Читать книгу "Fil tír n-aill… О плаваниях к иным мирам в средневековой Ирландии. Исследования и тексты"
Автор книги: Сборник
Жанр: Культурология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
1 Благородный домовладелец – в оригинале: flaithbrugaid céach, букв. «властительный (обладатель) бруга сотни богатств», т. е. богатого странноприимного дома. Сочетание briugu cétach – юридический термин, обозначающий домовладельца, обладающего сотней голов скота, сотней слуг и проч. (употребляется в правовых трактатах скорее метафорически условно).
2…дочь главы клириков – в оригинале употреблен термин airchinnech – глава группы клириков (в монастыре). На раннем этапе развития церкви в Ирландии целибат в монастырях соблюдался не строго, хотя нарушение его и осуждалось. Дети клириков были явлением достаточно распространенным.
3…по языческим обычаям – baisted gentlide, не совсем понятно, что конкретно имеется в виду. Видимо, рожденные от демона дети не получили церковного крещения, но были лишь наречены именами.
4 Клуан Ирард – ирл. Cluan Iraird, Клонард, монастырь в графстве Мит, основан в VI в. св. Финденом.
5…мудрый старец – в оригинале sruith – одновременно «старый и мудрый».
6…совет – ирл. comthinól comairle, букв. «собрание совещания».
7 Старый Каван из Кенмары – не совсем понятно, кто имеется в виду. Ван Хамель полагает, что им не мог быть св. Каван, ученик св. Бары, так как тот жил уже во второй половине VI в., однако для среднеирландского компилятора подобная незначительная анахронистичность могла быть допустимой.
8…бродячих шутов – в оригинале: crossán; так назывались бродячие певцы, исполняющие песни и развлекающие людей (подобно скоморохам). Находясь на грани почитаемых сословий, «кроссаны» тем не менее по обычаю несли крест во время шествия вокруг церкви, откуда и их название. Появление такого шута перед отплытием лодки неслучайно: именно он, «святой изгой» должен будет потом принести себя в жертву (ср. аналогичная тема «лишнего на корабле» в рассказе о паломничестве св. Колумбы на Иону: именно этот человек, севший на корабль в последний момент, добровольно бросается в море, чтобы остальные могли пристать к берегу).
9 …вопить и рыдать, как остальные – аналогичный мотив встречается в «Плавании Майль-Дуйна». При перечислении чудес, которые путники увидели на островах, мотивных совпадений с данным «Плаванием» довольно много, причем в одном случае компилятор считает нужным отослать читателя к этому тексту (см. ниже).
10 Имеется в виду фрагмент из саги «Плавание Майль-Дуйна»: «Они плыли затем, пока не подъехали к гигантскому серебряному столпу. Четырехгранный был он, каждая сторона – в два удара корабельных весел: чтобы объехать его, требовалось восемь ударов весел. Ни клочка земли не было подле него – один бесконечный океан. Не видать было основания столпа, ни вершины его, – так высок он был. Сверху столпа спускалась, широко раскинувшись, серебряная сеть, и корабль со свернутыми парусами проплыл через одну из петель ее. Диуран ударил лезвием своего меча по петлям сети. – Не разрушай сеть, – сказал ему Майль-Дуйн. – То, что мы видим – создание могучих людей. – Я это делаю, – возразил Диуран, – во славу Божию: чтобы люди поверили рассказу о моих приключениях. Я возложу кусок этой сети на алтарь Армага, если суждено мне вернуться в Ирландию. Так он и сделал потом. Две с половиной унции весил принесенный им кусок». (перевод А. Смирнова, см. [Ирландские саги 1933: 315–316]). В примечании к данному месту своего перевода А. Смирнов отмечает, что подобный столп с сетью упоминается и в житии святого Брендана.
11 Тема чудесных птиц – вестниц рая более детально представлена в другом «Плавании» – «Плавании Снедгуса и Мак Риаглы» (см. [Van Hamel 1941: 79–92]).
12…через один из нижних слоев кожи – «трехкожная лодка», которую делают для путников, на самом деле маркирует размер судна, т. е. на каркас лодки были натянуты кожи трех быков. Однако среднеирландский переписчик, видимо, не понял этого и решил, что «три кожи» – это толщина лодки, придающая ей особую прочность.
