Текст книги "Новый Король Галактики"

– Откуда они взялись? – повторил Сергей прежний вопрос, на этот раз перепуганной девушке.

– Не знаю. – Лита развела руками.

– А ты не догадываешься?! – выпалил Гелм, свирепо оглядывая неприступные склоны. – Герцог открыл ворота между сферами, вот откуда!!!

«Чушь!» – подумал Сергей, но промолчал.

Глава 14

До самого вечера Велт так и не отозвался, а землянину было, что ему сказать. У Сергея накопилось множество вопросов, сам решить которые он был не в состоянии. Но космодесантник молчал.

После сражения расвердцы наскоро похоронили погибших, прогнали пленных и поплелись дальше вдоль ущелья. Если бы сейчас на пути встретился еще один отряд врагов, пусть даже обыкновенных людей, сопротивление было бы не долгим. Все измотались, и что еще ужасней, пали духом. Всем стало понятно, что Герцог, пожелай он того, легко достанет их где угодно.

До вечера преодолели миль сорок. А когда поставили шатры, все в изнеможении повалились спать, кто в чем был, не раздеваясь. Даже есть никто не хотел.

Лита выглядела бледной, но поддалась на успокоения землянина и, засыпая, даже улыбнулась ему.

Самому Сергею долго мешала заснуть головная боль, но, в конце концов, усталость взяла свое…

Ему показалось, что не прошло еще и нескольких минут, как забылся сном, когда в голове прозвучал сигнал вызова. Сергей сел на колени, прислушиваясь. Рангмер точно показал – сейчас четыре часа утра. Вызов повторился.

Сергей поспешил включить передатчик. Тут же к нему в сознание ворвалось сильное беспокойство.

– Сергей! – прозвучал голос Велта. – Бросай все и беги! Беги, если хочешь жить! Твоей подружке уже не поможешь! Все оказалось намного сложнее, чем мы думали! Беги, у тебя еще есть время!

– Объясни…

– Не сейчас… запеленгуют…

– Запеленгуют?! Кто?!

– Не задавай вопросов, спасай свою жизнь! И на этот раз без шуток! Я найду тебя позже…

– Подожди!.. – но Велт уже выключился.

В голове воцарилась пустота. Сергей мрачно смотрел в одну точку, пытаясь осмыслить услышанное. Что собственно здесь происходит?!

На первый взгляд, картина складывалась понятная. Сохранив на протяжении тысячелетий некоторые знания, к власти пришли те, кто знал больше прочих и мог этим воспользоваться. Потом эти умники перессорились или по другой причине вымерли, и остались только двое – сторонники разных религиозных течений – любитель Света с большой буквы и Тьмы, тоже с большой – Герцог да дед Литы, Цевел Мудрый. Между собой они делили всю власть на полуострове, а, может быть, и на континенте, до тех пор, пока одному из них не показалось этого мало. Герцог победил в поединке, выкрал реликвии и теперь добивает последних противников, чтобы распространить собственное господство повсеместно. А для этой цели не гнушается ничем: гипнотизирует рабов, создавая Черные Легионы; использует разные старинные фокусы, забрасывая своих людей, куда ему нужно; свое долголетие возводит в культ бессмертия, чтобы привлечь сторонников и так далее и тому подобное… Лита и Гелм, скорее всего, и есть последние недовольные властью Герцога, и потому их один раз уже попытались и еще не раз попытаются уничтожить…

Получился грубый черновой набросок реальности, а вовсе не реальное положение дел, но уставший в сражении и разбуженный среди ночи, Сергей не мог представить себе ничего более вразумительного. Что хотел сказать Велт? Что «оказалось сложнее, чем мы думали»? От кого он должен бежать? От Герцога? Кто там у Велта может запеленговать его? Опять Герцог?

Сергей посмотрел на Литу. Та безмятежно откинулась на шкуры, распустив золотые волосы, и тихо спала, так, что ее дыхание почти не ощущалось. Сергей коснулся волос. Они пахли душистой пыльцой и еще чем-то едва уловимым и сладким. Безмятежное лицо казалось необыкновенно очаровательным.

Вызвал Велта – молчание.

