Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

На удивление все были без масок и капюшонов. Светлые лица переполнялись весельем. «Конечно, в этом виноват мед и эль» – подметила волшебница, видя, как фавны откупоривают еще одну бочку, только что принесенную из закромов «Хвостатого Мурка».

– У вас тут гостей встречают достатком. Вина, златоцветы, эля полные ковши – эдакая роскошь для Септима. Не всякому нынче она по карману. Откуда такие богатства, если не секрет?

– Секрет, – блеснул он глазами. – Могу сказать лишь то, что без поддержки НАШЕГО ВЕЛИЧАЙШЕГО АЛАКСА, этого ничего бы не было.

«Зачем излишние вопросы? – хмыкнула та Элин, которая всегда первая обо всем догадывалась. – Тут и дураку ясно, что „Мурк“ всеми средствами содействует поимке повстанцев и марунов».

– Вы, что, продаете империи своих постояльцев? – с легкой искоркой гнева бросила она. Лопус вытянулся.

– Что же вы такое говорите?! – вспыхнул он. – Мы не какие-то там варвары, мы не торгуем гардвиками, а лишь содействуем империи в целях всеобщего блага. Сюда ведь всякие приходят… И не разберешь, кто есть кто. Вон сколько по миру разгуливает убийц, воров, чернокнижников и ведьм, без всякого разрешения занимающихся колдовством. От них ничего хорошего не жди! Но в «Хвостатом Мурке» таковых мы сразу вычисляем. Потому то и наши постояльцы всегда чувствуют себя в безопасности.

«В безопасности… Ха! – засмеялась она внутри себя ядовитым смехом. – Они чувствуют себя животиной, загнанной в клетку ради развлечения превосходящей в числе безликой массы – не больше и не меньше. Тут каждый сам за себя, а кто решил, что хочет жить иначе, заканчивает свою жизнь на плахе. Тут молчаливых считают предателями, потому что молчание утаивает правду, а говорливых предателей возвышают до небес, потому что только они и способны доносить лживую истину до лживых господ. Держи уши и глаза раскрытыми, Элин Джейн, тут у каждой стены есть уши».

Ольна громко зевнула. Беседа, в которой она не принимала ни малейшего участия, немного утомляла. Фавн моментально все понял.

– Ох, вы же с дороги. Идемте скорей! В вашей комнате будет тихо и уютно, – заверил он, звонкими ударами копыт расталкивая посетителей. – Сегодня утром к нам прибыло пол сотни моряков, все запасы выели. Златоцветы подвезут где-то через час, тогда вам и ужин подадим. Вы же не слишком голодны?

– Нет, – отмахнулась волшебница. – У меня как раз кое-какие дела в граде, думаю к ужину успею. Вы не подскажите, где тут ближайшая колдовская?

– Эликсиры нужны? – ухмыльнулся привратник. – Так, так, так… Колдуны… Ближайший от сюда в треть лимы на запад. Дигрет его зовут. Как стал первым колдуном алакса, так не узнать его. Раньше добрый, значит, был, покладистый, свои эликсиры направо и налево раздавал, а сейчас жадный стал, как собака. Попроси что-то в долг, так он сразу стражу завет! А цены то поднял, ох, поднял то! Сейчас всем зелья нужны, все здешние у нас хворые, найди хоть одного, кто плетью по спине не получал, а этот, собака, знает об этом и знает на чем наживаться.

– Ясно, – вздохнула девушка. – А другого колдуна случаем нет?

– Отчего же, есть! У нас тут семь колдунов, пади, было. Сейчас трое осталось. Один, как помню, Эдерик его звали, попался хранителям в лесах то. Утварь свою колдовскую он незаконно таскал через септимские границы, вот и дотаскался. Второй – Юджин, геройски погиб. Благоверную его то, Метильду, на костре жгли, так он в костер бросился, давай горящим бревном стражу колошматить. В тот день и пришибли его. Разглул – парень молодой, лет ему тринадцать что ли было, ушел на болота Полудима, да так и не вернулся. Сгинул, наверное. Луб – брат его старший, пошел за ним, да тоже без вести пропал. Поговаривают, хранителем стал. Фандеры покусали, ну… и вот…

Троица оказалась в длинном коридоре с тянувшейся колонной каштановых дверей. Ольна недоверчиво сощурила глаза: она могла поклясться, что здесь замешена какая-то магия. «Не может же такого быть, что маленький с улицы домик, внутри превращается в огромный дворец!» – всхлипнула она.