13 Альве из Имлех – легендарный святой, один из четырех святых людей (Альве, Деклан, Ивар и Киаран), которые, согласно латинскому житию св. Деклана, проповедовали христианство еще до прихода св. Патрика. Альве из Эмли – считается покровителем Мунстера.
14…не здесь ваше воскресение – согласно ирландской житийной традиции, для каждого клирика было заранее известно место, где он должен быть погребен и, соответственно, оно же будет местом его воскресения к вечной жизни.
15 Мо-Колмок, сын Кольмана с Арана – не совсем понятно, какой именно святой имеется в виду. Так, известен св. Кольман, сын Дуага († 580), миссия которого связана с западными районами Ирландии: на Аранских островах, в частности, он основал две церкви. Известен также св. Кольман из Дромора († 610), часто фигурирующий под прозвищем Мохолмок (Mo-Cholmóc, букв. «мой голубок»), однако его деятельность связана скорее с северо-востоком острова.
ЛитератураМихайлова 2002 – Михайлова Т. А. «Острова за морем», или Тема плаваний в Иной мир в ирландской традиции / В. П. Калыгин, Т. А. Михайлова, Т. В. Топорова (изд.) // Представления о смерти о локализация Иного мира у древних кельтов и германцев. М.: ЯСК, 2002.
Предания и мифы… 1991 – Предания и мифы средневековой Ирландии / Сост., пер., вступ. статья и комм. С. В. Шкунаева. М.: МГУ, 1991.
Смирнов 1933 – Ирландские саги / Перевод и прим. А. А. Смирнова. М.; Л.: Academia, 1933.
Breatnach 2003 – Breatnach C. The transmission and structure of Immram Curaig Ua Corra // Ériu. 2003. Vol. 53. P. 91–107.
Dumville 1976 – Dumville D. Echtrae and Immram: some problems of definition // Ériu. 1976. Vol. 27. P. 73–94.
Hughes 1959 – Hughes K. On the Irish Litany of the Pilgrim Saints compiled c. 800 // Analecta Bollandiana. 1959. Vol. 77. P. 305–331.
Mac Cana 1980 – Mac Cana P. The learned tales of medieval Ireland. Dublin: Dublin Institute for Advanced Studies, 1980.
Mac Mathuna 1997 – Mac Mathuna S. Clann Ua gCorra: the Modernised Prose and Poetic Version of Immram Curaig Ua Corra // Mac Mathuna S. and Ó Corráin A. (eds.) Miscellania Celtica in Memoriam Heinrich Wagner. Uppsala: Uppsala Universitet, 1997. P. 71–138.
Oscamp 1970 – Oscamp H. P. A. (ed.) The Voyage of Máel Dúin: A Study in Early Irish Voyage Literature. Groningen: Wolters-Noordhoff, 1970.
Van Hamel 1941 – Van Hamel A. G. (ed.) Immram Curaig Ua Corra // Imrama. Dublin, Dublin: Institute for Advanced Studies, 1941 (repr. 2004). Vol. X, (MMIS).
Wooding 2000 – Wooding J. M. (ed.) The Otherworld Voyage in Early Irish Literature: An Anthology of Criticism. Dublin: Four Courts Press, 2000.
Zimmer 1889 – Zimmer H. Keltische Beiträge II: Brendans Meerfahrt // Zeitschrift für deutches Alterthum und deutsche Litteratur. 1889. Bd. 33. S. 129–220.
Т.А. Михайлова
Плавание Снедгуса и Мак Риагла
ПредисловиеТекст предания о плаваниях монахов Снедгуса и Мак Риагла дошел до нас в нескольких версиях, значительно различающихся по форме и объему. Краткая прозаическая версия, так называемая «версия А», представленная в настоящем издании, которая иногда рассматривается как своего рода реферат более пространного предания, дошла до нас в рукописи «Желтая Книга Лекана» (Leabhar Buidhe Lecain, XV в.). В этой же рукописи содержится более пространная редакция этого же сюжета, так называемая «версия В», она более поздняя по данным языка и содержит дополнительный фрагмент, практически полностью повторяющий текст «Видения Адомнана» [168]168
См. [Иванов 2006].