От чего он должен бежать? Что за глупость! Оставить Литу?! Да и что такое «бежать» здесь в ущелье? Единственное подходящее под этот термин действие заключалось в попытке подняться по одному из склонов, а там, наверху, двигаться по ночам, прячась среди растительности. Можно было бы и попробовать, но как объяснить Лите то, чего он и сам не понимает? Как убедить ее бросить брата и попытаться спастись вдвоем, где не в силах спастись целая армия из тысячи человек? Или «бросай все» означало, что лишь Лита и Гелм привлекают опасность, а без них землянин для Герцога и яйца выеденного не стоит? Тогда бежать – это остаться одному. Оставить Литу…

Голова все еще побаливала, наверное, сказалось вчерашнее перенапряжение. Думать не хотелось, а близость Литы создавала приятное чувство теплоты и беспричинной радости. Махнув на все рукой, Сергей лег рядом с ней и вернулся к прерванному отдыху.

Утром провели перекличку – отряд составлял теперь четыреста двенадцать человек – разобрали шатры, поели и продолжили путешествие. Теперь настороже были все, а Гелм, наоборот, стал безучастным и задумчивым. К полудню ландшафт так и не изменился. Зато обнаружилось место, где когда-то отвалилась огромная базальтовая глыба – дорога переваливала через образовавшееся возвышение, и склон с правой стороны выглядел не таким уж неприступным – он не превышал ста метров в высоту и казался гораздо более пологим, чем остальные. Кто-то сказал, что на плато с этого места открывается вид на Расверд, и всем, особенно Лите, захотелось взглянуть на родной город. Шестеро смельчаков вызвались попробовать подняться по скалам. Сергей предложил сделать для Литы тоже самое – едва ли кто-нибудь из солдат был лучше подготовлен для альпинизма.

Упираясь в камень магнитными подошвами сандалий, цепляясь пальцами за каждую удобную трещинку и прижимаясь к скале всем телом, Сергей первым преодолел крутой склон и выпрямился над плоскостью плато. Вид действительно зачаровывал. Все плато покрывали густые заросли в несколько ярусов, и чувствовалось, что в этих зарослях бурлит жизнь. Лишь по кромке зияющей под ним пропасти оставалась широкая – метров в пятнадцать – черная полоса, со спекшимся, словно выжженным грунтом – словно какая-то космическая сила пропахала немыслимым оружием всю возвышенность, образовав то самое ущелье… Эта полоса, поворачивая вместе с ущельем вправо, открывала проход для обзора, и там, у самого горизонта белела блестящая полоска моря. Там же, только чуть ближе, на возвышенности, раскинулся своими белыми стенами и высокими янтарными куполами зданий красивый большой город. Сергею показалось, что город этот охватывает какое-то свечение, возможно, свет играл на белоснежных камнях. Разобраться в деталях не получалось – Расверд находился слишком далеко. Землянин пожалел, что не имеет при себе прозрачной повязки Велта.

Внизу крикнули, и Сергей скинул взбирающимся по склону солдатам взятый с собой канат.

– Что там? – как из колодца, усиленный эхом, донесся голос Литы. Девушка задрав голову ждала ответа, но Сергею не хотелось кричать. После унылого ущелья он не мог насладиться красотой дикого пейзажа. Да кричать было бы и бесполезно. Он послал вниз мысленный образ, но не был уверен, что на таком расстоянии Лита получит четкую картинку.

Крякнув от напряжения, на плато выбрался первый «скалолаз». Через минуту четверо из шести солдат – двое не выдержали подъема и предпочли спуститься – стояли рядом с землянином, с восторгом взирая в даль.

– Что это? – неожиданно воскликнул молодой расвердец.

Всем пятерым показалось, что над городом взвилась едва заметная струйка дыма.

– Мало ли…

На их глазах дымок поднялся выше, утолщаясь и темнея. Они не знали, что и думать, когда к первой струйке присоединилась вторая, с другого конца города.

– Там что-то происходит! – все, в том числе говоривший, почувствовали смутное беспокойство. – Вон еще дымок и еще…

За какую-то минуту город накрыла шапка серого с черным тумана, сносимая ветром от моря. Еще через минуту, на горизонте висело только темное облако, и даже стены не угадывались. Сергей вопросительно посмотрел на потемневшие лица солдат.

– Расверд горит! – приговором прогремели слова одного из них.

Большими от ужаса четыре человека вглядывались в серую гарь, скрывшую от их взоров родной город. Внизу, в ущелье, терпеливо ждали новостей их товарищи.