– Так что у нас теперь Дигрет, Том да Сердий остались, – продолжил фавн. – Последние двоя на окраинах града живут. Идти туда день, не меньше, да и очереди к ним большие. Остается только Дигрет. Это если вам срочно, конечно же, – фавн достал из-за пазухи связку ключей, выудил из нее один ключик и вставил его в замочную скважину, прокрутил. Дверь отварилась. Из комнаты повеял затхлый запах.

– Могло быть и хуже, – пробормотала Ольна, осматривая помещение. Внутри нагромождено стояла мебель: две жесткие кровати, зеленый светильник из милий, маленький столик и стул, над потолком парило несколько потухших свечек. Свободную черную стену украшал портрет девушки с жирным котом на руках.

– Добро пожаловать, новые посетители несравненного и лучшего заведения Септима! – неожиданно сказала она, продолжая гладить усатого. Голос прозвучал нежно, романтично. Ольна и Элин удивленно посмотрели на портрет. Девушка из масла и красок была одета в просвечивающий розовый халат, кудрявые рыжие волосы развивались на ветру. – Я – Фиона, – представилась она, – а он, – она указала на кота, – мой верный помощник Мурк. Мы к вашим услугам. Только скажите и мы сделаем все, что вы возжелаете!

– Гмм! – прочистил горло фавн. – Для начала – оденься поприличнее. У нас дети.

– Как скажите, – прошептала девушка на портрете, отпустила Мурка на зеленую лужайку под ее ногами, вытащила кисточки из-за спины и нарисовала себе прелестное розовое платье с огромным бантом на груди. Привратник согласительно кивнул ей и повернулся к гостям.

– Ну вот и ваша комната! – воскликнул он радостно. – Все, что нужно двум уставшим путникам, в ней есть. Вкуснейшая похлебка будет предоставлена. Если мара потревожит, вы ее веточкой можжевеловой гоните, – он протянул Ольне засохшую веточку с голубыми ягодами-бусинками, от которой довольно-таки странно пахло кошками. – С вас три медяка. Дадите три с половиной и можете посетить наши превосходные бани. Думаю, от них никто бы не отказался. Только попробуйте и познаете, что значит настоящее блаженство.

– У нас нет с собой монет, – пожала плечами Элин и, заметив испуг в глазах фавна, тут же добавила: – Есть баночка с медом высшего качества! Мы собрали его в Аэндовской лощине, такого нет больше ни у кого в мире! Если подскажите мне, где лучше продать его, я быстро принесу вам ваши четыре медяка.

Эльна подхватила рюкзак с пояса и достала большую банку с медом.

– Неужели он с Всевидящего?! – воскликнула восхищенно девушка с картины, увидев знакомый ей золотой блеск. – Говорят, что пчелы, строящие свои улья на Всевидящем – священные. Капля их меда может излечить любые раны и болезни.

– Я не знала об этом, – удивилась волшебница и посмотрел на Ольну. С тех пор, как девочка выпила Нортский отвар с каплей меда из Всевидящего, гремучий недуг не проявлял никаких признаков жизни.

– Здесь недалеко есть магазинчик «Все для знахаря», – продолжала Фиона. – За такую реликвию вам дадут не меньше четырех железных2828
  Одна железная монета равна десяти медным.


[Закрыть].

Фавн задумчиво почесал бородку.

– Неплохо, – хмыкнула волшебница, пожимая плечами. – Мои навыки красноречия убедят купить ее не меньше, чем за четыре. Куда говорите идти?

Фиона была готова все рассказать, но фавн перебил ее:

– Куда ж ты их гонишь, дорогая!? Ночь, на дворе полным-полно нечисти. Зачем идти то так далеко? А что ж то и нам не продать, а? – спросил он, похлопывая Элин по плечу. – У нас тут на такой мед спрос большой, ртов заморских голодных много. Сколько за него хотите то?

Элин улыбнулась. В глубине души она знала, что все к этому и приведет.