[Закрыть], которое органически вписывается в общую тематику саги: странствия клириков, реальные или вымышленные, главная цель которых – найти рай на этой земле [169]169
См. издание перевода текста [Thurneysen 1904].
[Закрыть]. Текст был издан с переводом В. Стоуксом [170]170
См. [Stokes 1905].
[Закрыть], причем сам издатель находит его «не имеющим литературных достоинств, но интересным тем, кто изучает кельтскую эсхатологию» [171]171
[Stokes 1905: 131].
[Закрыть]. Интересно при этом название саги: вместо традиционного «опорного слова» Immram ‘плавание’ в заглавии стоит – Echtra clerech Choluim Cille, букв. «Приключение клириков Колума Килле», что еще раз свидетельствует о том, что жанры «Приключений» и «Плаваний» в среднеирландский период, скорее всего, практически не различались: в обоих случаях главным стержнем повествования был рассказ о посещении Иного мира. Интересно также, что и краткая «версия А», называемая Immram, не упоминается в списке саг, составленном в XII в. [172]172
См. издание «списков», а также их анализ в: [Mac Cana 1980: 43 et passim].
[Закрыть] Более того, эта же расширенная версия сохранилась также в рук. «Книга Фермой» (XV в.), где получила название Merugud Cleirech Coluim Chille, букв. «Блуждание клириков Колума Килле». Причем это же слово присутствует и в «реферативном» субзаглавии саги «Плавание Майль-Дуйна»: в рук. «Книга Бурой Коровы» (XI в.) текст открывается фразой: tri bliadna ┐ uii. mis iss ed boí for merogod issind ócian [173]173
[Best & Bergin 1929: 58].
[Закрыть] – три года и семь месяцев было это блуждание в океане. Это же слово стоит в качестве опорного в среднеирландской [174]174
Точнее – уже ранненовоирландской.
[Закрыть] саге «Странствия Улисса» (см. издание текста и вступительную статью [Михайлова 2015; Николаев 2015]). Видимо, в среднеирландский период наметилось разрушение традиции, и название саги перестало служить облигаторным знаком, указывающим на ее содержание. Кроме того, столь раннее свидетельство употребления слова merugud ‘безумное блуждание’ в значении «плавание, скитание» в более широком смысле свидетельствует о том, что повесть об Улиссе в устной форме в Ирландии уже была известна в X–XI вв., если не ранее.
Существует также поэтическая версия саги [175]175
Издание с комментарием и переводом см.: [Ó hAodha 1997].
[Закрыть], которую Ван Хамель склонен считать более ранней и датирует ее IX–X вв. Причем она также сохранилась в «Желтой Книге Лекана» [176]176
Издание текста см. [Van Hamel 1941: 86–92].
[Закрыть]. Признаемся, наше желание перевести этот небольшой текст столкнулось с проблемой низости его художественного качества, а также отсутствия в нем замечательного «псевдоисторического» пролога, который своими анахронистическими попытками локализовать легенду в реальной истории страны демонстрирует особенности оценки событий прошлых веков компиляторами, трудившимися уже в среднеирландский период. Начинается она так:
Снедгус и Мак Риагла из людей Колума Килле
На подвиг решились, возлюбив Царя небесного…
Исторический пролог в этой версии отсутствует, и, видимо, был дописан позднее. Данный «пролог» в двух его прозаических версиях был тщательно проанализирован Т. Кланси [177]177
См. [Clancy 2000].
[Закрыть], который пришел к выводу, что присутствующие в текстах анахронистические нарушения представляют собой не результаты случайных ошибок или неудачных попыток перенести действие саги в реальное историческое прошлое, но представляют собой отклики на вполне определенные события, современные моменту составления соответствующих редакций и хорошо знакомые не только компиляторам, но и их предполагаемой аудитории. Более того, то же можно сказать о ранней поэтической версии, в которой говорится, что странствие монахов началось i tossuch flatha Donnchada iar ndith Domnall [178]178
[Van Hamel 1941: 86].
