Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

Элин хотела было выкрикнуть все возможные в данной ситуации восклицания и ругательства, но не успела. В мгновения ока утопцы накинулись на форку. Что происходило дальше, Ольна осознавала с трудом. Тела, крики, волны, куски бревен – все полетело перед глазами. Элин что-то кричала, Ольна ничего не слышала и не видела. На долю туны горизонт перевернулся. Лодка оказалась под водой. Малютка чуть было не выпала из нее, но успела схватиться за бортики. Чьи-то руки вцепились за одежду, за ноги, потянули на дно. Девочка закричала, выпуская на свободу последний воздух, оставшийся в легких. Только она подумала о том, что с секунды на секунду задохнется, как форку перевернуло. Ольну выкинуло на поверхность, а затем… снова перевернуло, и снова, и снова…

Золотой купол вырвался из рук волшебницы. Ольну опрокинуло на дно. Магия пронеслась вдоль воды, проникая в каждую трещину, в каждую щель и снося все на своем пути. Бревна, грибные – комарики, отвесные скалы и утопцы – все оказалось под ударом, взлетело в воздух и унеслось по темному пещерному туннелю куда-то вдаль. Форка тут же ринулась вперед, а за ней – золотое сияние угасающей звезды.

Ветер швырял ее волосы из стороны в сторону. Голубые глаза смотрели вперед, а из ладони неиссякаемым фонтаном билась золотая энергия из чистой белой магии. Элин стояла непоколебимо, старея на глазах. Ее волосы окончательно поседели, руки покрылись глубокими морщинами, кожа обвисла и одряхла.

– Теперь ты видишь, что бывает, когда волшебницу будят пощечиной, – улыбнулась она, опустила руки, и упала. Ольна хотела было кинуться к ней на помощь, но волшебница пальцем приказала малютке не делать этого. – Ложись, – велела она, собрав остатки сил. – Нас несет вниз.

Ольна с трудом разобрала слова, сказанные старческим скрипучим голосом. Лодочка вдруг ускорилась, чуть было не выкинув малютку за борт. Волшебница, долго не раздумывая, схватила девочку и прижала к себе. Малютка испуганно вцепилась скользкими пальцами в старческие руки. Форка понеслась вниз, набирая обороты. Черный купол смылся в одну серую дымку, мелькающую перед глазами в тошнотворном танце, вода забилась о борт, изредка накрывая тонкой струей, размытая пещера наполнилась звенящим гулом.

К«ааль кидала о стены, но тисовая форка держалась крепко, так что безжалостной ничего не оставалось, кроме как нести ее дальше вниз. Стоило Ольне привыкнуть к пугающей скорости, как река решила преподнести еще один сюрприз: форка на всей скорости вписалась в поворот, да столь резкий, что последнюю просто-напросто забросило на самый купол пещеры, перевернуло и снова опрокинуло в воду. Ольна почувствовала, что ее желудок прощается с ней, и сотню раз поблагодарила небеса за то, что ее не кормили в Аладеф королевскими порциями. Лицо исказилось в жуткой гримасе. Мышцы сжались, а нутро закричало: «Лучше бы меня съели утопцы!».

Форка вошла в еще один крутой вираж и вышла на конечную прямую. Жуткий спуск закончился, скорость течения упала, но страшный звенящий грохот все еще не прекращался. Из последних сил К’ааль пыталась задержать маленьких пленников в пещере, окружив их со всех сторон липучими красными водорослями. Форка на мгновение встала, зацепившись дном. Элин хотела было освободить бедняжку, но та в ее помощи не нуждалась, вырвалась из крепких объятий и помчалась к светлеющей впереди узкой прорези. Чернота отступила и форку выбросило на свободу. Пещера осталась позади. Ольна вздохнула полными легкими чистый горный воздух без привкуса затхлости и сырости. Река торопливо потекла между круглых валунов. Пещера сменилась долиной, со всех сторон окруженной отвесными скалами Западных гор.

Тонкие серебристые струйки воды стекали со склонов гор, скатывались в К’ааль по каменной осыпи. Тут и там виднелись зеленые кроны деревьев. Сумеречные берега из острых горных шипов и скалистых выступов готовились ко сну, илиус скрылся где-то на западе.