Вспыхнул желтым цветом, колыхнулся на ветру и стойко выпрямился первый язычок пламени. То, что отсюда казалось маленьким огоньком, на самом деле могло быть страшным пожаром, охватившим не один квартал…

Если сомнения или надежды еще были, теперь они растаяли, как снега весной – стало очевидно: Расверд пал.

– Невозможно!.. – прошептал черноглазый богатырь Рапс.

Минут двадцать все не отрывали глаз от чернеющего облака на горизонте. Когда спустились в ущелье, уныние и скорбь охватили всех. Герцог победил! Он обвел их вокруг пальца: выманив армию Гелма из родного города, на голову разбил ее в Санорской долине, и в это же самое время напал на лишенный охраны Расверд. Вероятно, осада длилась до самого сегодняшнего дня – трагическое совпадение…

Могучие здоровенные парни отводили друг от друга глаза, чтобы скрыть слезы – там, в горящем городе оставались их семьи. Никто из них уже не надеялся увидеть живыми ни жен ни детей.

Спор между Светом и Тьмой, длившийся несколько столетий, закончился в пользу Тьмы.

Отряд продолжил медленно двигаться вперед – останавливаться боялись, зная, что ноющая тоска сразу же превратится в безудержную скорбь.

– Что теперь? – спросила Лита. Она за последнее время так привыкла к ударам судьбы, что, казалось, стала сносить их безропотно, как само собой разумеющееся.

– Есть еще Ворас, Торринг, Лапорс, Гийонт… Не мог же Герцог захватить сразу все наши города! Прорвемся… – слова Гелма прозвучали не слишком убедительно.

К трем часам дня дорога выпрямилась, и стал виден яркий свет на том конце ущелья, где плато неожиданно обрывалось. Через час они должны были увидеть пылающий Расверд – самый большой и некогда самый красивый город планеты…

Сергею показалось, что в ушах стоит какой-то отдаленный барабанный бой, гулкий, в ритме марша – это не мог быть шум морского прибоя. Оглядевшись, землянин понял, что слышит не он один.

Неожиданно вся тишина разорвалась мощными, ритмичными ударами. Замерев, все подняли головы.

На краях плато, прямо над ними, по сотне человек с каждой стороны, стояли великолепно сложенные барабанщицы. Отрешенные взгляды красивых глаз смотрели вдаль, латы, как будто золоченые, словно светились изнутри, руки бодро двигались в такт марша, ноги широко расставлены, длинные барабаны на кожаных перевязях через плечо… Строгий четкий ритм потрясал, пугал и гипнотизировал.

– Что это?! – от крика Литы все расвердцы, как один, очнулись, переглядываясь в недоумении.

– Бараб… барабанщицы Зол… золотого Легиона! – по слогам, запинаясь, выговорил Накд. – Мы погибли…

Сразу за его словами и впереди и сзади все ущелье заполнилось солдатами в светящихся фосфоресцирующим светом латах, возникших прямо из пустоты.

Таких людей землянин еще не видел! Каждый одет по-своему, у каждого – своя прическа, свои манеры, свое оружие. Жесткие, бесстрастные, чуть насмешливые взгляды. Могучие мускулистые тела, здоровенные бицепсы…

Легионеров не было много – не больше двухсот – но они шагали на расвердцев под непрекращающийся барабанный бой с холодной уверенностью в своем превосходстве. Даже Сергею стало страшно – какое-то страшное предчувствие непоправимого сдавило виски.

Ошарашенные, уставшие, удрученные падением родного города расвердцы все же готовились к сопротивлению. Они слезали с гамасов – легионеры были пешими – лишая себя последней возможности спастись бегством. Сверкнули обнаженные мечи.

Лита тоже сжала в руках рукоять тонкого клинка. На этот раз Сергей находился рядом и был полон решимости отдать за инопланетянку свою жизнь…

Барабанный бой смолк, легионеры бросились в атаку. И тут, с нарастающим ужасом, Сергей понял, что сопротивление бесполезно – на расвердцев напали профессионалы. Мгновенные, меткие удары посыпались на защищавшихся, а наносившие их оставались так надменно равнодушны, словно закалывали свиней. Быстро, уверенно, без малейшего напряжения легионеры убивали богатырей Гелма, словно те были беззащитными детьми. Даже Велт не смог бы, наверное, двигаться с такой скоростью!