[Закрыть] – в начале правления Доннхи после смерти Дамналла. Т. Кланси склонен видеть здесь не анахронизм, но соотнесение описываемого плавания с временем правления Доннхада Миди, сына Домналла из Клана Кольмана (см. также в примечаниях к переводу). То есть – в ранней версии действие локализуется примерно в 60-е годы VIII в., и в таком случае слова di muintir Choluim Chille следует понимать не как «из людей Колума Килле», а «из монастыря Колума Килле», то есть – с Ионы. В прозаической версии в историческом прологе упоминается уже другой король: Домналл, сын Аэда, сын Айнмире (628–642) из Северных Уи Нейллов, который, впрочем, также не может быть назван современником св. Колума Килле, умершего в 597 г. Изменение исторического контекста в данном случае носит не случайный характер: Домналл, сын Аэда, изображается в литературной традиции как символ справедливого и праведного короля и начавшиеся после его смерти злоупотребления властью, приведшие к убийству короля, демонстрируют как бы окончание эпохи правления «праведных королей». Т. Кланси полагает, что данная вставка была сделана примерно в середине XII в. как реакция на нарушения законности правления, начавшиеся фактически после прихода к власти короля Бриана Бору и усилившихся после его гибели в 1014 году во время битвы при Клонтарфе.
Показательно, что в расширенной прозаической версии В король Доннхад не мстит своим врагам (убийцам его брата), но обращается за советом к св. Колуму Килле, который решает, что убийство было скорее вынужденным. Говоря проще: за вставленным позднее прологом стоят распри и усобицы, раздиравшие Ирландию XII в. и, как известно, завершившиеся призывом норманнов. В данном контексте особое значение приобретает изображение последнего острова, на который прибывают монахи: это остров, где правит праведный король и где постоянно совершается месса возле одного из ста находящихся на острове алтарей. Чтящий закон Христа король оказывается также пророком: именно он предрекает, что настанет день, когда в Ирландию вторгнутся чужеземные захватчики. Показательно также, что это бедствие в его словах выглядит как «великое мщение» (в оригинале dígal mór, букв. ‘из-за-яростность великая’, то есть – результат изначальной вражды). В тексте прямо не говорится, за что именно ирландцев ждет «мщение», однако кажется очевидным, что и здесь имеются в виду, с одной стороны, внутренние распри, а с другой – забвение Веры. В этой короткой фразе, несомненно, содержится противоречие. Если мы примем концепцию Т. Кланси, убедительно доказавшего, что историзм саги состоит в соотнесении ее с событиями XI–XII вв., то предреченный приход чужеземцев, которые, как сказано в тексте, «займут половину острова и установят власть над вами», за которым несомненно просматривается нашествие викингов, не может относиться к указанному периоду (время набегов викингов на Ирландию – IX–X вв.). В поэтической версии, которая датируется VIII в., также упоминается о «мщении», которое суждено Ирландии, причем оно сформулировано более ясно: fir i llongaib – «люди на кораблях», что вне всякого сомнения отсылает аудиторию к эпохе викингов. Механически же перенесенное в более поздний текст это пророчество, с одной стороны, оказывается как бы анахронистическим и лишенным смысла. Но с другой стороны, парадоксальным образом в этой фразе, если она действительно была написана компилятором середины XII в., действительно содержится страшное пророчество: приход норманнов. Возможно, эти грядущие трагические для страны события в то время уже витали в воздухе.
Но возможна и иная интерпретация данного фрагмента, которая, как я думаю, не полностью осознавалась и самим компилятором прозаической версии: плавание монахов может быть осмыслено не только как движение в «ином» времени, которое, как известно, течет в ином темпе, чем время земное. Этот мотив ирландской нарративной традиции, естественно, хорошо знаком, приведем лишь два примера, в той или иной степени близкие публикуемому тексту. Так, в саге «Плавание Брана» говорится, что когда путники решили вернуться в Ирландию, оказалось, что там прошло уже очень много лет и лишь «в старинных повестях рассказывается о Плавании Брана» [179]179
[Ирландские саги 1933: 246].