– Что это за шум? – закричала Ольна, мучавшаяся от давно тревожащего ее вопроса.

– Если я верно помню, К’ааль впадает в озеро Тиль, что в Аэндовской лощине, через Великие водопады, – ответила Элин удрученно.

– Великими они ведь названы не просто так, да?! – вымолвила малютка и побледнела. – Я уже говорила, что не умею плавать?

– Я бы удивилась, если бы было иначе, – усмехнулась волшебница и крепче обхватила девочку. – Не бойся, я вытащу тебя. Задержи дыхание, мы приближаемся!

Ольна почти ничего не услышала. Пожирающий грохот падающей воды проглотил каждое слово. Малютка закрыла глаза и наполнила легкие сумеречным воздухом.

Вода набрала невообразимую скорость, предвкушая первую ступень огромных стонущих водопадов. Форку резко развернуло и понесло кормой по наклону, вынесло на уступ. Уткнувшись в белые облака, она несколько тун простояла, застряв на границе между небом и К’ааль, а затем спикировала вниз морским олушем и ушла глубокого под воду. Пробкой вынырнув на поверхность, лодочка покачалась на волнах, давая возможность Ольне и Элин прийти в себя, а затем, полная энтузиазма, помчалась ко второй ступени.

Ольна подняла голову и посмотрела вперед, надеясь увидеть водную гладь и берега, но ничего из этого там не оказалась. Впереди осталось лишь чистое темнеющее небо, дрожащее в предвкушении ночи. «Мы на краю земли!» – успела подумать малютка, видя, как исчезает К’ааль из видимого горизонта.

– Я не хочу падать! Прошу, форка, причаль к берегу! Остановись! – завизжала девочка, но форка ее не послушала и, подхваченная речными ветрами, бросилась вниз. Воздушные потоки закружили ее по спирали, после первого же оборота опустошив и избавив от назойливых пассажиров. Чувствуя невесомость, малютка с трудом открыла глаза, сопротивляясь ветру, и увидела под собой зеленые острова деревьев, ставшими крошечными кустами, голубое озеро, превратившееся в лужицу. На дальние лимы простилались смутные леса и поля аэндовской лощины, заснеженные вершины Варла’аса. С высоты птичьего полета все то, что было гигантским и неподъемным, стало незначительным.

Уши заложило от столь резкого перепада высот. Форка еще несколько тун покружилась и скрылась из виду, спрятавшись под раздирающими на куски струями водопадов. Виры пробежали незаметно. Земля приближалась. Карта стелившихся внизу аладефских земель стремительно начала увеличиваться, принимая реальные размеры. Тиль из хрустальной тарелки превратилось в громадный плоский сосуд с чистой горной водой. Тисовые деревья, усыпающие берег, приняли знакомые очертания. Огромный моронский круг выстроил на черной глади блестящую дорожку. Звезды, как миллионы светлячков усыпали воду.

Грохот Великих водопадов нарастал, и Ольна поняла, что они вот-вот приземлятся на воду.

«Упав с такой высоты, мы не выживем!».

Элин прекрасно понимала, что их ждет учесть разбитых и раздавленных. За миг до того, как Тиль поглотило их, она успела произнести лучшее заклятие из всех тех, что знала, и вместила в него остатки своей мощи и сил:

– Dilirium khartuses!

Золотое свечение окружило. Прижавшись к друг-другу Ольна и Элин вместе ушли под воду. Огромная скорость пробурила им путь до самого дна, и если бы не дилириум, то непременно не оставила бы и целого места, размозжив об камни. Мыльный пузырь магии замер на туну и ринулся вверх, освобождая себя от водных оков.

– Мамочки! – завопила Ольна. Сердце остановилось. Она была уверена, что разобьется, что не переживет этот день.

Выплыв на поверхность, шар лопнул. У Элин не осталось ни капли магии. Ольна плюхнулась в ледяную воду, закашляла, беспомощно начала барахтаться и махать руками.

– Не дергайся! – приказала волшебница. – Хватайся за мои плечи и медленно передвигай ногами.