– Мне бы эликсиры купить, – жалостливо потянула волшебница. – У дочки зубки болят, а вы ж знаете, какие у Дигрета цены…

Мужчина топнул оленьей ножкой, сжал кулачки. Сейчас он был зол на свой болтливый язык.

– Три железных, договорились?

– Три железных и бесплатный кров на два дня, включая еду на завтрак и ужин, – поправила Эльна. Наступило долгое молчание. – Так куда, говорите, идти? – волшебным голосом пропела девушка, обращаясь к Фионе.

– Ну хорошо, – простонал Лопус. – Согласен, согласен, согласен! Сейчас принесу вам ваши железные.

Немного гневаясь, он скрылся в лестничном проеме. Двери захлопнулись.

– Вот видишь, как полезно быть запасливой, – сказала Эльна, оставшись с Ольной наедине. – Садись, отдыхай. На сегодня нам хватит прятаться.

Ольна сняла капюшон и уселась на кровать. Фавн вернулся.

– Три железных, – протянул он Эльне. – Что-то еще хотите?

– Нет, – мило пролепетала волшебница. – У нас все есть.

– Ну, если что понадобится, просите Фиону, – фыркнул он и ушел, снова закрыв за собой скрипучую дверь. Эльна и Ольна остались одни. Волшебница присела на кровать рядом с подружкой.

– Я должна идти, Ольна, – сказала она, выбросив натянутую улыбку и маску вежливости. Малютка снова услышала голос той волшебницы, которую встретила в Аладеф – твердый, искренний, без единой фальши. – Нужно скорее закончить со всем этим. Держи, – она протянула девочке железную монетку, на одной стороне которой красовалась Дэзима, а на другой – профиль алакса. «Тут еще и написано что-то, – подметила кроха, увидев руны на окантовке. – Жаль, я не знакома с местной письменностью».

Эльна не дала Ольне вдоволь налюбоваться монеткой. Сжала маленькие пальцы.

– Пусть будет у тебя. Береги и никому не показывай. Град сходит с ума от голода и бедствий. Никто не должен знать, что она у тебя есть.

Оставлять Ольну одну в таком месте было не самой лучшей идеей, но другой у Элин не было. Она не могла взять землянку с собой, потому как на улице за пределами «Хвостатого Мурка» для нее было еще опаснее.

Элин встала и подошла к двери.

– Нет, Эльна! – вскрикнула малютка. – Не уходи! Я не хочу оставаться здесь одна!

Ольна боялась, что волшебница ее не поймет, но она все поняла, подхватила девочку за руки и вернула в кровать.

– Я не могу тебя взять, – покачала она головой, – там еще опасней, чем здесь. Не бойся, я скоро вернусь. Пока меня не будет, за тобой приглядит Фиона, верно? – Элин посмотрела на портрет.

– Конечно, – сладостно прошептала масляная девушка, хватая за хвост кота, что успел забраться на ее плечи. – Идите госпожа и ни о чем не беспокойтесь. Я лучшая няня на свете.

Элин кивнула.

– Помалкивай, – приказала волшебница, прикоснувшись к губам Ольны. Вышла. Малютка осталась одна.

***

Град надел на себя черный фрак ночи. Улицы были безжизненны и пусты. Хрупкие черепицы крыш высоких и приземистых домов укутались белым дымом, валившим из дымоходов от горящих поленьев в печах. В граде не осталось ни одной живой души. В безмолвии тянулись каменные дорожки сквозь широкие арки нагроможденных друг-на-друга домов, заброшенные зеленые массивы и сады, усыпанные кустами, обстриженными в форме милых зверушек, в ночи казавшимися воистину пугающими. Ряды высоких деревьев по обочинам создавали на стенах белых домов холодные блеклые тени.

Стояла дикая тишина, а шуршание и хихиканье злыдней стало привычным. Милии начинали встречаться все реже и реже, временами затухали и тогда улица накрывалась беспробудным мраком, Септим опускался в бездонную пустоту Дэзимы. В эти моменты единственным белым пятном был трехглавый морон, еле заметный на пасмурном небе.