[Закрыть]. В саге «Приключение Неры» временная «вилка» оказывается меньшей: для героя, ушедшего в чудесный холм-сид, прошло примерно полгода, тогда как воины, которых он оставил на земле, «до сих пор сидят вокруг того котла, и еду даже еще не сняли с огня» [180]180
[Похищение 1985: 105].
[Закрыть]. Между временными точками отплытия Снедгуса и Мак Риагла и их возвращения в Ирландию существует лишь условная дефиниция: «долгое время». В версии В, говоря строго, описаны как бы два путешествия монахов: одно, видимо, достаточно краткое, имеющее своей целью свидетельствовать о том, что приговор свершился [181]181
То есть, видимо, что все осужденные утонули, как и было им по умолчанию назначено, но что компиляторы текста вслух не высказывают.
[Закрыть], после которого они прибывают ко двору короля Доннхи, который предлагает им остаться co tanic dered erraich ┐ tosach samraid [182]182
[Stokes 1905: 136].
[Закрыть] – пока не придет конец весны и начало лета. Предложение очень логичное: для таких плохих мореплавателей, какими традиционно были ирландцы, зимнее мореплавание было практически невозможно. Но из сказанного также следует, что убийство короля Фиахи произошло где-то в конце сезона «летней навигации», как можно предположить, – на Самайн, день, который в целом в историко-мифологической традиции был отмечен ритуальными убийствами неправых королей [183]183
См. [Dalton 1970].
[Закрыть]. Затем они вновь отправляются в путь, но ветер уносит их куда-то к Востоку и тут и начинается собственно их чудесное плавание, о сроках которого судить практически невозможно. В ряде случаев упоминаются традиционные «три дня и три ночи», но чаще говорится о неопределенном «долгом времени», которое монахи проводят, блуждая по волнам океана. Только в конце саги праведный король предрекает путникам, что им предстоит провести в океане «еще год и один месяц». О несоответствии указанного времени, которое проходит в этот же период на самом острове, в тексте как будто, нигде не указано. И таким образом, субъективное психологическое время странствия (в отличие от «Плавания Брана» и ряда других текстов), казалось бы, полностью соответствует времени, которое проходит параллельно в мире земном. Однако можно предположить, что на уровне интуитивном компилятором было изображено не только перемещение в пространстве, но и движение по шкале времени, естественно, – в прошлое. Об этом говорит и странный вопрос короля Мужей Росс:
– Что происходит в Ирландии? – спросил он, – и сколько сыновей Домнала живы?
Естественно, самому ему хорошо известно, что один из сыновей Домнала убит, причем им же самим, однако он не знает, из какой временной точки в измерениях земного времени прибыли клирики: предшествующей этому событию или последующей? Объясняет такая интерпретация и противоречивые пророчества о прибытии иноземных захватчиков в Ирландию. Данная тема, безусловно, очень интересна и заслуживает специального изучения с привлечением гораздо большего по объему сопоставительного материала.
Заслуживает внимания и небольшой эпизод с пером чудесной птицы, которое было перенесено в Ирландию и до сих пор хранится в монастыре Св. Колума Килле (о деталях – см. в примечаниях). Эта тема может послужить своего рода «общим местом» для саг о плаваниях и посещениях Иного мира в целом. Необычный объект, перенесенный из иномирного локуса в Ирландию, выполняет функции верификатора истинности описанных в саге странствий. Ср., например, аналогичный эпизод из саги «Плавание Майль-Дуйна»:
Сверху столпа спускалась, широко раскинувшись, серебряная сеть, и корабль со свернутыми парусами проплыл через одну из петель ее. Диуран ударил лезвием своего меча по петлям сети.
– Не разрушай сеть, – сказал ему Майль-Дуйн. – То, что мы видим, создание могучих людей.
– Я это делаю, – возразил Диуран, – во славу божию: чтобы люди поверили рассказу о моих приключениях. Я возложу кусок этой сети на алтарь Армага, если суждено мне вернуться в Ирландию.
Так он и сделал потом. Две с половиной унции весил привезенный им кусок [184]184
[Ирландские саги 1933: 315–316].
[Закрыть].