Если бы сейчас еще били барабаны, их бы все равно заглушили крики и стоны обреченных и победный рев наступающих.

Сергей и Лита стояли у самого склона, в самом центре полукруга расвердцев и дальше всех от нападавших. Сердце землянина все больше наполнялось яростью, по мере того, как гордые самоуверенные физиономии легионеров становились ближе к перепуганной, прижавшейся к скале и к нему Лите. Сергей видел, как совсем рядом на куски разрубили беднягу Накда – кров солдата брызнула в лицо землянину. Гелм, в самом пекле побоища, защищался с яростью, но безуспешно – темнокожий гигант с кнутом в руках, улыбаясь сопротивлению, стегал полководца по лицу, как-то совершенно естественно и легко блокируя все ответные выпады. Накаченная и гибкая, как змея, девчонка добивала ногами извивающегося в агонии Рапса…

…Какой-то золотоволосый наглец с циничной улыбкой поднял глаза на Литу и направился к ней. Сергей заставил себя сдержать дрожь нетерпения. Не доходя шагов десять, легионер заметил рядом с Литой вооруженного землянина, насмешливо улыбнулся и прыгнул, так, чтобы по дуге перелететь через голову Сергея. В полете он ловко рубанул мечом. Если бы не чрезмерная самоуверенность, возможно, легионер и пронзил бы землянина этим красивым, но чрезмерно театральным жестом, однако солдат Герцога не посчитал нужным особо стараться. Это его и подвело. Напряженные нервы Сергея сработали, тело отклонилось от удара, а рука с ошеломляющей скоростью нащупала рукоять кинжала и всадила его между позвонками опускающегося на ноги мерзавца. Тот хоть и попытался отреагировать, но не успел.

Лита благодарно подняла на Сергея глаза. Но тут все легионеры, занятые кровавой резней, в один момент повернулись и уставились на землянина, словно убитый товарищ успел включить невидимую сирену и дать сигнал тревоги. Человек пять со свирепым мстительным видом зашагали к Сергею.

Все, что мог сейчас сделать Сергей, это сосредоточить энергию внутри себя и войти в транс. Но он не успел. Предательская, неизвестно откуда взявшаяся воля обрушилась на расслабленное для транса сознание как электрический хлыст. Неожиданная страшная боль словно расколола его голову, и, заорав не своим голосом, совсем напугав бедную Литу, Сергей понял сквозь боль, что тело больше ему не принадлежит. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни, даже, моргнуть. И все это словно происходило не с ним, а с кем-то другим. А насмешливо-снисходительно улыбающиеся убийцы находились уже в двух шагах…

Все попытки совладать с собой ни к чему не приводили. Сергей не мог даже дотянуть руки с рангмером до головы. Тут он увидел глаза возникающего из ничего Тимора, и понял, что это они – источник парализовавшей воли. Но бледность монаха, его взор, словно принадлежавший другому человеку, и, главное – мощь обрушившейся на землянина сознания, несравненно более могучего, чем сознание самого Тимора, дали Сергею понять, что не Тимор – причина его мучений. Кто-то другой, куда более опасный, использовал монаха, как передатчик мыслительной энергии.

Сергей согнулся от сильного, словно тараном, удара в живот. Не успев еще втянуть в себя воздух, он получил еще один, и понял, что бьют ногами. Как сквозь туман собственной боли до него донесся крик Литы. Еще удар – и Сергей поперхнулся от рвоты. Тут же удар по лицу, резкая колючая боль в спине, в шее, в почках, хрустнули кости заломленных за спину рук – и все это, еще и под напором раскалывающей голову боли от вторгнувшегося чужого сознания…

Когда глаза Тимора стали только глазами Тимора, а сознание землянина освободилось от оков, Сергей понял, что его удерживали от падения только парализованные ноги. Он сразу же рухнул лицом на камни, но даже от этого получил удовольствие, охладив лицо на холодном влажном грунте. Тут же обжигающий удар ногой в бок и голос Тимора:

– Достаточно.