Тисовый берег был близок, но волшебнице показалось, что они плыли до него целую вечность. Все было как во сне. На последнем издыхании Элин добралась до суши, скинула с себя маленькую девочку и упала лицом в песок. Ничего не видела перед собой – ослепла. Ничего не слышала – оглохла. Весь мир обернулся в туманное пятнышко. Магия почти обратила ее в прах, еще чуть-чуть и Элин – волшебницы из Дакоты не стало бы.

Ноги пекло, кожу ласкал мягкий ветерок, голова была пустая, невероятно тяжелая и неподъемная. Ни одной мысли не осталось, да и думать о чем-то вовсе не хотелось. Силы покинули ее, а она покинула этот мир, отправляясь в пустынные Красные земли.

По меньшей мере пол часа Ольна лежала и смотрела на цветные огоньки ночного неба. Она никогда не видела звезды так близко, не могла поверить в то, что они реальны, что она смотрит на них не через крошечное окошко своей темницы. Ей ничего не хотелось: ни есть, не пить, не спать, только смотреть на звезды, думать о том, как они живут, что видят вокруг себя, чего желают.

Гельвейс светила белым над самым краем озера. Ольна первой приметила ее, а затем – Феюрию, распухшим шаром кручинившуюся рядом с мороном. Морон был весел. Казалось, он гордился той, за которой наблюдал и которую оберегал все это время.

– Здравствуй, Треснувшая Луна, – поздоровалась малютка и засмеялась. Сладостный вкус свободы начал распространяться по всему ее телу. Она и не думала, что когда-нибудь сможет его ощутить. Утопцы, Великие водопады, К’ааль – не верилось, что все это произошло с ней всего лишь за один день… Или не за один? Как говорила Элин, «время в пещерах идет по-другому».

Девочка приподнялась и села, облокотившись спиной на ствол тисового дерева. Почувствовав чужое прикосновение, тис ожил и зашуршал ветвями.

– Я читала, что когда-то тебя считали предвестником смерти, – сказала девочка, обращаясь к древу, – но нас прибило к твоему берегу, а значит, ты не предвестник смерти, ты предвестник жизни! Спасибо тебе.

«Разговариваешь с деревьями? – спросил голос в голове. – Ты действительно сумасшедшая». Ольна хихикнула, встала и затащила Элин на зеленую полянку, где было тепло и сухо. Ее спасительница, обращенная в старушку, спала крепким сном. Ничто не могло ее разбудить. На долго ли?

Где-то над головой ухнула сова, Ольна улыбнулась и тут же вспомнила строки из давней сказки ее мамы:

 
…И тисы молвят неустанно
На берегу суровых стран,
И совы дремлют, мирно дремлют,
Во снах продумывая план,
Как бы осилить несвободу…
 

Тисовые деревья, усеивающие берег, пели колыбельную, ветерок ласково обдувал мокрую одежду. Здесь, в Аэндовской лощине, было довольно тепло, так что Ольна не боялась замерзнуть. Девочка легла рядом со своей спасительницей, закрыла глаза и уснула. День был тяжелый. Тисовые берега теперь охраняли ее сон. Сон без страха. Сон без забот.

Глава пятая. Гремучий недуг

Ничего они не знали. Это не они, приспешники света, а самое маленькое и отвратительное существо на свете обладало самым большим сердцем.

Кастиель Трок, «Искания молодого альва» ЭП

Свет, отливающий серебром, смутным, непостижимым трепетом освещал мирно колышущиеся ветви изумрудных деревьев, рассыпаясь в мельчайшие брызги весенней росы. Илиус восходил с востока, возвышаясь над горными хребтами Западных гор. В воздухе громыхали крупицы тусклой цветочной пыльцы, спустившейся с цветущих горных отрогов, медленно рассеивающейся по широкому простору белого тисового берега. Воздух переливался запахом весны, журчали ручьи и звенели дружным треском птицы, столь незнакомые слуху маленькой земной девочке, но столь близкие девушке, что обратилась в горбатую старушку.