Принесение сакрального объекта в монастырь в данном случае может, как мне кажется, носить вторичный характер. Аналогичные верифицирующие объекты из Иного мира встречаются и в сагах жанра «приключений». Так, в саге «Приключение Неры» его спутница из сида в ответ на вопрос «Как поверят мне, что я был в сиде?» советует ему взять с собой «плоды лета: дикий чеснок, примулу и папоротник» [185]185
См. [Похищение 1985: 106], о приносимых из Иного мира объектах см. подробнее [Duignan 2011: 60–62].
[Закрыть].
Своего рода парадоксальной во всех версиях саги оказывается и судьба 60 брачных пар из Мужей Росс. Если в версии А говорится лишь о числе брачных пар (60), то в версии В, во‑первых, число отправленных в изгнание людей увеличивается, так как указываются также их дети и скот (cona cloind ┐ cona cethri), а во‑вторых, почему-то немотивированно отмечается, что жертвы должны были быть избраны из самых красивых и знатных представителей племени (is ferr cruth ┐ cenel), что, возможно, привносит в повествование дополнительный эротический нюанс. Речь уже идет как бы не о казни, а о переселении – причем лучшей части племени, которой предстоит в новом месте продолжить не только свое существование, но и продлить свой род.
В обеих версиях изгнание людей Росс представлено как наказание, но при этом, также в обеих версиях, их встреча с монахами оформлена как посещение последними чудесного Иного мира, уже знакомого аудитории по текстам, с более выраженной языческой составляющей, как, например, «Плавание Брана» или «Приключение Коннлы». Так, в версии А король Фер Росс говорит, что на этом острове они пребывают cen pheccad cen chol [186]186
В др. ирл. под словом col обычно подразумевался сексуальный запрет; таким образом обретение свободы на чудесном острове понималось компилятором, в частности, как возрождение промискуитета.
[Закрыть]cen galar cinad [187]187
[Van Hamel 1941: 85].
[Закрыть] – без греха, без запретов, без страдания вины. То есть память о совершенном убийстве короля не стерлась из их сознания, но, попав в иную систему морально-юридических координат, они перестали рассматривать это деяние как преступное. И, что особенно важно: все они обрели внутреннюю свободу и чувство независимости, что роднит их с описанными в саге «Приключение Коннлы» обитателями Равнины Блаженства:
Нечто подобное можно найти и в описании Чудесной страны в «Плавании Брана», также, кстати, представленной в изложении его обитательницы и посланницы [189]189
См. [Ирландские саги 1933: 238–239].
[Закрыть]. Интересно, в частности, что как и на блаженном острове Снедгуса и Мак Риагла, в Чудесной стране:
Но отметим, что именно нежное пение жен блаженного острова из саги о Снедгусе и Мак Риагла послужило для них знаком: в их песнях они узнали «напев Ирландии». То есть, обращаясь вновь к нашей идее странствия во времени, мы можем сказать, что остров блаженного короля в саге – это и есть сама Ирландия, но Ирландия давних времен. Более того, поскольку изгнанию подверглись не некие гойделы вообще, но именно племя Мужей Росс, видимо, относящееся к докельтскому населению острова, мы можем предположить, что описанный чудесный мир воспроизводит некое очень отдаленное прошлое, о котором компилятор, конечно, мог иметь представления самые смутные. Да и вообще, все наши построения в данном случае, естественно, носят чисто предположительный характер. Не надо забывать и о том, что этот давний и «языческий» мир оказывается также местом, где пребывают пророки Енох и Илия. Ср. замечание Дж. Кэри о смешении языческих и христианских мотивов в «Приключении Коннлы»: «Совмещение языческих представлений об Ином мире с несомненно христианскими установками текста в целом представляет собой со стороны автора своего рода инновацию» [191]191
[Carey 1995: 62].
[Закрыть]. Если принять его точку зрения, мы должны будем предположить, что компилятору прозаических версий повести о Снедгусе и Мак Риагла мог быть известен текст саги «Приключение Коннлы», откуда они заимствовали соответствующие мотивы. Теоретически это возможно, поскольку «Приключение» датируется началом VIII в. Но скорее, как мне кажется, здесь могла идти речь о заимствовании мотива, имеющего устную форму бытования, но на определенном этапе действительно представлявшего собой своего рода «инновацию».