Она шла и не встретила на своем пути никого. Здешняя часть Септима была безлюдна и безмолвна. Элин была одна. Она не обращала внимания на шуршащую в расщелинах дождевых стоков нечисть. Град кишил кем похуже. Она шагала как можно тише, боясь потревожить ночное затишье и навлечь на себе нежеланных ночных стражей.

Может были и иные дороги, ведущие к лавке колдуна, но Элин их не знала. Септим был ей незнаком. Боясь заплутать, девушка не сворачивала ни в один переулок, шла прямо на запад по узкому тротуару, ведомая сапогами-путеводками, которым хватало той малой доли энергии, которую Эльна вернула себе. Жаль, этой доли только на сапоги и хватало. Как бы волшебница не хотела воспользоваться своим умением бесшумно двигаться в темноте, как бы не желала увидеть дорогу, спрятанную под густым туманом, призвать для всего этого большую магию она все еще не могла.

Волшебница обладала чутким слухом и сейчас она улавливала каждый шорох. Еще год назад, предложи ей кто-угодно наведаться в логово темного владыки, она бы засмеялась и отказалась бы от этой сумасшедшей затеи. Сейчас же Эльна была той, что предлагала сию идею.

«Как же забавно, – подумала она, – бродить в граде, каковой никогда не пустовал на протяжении многих столетий, одной. Я читала, что когда-то Септим был градом миллионов, сейчас в нем от силы десять тысяч живых душ, не считая нечисти и нежити. Сколько жителей осталось? Сколько сбежало? Сколько умерло? Приходят ли сюда беженцы? Знают ли они, куда идут? На что идут?».

Легкий удар. Кто-то вступил на каменную гладь. Все чувства тут же обострились, направившись в сторону источника шума. Волшебница была уверена, что только-что до нее донеслись чьи-то шаги. Обычные гардвики так не ходили – их шаги были быстры, напоминали удары капель дождя о сухую поверхность. Каменные хранители так не ступали, их тяжелое дыхание и хрип был слышен еще за долго до того, как удары шагов доносились до слуха.

Неизвестный звук появился резко и резко угас, словно кто-то надеялся убедить волшебницу в его случайности. «За мной следят» – промелькнула безумная мысль в голове. «Никто не знает о тебе, – успокоила та Элин, что оставалась хладнокровна ни смотря ни на что. – Ты – дряхлая старушка из Норгрота, до тебя никому нет дела». Волшебница выслушала и, все же, решила ускориться.

Пять тун она шла без остановки. Дыхание начинало сбиваться от скорости, вдохнуть полной грудью волшебница не смела, боясь наделать слишком много шуму. Сердце начинало покалывать. «Остановись! – призвало оно. – Позади никого нет, а даже если кто и был, то он давно отстал, потеряв твой след в тумане. Ты здесь одна!». Еще чуть-чуть и волшебница остановилась бы и сделала передышку, но неожиданно впереди показалась златоцветная вывеска, освещаемая лампадками, что тут же привлекла ее взгляд.

– «Дигретская колдовская», – прочитала она и радостно выдохнула. – Добралась.

Девушка оглянулась по сторонам. Никого. Взошла на крохотные ступеньки и отварила дверь. В ушах раздалась веселая песенка ракушек, подвешенных на тонкой ниточке из виссона и оглашающих о приходе новых покупателей. Тут же повеяло теплом и чудным запахом трав. Яркий свет ослепил. Загородив глаза ладошкой и сощурившись, девушка огляделась.

Она стояла на мягком коврике, на котором альвийскими рунами было высечено: «Извольте закрывать дверь! Нечисть может забежать вовнутрь!». «Надпись сделана для ануранов, – промелькнуло в голове. – Кажется, в Септиме не осталось ни одного свободного от Хедрика маруна». Волшебница и любой другой гардвик с альвионом в крови прекрасно знали, что темная нечисть не может проникнуть в дом, если хозяин ее сам не пригласит, или уйдет, оставив дом заброшенным на долгие века. «Либо Дигрет глуп, либо уповает на глупость других» – подумала волшебница, подымая глаза.