Крепкие руки подхватили Сергея и поставили на ноги, а затем продолжали поддерживать, пока землянин наконец не заставил себя пересилить порывы боли в животе и не восстановил дыхание. Отряда Гелма уже не существовало – уничтожив Расверд, Герцог поспешил расправиться и с остатками его армии. Светящиеся, как призраки, легионеры лениво бродили среди трупов, пренебрежительно разглядывая лица своих жертв. Как оказалось только один сам легионер погиб – тот самый блондин, что попытался подойти к Лите. Теперь возлюбленную землянина держала убившая Рапса девчонка. Лита плакала, но ее большие, чистые от слез глаза, похоже, никого тут не трогали. Еще был жив и Гелм – его, как мешок соломы, приволокли двое темнокожих. Все трое: Сергей, Гелм и Лита стояли у стены ущелья, и на них удовлетворенно взирал Тимор.

Легионеры один за другим исчезали в воздухе, так же как и появились. Осталось человек двенадцать, нетерпеливо топтавшихся в ожидании Тимора. Тимор вплотную подошел к Лите, за подбородок поднял ей голову – девушка отвернулась, не скрывая отвращения. Монах перевел взгляд на землянина и долго смотрел ему в глаза.

– Вас, – монотонно заявил он Сергею. – Я прикончил бы с особым удовольствием, но вы нужны господину живыми… – его лицо еще более изуродовала слабая улыбка. Тимор перешел к Гелму, окровавленному, в синяках и порезах, едва стоящему самостоятельно.

– Готов ли ты согласиться, что проиграл? – громко и торжественно спросил Тимор.

Гелм молча кивнул, скорее самому себе, чем Тимору – он действительно проиграл и смешно было бы сейчас об этом спорить, даже с самим собой. Все было кончено!

– Хорошо! – улыбка мрачного торжества на лице монаха стала заметней. – Признаешь ли ты наконец и то, что Герцог – величайший из всех людей, живших когда-либо на этом свете?

– Герцог такая же свинья, как и ты! – можно было удивляться, откуда в парне нашлись силы говорить с таким презрением.

– На колени! – гаркнул Тимор, величественно поднимая меч над головой.

Гелм устало усмехнулся, глядя на него исподлобья.

– Пошел ты…

Легионер сильно ударил расвердского полководца по ногам древком копья. Ноги сами подогнулись, и Гелм, против воли, упал на колени. В то же мгновение Тимор с торжествующим выражением своего уродливого лица одним ударом отсек парню голову. Лита пронзительно закричала, лишаясь сил на руках легионерки.

Подняв на Тимора глаза, Сергей произнес:

– Тимор, ты ведь знаешь, что скоро умрешь! – и сам не узнал своего голоса, ставшего сиплым и булькающим – каждый звук давался с большим трудом, сопровождаясь резкой болью в горле и легких.

Последовал удар чем-то тяжелым по лицу. Прежде, чем кровь из рассеченной брови застелила глаза и сознание отключилось, полностью предоставляя своего обладателя регенерирующей программе биоконтроля, Сергей успел запомнить гримасу плохо скрываемой тревоги, всего на одно мгновение отразившуюся на исковерканном шрамами лице…

Глава 15

– Смотри-ка, очухался! А ты говорил «отошел»…

В неровном свете факела Сергей увидел говорившего. Им был здоровенный детина в черной рясе, с толстой, обитой медью, дубиной на поясе. Он и его товарищ, одетый и вооруженный также, склонились над землянином и дышали ему в лицо.

Сергей находился в темном сыром коридоре, лежал на полу, отдававшем холодом. Серые мрачные стены из гранитных блоков покрывала слизь и низкорослый мох. Было темно, как в склепе, и свет факела терялся вдали коридора, как свет луны в колодце.

На землянине красовался то ли саван, то ли балахон из грубой белой ткани. Ни лат, ни оружия, ни аптечки. Даже ноги босые. К счастью, на руке оставался браслет рангмера – наверняка снять его оказалось не так-то просто. Зато к этому браслету прибавилось еще по одному на каждой руке и ноге – и руки и ноги заковали в ржавые цепи с такими толстыми звеньями, что Сергей ужаснулся – в таких цепях не убежал бы и слон!

Землянин прислушался к себе. Боли в голове и животе не ощущалось. Даже раны затянулись – программа биоконтроля сделала свое дело. Зато, стоило пошевелиться, напала такая слабость, что из глаз посыпались искры, а пол, как показалось, сам ударил холодными плитами по лицу. То ли слабость, то ли голод, то ли и то и другое…

Туповатые лица над ним ухмылялись. Сколько времени он провел без сознания? Рангмер не ответил – то ли недостаточно энергии, то ли вообще не работает. Где он? Что произошло после того, как он угрожал Тимору? Где Лита?