Языческому «раю», где нет запретов и царит свобода, противопоставлен остров Благочестивого короля, однако собственно противопоставление в тексте выражено неявно. Создается впечатление, что это альтернативный Иной мир, где царит закон Веры, но где также нет ни горя, ни страдания, ни греха, но не потому, что снято само понятие греха, но просто жители столь благочестивы, что закон не нарушается как бы сам собой. Этому острову противопоставлена как раз Ирландия, раздираемая распрями и беззаконием, за что ее и ожидает «мщение» в виде нашествия чужеземцев.
Особая проблема: мотивация плавания как в нашем тексте, так и в других текстах, принадлежащих к жанру «плаваний». В наиболее ранней поэтической версии саги, как кажется, плавание монахов вообще не мотивировано никак: оно изображается как подвиг, совершенный ими из любви к Господу и по велению Сына Марии. В нашей поздней краткой версии А монахи решают отправиться вслед за изгнанными Мужами Росс, собственно говоря – непонятно, зачем. Видимо, понимая, что те обречены на гибель, они захотели вместе с ними проникнуть в Иной мир и познать его тайну? Данное объяснение кажется скорее надуманным, и, более того, соответствующая фраза выглядит как позднейшая компилятивная вставка:
«Повернули тогда назад Снегдус и Мак Риагла в сторону острова Иона Колума Килле. Когда гребли они в лодке, заговорили они о том, отправиться ли и им по безбрежному океану в изгнание, подобно тем 60 супругам, что плывут в океан не по своей воле. Повернули они тогда слева направо, и ветер погнал их на северо-запад».
В расширенной и более поздней версии В начало и повод плавания вновь обретает логику: странствие монахов, как оказывается, было вызвано лишь превратностями погоды: они собрались плыть на остров Иона, однако ветер понес их на северо-запад.
Обращение к другим повестям о плаваниях к чудесным островам дает довольно разнообразную картину их эксплицитных мотиваций. Так, в саге «Плавание детей Уи Хорра» сами путники, как сказано в тексте, решают отправиться в плавание вслед за садящимся в море солнцем, чтобы увидеть иные страны, где земля и вода никогда не покрываются льдом. Однако их чисто «географическое и экспериментаторское» намерение интерпретируется проходящими мимо людьми как своего рода пенитенциарное: они отправляются в паломничество, чтобы искупить свои грехи и найти рай на земле. Совершенно иная мотивация странствия дана в саге «Плавание Майль-Дуйна»: герой отправляется в путь, чтобы найти убийц своего отца и отомстить им. Причем они имеют в виду вполне конкретное место назначения: Лайгис (?), куда можно попасть только морем, все же остальные чудесные острова, описание которых и составляет сюжетную основу саги, к исходной фабуле как бы и не относятся. При этом в сагах «Приключение Коннлы» и «Плавание Брана» мы также встречаем как бы сходный мотив: направленное странствие к определенному локусу, однако на этот раз этим локусом оказываются чудесные острова, где в той или иной форме представлена идеальная жизнь. Плавание предпринимается по инициативе одной из обитательниц подобного острова: женщине, исполняющей функции медиатора между мирами. И с точки зрения структуры нарратива то же самое мы видим в качестве основного мотива в латинском тексте «Плавание святого Брендана» (Navigatio Sancti Brendani Abbatis, издание – см. [Selmer 1959] [192]192
Отсылаем также к русскому комментированному пересказу легенды о плавании святого Брендана, который на фоне общей безграмотности подобных популярных изданий выглядит не так уж ужасно, см.: [Шабанов 2001].
[Закрыть]): к Брендану приходит монах и рассказывает о некоем чудесном острове на северо-западе, куда периодически отправляется отшельник Мернок для встречи с Христом.
То есть, суммируя сказанное, мы можем сказать, что мотивация плавания может объясняться одной из двух причин: либо поиск уже известной по косвенным свидетельствам «обетованной земли» [193]193
О происхождении и семантическом развитии соответствующего др. – ирл. термина Tír tairngire см.: [Wooding 2014: 97].
