Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

***

Элин сидела у окошка и смотрела на золотой проблеск заката, выглядывающий из зеленых холмов на востоке. Вершины Варла’аса, так старательно пытающиеся задержать огненное марево, уже не справлялись. Илиус медленно восходил. «Через туны твоя душа будет его» – прошептала та Элин, что держала скрещенные пальцы на груди. Ее руки медленно подымались к шее, желая поскорее впиться в наполненную кровью артерию и прекратить страдания.

 
Разум уйдет, сердце разобьется,
Смерть вновь вернется и кровь разольется…
 

Элин неустанно повторяла заклятие, боясь забыть строки, и благодарила свое любопытство за то, что оно заставило ее в тот день открыть свиток с черной магией. Она была готова превратиться в ничто.

С колодца послышался грохот. В любой другой момент она бы не обратила внимания, но сейчас, когда ее жизнь стояла перед вратами смерти, волшебница желала, чтобы произошло что-то, что вернуло бы ее в дом живых. Элин вскочила и подбежала к краю.

– Что там происходит? – крикнула она, хватаясь за блеск фонаря, как за спасательный круг.

– Я не знаю, – дрожащими губами пролепетала Ольна. – Что-то не так. Врата! Я ничего не делала! Я лежала и вдруг… они ожили!

Дарк в один миг почернел, не дав заложнице договорить. Из его окон и дверей полилась черная закипевшая кровь. Извиваясь и бушуя, море вышло из берегов и кинулось за пределы врат. То, что было лишь картиной, стало реальностью.

Червоточина ринулась во все стороны, грязной волной снося все на своем пути. Босые ноги девочки коснулись ее. Морозный холод заставил вздрогнуть. Ступни одеревенели.

– Мне тут не нравится! Мне страшно! Я не могу пошевелить ногами! Помоги! – забормотала малютка, срываясь на крик. Черная смесь ринулась к фонарю, Элин успела подхватить его магией. Рарог истошно завыл.

– Я иду к тебе, кроха, ничего не бойся! – перебила его оцепеневшего волшебница.

Черная липкая жидкость сменила свой окрас на белоснежную. Время остановилось. Пауки на стенах начали неестественно надуваться, обращаясь в огромные черные шары и через виру лопнули, став белым пухом первого снега. Пух осыпал плечи и голову Ольны. Ветер из ниоткуда ворвался в темницу и закружился в пьяном водовороте. Элин прижалась к стене, борясь с силами, что тащили ее вместе с собой вниз.

– Спасите меня! Держите меня! – вопил дух, размазанный тонким слоем по стеклышкам фонаря. Фонарик закружило в бешеном танце. Волшебница с трудом удерживала его, вырывая из грозных лап открывающегося темного провала.

Гул, как начался неожиданно, так и неожиданно закончился. Элин упала на пол и попыталась подползти к колодцу. Золотые врата разошлись в разные стороны, оголив черный проход без ступеней и лестницы. Снежный пух медленно улетел куда-то в темноту. На мгновение Ольна застыла в воздухе над открывшейся бездной, придерживаемая неизвестными силами.

– Они открылись, да? – успела спросить она перед тем, как с криком полететь вниз, хватая руками холодный воздух. Эхом отозвался ее визг из глубины и стихло.

– Элин! Элин! Она… Она открыла врата! – завопило полымя, кувыркаясь в ажурном фонарике. В его голосе была смесь страха, радости и одновременно – удивления.

– Как? Как это произошло? – спросила волшебница, не в силах поверить своим глазам. Быстро спустилась вниз. В лицо ударил мокрый ветер.

– Не знаю, – пожал огненными ручками дух. – Мы просто болтали. Она рассказывала о своей матери, о своем отце, а потом – Бум! Все завертелось, закружилось! Я не успел ничего сделать! – он остановился и пронизывающим взглядом посмотрел на волшебницу. – Ох, Создатель, кто она? Я в жизни не видел, чтобы Заврад Контуум кого-то слушался, а он, поверь мне, так сейчас и сделал. Неужели она…

– Создательница врат? – закончила девушка. – Не думаю. Здесь что-то иное, мне пока не доступное. Ты сам видел, – Элин подхватила фонарь и посветила в темноту, – она – человеческое дитя, да к тому же с Земли.

– Если это не ложь…

– Ладно, у нас нет времени обсуждать это. Кем бы не была наша новая знакомая, алакс не просто так заключил ее здесь. Стало быть, что-то темное есть в ее истории.

