Читать книгу "Fil tír n-aill… О плаваниях к иным мирам в средневековой Ирландии. Исследования и тексты"

Дражайшие братья, подобает нам всей силой разума и тела восхвалить Творца всего, всегда дивного в избранниках своих, предвидевшего нас и предопределившего нашу участь до сотворения мира. Достойно же и праведно разумному творению в теле постоянно прославлять своего Создателя и восхвалять Искупителя. Как же еще мы воздадим Господу за все, что Он нам даровал безвозмездно и обильно, если мы, рассуждая проницательным умом о всех Его милостях, не отдадим Ему за все жертву восхваления? (ср. Пс. 115. 8; 116. 1–2). Ибо Его милостивым даром дано каждому из Его слуг, кто обладает знанием блага, чтобы слава Христова возрастала в слугах Его во веки. Мы же, чтобы возвеличить хвалу Господу, позаботились вкратце описать кое-что из жизни и деяний святого Махута, чтобы и Искупителю нашему талант, вверенный нам, возвратить вдвойне; святого же, коего деяния вспоминаем, покровительство в нашей нужде поддерживает нас.

Итак, досточтимый и преосвященнейший святой Махут, епископ, родился у знатных по достоинству рода родителей, в четырехугольной Британии¹, в ее области, называемой Гвент². Мать его, как сообщают, была уже пожилой женщиной по имени Дерувала, она была сестрой Хамона, отца святого Самсона³ и Умбрафеля, отца святого Маглория⁴. Его отцом был благороднейший из мужей той области по имени Гвенто⁵. Как сообщают самые сведущие мужи, матери его было шестьдесят шесть лет, когда она родила сына, святого Махута, в долине, нарицаемой Карванна⁶, где расположен красивейший монастырь, которым управлял аббат и исповедник Брендан. Туда мать святого Махута пришла молиться в пасхальную ночь. Там же той же ночью она родила сына. Брендан крестил его и принял из купели, а после принял как духовного сына и воспитал в вере от раннего возраста и до поры, как он стал говорить и понимать буквы. В ту же самую ночь, когда родился святой Махут, Божьей волею с ним вместе родилось тридцать три младенца мужеска полу у тех матерей, которые неотступно сопровождали его мать. Всех их воспитали вместе со святым Махутом. Когда же святой учитель увидел, что мальчик Махут может изучить буквы, то написал их для него на восковой табличке: мальчик, как говорят, в совершенстве изучил их имена и начертания в течение одного дня. В юности же он весьма превосходил своих сверстников. Ибо он, нежный ликом, нравом, однако, был тверд. Он не был по-детски легкомыслен, но был утвержден в великом достоинстве; в противоположность тому, что обычно бывает в ребяческом возрасте, то есть, беганию труда в изучении Писания, он весьма стремился следовать ученому образу жизни. Насыщенный таким опытом, по воле милости Христовой, как бы алчущий вбирал в себя жадным ртом пищу божественной премудрости, чтобы потом, насытившись, еще больше взалкать, как сама Божия Премудрость говорит о себе: «Ядущеи мя еще возалчют, и пиющеи мя еще вжаждутся» (Сир. 24, 21). Кроме того, пока он все более постигал Священное Писание, являл он в себе горение сильнейшего мужества: так что пока другие ученики скорбели, окоченев от холода, он говорил, что охвачен сильнейшим жаром, и никто не мог в этом усомниться. Когда зимой его соученики скрежетали зубами от необычайного холода, святой Махут, уже разогретый духом, всегда был горяч телом, так что никогда не надевал плащ, как другие, но, довольствуясь простой одеждой, всегда горел всем телом, так что мельчайшие и чистейшие капли пота беспрестанно стекали с его чела.