[Закрыть], либо некое неопределенное движение по морю без точной цели (будь то изгнание или блуждание по воле ветра и волн). Однако и во втором случае, как мы понимаем, встреча с чудесной землей находится как бы на горизонте ожидания как героев саги, так и ее аудитории.
Что можно в таком случае считать источником данного, относительно стойкого мотива? Конечно, однозначно ответить на этот вопрос вряд ли возможно. Как полагал издатель легенды о Брендане, «зафиксированной нарративной форме предшествовало бытование устной стадии легенды, в которую вплетались, без сомнения, книжные знания компилятора» [194]194
[Selmer 1959: xxiv].
[Закрыть]. Развивая эту идею, Дж. Карни пишет, что «устный элемент, присутствующий при создании этой повести, не может быть отождествлен с необработанной народной традицией, но относится к легендам и рассказам, распространенным в монастырских кругах» [195]195
[Carney 2000: 47].
[Закрыть]. Наверное, с учетом мотива о безгрешном мире, где господствуют женщины, с данной идеей полностью я согласиться не могу, однако в одном она безусловно верна: в компиляции преданий данного типа большую роль сыграло именно устное монастырское предание.
Базой для возникновения подобных преданий послужили, во‑первых, реальные странствия монахов, которые искали для себя места уединения (eremus ‘пустыня’). Так, например, в житии Колумбы Адомнана трижды упоминается монах Кормак Уи Лиатань, который с группой других монахов ищет в море место уединения, естественно, расположенное на небольшом островке. Подобные странствия в монастырской среде практиковались часто и даже поощрялись, но только если на это было благословение аббата монастыря. Монах, решившийся на такое странствие по собственной инициативе, должен был быть наказан [196]196
См. [Bieler 1963: 59].
[Закрыть]. Естественно, подобные странствия нередко бывали опасными, причем реальные опасности (ветер, буря и проч.) в дальнейших пересказах могли дополняться опасностями, носившими скорее мифический характер. Так о том же Кормаке Адомнан пишет, что его третье плаванье едва не окончилось гибелью:
«Его корабль понесся на всех парусах по воле ветра, который дул с юга четырнадцать дней и ночей, так что он оказался далеко на севере [197]197
В тексте выше говорится, что Кормак достиг Оркнейских островов.
[Закрыть]. Все они поняли, что оказались в месте, где еще не бывали люди и откуда, может быть, им не будет возврата. И так случилось, что на десятом часу четырнадцатого дня всех их охватил ужас, поскольку увидели они нечто, чему не знали объяснения. До того дня никто еще не видел подобного: вся морская поверхность покрылась уродливыми маленькими существами (bestiolae). С необычайно проворством стали они карабкаться на обшивку корабля, и так сильна была их атака, что казалось, они пробьют кожу, которой был покрыт корабль. По размеру они были, как лягушки, но выглядели отвратительно, поскольку имели на спинах шипы. Они также могли летать, хотя предпочитали плавать» [198]198
[Anderson and Anderson 1961: 168–169].
[Закрыть].
За этим описанием, предположительно, стоят какие-то вполне реальные существа: медузы или гигантские комары, обитающие в северных районах [199]199
См. [Sharpe 1991: 343, n. 326].
[Закрыть]. В любом случае невиданные животные явно послужили толчком к возникновению одного из рассказов о страшных тварях, обитающих у дальних островов.
Во-вторых, идея странствия в поисках земного рая, как бы он ни воплощался в нарративе, скорее всего, была заимствована ирландской монастырской традицией из разных источников, в частности – восточнохристианских [200]200
См. [Orlandi 1968].
[Закрыть]. Особый интерес представляет проведенное недавно сопоставление ирландских монастырских преданий о поисках земного рая с византийским апокрифическим преданием «Сказание отца нашего Агапия», предположительно возникшим в зоне сиро-палестинского монашества в IV–VI вв. [201]201
См. [Пенская 2013].
[Закрыть] Говорить здесь о точных путях миграции сюжета мы не беремся. Но ясно одно: ирландская монастырская традиция в период возникновения первой редакции нашего сказания о плаваниях Снедгуса и Мак Риагла давно уже не варилась в собственно христианско-языческом соку, а была частью ученой культуры раннехристианской Европы.