Элин проснулась несколько тун назад, с трудом отбилась от пугающих снов и оказалась в центре весенней красоты. Несколько шагов отделяло ее от белизны сыпучего песка, уходящего в глубины Тиль, что был погружен в ленивую дрему и не обращал внимание на стремление Великих водопадов себя разбудить, а сами водопады, величественные и непобедимые, на несколько лим уходили в небеса и скрывались в потоке белоснежных облаков, плывущих по малиновому небу. За спиной виднелись быстрые горные речушки, что неслись в Аэндовскую лощину с Варла’аса из всех частей Западных гор. Казалось бы, они давно должны были переполнить озеро и затопить всю долину, как это уже случилось в конце четвертой эры, когда град Аэнд был погружен в беспробудную синь на долгие столетия и, в конечном итоге, канул в лету, однако Тиль умело делать выводы. Разгадав хитроумные планы речушек снова захватить лощину, озеро предусмотрительно отвело им тайные подземные тропы, ведущие к Альвийским струнам, таким образом не дав подвергнуть ушедший в историю Аэнд новой опасности.

Белые линии цветущих на поверхности водной глади лилий заполонили тихие заводи по ту сторону берега. Элин бы хотела заполучить один такой цветок, но для этого пришлось бы переплывать озеро, потратив не меньше часа.

Ей следовало обернуться, как весь озерный пейзаж сменился на обширные зеленые просторы тисовых берегов. Извилистые вершины стремились в непробудные дали. Вечнозеленые деревья тиса, что захватили Аэнд после его падения, стали полноправными защитниками белых берегов. Казалось, здесь не ступала нога ни Хедрика, ни его каменных хранителей, да и вообще редко кто забредал последние пять тысячелетий. Две лимы севернее гор тисовая долина сменялась оврагами, поросшими стародубкой. На холмах, тут и там возникающих без всякой причины, зеленели ковры ползучего клевера и необъятные, гигантские кусты еще не расцветших горных роз.

Живности тоже было не мало. По долине паслись забавные ламы, с ног до головы покрытые пушистой шерстью, громадные бескрылые птицы перекапывали землю, выискивая червей и букашек. Потрепанная волшебница прищурилась и, сквозь искры все еще непроснувшихся глаз, смогла разглядеть там, на серебряной глади Тиль, ундин – крохотных человечков ростом в два вершка с прозрачным тельцем. Стоило Элин моргнуть, как они растворились, оставив на воде пузырьки.

Подняв глаза, Элин обнаружила над головой сильф. Они звонко смеялись, катаясь на листочках, словно на качелях. Как только ветер прекратился, нечисть перестала звенеть крыльями, вспорхнула и улетела восвояси.

Затем Элин выловила момент, когда дриада, скользящая по поверхности земли, но не касающаяся ее ногами, предстала перед ней во всей красе. Древесная девушка в ответ смотрела на нее и, возможно, была удивлена столь незнакомому и несвойственному сим землях объекту. Ее стройное тело слагалось из сломленных ветром веточек деревьев, совсем нагое – дриады не знали стыда. Ее волосы – древесные корневища были украшены созревшими лесными ягодами. Ударил ветер, и хранительница тисового берега рассыпалась на части, чтобы снова собраться воедино. «Не знаю почему, – подумала волшебница, – но тисовые дриады всегда мне казались уж больно высокомерными».

Время от времени в блистающей недвижимой ясности проносилось дуновение ветра, и тогда запах цветущих полей и диких колосьев доносился до теплых тильских берегов. Целительница улыбалась. Элин полностью покинула те места, где прозябала в мучительно долгом сне, и погрузилась в живой мир Эйлиса. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось искать. Она позабыла себя, свое имя, позабыла, как здесь оказалась, и кто был с рядом с ней…

Но вскоре память начала возвращаться.

Вдоволь полюбовавшись природой, девушка, наконец, решила взглянуть на себя. Она боялась того, что навсегда обратила себя в старуху. «Твое жалкое человеческое тело было не готово к столь ошеломительным наплывам энергии, – поучительно проговорила Элин, коя ощущала на себе глубокие старческие морщины. – Не бойся, молодость вернется к тебе, но не скоро. Скажи спасибо, что все еще жива, что избавилась от тугих объятий Аладеф».

– Нужно вставать, – сказала она вслух, распугав прилетевших сильф. Голос прозвучал сухо, мертво. Горло тут же начало гореть. Элин попыталась проглотить боль, но во рту не оказалось ни капли. – Я так долго спала. Сколько времени прошло?