Последний мысленный вопрос вырвался наружу. Детина довольно загоготал.

– Только что хотели его закопать, а теперь ему уже подавай бабу! Во молодец!

– Куда его?

– Отнесем назад…

Сергея подняли за руки вместе с тяжеленными цепями с такой легкостью, словно склеенного из папье-маше. Цепи тяжело брякнули о пол. Два служителя поплелись по коридору, продолжая переговариваться и оказывая Сергею не больше внимания, чем слизи на стенах.

Оказавшись над полом, землянин почувствовал, что, если в самое ближайшее время не поест, у него не много шансов выжить. Увлекшись восстановлением поврежденных тканей, программа биоконтроля вытянула из организма все резервы, высосала все жизненные соки, но, почему-то, не рассчитала, что и здоровому Сергею нужно чем-то питаться. Голова кружилась; в глазах то темнело, то светлело; конечности не ощущались; в груди царствовал холод.

– Куда вы меня тащите? – голос показался слабым, но нормальным, не хриплым. Ответом его не удостоили.

– Дайте поесть! Сволочи! Я же не могу…

– Что он лопочет? – спросил один детина у второго. – Может, бредит?

– Я ничего не понимаю.

– Я тоже.

Они опять перестали обращать на землянина внимание. Подумав, что бы такое могло случиться, Сергей вдруг понял, что говорит, оказывается, по-русски. Язык австрантийцев он понимал как и прежде, но сам сказать не мог – в голове все путалось. Такая слабость, что охватывало отчаяние.

Ему ничего не оставалось, как поискать «чистой энергии», то есть вытянуть жизненные силы из окружающего. Но и это оказалось не так-то просто. Рангмер вместе с руками болтался внизу – цепи оттягивали руки вниз, едва не разрывая сухожилий, а за плечи держали здоровенные ручищи служителей – а сосредоточиться и обойтись без помощи рангмера никак не получалось.

Тут вдруг оказалось, что энергии вокруг и нет вовсе. Стены и пол не излучали никакой ауры, они поглощали даже слабый свет факелов, а организмы служителей, вероятно, привыкнув к жизни в гиблых коридорах, держали жизненную энергию внутри себя, почти не теряя ее во внешнюю среду. Сергей понял, что погибнет. Отчаяние заставило его остатками воли внушить волочившим тело истуканам, что те истекают потом от жары. Получилось далеко не сразу. Но затем усилия оправдались – Сергей получил наконец доступ к спасительной энергии и подсознательно взахлеб стал поглощать ее. В груди приятно потеплело, стали ощущаться затекшие руки и покалывание в ногах. Несравненное удовольствие!

– У меня закружилась голова… Да и жарко! – неожиданно удивился первый детина.

– С чего бы, а? – согласился второй. – Может этот? – он указал на землянина.

– Может… Но как?

Поняв, что говорят о нем, Сергей расслабил волю. Полученного «топлива» могло хватить на несколько часов… Впрочем, они все равно пришли.

Толстая решетка поднималась вверх на канатах, наматываемых на барабан третьим служителем. За ней пряталось темное квадратное помещение с торчащими из стены кольцами. К своей радости, Сергей увидел Литу. Девушку приковали к стене, к счастью, куда более легкими цепями, чем те, что украшали землянина.

Австрантийка встретила потрясенным возгласом:

– Ты жив?!!

– Конечно…

Его подтащили к стене и вставили цепи в кольца. Затем служители удалились, погасив факелы, а решетка с грохотом стукнула о пол. Стало совсем темно.

– Мы тут уже долго, может не один день, – прозвенел рядом голосок Литы. – Ты не приходил в себя. Они сказали, что не дышишь…

– Где мы?

– Наверное, в подземелье храма Тьмы. Не знаю. Когда вели, мне завязали глаза… Ты как?

– Нормально. Только есть хочется… А ты?

Лита вздохнула.

– Я напугал тебя?

– А ты как думаешь?

– Не нужно так волноваться. Я живучий.

– Да уж…

Опять вздох – едва различимый.