Лавка была весьма большой. Пять высоких полок стояли по углам, переполняемые колдовскими чашками, склянками и котлами. Черные шкафы наваливались друг-на-друга, оставляя крохотное место для посетителей. Желтые, красные, синие, зеленые пузырьки стопками ютились в маленьких коробочках. Зелья и отвары, яды и противоядия, сыворотки и настойки – все и другое, разлитое в сосуды несхожих форм и размеров, просто-напросто заставляло полки сгибаться под своим весом. На потолке подхваченные все той же виссонской нитью шуршали веники из разных трав: чертополоха, можжевельника, тысячелистника, огнецвета, кудрявого дягиля и сотен других. Глаза разбегались, пытаясь захватить что-то одно. Внизу у ног стояли огромные горшки с мандрагорами, укрытые в стеклянные купола. Чуть дальше на веточках маленького искусственного златоцветного дерева блистали амулеты и талисманы, подвешенные на золотых цепочках.

Элин почувствовала, как на лбу выступил пот. Она хотела все и сразу: и те волшебные книги на полках-ступеньках, и чудные зелья, разлитые в хрустальные флаконы, и кольца-обереги из красных алмазов.

– Гмм, – грубо перебил мысли чей-то голос. – У вас деньги-то есть?

Девушка заглянула за полку и увидела маленький прилавок, за которым стоял, облокотившись на одну руку, низкий мужичок. Эльне он сразу не понравился. Волосы сальные, черные, длинные, лоб широкий, нос гладкий и прямой, а глаза, расположенные далеко друг от друга, узенькие и хитрые. Из-под черной шапочки, скатившейся набок, торчали серые лошадиные ушки. «Силени» – фыркнула волшебница, зная об их страсти к власти и подчинению других.

Одет он был весьма богато. Поверх рубашки и штанов, пестрящими вышивкой из серебряной нити, на нем неумело сидел зеленый кафтан из чистого кашемира, обшитый драгоценными камнями. Три маленькие пуговички с трудом сдерживали его огромное пузо, и, казалось, что они вот-вот разлетятся в разные стороны, уничтожив несколько хрупких стеклянных банок.

Волшебница осознала то, что его вопрос оставался уж больно долго без ответа. Густые черные брови сошлись на переносице – еще немного и он бы взорвался истерикой.

– Да, – ответила она певучим голосом, касаясь тонкими пальцами хрупких флаконов снотворного, – деньги есть.

Его зрачки превратились в маленькие щелочки. Эльне пришлось достать монеты и показать ему. Затем она обошла полку с розовыми склянками любовного зелья и встала подле целебных настоек и отваров.

– Вы поглазеть пришли? – суетливо кинул он.

– Не только поглазеть, но и кое-что прикупить.

Дигрет выдохнул и уселся на стул.

– Только смотрите мне, ничего не разбейте, ничего не пейте, – злобно выкрикнул он, видя, как волшебница водит пальцами по банкам, – иначе тут же стражу вызову. Цены на бирках. Смотрите, выбирайте!

Девушка подошла к полке с отваром из черницы.

– Восемь медных?! – вспыхнула она. – Неужто на нее есть спрос?

– Кому нужно, тот берет, – съязвил колдун, укладывая гладкие волосы гребешком. – В моей лавке все только самое лучшее. Сам алакс делает у меня заказы!

Элин подхватила ракушку на золотой цепочке.

– Обереги от нечисти, – прокомментировал он, – ночные, дневные. Оденьте и спите спокойно. Четыре медных и один из них ваш. У меня на них спрос небольшой, так что в цене уступаю.

– Странно, – пожала плечами волшебница, проскальзывая пальцами по высеченной на обереге руне. – Град кишит нечестью. Разве никто не боится ее?

– А, – отмахнулся колдун, – видно сразу, что вы нездешняя. Наши все по домам сидят, как илиус сядет. Никто и носа высунуть за дверь не смеет. Все мелкие трусы да глупцы.

– Почему же ваша лавка открыта в столь поздний час? – спросила она, вытаскивая из-под золотых ветвей златоцвета изумрудный оберег в форме медвежьей лапы.

– Так в такое время самый спрос. Сюда бегут отчаянные, – сказал он и захихикал. В его глазах заблистали огоньки наживы. Элин не могла понять, почему он стал таким. Руна была матерью света, добра и сострадания. «Что заставило его превратиться в того, кем он стал сейчас?» – спросила она себя. «Это не имеет никакого значения» – отмахнулась другая она.