Долина Карванна, где родился, воспитывался и учился святой Махут, расположена у моря. Поэтому, как принято у играющих мальчиков, святой Махут и его соученики отправились на берег моря, чтобы там по-мальчишески поиграть и отдохнуть от ученых трудов в шутках и забавах. Но всемогущий Бог, не желая свою силу в своем святом оставить дольше сокрытой, когда все остальные бежали пред морским приливом и оставили игры, чтобы вернуться к учению, святого, охваченного сном, оставил посреди брега морского на куче водорослей. Между тем, море все больше прибывало и подступало к месту, где лежал и спал святой Махут, постепенно окружая его. Затем, по Божественной воле, насколько прибывало море, настолько берег, на котором он лежал, возвышался, и тем глубже берег моря проваливался вокруг него. Тогда святой Махут, от звука волн морских пробудившись, не видя вокруг никого, громким голосом стал звать по имени своих соучеников. Когда никто ему не ответил, он сказал себе: «Боже всемогущий, не оставляющий надеющихся на тебя, где я?» Затем, когда его товарищи вернулись, учитель спросил их, где же его любимейший ученик, они же ответили, что он ходил с ними на берег моря, что они видели его заснувшим на берегу, но остался ли он там после, или ушел оттуда, они не знали. Учитель вздохнул и сказал: «Господи Боже, лучше бы я не видел, как он родился, чем лишиться его, до того, как он смог исполнить то, что я желал».

После вечерни учитель и ученики, знавшие место, где он оставался спящим, пошли на берег моря. И вот перед ними показался остров, который они никогда до этого не видели. Все удивились, и между собой тишком говорили, что раньше его еще не видели, учитель же спросил: «Нет ли среди вас кого, кто бы видел этот остров раньше?» Они же ответили: «Нет». Тогда учитель, сохраняя достоинство, велел своим ученикам внимательно осмотреть кругом берег и волны морские, не увидят ли они случайно труп Махута. Когда же все они исполнили повеление учителя, но не нашли его тела, и уже мешала ночная тьма, тогда они вернулись в монастырь, и войдя в церковь отслужили заупокойную службу по святому Махуту. Свершив это, в большой грусти они разошлись оттуда каждый в свой покой, а учитель один пошел в свой дом, и не мог, и не хотел спать. И вот тогда посланцы, отправленные родителями святого Махута, пришли и, постучав в дверь, сказали ему: «Брендане, родители Махута послали нас к тебе просить, чтобы ты вернул им их сына целым и невредимым, поскольку они доверили его тебе». И он ответил: «Ох, уже не только великая скорбь охватила меня, но и тяжелая обязанность отравляет мне жизнь. Вы же идите и сообщите им, что их сын с Богом Отцом живет в вечности».

Когда же посланцы ушли, святому Брендану, стоящему на молитве, бодрствующу около того времени, когда запели петухи, предстал ангел Господень и сказал ему: «Брендане, рабе Божии, не бойся. Бог всемогущий, который не желает погубить раб Своих, мальчика Махута, о гибели коего ты думаешь, среди волнения морского невредимого сохранил. Велением Того, Кто ногами ходил по морю, у берега сотворен новый остров. И чтобы этот первый знак божественной силы был вверен Махуту вечным свидетельством, море, которое раньше в этом месте следовало ежедневным колебаниям приливов и отливов, ныне повелением Всемогущего при постоянной глубине окружает этот остров, чтобы никогда оттуда не схлынуть и чтобы никто туда не смог дойти. Там ты его завтра утром увидишь, долженствующие хвалы Богу возносящего». Тогда святой Брендан восславил Бога высокими хвалами. И после, прийдя на утреню, эти слова передал всем братьям, и тогда же, ранним утром, они пошли на берег: где, как и поведал ангел, увидели святого Махута на возвышенности острова, возносящего песнопения Богу. Тогда учитель, радуясь, громким голосом произнес: «Здравствуй, избранный Бога Всемогущего; теперь ты появился, чтобы я обнял тебя. Сыне, так я вновь неожиданно обретаю тебя, как если бы увидел второго Лазаря, воскресшего на четвертый день». И он смущенно ответил: «Всегда благословите Господа и возблагодарите Его от меня, Его маленького раба. Но сейчас, в месте, где Его милосердие меня спасло, оставьте меня по крайней мере на один день. Только Псалтырь мой пошлите мне, и если иного способа у вас нет, бросьте его в море. Ведь Бог, спасший меня среди волн морских, если ему угодно сегодня меня здесь оставить, пошлет его мне по воде невредимо». Тогда учитель, пока другие смотрели, взял Псалтырь и бросил его в море, положив его на кучу водорослей, на которой спал святой, и на берег, на котором молился святой Махут, вода вынесла его невредимым.