Голова немного болела. Девушка притронулась к виску, ожидая почувствовать комки высохшей крови, но рана оказалась чиста, затянулась, оставив неглубокий шрам.

Вставать было не легко. Ноги одеревенели, мышцы напряглись и ее бросило в судорогу. Элин прикусила губу, замяв жуткое желание выругаться. Ухватившись за низкие ветви, девушка подтянулась и встала, сделала несколько шагов. Белый песок тут же захватил ее ступни в желанный плен.

– Я не могу больше, – взвыла она от поступающей боли. Упала. На четвереньках подползла к холодной синеве вод, открыла глаза и посмотрела на свое трепещущие отражение.

Это все еще была она. Зеленые глаза, пухлые губы, четкая окантовка лица. Кожа, хоть и потеряла былую мягкость и блеск, мало-помалу возвращала себе молодость, растягивалась, разглаживая морщинки. Под глазами остались черные мешки, но по сравнению со всем остальным это было мелочью.

– Волосы уже не вернуть, – печально констатировала волшебница, поглаживая белые пряди. Брови, когда-то бурые, приобрели серый оттенок, густые черные ресницы стали белее молока. – Нужно скорее сделать отвар из черницы иначе я вовсе потеряю их. Что может быть лучше старушки? Только старушка без волос, – фыркнула она и опустилась ниже к гладкой водной поверхности, изогнула спину, услышав приятный хруст, отпила воды, словно дикая кошка. Чуть касаясь плавниками берега, огромные черные карпы принялись пощипывать ее за пальцы.

– Эй?! – прикрикнула она, удерживаясь от смеха от щекотливых прикосновений. – Вы голодные? Я бы вам что-нибудь наколдовала, – она подняла руку, дабы создать нечто блестящее и съедобное, но рука тут же наполнилась свинцом и упала. Туну Элин не могла пошевелить пальцами.

– Ах, – недовольно произнесла она. – Простите, друзья, мне придется забыть про магию на несколько дней и ночей.

Волшебница встала, потянулась, скинула с себя тюремный балахон и прыгнула в Тиль с головой. Она не боялась и не стыдилась того, что ее кто-нибудь увидит. Эти земли были заброшены и давно покинуты. Она была здесь одна.

Резко вынырнула. Голова отчистилась от боли, тут же наполнилась воспоминаниями о маленькой русой девочке.

– Ольна? – крикнула девушка. На ее зов отозвался только ветер. В страхе Элин пролистала все воспоминания последнего дня. – Я точно помню, что затащила ее на берег, но что было дальше – как в тумане. Куда она подевалась? Разве Земным детям не говорят, что нельзя бродить в одиночку в незнакомых местах?! – девушка ушла под воду, погладила рукой стаю серебряных рыбок.

– Я здесь! – послышался тусклый голосок с поверхности. Элин вынырнула, обернулась. Расталкивая собой высокую траву, маленькая косматая девочка выбежала на свет, придерживая руками огромный лист с ягодами. Она похорошела. Похорошела, конечно, не так сильно, чтобы резало глаза, но все же Элин заметила это. Дни, проведенные на свободе, пошли ей на пользу. Волосы засияли, лицо налилось краской, худые ручки больше не тряслись. Завидев волшебницу, Ольна улыбнулась.

– Зачем ты проснулась, когда меня не было рядом? – недовольно спросила она, подходя к берегу. – Я хотела сделать тебе сюрприз! Я все эти три дня ждала, когда ты проснешься, а когда ты, все же, проснулась, меня не оказалось рядом.

– Три дня? – нахмурилась Элин и встала на белый песок. Ноги тут же провались глубже, девушка ушла под воду с головой.

– Да. Ровно три дня, – согласительно кивнула малютка, ловя глазами огромных черных карпов на дне, которые без всякой боязни начали покусывать волшебницу за бока. – Сегодня уже четвертый, но не волнуйся, со мной за все это время ничего плохого не случилось.

– Это ты помогла моей ране затянуться? – недоверчиво спросила волшебница, прикасаясь к виску. – Она же не могла так быстро зажить.