Эльна еще раз оглядела прекрасно зачарованные медальоны. Нефритовая ракушка немного потрескалась. Было видно, что обереги не новые. Когда-то они были реликвиями неизведанного народа, канувшего в небытие. Возможно, все амулеты, что были подвешены здесь на златоцветных ветвях, когда-то принадлежали первым гардвикам Междумирья.

– Насколько они древние? – спросила она, обращаясь к Дигрету.

– Если честно, госпожа, не знаю, – пожал он плечами. – Я колдун, а не ювелир, откуда мне знать? Приносят – я беру. Мне уж скоро девать некуда будет все эти побрякушки, – он ухмыльнулся. – Здешний народ – странный народ, душу готов продать за капельку эликсира.

– Кто знает, что за магия скрыта в них, – волшебница сжала обереги в руках. Сквозь перчатки чувствовался каменный холодок. – Я много читала и знаю, что ношенные обереги нельзя надевать – они собирают все зло и выплескивают его на того, кто наденет их после своего хозяина.

– Я не думаю, – вздрогнул силени и поспешил снять с пальца огромный перстень. – Эти уж точно никто не носил множество веков. Если возьмете – скину цену. Берите за три медных.

Волшебница улыбнулась. «Даже если здесь есть темные наговоры и заклятия, я их смогу снять» – подумала она и положила медальон ракушку и медвежью лапу на прилавок.

– Что-то еще? – недовольно гаркнул Дигрет.

– Да, – волшебница пробежалась глазами по полкам. – Мне нужны Боровая настойка и снадобье «Говорящего».

– Вон там у стопки книг, – указал он рукой в сторону полок. Элин медленно подошла к ним, аккуратно протискиваясь между близко стоящими стеллажами.

Цены были действительно очень высоки. «Два медных за обычное зелье! – всплеснула она руками. – Ужасно – наживаться на чужом несчастье». Нахмурившись, Элин взяла баночку с «Говорящим» и потянулась за настойкой, что стояла чуть выше.

– Три медных! – не выдержала волшебница. – За что вы берете столь много? За боровой прострел и сколодомник? Любой может выйти в лес, насобирать травы и сварить Боровую за пять тун!

– Вот и идите, – бросил Дигрет. – Вы, я как вижу, госпожа, хорошо знакомы с колдовским делом, да вот Септим для вас – загадка. В граде остались лишь земледельцы, кузнецы и те, что служат нашему всемогущему алаксу. Остальной сброд – нищие да смерды. Найдите хоть одного, кто знает, как готовится Боровая настойка!

«Ты выдала себя!» – злобно закричала на себя волшебница, больно прикусила язык. «Глупая! Какая же я глупая!» – выдохнула она. – Теперь он думает, что я колдунья! Дигрет – всем сердцем и душой служитель алакса. Если не сегодня, то рано или поздно он проболтается хранителям о незнакомке, что наведалась к нему однажды ночью и была прекрасно осведомлена о составах зелий, настоек и отваров. Нужно заканчивать сию прогулку и чем быстрее, тем лучше!».

Волшебница, не раздумывая, быстрым шагом направилась к прилавку, чтобы завершить покупки, но что-то приковало ее взгляд. Она остановилась у книжной полки, цепляясь глазами за деревянную обложку книги Линды Закс «Марунские тайны». Крепкий деревянный замок держал ее закрытой. На выцветших листах все еще оставалась тонкая струя защитной магии, что сохраняла чернила и краски.

Линда была ее любимой писательницей и поэтессой первой половины Тетрианского вторжения. Ко всему прочему она являлась и лучшим ученым того времени. Именно Закс досконально исследовала нечисть и магию, описывая свои исследования в книгах. Элин перечитала их все, но эту книгу она видела впервые. Волшебница подхватила золотую бирку и прочла описание:

«Линда Закс на сей раз откроет занавес тайн марунов – народов, обладающих магией Междумирья. Кто они? Как получили свою силу? Как же им удается концентрировать ее в себе и что нужно сделать, чтобы стать одним из них? Кто такой Гомен Трокториум? Обычный марун, волшебник, иль Создатель? – на все эти и иные вопросы Линда попытается ответить в своей новой книге «Марунские тайны».