Итак, все братья, видевшие это чудо, то есть, как стихии подчинились рабу Божьему, распростертые на земле в течение часа вместе возносили хвалы Господу. Поднявшись затем от молитвы, не волнуясь о нем, они вернулись в монастырь и послали родителям сообщение о спасении сына. Услышав это, они очень удивились и сказали себе: «Велик еси, Господи, и велики чудеса Твои; Ты всем управляешь, и никакая тварь не может противиться Твоей власти и мощи». Тотчас они с ликованием отправились в монастырь, услышали все, что случилось с их сыном, и провели ночь со священниками, которые приходили и уходили из монастыря на берег моря. С наступлением дня они отправили за ним лодку и возвратили его на землю и в монастырь. Тогда учитель сказал его родителям так: «Ныне приимите сына своего, спасенного милосердием Божиим и невредимого, такого, каким вы его доверили». Слыша это, отрок Божий Махут, мучимый скорой разлукой с учителем, промолвил в слезах: «Учителю святыи, почитаемый мною превыше родителей, не читал ли ты мне из Евангелия: “Отца не зовете себе на земли, един бо Отец ваш иже на небесех” (Матф. 23.9)?» Тогда этими словами и иными, столь же святыми, он, несмотря на свой детский возраст, постоянно увещевал учителя, других братьев и своих родителей, так что все дивились. Так его родители узнали, что рука Божия пребывает с отроком, и горько покаявшись в том, что послали послов с поручением, отпустили сына к учителю, попрощались и отправились домой. Святой же Махут по вся дни радостно возносил благодарность и отправился в лодке на свой остров, который по сей день по-британски называется Рореа⁷.

Был там еще обычай: один из мальчиков, каждый по очереди в течение одной недели, ночью нес светильник пред своим учителем на пути в церковь, чтобы отслужить утреню. Когда же пришла неделя блаженного отрока, иные его товарищи, чтобы помешать тому, кто будет по обычаю нести свет, погасили очаг, от которого он должен был зажечь свечу. Из зависти своей они хотели навлечь наказание на святого отрока. Не зная, что делать, Махлов побежал в дом, где варили пиво⁸, и попросил у пивовара поделиться с ним огнем. Но он отказал ему и не хотел дать огня, а когда, наконец, он бросил угли на живот мальчика, они даже не испортили его одежды. Возвратившись же к учителю, он нашел свечу, уже зажженную ангелом. Увидев чудо с углями, не попалившими одежды святого, и со свечой, зажженной ангелом, учитель молитвенно припал к его коленям⁹.

Между тем святой отрок мужественно стремился совершенствоваться в учении. Так он поступал, чтобы легко с усердием в учении пройти псалмы, a затем постепенно перейти к свободным искусствам¹⁰. Более того, еще в юности он изнурял тело продолжительными постами и бдениями. Когда он подрастал, росла в нем мудрость настолько, что, подобно животному, исполненному очей¹¹, он показал себя совершенным в своих деяниях и предусмотрительным и разумным с ближними. Ибо, как позволили ему его возраст и ученость, учитель возложил на него обязанность проповедовать. Он смиренно и покорно переносил презрение мирских людей, которым он приносил свои труды, он учил народ своей проповедью, говоря вместе с апостолом: «не имамы бо зде пребывающаго града» (Евр. 13, 14), но все временное уменьшается, идет на убыль, гибнет, со всеми, кто полагается на себя. Тогда же он так устремленный душой от бренного к вечному, от шаткого к иному, искал среди видимого дальнее место себе, своим товарищам и учителю, и решил плыть на некий остров, известнейший в тех краях, называемый Има (Дальний). Говорили также, что там можно было найти немалую долю райских наслаждений. Поэтому святой учитель и все, кто собрался в плавание, подготовили корабль, снабженный рулем, и уверенные в Том, кому подчиняются море и ветры, отплыли в количестве девяноста пяти человек на этом большом корабле и доверились морю, где они скитались, и уже утомленные долгим плаванием не нашли остров, который искали. Пройдя Оркнейские и некоторые другие северные острова, они вернулись на родину.