– Я, – гордо заявила малютка. – Когда война пришла в наш город, мою маму взяли работать в госпиталь. Она каждый вечер приносила домой медицинские справочники и читала их вместе со мной. Так что хоть что-то в медицине я смыслю, – девочка сощурила глаза, нервно опустила лист с ягодами на землю и громко чихнула. Сильфы, грозной стайкой парившие над ее головой, кинулись в рассыпную. – Простите, – выдохнула она, потирая нос.

– Ты это кому? – удивилась волшебница и стала подплывать к берегу.

– Человечкам в воздухе, – ответила малютка, указывая пальцем на сильф.

– Только не говори мне, что ты их тоже видишь, – удивленно прошептала волшебница, вышла на берег, подхватила балахон и завязала его на поясе, превратив в милое платьишко.

– Вижу, конечно же, – фыркнула девочка с ноткой непонимания. – Сначала я подумала, что сошла с ума. В общем, как обычно.

– Я не понимаю, как?…

Ольна попыталась пропустить округленные глаза волшебницы мимо себя и продолжила:

– Как же их можно не замечать?! Я к ним уже привыкла, ко всем ним привыкла.

– У нас не было времени обсудить это, Ольна, – хриплым голосом перебила ее девушка, обошла вокруг, – но сейчас время есть. Ты видишь духов, которых видят только те, в чьих жилах бежит альвион; ты открыла врата златоцвета – такое даже обычный марун не сделает. Кто ты, Ольна? Признайся! Ты ведьма? – в ответ Ольна лишь отрицательно покачала головой и замерла, чувствуя нахлынувшее желание снова чихнуть, но на этот раз обошлось, и сильфы вздохнули с облегчением. – Так, – всплеснула руками волшебница. – У меня нет всему этому разумного объяснения. Я не могу понять, каким образом маленькая девочка с Земли смогла без усилий открыть златоцветные врата! Я не могу понять, как ты всех их видишь! Они же духи! – девушка гневно бросила взгляд на сильф и те тут же рассыпались, прячась в тисовой листве.

– Признавайся! – грозно приказала она. – Сейчас же говори правду: ты чародейка? Ведьма?

Ольна засмеялась.

– Ох, прекрати, у меня сейчас живот лопнет от смеха! Мне смешно думать о том, что я могу обладать чем-то волшебным.

Целительница сложила руки. Брови сошлись на переносице.

– Хорошо, хорошо, – согласилась Ольна, пытаясь прекратить смеяться. – Я признаюсь, – она сделала угрюмое лицо, поправила волосы, скрутив их во что-то наподобие косы, поставила руки на бока. – И не стыдно ль тебе, обзывать меня ведьмой? Я не ведьма, и уж тем более не чародейка, и не одна из тех марунов, что заперты в Аладеф. Все они – слабее меня и мне подобных, ведь я – могучая Землянка, способная управлять золотыми вратами, видеть летающих человечков и ходящих по лесу древесных красавиц!

Ольна снова схватилась за живот и согнулась от смеха.

– …никогда не путай меня с ними, никогда!

– Хорошо, – перебила ее Элин, которой начал поднадоедать тот театр, что устроила маленькая девчонка. Не оборачиваясь, она пошагала к тисовой роще и уселась на траве, облокотившись на дерево.

– Ты больше не будешь меня допрашивать? – спросила малютка разочарованно. Настроение у нее было прекрасное, она желала продолжать пародировать волшебницу.

– Зачем? – спросила старушка, располагаясь поудобнее. – Я вижу ты и сама толком не знаешь, кем являешься, но ты не ануран, точно не он. Алакс бы не держал тебя просто так в башне.

Ольна подняла с песка ягоды и мелким шагом посеменила к волшебнице.