– Ты знаешь, куда идет этот проход? – спросило полымя, жалобно поглядывая вниз.

– Я боюсь, сей ход ведет к К’ааль, поэтому мне придется отправить тебя домой. Бурные воды вряд ли придут тебе на пользу.

– Откуда ты знаешь про К’ааль? – удивился дух.

– Запах, рарог. Пахнет утопленниками.

Рарог сузил глаз, оставив от него лишь стрелочку. Принюхался.

– Вода – ужасная субстанция! Не хочу иметь с ней ничего общего. Я буду ждать тебя в Тинк-Кросс. Как только выберешься – сразу же призови меня.

Волшебница взмахнула руками и фонарь начал медленно подыматься.

– Ничего обещать не могу, – пожала она плечами с грустной ноткой на губах. – Свет почти погас. Моя связь с Тинк-Кросс вот-вот оборвется. Провал, что ты сотворил, с туны на туну должен закрыться, так что дом заполнится нечистью. Возможно, когда я выберусь, уже не смогу призвать ничего живого из града.

– Тогда тебе снова понадобится моя помощь…

– Тогда мне снова понадобится твоя помощь. Откроешь еще один провал?

– С радостью, – фыркнул огонек. – Я всегда готов прийти тебе на помощь.

Магия вернула его в темницу и начала медленно превращать в серую дымку.

– Постой! – вдруг остановил ее он.

– Что еще? – недовольно выдохнула волшебница, готовая спрыгнуть вниз.

– Тут осталось кое-что, что принадлежит нашей странной знакомой, – его крошечные ручки указали на маленькую тетрадь, выглядывающую из снопа сена.

– Возьми с собой, – приказала девушка безразлично. Дух кивнул и, сделав глубокий вдох, притянул к себе и проглотил дневник.

– До встречи, целительница! – попрощался он, громоздко плюхнувшись на дно.

– До встречи, рарог! – попрощалась Элин, улыбнулась своей несметной улыбкой, взмахнула рукой и фонарь исчез, будто бы его никогда и не было в грязной темнице. Девушка последний раз посмотрела по сторонам. Колодец был пуст и безжизненен.

– Прощай, Аладеф! – крикнула волшебница, обращаясь к каждому камню, кирпичу и соломинке, наиграно поклонилась, прижав руку к сердцу. – Не бойся. Скучать по тебе я уж точно не буду.

Илиус почти взошел, заслонив частью своего огненного круга горные хребты. Закрыв глаза, Элин шагнула в пропасть, представив перед собой прекрасные блики заводей озер, их остывшие берега и мраморные глади, златоцветные поля из шелковых деревьев.

«Ты ушла из лап Смерти, – прошептала та Элин, что и не думала, что сегодня ей суждено выжить. – Она этого не простит. Когда-нибудь Смерть отомстит тебе, забрав то, что ты любишь больше всего на свете».

«Разве она этого уже не сделала?» – отмахнулась волшебница, видя перед глазами лицо Юлия Септимуса, но тут же оно улетучилось, оставив за собой пустынные долины выжженных земель.

В первую туну тьма поглотила ее. Элин ничего не видела, не слышала, не дышала. Исчез ветер, что так яростно бил в лицо, исчезло сияние отдаляющихся златоцветных врат, исчезло все, что только могло исчезнуть, отправляясь в пустоту Дэзимы. Элин задыхалась. Вокруг стаяла такая темнота, что сложно было поверить в свое существование.

Она не ощущала времени, не чувствовала пространства. Вокруг не осталось ничего, и, казалось, что даже звуки сгинули.

Спокойное парение резко сменилось падением. Все нутро перепрыгнуло куда-то выше головы, и волшебница поблагодарила судьбу за то, что та не давала ей возможности поесть все прошедшие дни, ведь иначе все эти завтраки, обеды и ужины сейчас могли превратиться в то, что видеть не хотелось бы.

«А вдруг это – обман? – промелькнула пугающая мысль. – Что, если этим алакс наказывает беглецов?».

«Думаешь, он спрятал под златоцветными вратами червоточину, ведущую за грани нашего мидгарда?» – хмыкнула другая она.

«Быть может… Что, если я падаю в сердце Дэзимы?».

«Очнись, Элин! – приказала себе она. – Ты уже не падаешь, ты скользишь!».