Затем, по Божьей милости невредимые, избежав опасных морских невзгод, они вернулись в свой старинный монастырь. Святой Махлов, как муж, исполненный многих славных заслуг и деяний, прославился среди народа той земли чудесами и всевозможными очевидными неописуемыми знаками. Спустя некоторое время, блистающего чудесами, любезного всемогущему Богу и всему народу, короли и знатные люди той области единодушно по устроению Божьему избрали его во епископский чин.

После его рукоположения они снова приготовили корабельные снасти, так как его учитель святой Брендан стремился со святым Махутом добраться до упомянутого острова, многими восхваляемого, на котором, как говорили, любили обретаться небесные ангелы. Снова и снова они пытались доплыть туда, на протяжении семи лет. Так случилось, поскольку викарий был против их возвращения на родную землю, что выпало им семь раз отпраздновать Пасху в море. На седьмой же год, пристав к очередному острову, они нашли могилу удивительной величины, и все удивлялись, что за огромный человек мог быть похоронен в таком великом кургане. Другие же говорили, что человека такого роста в жизни не могло быть. Святой учитель Брендан в особенности и все братья, верящие, что для Бога нет ничего невозможного, из-за такого бесспорно великого и неслыханного чуда, свершенного Им на море, усиленно просили блаженного Махута, чтобы, как самое драгоценное в очах Господа, по молитве было явлено воскрешенным тело, сокрытое в кургане. Услышав это, блаженный муж сначала ужаснулся, считая себя всемерно недостойным такого свершения, но, наконец, после постоянных возвышенных молитв учителя, он не мог не подчиниться ему и в слезах распростерся в молитве к Господу, искренне веруя, потому что «несть Бог Бог мертвых, но Бог живых (Матф. 22, 32)». Поэтому, когда, завершив тайную молитву, известную только ему одному и Богу, он поднялся, распрямившись, то тут же громким голосом промолвил, обращаясь к небесам: «Господи Иисусе Христе, Боже истинный, единовременный Отцу, все с Ним сотворший из ничего, Ты удостоился принять человеческую суть полностью и телом, и душой, ради искупления нашего, и так на землю сошед, среди иных чудес сотворенных Твоею силой Лазаря из склепа воздвиг уже зловонного после четырех дней; Ты для укрепления веры в сердцах верных Твоих обещал, что еще большее свершишь, и чтобы передать нам это, является нам слово жизни, а именно: кто имеет веру с горчичное зерно и скажет горе сей «перейди», она перейдет без промедления (Матф. 17, 19). Ты же, вновь собрав рассеянный прах похороненного в этом кургане, той невыразимой силой, которой воздвиг, воскреси его, чтобы была устранена двусмысленность, когда явится воскрешенным это тело, и возвеличится хвала и слава Имени Твоего, совместно Отца и Святаго Духа, единаго Бога живаго и царствующаго во веки».

Когда же, как все услышали, человек Божий закончил так святую молитву, вот, весь курган сотрясся, и человек невероятной величины внезапно встал как бы пробудившись ото сна. Все удивлялись страшной величине его тела, и спросили его, кем он был и какой веры, он же назвался великаном Мильдуем, язычником, поклоняющимся идолам¹². Затем он поведал о своих мучениях, которые он претерпевал в аду вместе с другими неверными, и как он был освобожден благодеянием праведного Махута из этой обители, где раскаяние бесплодно, как сказано: «В аду никто не будет исповедовать Бога»¹³. Поскольку в посмертии он искал жизни вечной, то просил возродиться водою и духом; исповедовал Сыном Божиим Иисуса Христа, распятого иудеями; говорил, что видел сих иудеев и иных неверных, стократ больше числом, мучимых вечным огнем за позорные страсти и смерть Его. Тогда праведный Махут, видя, что он всем сердцем желает таинства крещения, прежде чем омыть его в спасительных водах, наставил его полнейшим образом в вере в Святую Троицу; и так крестил его тройным погружением во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