– Я же совсем забыла о подарке, – сказала она, раскладывая зеленый лист, полный спелого тутовника и земляники. – Я приготовила тебе завтрак. Давай, налетай, ягоды съедобные, я точно знаю, – девочка похлопала себя по животу, громко чихнула, почесала свой красный нос и села рядом с волшебницей. – Весьма безрассудно было с моей стороны есть неизвестные мне ягоды, но я была такая голодная, а ты спала, так что…

Только сейчас Элин почувствовала жуткий голод. Она попыталась вспомнить, когда последний раз вообще что-то ела. Ах, да! Был двадцать пятый день светлиона. Стоял леденящий холод, пришедший на смену всепожирающей жары. Она сидела у огня, укутанная в походную мантию с ног до головы, и ругала себя за то, что не стерпела и разожгла костер. Дровишки, покрытые инеем, весело потрескивали в языках жгучих саламандр и выпускали в воздух белый дым. «Тебя видно даже из Дарка!» – кричал внутренний голос, но Элин не обращала на него внимания. Ей хотелось согреться, остальное не имело значение.

Она ослабла, магия истощила ее. Каждую туну испуганно оглядывалась, боялась, что ее нашли. Хранители шли за ней до зорманской пущи, затем отстали, и Элин надеялась, что они потеряли ее след.

Она держала на острие альвийского кинжала кусочек златоцветного плода, чей завораживающий запах разносился по всей округи, а нежный вкус навечно застыл на ее губах. Слегка подгоревшая мякоть чернела, мягкая сердцевина таила в воздухе. Ее последний завтрак выглядел именно так. День начинался так хорошо и прекрасно, а потом все полетело в Дэзиму. Убийства, удары, брызги черной крови… Два дня ее везли в Септим, давая изредка воду и больше ничего. Дальше были суд и поездка в Аладеф. Ее бросили в клетку и повезли на другой конец материка, подкармливая лишь тем, чем кормили сопровождающих отряд гончих.

Посмотрев на Ольну, девушка взяла одну шелковицу. Сочный терпкий, очень сладкий вкус заиграл на устах. Без остановки Элин начала набивать рот ягодами и их красный сок потек по ее подбородку.

– АПЧХИ! – Ольна чихнула, да так громко, что птицы, восседавшие на тисовых деревьях на другом конце долины, испуганно вспорхнули и улетели к отрогам Западных гор.

– Вкусно? – спросила девочка, будто бы ничего не произошло.

– Несомненно, – согласилась волшебница, насторожившись.

– Я так сильно хочу рассказать, что тут творилось, пока тебя не было, – на одном дыхании вымолвила малютка.

– Валяй, – Элин махнула рукой, разгоняя назойливых сильф.

– Ну-с значит дело было так: на утро меня разбудили огромные пчелы. Ты не поверишь, они были просто гигантские!

Элин сделала вид заинтересованности, когда Ольна взмахнула руками, пытаясь описать громадность пчел.

– Я даже не знала, что и делать. Никогда в жизни не видела таких. Один укус наверняка убил бы меня.

– Я тебя разочарую, – прожевала волшебница, – но аэндовские пчелы еще никого в истории не убивали. Они совсем безвредные, и им незачем кого-то кусать, ведь никто не покушается на них.

– Я этого не знала, – отмахнулась малютка. – Подождала, когда они улетят, и пошла к Тиль выпить воды, и знаешь, что произошло? Рыбы. Здоровые рыбы. Больше меня в несколько раз! Я подумала, что, быть может, это мой завтрак, но не смогла затащить ни одну на берег.

– Слава Гомену, – спохватилась волшебница, – иначе бы ты нарушила главный закон Мудрых. Эйлисцы никого не убивают, ни одной невинной живой души. Запомни, это малютка. Я надеюсь, ты больше ничего не натворила?

– Нет, – прожевала малютка. – Я никого не трогала, клянусь! Я решила найти, что поесть, спросила у древесной чаровницы и она с радостью подсказала мне, где сорвать съедобные ягоды.

– Древесная чаровница?

– Да, она вон там, – показала девочка, Элин последовала ее указаниям и увидела уже знакомую ей тисовую дриаду, возвращающую высохшую от палящих лучей илиуса траву к жизни.

– Я не знаю, что сказать, Ольна, – проглотила волшебница. – Дриады ни с кем не разговаривают, они немы.

– Но она говорила со мной! – возразила малютка. – Она сказала, что чуть дальше на восток раскинулась роща тутовника, ягоды которого съедобны!

«Она не врет, – прошептала та Элин, коя никому не доверяла. – Маленькая землянка действительно верит в то, что разговаривала с нечистью!».