Элин очнулась. Ее разбудили острые как бритва капли воды идеально круглой формы. Здесь не было той силы, что вытягивала бы их в невинные капли, посему они продолжали оставаться в своем истинном виде, в котором сияли безупречностью и совершенством. Они пролетали мимо, стараясь не касаться ее, и на мгновение Элин почудилось, что это не вода, а крохотные миры.

Чужих миров становилось все больше и больше, и вскоре тысячи вселенных окружили волшебницу со всех сторон. Она не хотела их рушить, не хотела разбивать их безмятежную жизнь, но выбора не было. Ее босые ноги касались режущей холодной оболочки и вселенные рассыпались на миллионы новых вселенных.

Маленькие новые миры стали окружать, заполоняя собой свободное пространство, захватывая его и выталкивая инородное тело из их бесконечной гармонии. «Осторожно!» – успела предупредить себя целительница, когда капли соединились воедино, образуя всепожирающей водоворот. Подхваченная грозными волнами, она помчалась вниз, в самое жерло бездны.

Она уже не летела, она плыла, пробивая ногами дорогу. Мрачный коридор начал приобретать очертания. Только теперь волшебница смогла увидеть то, что ее окружало: круглая пещера с острыми карнизами-берегами и густо насыщающей темно-бурой растительностью. Золотые проблески илиуса проходили сквозь водопады, и пещера озарялась цветастой радугой.

Несколько раз ударилась спиной о булыжники, гладко вычищенные водой. Ей хватило времени, чтобы подумать о том, что хуже уже быть не может, как все вокруг преобразилось. Она почувствовала, что время вновь остановилось, и мир превратился в хрупкий сосуд, внутри которого крошечным кораблем плыла она, бороздя пространство всего мироздания. Маленький портал поглотил девушку целиком. Голова опустела, тело насытилось легкостью, земля больше не притягивала к себе.

Сие продлилось не дольше доли мгновения, и тут же вернулось в прежнее состояние. Пестрой зеленой засияли леса Туманной чащи, растворяясь в белизне гряды северной части Западных гор. Дыхание перехватило. В голове все только успело встать на свои места и вновь перевернулось вверх дном. Элин опустила взгляд вниз и охнула: она парила над мчащейся рекой, словно птица.

«Я умею летать!» – успела подумать она, как тут же песчинкой ушла под воду. К’ааль поглотила ее. Бурное течение тут же откинуло еще глубже. Глаза с трудом открылись. Дрожь охватила тело, руки и ноги онемели от ломящего холода. «Нужно выбираться! Скорее!» – завопила волшебница, чувствуя подкрадывающуюся к груди судорогу от нехватки воздуха.

Удар. Жуткая боль пронзила весок. Течение перевернуло хрупкую девушку и опрокинуло на самое дно, зацепив за острые камни. В глазах почернело, вода окрасилась красным. «Нужно выбираться!» – повторила та Элин, что была на грани гибели.

– Dilirium khartuses! – крикнула она, выталкивая из груди последний воздух. Золотистое свечение выплеснулось из рук. Шар из чистой магии подхватил волшебницу и воздушным пузырем вылетел на поверхность.

Каньон от ярко-золотого неба и множества полых отверстий внутри, проделанных червями-рудокопами, походил на огромную пятнистую паутину. Запертая меж двух скал – громадных горных глыб, К’ааль бежала по своей натоптанной долгими летами тропе, не смея свернуть за ее пределы. Когда-то насыпь из изумрудов Варла’аса, что стояла на пути горной реки, могла спасти утопающего, но не сейчас. Сейчас от нее осталась продольная пещера. Теперь скальные берега были непреступны ни для воды, ни для тех, кто оказался запертым в ней.

Илиус, весело улыбнувшись и радуясь удивительному спасению, ослепил. Элин зажмурилась – глаза не привыкли к столь яркому свету. Все, что она смогла уловить взглядом до того, как бурное течение бросило ее на гладкую стену, было безразлично к ней.

«Я ранена».

Элин почувствовала привкус крови на губах. Острые как бритва камни содрали часть кожи с виска. Она бы почувствовала боль, если бы не ужасный, до костей пробирающий холод.

– Ох, настанет ли день, когда на мне не будет ни капли моей или чужой крови? – дрожащими губами вымолвила она, чувствуя нарастающую в груди радость от того, что все еще жива. – Но как же кроха? Где она?

Элин прикусила губу и попыталась оттолкнуться от стен и вернуться к бегущему центру. Дикие волны подхватили золотой шар и понесли вперед. На сей раз медленнее и спокойней, но все равно достаточно быстро.

– Девочка не смогла бы выжить в этом течении, – волшебница огляделась по сторонам, пытаясь найти крошечную пленницу, но ни рядом, ни впереди никого не было.

– Ольна! Ольна! Ольна, если ты слышишь меня – отзовись!

Бурное течение сковало звуки в себе.

«Ни один крик, ни одна мольба о помощи не вырвется из К’ааль» – поняла Элин и, наконец, приняла ужасающий факт того, что ее освободительница, скорее всего, мертва.

– Ольна, прошу тебя, отзовись! Я сделаю все, что ты захочешь, только отзовись! Только будь жива!

Удар. Всплески.

Волшебница не успела понять, что произошло. Что-то острое прошло сквозь магический барьер, и он лопнул, бросив девушку обратно в воду. Убивающий холод вцепился в нее с новой силой, руки перестали слушаться.

– Вот сатаил! – закричала она, выплевывая воду из рта. — Dilirium…

Волшебница хотела было вызвать защитный барьер, но К’ааль более не желала, чтобы маленький, противный и нестоящий ее мощи человечек снова обдурил ее воды, оставив без желанной добычи. Река была неумолима, все сильнее набирая скорость и повороты. К’ааль развернула свое русло на юг.

Золотой паучий каньон превратился в смуглую пещеру, накрывшую замерзающую Элин Джейн своим черным куполом. В лицо ударили засушенные красные водоросли, свисающие с каменного свода. Они пытались всеми силами заставить ту, что потревожила их покой, уйти на дно и присоединится к тем, кто уже лежал там.

– Сгинь, нечистая! – закричала в ярости Элин, растолкав ветви в разные стороны и выпутав руку из их жгучих объятий. Протерев глаза, направила взгляд на потолок. Своды, усыпанные голубым сиянием грибных комариков, смылись в одну полосу из разнообразных темных оттенков. Теперь она плыла слишком быстро, чтобы уловить истинный окрас небес.

***

Огромные бревна вальяжно проплывали мимо, сброшенные в реку то ли нескончаемыми морскими ветрами запада, то ли весенними паводками, то ли каменными хранителями, очищающими дорогу из Туманной чащи. Элин с ужасом провожала их взглядом, когда те, словно призраки, появлялись из неоткуда и исчезали, уносимые бурным течением. Пока она плыла, со скоростью пересекающего материки балеона, любое препятствие на пути могло разорвать ее на сотни кусочков.

– Что это? – выдохнула девушка, видя, как К’ааль впереди делится на два русла, одно из которых ведет куда-то вниз через узкий проход, с хрустом ломающий проплывающие бревна, другое – в черную непроглядную мглу. Выбирая меж двух зол, Элин решила остановиться на том, что, хоть и не сулило ясности, наверняка не убило бы ее сразу, переломав надвое. – Меня ты не сломаешь, как это дерево. Ну уж нет! Только попробуй!

Элин направила ладонь в воду и выплеснула тысячу огненных звезд. Ее тут же отбросила на левую сторону, отправляя в темный проход.

– Dilirium khartuses!

Она снова оказалась внутри золотого шара. Зубы не могли сойтись, руки дрожали, не в силах удержать потоки магии. Элин опустила глаза на свои бледные ноги, заметив стекающие по ним алые струйки воды.

– Сатаил! Ничего не чувствую, – девушка притронулась пальцами к виску, где должна была быть опухшая рана. Она даже не ощутила своего прикосновения!

В кромешной темноте девушка разглядела расплывчатые искорки. Свет исходил из глубин, тонкой материей переливаясь на потоках. Она могла разглядеть его, а значит вода стала замедлять свой ход, заторможенная непроходимым препятствием, прячущимся в тени.

– Светлячки, – вдруг осенило ее. Элин подняла голову, всматриваясь в светящиеся огоньки на куполе сталагмитового свода. Весь каменный потолок был усыпан крохотными неподвижными насекомыми. Грибные комарики развесели блестящие сети, создавая причудливые узоры звездного неба. – Вода стала теплее. Объяснение? У меня их два: либо в пещере подземные источники, либо… я забрела в пристанище утопленников.

Золотой шар уж более не плыл, а медленно скользил по гладкой поверхности, и в конце концов вовсе остановился. Элин выпустила в воздух огненную птицу, и та с криком полетела вперед. Тупик. Впереди простилалась равнина из бревен и пещерного мусора – то была мертвая гавань под куполом из мириад синих огоньков. Волшебница оказалась загнанной в угол. Вода шла дальше, но силы ее не хватало на то, чтобы вынести прочь скопившуюся за долгие годы и десятилетия речную утварь.

– Деревья. Мне не проплыть. Сколько лет К’ааль накапливала здесь весь этот хлам? Сюда заносило не только остатки погибших лесов…

Всплеск воды заставил девушку замолчать.

– Сомневаюсь, что здесь плещется форель, – пробурчала она себе под нос и взглядом приказала птице лететь к источнику шума. – Эй, кто здесь? Покажись!

Тишина в ответ. Элин взглядом заставила дерево, преграждавшее путь, треснуть. Проплыла вперед.

– Я знаю, ты здесь. Кто ты? Если темная нечисть, то тебе лучше бежать, иначе я разнесу здесь каждый клочок.

Всплеск еще раз повторился. В руке волшебницы появился огненный шар.

– Нет, не бросай его в меня! – послышался знакомый детский голосок. – Это я, Ольна!

Закатив глаза, волшебница облегченно выдохнула и сжала кулак, потушив пламя. На душе появилось чудное спокойствие.

– Ты жива! Это… это просто чудо! – радостно воскликнула она.

«Признайся, ты ведь хотела, чтобы она осталась жива?» – спросила та Элин, что боялась привязываться к кому-либо. Целительница неохотно с ней согласилась.

Птица подлетела к темному силуэту и осветила маленькую девочку. Элин замерла, не веря своим глазам. Ольна сидела, державшись за бортик крохотной лодки. Ее кожа приняла холодный синий оттенок, просела, выдавливая кости наружу, под глазами появились огромные черные круги, губы превратились в узкие полоски. Не увидь Элин малютку прежде, сейчас, без сомнений, приняла бы ее за восставшего утопленника.

– Я… – дрожа от холода начала девочка, – я…я просто думала, что ты это не ты. Я боялась, что это стражники приплыли за мной. Твой голос звучал неузнаваемо. Прости.

– Ничего, я просто замерзла, – Элин попыталась улыбнуться, но, глядя на мокрую, пугающую девочку, не смогла заставить лицевые мышцы подчиняться. На лице сплывала гримаса ужаса. – Ты вся дрожишь, Ольна. Нужно выбираться отсюда. Подожди. Я сейчас подплыву к тебе.

Облокотившись спиной на магическую стену золотого шара, Элин начала расчищать путь, разламывая чарами огромные древесные стволы.

– Я немного замерзла, – хмыкнула малютка, вытирая воду с носа. – По правде говоря, я не чувствую ни рук, ни ног.

– Все будет хорошо, – успокоила целительница, испытывая просыпающуюся в ней ответственность за жизнь ее крошечной спасительницы. «Зачем она тебе? – спросила недоверчивая Элин. – Ты же сама говорила, что девчонка будет обузой. Оставь ее здесь и плыви дальше. Уж лучше умереть под сводами пещеры, замерзнуть насмерть, нежели превратиться в бездушную нежить». «Она спасла мне жизнь, – грубо перебила ее волшебница. – Я обязана поступить так же».

– Знаешь, это было что-то невероятное, – мечтательно прошептала малютка.

– Да? Что с тобой случилось, кроха? – спросила волшебница, наполнив голос любовью. Элин видела: черная аура стояла над маленьким хрупким тельцем. Ольна была на грани смерти, и смерть уже стояла за ее спиной.

– Я долго падала. Очень долго. Потом вокруг меня начали летать капельки воды, и я увидела его, Элин. Я увидела свет впереди себя. А потом меня ослепило солнце. Ой! Совсем забыла! Илиус. Илиус ослепил меня. Вода выкинула из трубы, и я полетела над землей. Я думала, что сейчас меня бросит в реку и я утону, но обошлось. Какие-то волшебные силы подхватили и опустили в эту лодку.

– Лодку, – ухмыльнулась девушка. – Значит кто-то позаботился о том, чтобы переплыть К’ааль без труда.

«Я была права, – торжествующе подумала она. – Хедрик действительно приготовил себе путь к отступлению».

– Трудно назвать это заботой, – пожала плечами малютка. – Я три раза перевернулась. Меня только чудом выталкивало из воды! Кому предназначалось такое дурацкое судно – не знаю. Бортики – крошечные, сама лодка – плоская, как тарелка.

– Это форка, – засмеялась волшебница, откидывая зеленые водоросли в сторону. Те воспользовались тем, что девушка отвлеклась, и обхватили золотой шар защитной магии. – Форки прекрасно подходят для сплавления по таким горным рекам, как К’ааль. Тебя переворачивало, потому что ты сидела, а сидеть в них нельзя, в них лежат.

– Я не знала, – Ольна скорчила недовольную гримасу. – Не могла предупредить меня заранее?! Я чуть было не утонула! Вода такая холодная! Слава богу, меня вынесло сюда.

Элин отбросила последнее бревно в сторону и подплыла к маленькой лодочке. Ольна заулыбалась и, казалось, что ее зубы, как и сама она, посинели.

– Куда подевался Дух Полымя, Элин? – встревоженно спросила она.

– Он присоединиться к нам позже. Вода не самый лучший друг для огня, знаешь ли, поэтому сейчас он далеко отсюда, и, надеюсь, в безопасности, – девушка взмахнула рукой и золотой шар прибило к борту форки. – Ну вот и все! – она щелкнула пальцем, и защитная магия пала. Элин прыгнула к Ольне. – Иди сюда, я попытаюсь тебя согреть.

Малютка со всей силы прижалась к волшебнице и почувствовала льющееся из нее тепло.

– Я так рада, что ты здесь, Элин! Я так рада! – прошептала она, прижимаясь к тонкой талии волшебницы. – Я хотела тебя подождать, но эта ЛОДКА! Эта форка сама отвязалась от пристани и помчалась как сумасшедшая. Я даже ничего не успела сделать. Я боялась позвать на помощь и не могла пошевелится!

«Успокой ее, – посоветовала та Элин, которая еще помнила, что такое забота. – Ольна напугана и сильно замерзла». Элин обхватила малютку двумя руками и закрыла глаза. Объятия были для нее сильной мукой. Объятия снова и снова напоминали ей о былой утрате.

– Нам нужно поскорее убираться отсюда, – прошептала волшебница, поглаживая несчастную по мокрым волосам. – Знаешь, почему земли Аладеф столь опасны? Нет, не потому что здесь главенствуют хранители алакса, не потому что легко наткнуться на их лагерь и стать пленником башни. Как только взойдет морон, эти земли станут пристанищем темной нечисти, любящей гардвиковую кровь. Сотни духов-пожирателей начнут рыскать в лесах в поисках жертв, восстанут неупокоенные мертвяки, жаждущие смерти, тысяча утопших поднимутся из глубин и будут утаскивать под воду каждого, кто случаем окажется на их землях.

– Утопцы?! – воскликнула девочка. – Я думала, это страшные сказки!

– Только не здесь, – отмахнулась волшебница, – только не на Эйлисе.

– Давай поплывем отсюда, – предложила малютка, горя желанием поскорей убраться из темной пещеры. – Разворачиваем лодку и гребем обратно.

– Нет, – отрезала девушка. – Форка вела себя странно, так ведь? Думаю, на нее наложены чары, – волшебница огляделась по сторонам и призвала огненную птицу. – Если врата – дело рук алакса, то и она тоже. Он наверняка продумал все до последнего. Зачарованная форка выведет нас отсюда, я не сомневаюсь. Если на том распутье она выбрала именно этот путь, то значит, он самый верный. Расчистим дорогу и поплывем дальше по течению. Куда-нибудь нас да и вынесет.

– Здесь со всех сторон бесчисленное множество деревьев, Элин! Когда я подплывала, дно форки уже царапалось об те, что лежали на дне. Если поплывем вперед, то рано или поздно сядем на мель. Как тогда ты собираешься вытаскивать нас отсюда?

Ответа не последовало. На шатающихся ногах, волшебница встала и потянула руки вверх.

– Dilirium khartuses! – золотое свечение магического шара накрыло лодку, и та приподнялась. – Дилириум, малютка, – подмигнула она, – лучшее заклятие из тех, что я знаю. Оно вытащит нас отсюда.

– Тогда чего же мы ждем? – улыбнулась девочка, хватая бултыхающееся перед носом форки бревно. – Поплыли!

Волшебница протянула руку вперед. «Самое время применить магию стихий» – жадно пролепетала ее марунская часть. В пещере раздался гул и теплый ветер со всей силы ударил по древесным завалам. Брусья недовольно подчинились воле хозяйке ветра, и форка, качнувшись, ринулась вперед.