Чуть ниже черными чернилами была приписана цена: «Девять медных». Быстро посчитав в уме, Элин сжала зубы. «Я не могу ее взять, иначе отдам все деньги. На что мы будем жить?» – отказалась она. «А вдруг Линда сможет помочь разобраться с удивительным даром Ольны?» – предположила та Элин, что хотела разгадать как можно больше загадок. Волшебница прикусила губу и не успела уследить за своей рукой, которая подхватила книгу и положила ее на прилавок. Две железные монеты забренчали в кармане. Сжав деньги в кулаке, Эльна сотню раз обозвала себя расточительной глупышкой, и была готова протянуть монеты колдуну, как вдруг ее взгляд упал на бархатную красную подушечку, лежавшую у самого носа Дигрета, на которой покоился маленький хрустальный пузырек с полупрозрачной жидкостью. Девушка перевернула его золотую бирку и охнула.

– Эссенция Деримура, – прочитала она, глотая воздух губами. О ней она мечтала, о ней она никогда прежде не задумывалась. Эссенция на несколько видх давала марунам невероятную мощь в магии, словно обращаясь в Феюрию лишь для одного избранного; для ануранов она была символом победы во всех начинаниях. Много видх назад под покровом ночи в дни полного морона Эльна и Септимус пытались создать ее, однако она была непослушна, как дитя. Все их старания были четными. Эссенция не поддавалась ни им, ни другим колдунам, столетиями пытающимися повторить удивительный рецепт Юлия Деримура. Сколько страданий она принесла марунам, всю свою жизнь посветившим ее созданию и усовершенствованию! До глубокой старости они пытались объединить воедино сорок разных ингредиентов, собираемых в разные стадии взросления морона, в разные времена года и суток. Сколько жизней было погублено ради сбора ингредиентов! А потом наступали долгие мучительные дни у котла без сна и отдыха. Упущенная туна – все дело насмарку.

Теперь же великое творение лучшего колдуна Семимирья, жившего семь тысячелетий назад в эру возвышения и падения Гомена Трокториума, лежало перед Элин Джейн в лавке не самого лучшего колдуна Руны. Волшебница знала, что из себя представляла эссенция, что она нужна ей сейчас, как никогда прежде. Глаза ее загорелись.

– Это настоящая эссенция? – недоверчиво потянула девушка. – Не подделка? Неужто вы ее сами сделали?

– А кто еще? – огрызнулся он, буравя волшебницу глазами. – Вы видите здесь еще одного колдуна?

– Триста и семь железных, – сквозь зубы прошептала Эльна, увидев цену. В горле пересохло. «За триста семь железных алакс дозволил бы купить весь его Дарк вместе со слугами и хранителями!!!» – воскликнула та Элин, у которой никогда в жизни не было столько денег. Столько у нее не было и в эту ночь. «Она нужна мне больше всего на свете, – повторила волшебница без магии. – Только глоток, один глоток, и я снова смогу колдовать. Один глоток и прелесть моей красоты вернется. Один глоток, и я снова стану чуточку всесильной!». «Как же ее заполучить?» – спросила та Элин, что не видела возможности ощутить на губах прелесть эссенции. «Украсть! – выкрикнуло растерзанное сердце. – Украсть так же, как тот злополучный альв из трактира, как день за днем делают земные люди!». «Как только эта мысль могла возникнуть в твоей голове? – ужаснувшись, воскликнула та Элин, коя впервые в жизни столкнулась с воровством. – Ты не знаешь, как украсть у кого-то, ты никогда ни у кого ни крала намеренно! Эйлисцы никогда бы не додумались до эдакого». «Но я не из Эйлиса, – отсекла волшебница. – Я чувствую, что знаю, как это делается».

Желание было непреодолимо. Зазвенели ракушки, дверь отварилась, в Дигретскую колдовскую вошел новый посетитель. Волшебница поняла – это ее шанс. «Ты снова нарушишь законы Эйлиса, – простонала та Элин, что боялась за свою душу. – Ты станешь на ступень выше и ближе ко тьме». «Мне уже нечего терять» – выдохнула Эльна.