– Раз уж со всем разобрались, – потянула девчонка, – мне бы хотелось узнать, где мы оказались и как долго отсюда идти ко мне домой?

– Что ж, мы в Аэндовской впадине, в некоторых кругах известной под названием Тильская Гробница или Усыпальница. Совсем недавно, эдак три-четыре тысячелетия назад (уж точно и не припомню, я не летописец) здесь стоял город Аэнд, но его благополучно затопило близлежащими водами Тиль. Все население, все до последнего оказалось погруженным под водные толщи. Никто не выжил. Когда вода сошла, Аэнд превратился в развалины. Теперь же на месте развалин луга и поля.

– Какой ужас!

– Поверь, для нас с тобой это не самое ужасное. У меня пока нет ни единого предположения, где нам найти гоменское зеркало. Говорят, алакс изъял их всех из имперских городов, а значит…

– АПЧХИ! – чихнула Ольна, не дав ей закончить. Дриада тисовой рощи рассыпалась на кусочки. Элин больше не могла не обращать на это внимания.

– Что с тобой, малютка? Ты часто чихаешь, у тебя нос краснее ягод над нашими головами, выглядишь болезненно.

– Это так заметно? – хмыкнула Ольна. – Два дня назад, Элин, я почувствовала, что что-то не так. Сначала я подумала, что это из-за еды, ведь никогда прежде я не ела столь вкусной пищи. Потом я решила, что это все из-за солн….илиуса или, быть может, от неземного притяжения. Сейчас я думаю это все из-за холодной реки. Мы слишком долго пробыли в водах К’ааль, и, кажется, я простыла. У меня небольшой озноб и тело ломит.

Элин собрала последние ягоды, забросила их в рот, вытерла руки об свой балахон и встала.

– Так, – начала она, взглядом лучшей целительницы Дакоты оценив Ольну. – Вы попали в верные руки, госпожа, перед вами последний целитель Тинк-Кросс и, быть может, всей Дакоты. Что у нас тут, – девушка обхватила голову малютки. – Волосы светлые, русые, кудрявые и не расчесанные, – Ольна хрюкнула от смеха. – Держите себя в руках, моя подопечная. Вам непременно нужно найти гребешок, – она опустилась ниже. – Что с глазами? Так, хворая, прекратите так часто моргать! Глаза темно-зеленые, красные и мутные, зрачки расширенные, – Ольна высунула язык и демонстративно задышала. – По всем признакам подопечная дышит через рот. Ага! Язык в белом налете, и, я подозреваю, что горло точно такое же, – девушка отошла от Ольны и начала ходить из стороны в сторону, держа руки за спиной.

– Что мы имеем? Больное горло, нос, забитый слизью, озноб и усталость. Это непростая земная зараза, это – Рунский гремучий недуг.

– Что-что? – выдохнула малютка, испуганно.

– Рунский Гремучий недуг – очень редкое заболевание, и очень опасное. Оно наступает медленно. Два дня Гремучему нужно, чтобы получить силу, а на третий он захватывает власть в твоем теле: начинают болеть глаза, горло, жутко чешется язык.

– Откуда ты знаешь? – прошептала малютка. – У меня вчера язык так чесался, что хотелось вырвать его! Я решила, что просто-напросто объелась крыжовника.

– Странно, – продолжила волшебница, – очень странно. Где вы могли его подцепить? Гремучий недуг – стадная болезнь. На безлюдье ею трудно заразится.

– Может мертвец, которого я ударила там, в пещере, был когда-то болен? Я с трудом избавилась от его слизи, – Ольна судорожно вытерла руку об одежду и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– Возможно. Если это так, то случившееся должно послужить тебе уроком. В следующий раз ты не будешь прикасаться к незнакомцам, особенно если они выглядят ужасно и хотят тебя убить. Для таких случаев человечество придумало мечи, – Элин грозно помахала пальцем перед лицом малютки. – Но сейчас, когда недуг уже в тебе, это не имеет никакого значения. Если Гремучий не вылечить, то все может закончится плачевно. Будь я в Тинк-Кросс, непременно посоветовала бы тебе взять Боровую настойку и сидеть дома до полного выздоровления.