После этого они подробно объяснили ему намерение, из-за которого они скитались по синеве океана, и старались узнать у него, не ведает ли он как морской житель остров Иму (Дальний), который они ищут. Так он им ответил: «Однажды, идя по морю, я увидел остров, непохожий на все иные острова в иных частях света. Ибо он был окружен золотой стеной, ярко сияющей, светящейся почти как зеркало. Когда же я взошел на остров, то никого не обнаружил там. Верю воистину, и вера моя не пуста, что я как язычник недостоин войти в эти стены, красоте которых дивились и небесные чертоги». Услышав это, праведный Махут попросил, точнее велел ему, чтобы он шел перед ними, и направил их корабль в ту область, где он, по его словам, видел столь чудесное поднебесное пристанище, почти небесное или элисийское. Без промедления великан, послушный наставлениям святого Махута, взял в руку канат, на котором висел якорь корабля, и – чему сложно поверить, – как говорят, высокий, как кедр¹⁴, вздымая глубины, тащил за собой корабль. Он полагал, что может привести их в то место, где лежал этот остров. Но клокотали шторма, и неистовствовали ветры, внезапно началась буря, мешавшая им, так что они не могли достичь того места, куда направлялись; по крайней мере, они очень захотели возвратиться на тот остров, где великан поднялся, воскресший, разрушив курган. Верят, что так случилось не без вмешательства божественного провидения. Ведь подобало пастырю церкви приобретать в будущем все более многих верных Богу, скорее, чем одному, уклоняясь от мира, предстать Его взору.

Но когда опасности бури и волнение утихли, они пришли в себя на острове. Великан же, который там сперва был воскрешен, умер во второй раз. Удивляясь столь внезапной его кончине, они доверились тайному решению божественного суда, не любопытствуя назойливо, стараясь узнать тайные дела Божьи, отклоняясь от пути веры, чтобы обратиться, казалось, к неоднозначным тайнам. Так что, разумеется, они прочитали службу, снисходя к его человеческому достоинству, погребли его по обычаю верных, уверенные в его упокоении в самом Спасителе мира, который воскресил его телом и душою. И между тем как дольше, чем подобало бы по разумению, с одним только желанием точно увидеть небесную обитель на земле, они странствовали по глубокому океану, в конце концов все они единодушно решили вернуться на родину, где в божественном созерцании тайны веры претерпеть изгнание среди простого народа, до тех пор, пока, избыв всю смертную порчу, они не постигнут чистого богоявления.

Наконец, как только веяние попутных ветров дало знак для плавания и снасти были приведены в готовность, они собрались и сняли корабль с якорной стоянки. Когда же нос корабля, направленный в сторону отечества, бороздил непостижимую морскую дорогу, наступил день Воскресения Господня, который уже шесть раз они праздновали, плавая в море. С первыми лучами солнца они возжелали услышать мессу в благоговении перед столь великим светом. Все внимательно обозревали вокруг, не покажется ли случайно мыс какой-либо области, туда они устремились. Все прилежно этим занялись, когда в море появился небольшой остров. Когда же они приблизились и причалили к нему, то потребовали у святого Махута, чтобы он отслужил там мессу. Он согласился, и братья начали читать псалмы. Когда же по чину мессы они дошли до молитвы Господней и до места, где говорится «се Агнец Божии, вземляи грехи мира» (Ин. 1, 29), внезапно, страшно сказать, все, что казалось подвижной скалой (были же они на бесконечно огромном ките) сдвинулось, так что все сказали, что Левиафан воплотился в этом образе. Тогда, когда все ужаснулись и уже оплакивали себя, поглощенных китом, человек Божий с твердым сердцем верящий в Господа, завершив мессу, укрепил множество своих спутников, ни живых ни мертвых от страха, и воззвал к памяти самого пророка Ионы, которому кит на три дня и три ночи стал могилой при жизни. Он быстро завершил проповедь, как требовало их положение, и все они побежали на корабль. Святой Махут распростерся в молитве к Господу Иисусу Христу, однажды освободившему верных из оков ада и связавшему самого сатану цепями своего нерушимого слова. Он молил, чтобы Господь в бескорыстном милосердии Своем, сделал кита неподвижным, покуда все это сообщество верных не перейдет на корабль целым и невредимым. После того как святой закончил молиться, чудесно сказать, сам кит стал недвижим как камень, святой же спокойным шагом сошел на корабль после всех. Затем это благое содружество весь день молилось Господу, который избавил их от кита, как Петра от морской пучины. И так гимнами и песнями духовными славяще Бога, они благополучно вернулись на родину, следуя Тому, кто сказал своим ученикам: «И се Аз с вами есмь вся дни до скончания века, аминь» (Мф. 28. 20)¹⁵.