Дигрет, все это время следившей за ней во все глаза, отвлекся. Она бы никогда не сделала этого, но сейчас это было необходимо. Правой рукой Элин подхватила хрустальный пузырек, зажав его в кулаке, левой – выпустила струю магии, создавая иллюзию эссенции. Голова тут же закружилась, в глазах почернело. «Только не потеряй сознания! Только не потеряй сознания! – прошептала волшебница, хватаясь за прилавок. – Слишком много магии, слишком много».

Дигрет вернул взгляд на бархатную подушечку. Эссенция Деримура была на своем месте.

– Вам нехорошо? – спросил он, видя, как дрожат руки девушки.

– Нет, – отсекла Эльна. – Голова закружилась. Голова закружилась от цен в вашей лавке!

– Какие есть, – пожал плечами силени и переключился на нового посетителя. – Добрый вечер! Вы поглазеть пришли или у вас есть деньги?

Элин медленно пришла в себя, посмотрела на вошедшего. Он был высок, с крепким телосложением. «Мужчина. Человек или альв? Нет. Все же человек, для альва он слишком низок» – констатировала она, отбивая жуткое желание упасть на пол. Одет он был в длинную черную мантию, стелющуюся по полу шлейфом, лицо скрывал под капюшоном.

– Три «Мыслителя», будьте добры! – попросил незнакомец хриплым голосом, подходя к прилавку.

– «Мыслитель» у меня на разлив, – сказал колдун, доставая из-под стола черный котел и половник. – Готовьте пятнадцать железных.

«Похоже, Дигрет говорил правду, – подумала она. – Ночь время – отчаянных. Зачем ему столько „Мыслителя“? От кого он хочет скрывать свои мысли столь долго?». Мужчина в капюшоне высыпал на прилавок пятнадцать железных. Для бедных жителей Септима он был слишком богат. Волшебница опустила голову ниже, делая вид, что всматривается в ажурные колдовские тарелки. Она почувствовала, как он посмотрел на нее. Даже сквозь мантию, даже сквозь капюшон, она почувствовала это. «Нужно уходить» – промелькнула мысль в голове. Этой ночью она хотела остаться никому неизвестной.

Дигрет закупорил колбы древесными пробками, упаковал их в коробочку, украшенную крохотными цветочками, протянул незнакомцу. Тот быстро спрятал ее за пазуху.

– Спасибо за покупку, господин, – улыбнулся колдун, пересчитывая монеты. – Может чего еще хотите? Зелья любовные, затмевающие, усыпляющие? Яды, снадобья? Выбирайте!

– Посчитайте, – буркнула девушка, пытаясь сделать свой голос как можно строже. Мужчина в капюшоне повернул голову. Элин судорожно провела глазами по своей мантии. «Все в порядке, – успокоила она себя. – Ты все еще загадка». И вдруг его глаза, скрытые в темноте, просто вонзились в нее, пробивая на сквозь. Эльна почувствовала жуткий зуд в голове. «Он читает мои мысли!» – завопило нутро. Никогда прежде волшебница не сталкивалась с такой магией, ведала о ней только по книжным отрывкам. Перед ней Элин была безоружна. Она не могла создать защитный блок, не могла воспользоваться магией. «Только не думай ни о чем! Только не думай!» – закричала она на себя, но только сказав это, тут же начала мыслить обо всем на свете. В голове всплыли картинки из прошлого: Аладеф, руны, побег, толпы утопцев и всемогущая магия… Златоцветные врата открылись, прозвучал эхом улетающий крик маленькой девочки… Имя. Ее имя. Элин Джейн. Вода, Тисовые берега, корабли до Линистаса.

Эльна ощущала, как ее листают. Ее читают, как открытую книгу! Кем бы не был незнакомец, теперь он знал о ней все, по крайней мере то, что она сама знала о себе. Все мысли поспешили ко второй героине всех ее воспоминаний. Перед глазами вспыхнула маленькая синяя мантия и золотые кудри волос. «Только посмей назвать ее имя!» – злобно прошептала она себе и со всей силы прокусила язык, почувствовав кровь. Боль очистила разум, и книга захлопнулась. Картинки сменились на маленькую кухню с цветами и бесчисленным количеством склянок. Теплый голос заговорил: