Читать книгу "Светорожденные. Предвестники бури"

***

Ольна истерзанными дрожащими ногами выступила вперед. Ей хватило виры, чтобы понять: она слишком низка и не достанет до высоко лежащей сферы!

«Почему мне всегда так навезет?!» – завыла она в сердцах, подняла руку, но пальцы не дотянулись даже до середины постамента! Мори, настроение которых было на высоте, хором загоготали, выплевывая черную сажу. Комичная сцена, неправда ли? Беспомощная малютка прыгает кузнечиком, пытаясь ухватиться за Чтеца – вот вам задорное представление, потешная картина для тех, кто воспринимает людских отпрысков шутами.

Элин хотела вернуться и помочь, но стражники преградили ей путь.

– Не трогай, женщина! – прикрикнул тот, кто хватался за живот от смеха. Эльна отошла назад, немного обескураженная тем, как мори себя вели. Уж она-то была уверена, что нежить не обладает чувствами, как таковыми, вообще.

«Молодец, Ольна, нашла своих зрителей!» – бурчала девочка, покуда хранители чуть ли не по полу катались. К счастью их запала хватило ненадолго. После трех тун безудержного хохота, ведущий кинардан остыл и первым сдался:

– Святой морон, да помогите вы ей уж наконец! – крикнул он, и другие замолчали. Один из караульных подошел к малютке, схватил ее за руку и поднял над землей, как тряпочную куклу. Пальцы впились в холодную поверхность.

«Вот он – момент истины! – запел неугомонный голосок в голове. – Гляди в оба! Тебе придется многое прочитать».

«Постой, – потянула девочка, – но разве не наоборот? Разве не Чтец должен читать меня?».

И мир в одночасье погас. В новом его обличие предстало будущее, перемешанное с прошлым.

Илиус слепил ярче всех звезд в мире, и Линистас, словно птица, запертая в клетке, бился о горные хребты, жаждая выбраться на свободу. Белый мост извивался и содрогался под ударами грозных волн, раз за разом швыряя идущих по нему в синюю бездну.

Ползущие впереди один за другим пропадали в черной пропасти, но она была не намерена сгинуть сегодня. Она несла с собой ценный груз. Она несла то, что было единственно значимо в ее жизни.

Она дошла до конца и постучалась в грозные врата. Мори неохотно открыли путь к цитадели. Она прикоснулась левой рукой к Чтецу, и Чтец не изменился в цвете. Она была чиста.

Ольна опустила глаза, чтобы увидеть то, что лежало в свертке.

– Мой Виирси, я делаю это ради тебя. Я хочу, чтобы ты жил. Я хочу, чтобы ты не был несчастлив! – прошептала она чужим голосом. Убрав рваные тряпицы, Ольна увидела лицо младенца. Заметив ее блестящие глаза, он улыбнулся. Ольна подхватила его крошечные ручки и поднесла к Чтецу. Чтец ничего не показал.

«Откуда у меня ребенок? – вдруг вспыхнул вопрос в пустой голове. – Я ведь сама еще ребенок!».

Ей следовало подумать об этом, как все переменилось.

Небо нахмурилось, весь Септим накрылся белым инеем, крыши Дарка скрылись под воздушными шапками снега.

– Прикоснись к Чтецу, отрепье! – приказал грозный кинардан. Ольна посмотрела на свое отражение в сфере и увидела в нем не себя, а маленького мальчика четырех лет, исхудавшего и в лохмотьях. За спиной его стояла семья. Его родная семья.

– Давай, Лонко, мы идем с тобой, – подбодрила мать. – Мы подарим алаксу нашу покорность, а взамен он даст нам еды. Мы больше не будем голодать.

– Если умрешь и ты, то у меня не останется братьев! – грустно заметил босой юноша в одних дырявых балахонах. – Я сжег тела Броваса, Гордонира, и Жорсина, твое я сжигать не хочу!

– Хорошо, – выдохнула Ольна звонким голоском, неохотно потянула руку к камню, и мир вновь переменился.

Она была крошечная, настолько крошечная, что спокойно умещалась в маленьком узком сосуде. Она горела, но не потому что истязалась пламенем, а потому что сама была им. Маленький огонек, запертый в хрустале, несли к круглому камню на постаменте. Ольна почувствовала дрожь во всем теле, разрастающуюся до неугасимого ужаса. «Нет! – закричала она, ударяясь об стены. – Пустите! Только не это! Нет!». Но хранители, в чьих руках была ее жизнь, не слушали. Они были неумолимы.

«Я умру сейчас» – промелькнула мысль в голове и потухла. Девочка оказалась в другом обличье.

«Кто я на сей раз?» – спросила малютка и опустила глаза на свое тело. Она вновь шла по белому мосту, обратившись в рослого альва с темной кожей, одетого в весьма богатые убранства. Ольна не могла понять, от чего на сердце так тревожно. Каждую виру она опускала руку в карман и искала в нем что-то твердое и холодное. Она боялась. Он боялся.

«Я должен это сделать. Я должен» – бубнил альв. Ольна не понимала.

Безумными глазами она глянула на невидимые подпоры моста. Оказалось, они у того все-таки были, просто раньше она их не видела.

– Они сказали, целиться в промежуточную опору… промежуточную! Третья с берега… Сатаил бы побрал! Отсюда не выстрелить. Придется подойти поближе…

– Чего надобно? – недовольно кинул кинардан сверху, увидев ее на подходах к цитадели.

– Какой глупый вопрос, – пробубнила она себе под нос и задрала голову. – Как думаешь, если сегодня день Жатвы?! Ясен морон, пришел клеймить себя.

Глаза нежити блеснули. Врата отворились, и альв вошел вовнутрь.

– Руку к Чтецу! – приказал один из хранителей. Вынесли сферу. Ольна поняла, что это ее шанс. Время пришло. Выхватив из кармана острый клинок, она накинулась на стражников, одного опрокинула наземь, другому снесла голову, затем схватила сферу, занесла ее над головой и бросила наземь. Сердце билось, как сумасшедшее.

«Нужно успеть! Нужно успеть!».

Ольна кинулась к левому парапету, вытащила из неоткуда лук и колчан со стрелами, прицелилась к подпоре.

– Держите его! – закричал кинардан, пуская из арбалета болты один за другим. Спину осыпало градом из разрывающих плоть острых стрел, но несмотря на боль, несмотря на сатаилову боль, Ольна не отпустила руки и тетивы, взмолилась Деве-Ремени и выстрелила.

«У меня получилось!» – мелькнула торжествующая мысль в голове, но стрела резко ушла вниз и утонула в море.

– Можешь отводить их, – послышался каменный голос. Врата захлопнулись, высокие стены цитадели окружили со всех сторон.

Малютку оторвали от Чтеца и поставили наземь. Видения исчезли.

«Что это было? – спросила она, с трудом приходя в себя. Еще виру назад она была серым альвом! – Так и должно быть или все это – мое колдовство?».

«Не знаю» – ответил голосок.

«Все то ты знаешь, а ну расскажи мне!».

Голосок не ответил, замолчал и больше не выронил ни слова.

– Ты это видела? – шепотом спросила кроха у волшебницы, не в силах оторвать взгляд от уносимой хранителями сферы.

– Ты это о чем? – удивилась она. На лице девушки не отображалось ни единой эмоции.

«Все это было лишь в моей голове» – констатировала малютка.

***

Теперь они блуждали по закоулкам внутреннего обширного двора перед грандиозным Его Величеством Дарком. Пятерка сопровождающих проводила троицу до звонницы, а затем возвратилась к главным вратам. Как только это произошло, Мыслитель свернул направо и сквозь лазурные кущи вывел их на другую тропу. Они не пошли дорогой Падших, по которой час за часом, день за днем, год за годом ходили жертвенные гардвики; которая, хоть и была короче, шла вдоль крепостной стены с постоянно-наблюдающими сверху арбалетчиками и лучниками. Они пошли дорогой Вознесенных. Сквозь внутренние дворики, заболоченные сады, великолепные розарии, в одиночестве своем Ольна и Эльна молча шли за Мыслителям. Через туны они вошли в хрустальную перистиль с запутанными зеркалами.

«Не смотри в них! – напомнил голос. – Не смотри в зеркала!».

Ольна схватила за руку волшебницу и закрыла глаза, следующие несколько тун передвигалась на ощупь.

– Поднимите головы, – наконец, сказал Мыслитель привычным для себя голосом. Ольна с облегчением открыла глаза и осмотрелась. Они оказались в темном коридоре, освещаемом смутными проблесками дневного света. Стены кровавого цвета, увешенные потухшими свечами в канделябрах, украшали портреты древних мудрецов: Ригоста Флага, жившего в эру Семимирья и предсказавшего Тетрианское вторжение, Сергия Оковскила – молодого альва в зеленой рясе – философа и мудреца эры Полнериса, Диопсия Галимета – фавна-алхимика первой эры Тетрианского Вторжения. Пыль серым ковром покрывала деревянный пол и карнизы наглухо закрытых окон. Казалось, здесь не было ни одной живой души вот уже сотни лет.

– Где мы и где стража? – спросила волшебница, оглядываясь.

– Мы в Дарке на закрытом этаже, – ответил Мыслитель, захлопывая дверь, ведущую к зеркальным садам. – Об этом месте мало кто знает. Двести лет назад здесь без вести начали пропадать гардвики. Все те, кто приходил в злосчастный коридор, исчезали.

– И их так и не нашли? – охнула малютка.

– Нет. Сгинувших искали по всему Дарку, перерыли каждую комнату, каждый зал; обошли каждый лестничный пролет, подвалы и подземелье… Никого так и не нашли. Хранители Дарка запаниковали, привели сюда делисов, и те выяснили, что какая-то прохожая ветница (имени которой, к несчастью, мы так и никогда и не узнаем) наслала на этот коридор проклятие, открывающее стихийные червоточины. Они-то и пожрали несчастных. Узнав об этом, алакс, прежний доимперский алакс, приказал закрыть все доступные переходы сюда, чтобы не повторить ужасной трагедии. С тех самых пор об этом месте мало кто знает.

– Ты всегда так глубоко влезаешь в историю перед тем, как что-либо поведать нам? – с тонкой насмешкой подметила Элин.

– А нам не опасно находится здесь? – испуганно спросила малютка, пропустившая мимо ушей язвительное замечание Эльны. Ее в первую очередь волновала прожорливая червоточина.

– Не опасней, чем встретиться с хранителями, – усмехнулся он. – Уверен, что за двести лет всякое проклятие теряет свою силу, нам нечего бояться.

– Хочется на это надеется.

– Не бойтесь, госпожа. Мы скоро покинем эту часть замка, и вы о ней даже и не вспомните. Отсюда легко попасть в любое место, главное, знать где и когда повернуть. Не отставайте от меня.

Они направились вверх по коридору и остановились у ближайшей двери. Мыслитель молча показал на замочную скважину. Элин подошла и без больших усилий отварила дверь колдовством. «На месте Хедрика я бы пересмотрела свое отношение к ключам безопасности в замке, – подметила малютка. – Какие-нибудь антиколдовские сердечники в дверях вполне бы подошли».

– По-видимому, этот путь ведет в библиотеку, – прокомментировал он, увидев впереди веревочный мост, замерший в идиллическом покое над огромными залами книжных шкафов.

– «По-видимому»?! В твоей речи не должно быть таких слов, как «по-видимому», «кажется», «может быть» и «наверное», – грубо бросила волшебница. – На кону наши жизни, ты должен знать дорогу наверняка.

– И я знаю, – улыбнулся Мыслитель. – Этот путь ведет в библиотеку. На той стороне проход в нужное нам крыло. Пойдем, – и он уверенно пошагал в сторону моста.

Мост болтался на широких тросах, а под ним простилались бесчисленные стеллажи. Зал под ногами был заполнен огромными витражными полотнами, книжными пирамидами, фигурами, фонтанами, извергающими потоки книг. От высоты голова шла кругом. Ольна испуганно схватилась за веревки. Дальше она бы и шагу не сделала! Любое ее движение заставляло доски под ногами гулять из стороны в сторону. «Как только мост еще не обрушился?! Вон, Мыслитель целую тонну весит в своем снаряжении!» – удивилась она.

– Под нами залы Знаний, – прокомментировал он. – После смерти Гомена Трокториума и падения Сельпенсельвейса все великие открытия Руны совершались именно здесь, а, если и были такие, что вершились за пределами этих залов, то рано или поздно они приходили сюда и занимали свое почетное место на полках. Не удивительно, что когда-то Дарк был сердцем познания и мудрости.

– А потом пришел Хедрик и присвоил все себе, – закончила Эльна. – Не удивительно, что он смог сломить магию Ра’атхов. Имея во власти собираемую тысячелетиями мудрость, и не такое можно сотворить.

Они перешли на другую сторону и остановились у широкой дубовой двери. Ольна, все еще находящаяся в начале своего пути на пугающем мосту, решила переползти его на четвереньках, как паук.

«Только не смотри вниз» – напомнил голосок.

«Я без тебя знаю» – забурчала она.

– Провал работает по одному человеку за раз. Когда перейдете дверной проем, тут же поворачивайте направо, переход перенесет к башне с ключами.

– И это все? – разочарованно выдохнула кроха откуда-то сзади. – Я думала, замок Хедрика хоть как-то охраняется, а на деле оказалось, что он – проходной двор. Любой, владеющий магией и знающий карту, может пробраться в него и унести все, что пожелает!

– Еще не вечер, – заметила волшебница. – Быстрее, Ольна!

– Иду я, иду, – заворчала девочка и встала. Мост начал слегка раскачиваться из стороны в сторону. – Можете подождать меня за дверью. Я помню: «нужно повернуть направо, чтобы портал перенес к башне с ключами».

Мыслитель кивнул и исчез в дверном проеме. Элин что-то пробормотала себе под нос, прикусила губу и последовала за ним. В залах Знаний Ольна осталась одна.

– Как же тут чудесно! – восхищенно прошептала она, провожая глазами переполненные полки с книгами. – Я бы многое отдала, чтобы побыть здесь хоть чуточку дольше!

На дрожащих ногах малютка добралась до деревянных поручней, с облегчением встала на твердую поверхность, открыла тяжелую дверь и переступила порог. Хрустальные своды сменились зеркальным потолком, бескрайние залы со стеллажами превратились в комнату с зеркальными стенами. От неожиданности Ольна обомлела и не сразу пришла в себя, в ужасе опустила глаза в надежде на то, что не успела всмотреться в свое отражение в зеркалах. Все напрочь вылетело из головы.

Через виру она все-таки вспомнила о развороте направо, повернулась и открыла глаза. Теперь она стояла посреди длиннющего коридора, уставленного десятком различных статуй.

– Дурацкие зеркала, чтоб им всем провалиться! Эльна? Мыслитель?

Ольна ощутила, как сердце провалилось в пятки.

– Эй? Куда вы подевались? – чуть громче крикнула она и обернулась. Дверь за спиной исчезла, на ее месте красовался очередной портрет Сергия Оковскила.

«Я ведь повернула! Что пошло не так?!».

Она снова развернулась направо, но ничего не произошло. Портал не срабатывал.

«Нужно было сразу разворачиваться, а не смотреть в зеркала, глупая твоя голова!» – отчитал голосок. Вся безнадежность ситуации упала на плечи снежным комом.

«Я потерялась!».

Без Элин и Мыслителя из замка ей было не выбраться.

– Я помру с голоду, блуждая по бесконечным вереницам лестниц, башен и коридоров, а потом наткнусь на самого Хедрика, и он сожрет мою душу! – завыла она. Страх завладел Ольной и в животе тут же образовалась дэзимская воронка.

– Кого это вы ищите, госпожа? – раздался в воздухе вопрос. От неожиданности Ольна вздрогнула и неуверенно повернула голову к альву на портрете.

«Последнее время мне ужасно везет на говорящие картины» – подметила она. Сергий поправил бубенчик на зеленой шляпке и посмотрел на малютку в упор:

– Может то, что вы ищете, намного ближе к вам, а может и нет. Могу я показать вам свой верный путь, но не могу быть уверен, что будет он верным для вас.

Ольна сморщила нос и почувствовала, как затылок начинает жутко чесаться.

– Не знаю, можно ли мне с вами разговаривать, – пожала малютка плечами. – Мыслитель приказал нам не разговаривать в Дарке с незнакомцами.

– Незнакомцы – сие те, кто могут загадочными оставаться и при этом раскрытой книгой быть. Посему-то незнакомцы не долго странствуют по миру бренному. Умирают они. В пепел знаковых нам перевоплощаются.

– Что?

– Готов умереть я, – пояснил он.

Ольна еще туну колебалась и все же решила заговорить с чудным альвом в шляпе.

– Я Ольна, – представилась она и сделала неуклюжий реверанс.

– Сергий Оковскил, – поклонился он, хотел было протянуть малютке руку, но затем вспомнил, что является частью картины и удрученно вздохнул.

– Вы не видели тут девушку в синей мантии и большого стражника с маской на лице? – спросила девочка. – Мне очень нужно их отыскать.

– Ищущим владеет желание, и то желание неумолимо ведет его до того момента, пока искомое не найдется, иль ищущий добредет до отрицания и признания поражения. Он может продолжить упорствовать в бесконечных пустых исканиях, но при этом не найдет ничего, кроме себя искомого.

Верхняя губа скривилась, глаза сморщились, малютка ударила себя по лбу и закрыла глаза. «Это мы еще не проходили» – жалобно завыла она. «Ничего путного он тебе не скажет, – добавил голос в голове. – Только время с ним теряешь!».

– Вы видели моих спутников? Да или нет? – закричала малютка, начиная выходить из себя.

– Чем громче слово, тем меньше в нем смысла. Складываясь воедино, крики бессмысленным потоком становятся, уносящим истинные чувства к истокам невознесения, – ответил альв, поэтично выговаривая каждое слово. – Есть карта поступков слов достижимых. Не всегда сия карта верна и не всегда читается верно.

Чем дольше он говорил, тем яснее становился смысл всего сказанного. Ольна вдруг осознала то, что понимает его каждую реплику. «Уходи от него, глупышка! – прикрикнул голосок. – Он может заговорить тебя до позднего вечера и тогда слова Эльны станут пророческими!».

– Что теперь делать?! Глупая моя голова! – всхлипнула Ольна, хватаясь за кудрявые волосы.

– Голова не глупая. Она наполняется тем, чем хотим ее наполнить мы сами, – продолжал разглагольствовать Оковскил. – Это есть смысл пребывания в мире живых: мыслить и наполнять сознание знаниями, дабы затем отправить их в Нэден, в обитель бездонных врат книг нечитаемых.

– Прошу, – заикаясь, прошептала малютка, – сейчас не до твоих речей. Раз уж мы теперь не просто незнакомцы, то помоги мне! Я потерялась, что мне делать?!

– Иногда лучше потеряться самому, чем потерять себя, – на сей раз коротко ответил альв с портрета. Утратив надежду выпытать у Оковскила хоть что-нибудь полезное, Ольна согласительно кивнула головой и заплакала.

Тун десять она стояла, хмыкая и слушая возвышенные речи мудреца, затем, все же, собралась с духом. Вытерев катившиеся слезы с глаз, девочка пошла вперед вдоль высоких статуй.

***

Одни из мрамора, другие из златоцвета, третьи из золота и серебра… Неживые мужчины и женщины, стояли одиноко и грустно, навеки застывшие, каменные в каменном облачении. Ольна с любопытством разглядывала их. Под каждой статуей была надпись, красиво выгравированная белым золотом. Малютка не умела читать на рунском, поэтому смысл написанного оставила на понимание Сергию Оковскилу.

Слева – бравые солдаты, слепленные из воска, справа – кавалеристы. Все одеты в белые военные доспехи, все, как один, запечатлели агонию на устах. На лицах их расплылась маска ужаса. На лицах их вздулись вены и морщины. Одни отчаянно спасались от боли под щитами, другие пытались накрыть себя спасительным куполом магии. Но, судя по тому, что все они разом оказались здесь, ни щиты, ни альвион не спасли их от ужасной участи.

Она шагнула вперед, и солдаты смиренно отступили. По правую сторону ее окружили крестьяне с серпами и женщины с детьми. Застыли они, словно снятые с пейзажа далекого селения, селения, где над пахотными лугами веет запахом свежескошенной травы, где из избушек валит дым в вишневой сумеречной дреме, где черные березовые силуэты кромсают на красный свет бурную зарю. Девушка с красиво заплетенными косами несет кувшины, провожаемая взглядами молодых мужчин, усевшихся на разгоряченной траве под светилом Илиусом, их дети рядом хохочут, смеются, плачут… Живут ли они в своей каменной вечности? Чувствуют ли они? Да? Нет? Быть может, они лишь каменные изваяния?

Ольна прикоснулась к чужим рукам и почувствовала странное тепло. Она была уверена, что в мире нет столь искусного мастера, что смог бы так тщательно проработать мельчайшие детали. В голову тут же пришла странная мысль: а вдруг эти статуи когда-то действительно были живы и лишь под действием темной магии превратились в тех, в кого превратились? Больше всего ужасало то, что девочка не сомневалась в своей правоте.

Чем дальше малютка шла, тем сильнее менялось выражения лиц, окружавших ее. Доброта и душевность исчезли, сменяясь тихим гневом и ужасом. В глазах статуй более не было счастья. Они замерли, обратив свои взгляды куда-то в даль. Искаженные от страха лица были уродливы и пугающе страшны. На мгновение Ольна остановилась у женщины, коя прижала к себе маленького мальчика. Она смотрела в небо, и небо, сквозь хрустальный потолок Дарка, смотрело на нее. В глазах ее отражался призрак смерти.

Малютка подошла поближе. Мальчик, которого женщина прижимала к себе, скорее всего был ее сыном. Такие же глаза и широкие скулы, такой же нос. Ему было не больше десяти. Он дрожал, ему было холодно, но не от ветра, что развивал его белоснежную рубашку, а от тех, кто пришел за ним и его семьей. Ольна проследила за его взглядом и увидела гвардию из молодых солдат, вооруженных острыми мечами и серпами. Они боялись, ведь они не умели сражаться и знали, что идут не на войну, а на бойню. Они не были рождены для войны. Они здесь лишь наблюдатели, но не воины. Все, кроме одного, смотрели наверх и видели там не огненный илиус или трехглавый морон, а лик того, кто обратил их в безжизненные статуи. Один лишь юноша лет двадцати пяти устремил свой взор на испуганного мальчика в белой рубахе. Между ними была какая-то скрытая связь. «Он был его братом» – вдруг произнес голосок. Братья смотрели друг-на-друга и прощались, прощались навсегда.

Малютка почувствовала пронзающую сердце грусть. Губы невольно задрожали. Ей стало ужасно жаль незнакомых ей.

С каждым новым шагом коридор пустел, статуи медленно начали покидать его, сменяясь рядами из искореженных и избитых людских тел из мрамора без рук, без голов и без ног. «Кому-то не понравились эти статуи» – решила малютка, провожая напуганными глазами женщину без рук с разбитым в дребезги носом, осколки которого, никем не убранные, лежали у ее ног.

Вскоре коридор превратился в просторный зал, освещаемый белым светом, впереди показалось большое круглое окно, украшенное множеством ярких цветных стеклышек, под которым лежали сложенные в громоздкие пирамиды потерянные части тел. За ними Ольна увидела большую дверь. «Кажется, это единственный выход отсюда» – подметил голосок, и малютка с ним согласилась. Это был ее шанс выбраться из коридора с холодными, заколдованными гардвиками. Другого пути она не видела.

Раскидывая чужие руки и ноги, Ольна заползла на вершину пирамиды и схватилась за ручку двери. Дверь не слушалась, не открывалась, завалы мешали ей.

– Ну давай же! – через зубы процедила девочка, потянула со все силы.

– БАХ! – что-то упало позади и разбилось в дребезги. «Нужно быть поаккуратнее, – подметил голос. – Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали?».

Ольна медленно повернула голову, чтобы посмотреть на то, что разбила, и тут же кто-то схватил ее за ногу, со всей силы потянул вниз. Малютка с криком скатилась, царапаясь об чужие ногти и пальцы. «Если это хранитель, то мне конец!» – судорожно забегали мысли. Ольна закрыла глаза руками.

«Нет. Только не это! Если это стражник, то я пропала!».

– Не кричи, – грубый голос волшебницы привел ее в чувства. Ольна открыла глаза. Волшебница стояла над ней, поставив руки на бока и злобно дырявя ее глазами. Капюшон слетел с ее головы, бурые волосы вились змеями.

– Эльна! – радостно крикнула малютка и вскочила на ноги, протянула руки для объятий. Волшебница нахмурилась и отодвинула кроху от себя.

– Что говорил Мыслитель?! – вспыхнула она. – Поверни! Поверни направо! Что тебе было непонятно в этих словах?! Ты хоть представляешь, сколько мы времени потеряли, разыскивая тебя?! Ты хоть представляешь, что было бы, если бы тебя нашла не я, а какой-нибудь слуга алакса?! Почему ты не позвала нас на помощь? Мы бы нашли тебя, скажи ты: «Вера и добро на Эйлисе возросли!»

– Прости, – завыла Ольна, сделав невинное лицо. – Я забыла. Я растерялась! Те зеркала сбили меня с толку, а потом этот альв на картине начал нести какую-то околесицу!…

– Не перекладывай вину на других, если сам оплошал, – послышался издалека голос недовольного Сергия Оковскила. – Вина есть путы, вина есть камень. Со временем камень необратимо утащит на дно безразличия твое славное сердце!

Волшебница, услышав его, взбесилась:

– Так ты еще и с портретом разговаривала?! С ума сошла? Он же первым делом расскажет все алаксу! Из-за тебя нас поймают, люпова твоя голова! Ты здесь столько шуму наделала, что я даже не представляю, почему твоя душа все еще не у Хедрика на столе!

– Сейчас больше шуму создаешь ты, – заметила Ольна и тут же виновато опустила глаза.

Элин еще туну ходила из угла в угол, бормотала что-то себе под нос, потом остановилась.

– Ладно, Ольна, отчитывать тебя буду потом. Нужно вернуться к Мыслителю.

– А где он? – спросила малютка.

– Мы не знали, где тебя искать, кроха, – ответила девушка, приходя в себя. – Провал открывался в три направления. Он пошел искать тебя в западном крыле, я в южном.

– Сейчас главное не потеряться, – заметила Ольна.

– Почему эта мысль не пришла в твою голову, когда ты переступала зачарованный порталом порог? – фыркнула волшебница. – Теперь давай поскорее уйдем отсюда и подождем Мыслителя где-нибудь в другом месте. Здесь хранителям нас слишком легко найти.

Элин крепко сжала ладонь девочки и магией перенесла мраморные части тел, освободив проход. От жуткого скрипа зазвенело в ушах. Дверь отворилась. Боясь наткнуться на зеркала, отважные переступили порог, потупив головы, и не сразу увидели, где оказались. Коридор сменился чем-то темным. Ольна легонько приподняла глаза и увидела перед носом два огромных металлических сапога хранителя, перерастающих в броские ножные латы.

«Как же быстро Мыслитель нашел нас!»

– Хорошо, что мы снова вместе! – радостно выкрикнула Ольна и посмотрела на стражника. Ей хватило виры, чтобы понять, что перед ней вовсе не Мыслитель. Перед ней стояла настоящая нежить, всем сердцем и остатками души принадлежащая своему темному господину. Сквозь желтый шлем пробивались два огненных глаза – янтаря, что смотрели на Эльну и Ольну, не моргая, из узких щелей валил черный дым, извергаемый в порыве гнева и немалого удивления. Его огромная металлическая рука замерла на рукоятке меча.

«Хоть бы не закричал!» – взмолилась та Элин, коя надеялась на счастливый исход сей встречи.

– ЧУЖИЕ В ДАРКЕ! – громом прогремел он и его крик раздробил тишину на тысячи осколков. От его каменного клича стены загрохотали. Хранитель в мгновение ока выудил меч из ножен. Элин была проворнее. Волшебница направила на него руку в тот момент, когда он размахнулся, готовый нанести удар, и алая магия сшибла каменного с ног. Мори пролетел спиной назад и наткнулся на острый штык копья. Огонь в его глазах на мгновение погас, однако обычное оружие не могло разрушить камень. Приземлившись на одно колено, мори медленно поднялся, вырвал из спины копье и устремил взгляд на Элин, закинув громадный меч за спину. Он знал, что ему одному не одолеть маруна. Он потянул руку к горну, что был препоясан к его левой ноге, дабы вызвать подмогу.

Еще мгновение и весь Дарк бы знал, что кто-то проник в замок без разрешения. Элин не стала долго раздумывать. Удар огненной магии воспламенил железную броню, обращая ее в горящую магму. Глаза волшебницы вспыхнули. Превратившись в угольки, каменное тело упало на пол в лужу черной каменной крови, голова скатилась вниз. Мори все еще оставался жив, но без тела двигаться не мог. Черная пасть под шлемом еще несколько тун пыталась кричать и позвать кого-нибудь на помощь, а затем смолкла.

– Спасибо Видхи за столь неожиданный приз, – замычала Элин иронией, подняла его голову и насадила ее на пику. Повернулась к Ольне. Ольна была на грани истерики.

Она знала, что кричать нельзя. Нельзя было выдавать себя, но, фандер подери, перед ее глазами только что заживо сожгли человекоподобное существо, а затем насадили его голову (настоящую голову!) на пику!!! Ольна была шокирована. Да, раньше она видела раненых и мертвых, да, раньше она видела нечто, что и похуже оторванной головы, но… раньше то были лишь чуждые ей крупинки образов и статуэток. Раньше, совершенные над ними деяния, никак не связывались с ней напрямую, а описывались лишь звуками и словами! Кто-то донес весть, что на востоке идет война – Ольна услышала, представила, увидела раненых и поверила; где-то прозвучало, что Язвенная напала на город – Ольна услышала, представила, увидела мертвых и поверила; Элин сказала, что убила хранителей в порыве гнева – Ольна услышала, представила, и поверила на слово – вот та цепочка, к которой малютка привыкла и которой доверяла всю свою жизнь, но сегодня эта цепочка оборвалась на слове «услышала». Представлять произошедшее туну назад не было смысла. Вот она, здесь стоит, воочию наблюдавшая за безвыходным, отчаянным, кровопролитием! Она, хоть и косвенно, была участницей этого кровопролития! Она не только слышала, не только верила, но и ВИДЕЛА.

Она завизжала.

– Спокойно! – грубо перебила ее вопль волшебница, впиваясь руками в маленькие плечи. – Он не человек. Он – нежить. Хранитель убил бы тебя, Ольна. Это было необходимо.

– Я…я…я знаю! Я лишь…

Малютка не могла четко сформулировать свою мысль. По сути она и объяснить толком не могла, чего вдруг завизжала.

– Послушай, Ольна, – без единой капли жалости начала волшебница, – я предупреждала, что будет нелегко. Убить – это тебе не посохом взмахнуть. Раз уж ты здесь оказалась, то должна принимать реальность такой, какая она есть. Это был наш не последний хранитель. Их еще будет много, и тебе придется с этим свыкнуться, и тебе придется это принять, иначе…

На удивление малютки, страх в ней угас. Ольна почувствовала, как сердце медленно возвращает свой ритм.

– Я приму это, Эльна. Я не трусишка. Я больше не буду кричать.

– Вот и правильно, – выдохнула Элин. Ольна еще раз посмотрела на голову нежити и отвернулась. Покуда Эльна не продолжила свою нравоучительную речь, девочка решила спросить:

– Это что, оружейный склад, да?

Элин огляделась по сторонам. Они оказались в обширной комнате без окон, переполненной всякого рода оружием. Здесь были собраны и кнуты, и луки со стрелами, и огромные щиты, трезубцы, пики и арбалеты. Мечи всех размеров и форм, острые и тонкие клинки, изогнутые копья и наточенные косы были аккуратно сложены по деревянным ящикам. Молоты неподъемной тяжести парили в воздухе, словно пушинки. Свежей кровью полыхали корзины с кинжалами.

– Кинжалы! – воскликнула волшебница и быстрым шагом подошла к ним.

– Нам нужно уходить отсюда, Элин. Я не думаю, что склад охраняет один стражник. Они придут за нами. Слишком много шуму здесь было, – на одном дыхании сообщила малютка, провожая глазами острые наконечники стрел.