не может разрушить камень!».

На мгновение хранитель замер, пошатнулся, и вдруг ощутил в себе нечто, что разрывало изнутри!

– ЖЖЕТ! ЖЖЕТ!

Его рука тут же бросила меч, стремясь поскорее высвободить тело от жалящего клинка между ребер. Какая-то сильная магия начал уничтожать его твердую плоть! Каменная кожа стала превращаться в песок!

– БОЛЬНО! БОЛЬНО!

Элин прекрасно знала, что шанс убить хедрикову нежить оружием весьма мал, однако то, что произошло в следующую туну, напрочь разнесло все ее познания и убеждения.

Зал озарился скоротечным белым светом. Арморт замер, глотая воздух и извергая черный дым. Знал ли он, что ему осталось жить не больше виры? Знал ли он, что воспоминания о прошлом сейчас нужны ему, как никогда прежде?

Казалось, что ничего не произошло, однако это было лишь иллюзией. Мори упал, рассыпавшись на мелкие кусочки, оставив от себя броню да шлем. Арморт Зрык перестал существовать.

Элин была не просто удивлена, она была обескуражена. Дэгриль убил хранителя на ее глазах! Девушка подобрала кинжал и всмотрелась в руны.

«Он убил нежить!» – торжествующи завопила воительница внутри нее.

«Я и не такое могу» – словно бы захвастался Дэгриль.

«Раньше такого не было! – воспротивилась та Элин, коя помнила, как безуспешно колотила клинком каменных. – Это Хедрик что-то сделал с ним!».

«Не думаю, – отвергла та Элин, коя отыскала в глубинах своей памяти страницы того дня, когда впервые увидела кинжал у серого альва в руках. – Сильное, несокрушимое заклятие лежит на Дэгриль. Раньше оно было закрыто, но получив то, что желало, вырвалось на свободу».

– Берегись! – послышался детский голосок, и волшебница обернулась. Меч пролетел над ее головой, отрезав ее пару вздыбившихся локонов бурых волос. Элин замахнулась кинжалом, мори умело увернулся, схватил рог со своего пояса и затрубил во всю. Мыслитель мощным ударом снес каменную голову. Глухой звук вырвался из трубы и замолк, но этого хватило, чтобы вся стража Дарка молниеносно отреагировала.

«Теперь все знают, что мы здесь» – радостно заметила та Элин, коя желала раздробить в песок всю каменную нежить на свете.