Глаза чуть привыкли к темноте. Почувствовался сильный запах плесени. Ноги стояли на холодном, мокром полу. Воздух – застоявшийся и сырой. Лита закашляла. Разглядеть ее лицо Сергей пока не мог. Вспомнив, какой была любимая еще совсем недавно, как радовалась жизни, как смеялась и острила, как сверкала глазами с озорством и беззаботностью красивого маленького ребенка, Сергей задрожал от ненависти. Он готов был разломать решетку, перебить охрану, задушить самого Герцога хоть голыми руками, заставить Тимора на коленях молить о прощении… Но едва подняв руки, ощутил лишь прилив бессильной злобы и такую тоску, что захотелось рыдать – тяжелый металл сделал его неподвижным. «Эрсэрийский десантник» ничего не мог сделать для любимой – безоружный, ослабевший, голодный, закованный в цепи…

Сергей только кончиками пальцев смог дотянуться до австрантийки, сидевшей совсем рядом. Когда он коснулся ее плеча, Лита вздрогнула и открыла глаза. Затем, вглядываясь в серую мглу, скрывающую противоположную стену, наверняка такую же мокрую, холодную, черную и поросшую грязным мхом, как и та, к которой их приковали, задумчиво произнесла:

– Отсюда не возвращаются…

Сергей не нашел, что ответить, несмотря на то, что глаза Литы с печальным ожиданием смотрели ему в лицо.

– Ты боишься?

– Про храм Тьмы ходят такие слухи… Но теперь, когда ты рядом… Больше меня не оставишь?

Он услышал, что Лита тихонько всхлипывает. Девчонка плакала.

– Перестань! Пожалуйста!

– Ты не понимаешь… У меня ведь ничего и никого не осталось. У меня нет ни города, ни дома, ни родных, ни друзей… Никого нет! Только ты…

– У меня тоже, – говоря, чтобы успокоить любимую, Сергей понял, что сказал правду.

– У тебя? – в голосе Литы послышалось недоверие.

– Мой дом, мои друзья и родные далеко… так далеко, что существуют лишь в воспоминаниях!

– Но они ведь живы?

– Может быть… – Сергей грустно усмехнулся. – Черт! Живы – да они еще даже не родились!..

Лита молчала, но было понятно, что девушка ждет объяснений. И землянин почувствовал решимость совершить любое преступление только бы вернуть австрантийке ее счастье.

– Лита, я ведь не просто с другой планеты. Я из будущего.

Опять тишина, но уже ощущаемое удивление во взгляде.

– Я появлюсь на свет через шестьдесят тысячелетий.

– Это невозможно. – Лита не поверила. – Времена не могут соединяться – закон Вселенной.

– Но ведь мы соединились?

– Да… – чувствовалось, что она растерялась. – Но тогда должно произойти что-то ужасное!

– Ничего ужасного уже не произойдет. Раз мы встретились, значит так должно быть! И не отдам я тебя ни людям, ни природе с ее законами! Поверь – мы выберемся отсюда и тогда…

– Времена не могут соединяться, так говорил мой дед!

– Выходит, ошибся!

Лита задумалась.

– Но если так…

– Скажи лучше, хочешь отправиться со мной?

– Куда?

– В мое время.

– Ты смешной, Сергей. Сначала нужно выйти на свободу. Попали в когти самого Герцога!

– А что он может, этот Герцог? Ничтожный колдун, сказочник, маньяк!.. Если бы мне только получить у Велта оружие!

– Меч?

– Какой «меч»?! Я говорю про настоящее оружие, ломающее стены, рушащее города, бьющее дальше, чем видят глаза, сжигающее, разрывающее, пронзающее, разметающее в клочья! От которого не спасут ни латы, ни крепости! – презрение к жестокому прошлому наконец вырвалось наружу – презрение землянина двадцатого века, униженного, оскорбленного, обездвиженного, лишенного счастья простыми аборигенами. И Сергей не говорил, он кричал.

– Оружие Тьмы, – встревожено заключила Лита. – Откуда оно у тебя?

– Да пойми ты, не знаю я никакой Тьмы! Я говорю про механизмы, про устройства уничтожения, про автоматы, лазеры, ракеты… В наше время нет такой религии, как у вас. Тьмой мы называем только отсутствие света.

– И можете перемещаться во времени?

– Да.

– Но как?

– На космических кораблях.

– Механизмах?

– Да.

– И ты веришь, что с механизмами победишь Герцога?

– Я не верю, я знаю!

– Но, если вы, в будущем, пользуетесь механизмами, значит вы не можете обойтись без них? Вы не умеете управлять природой с помощью воли?

– А вы умеете?

– Герцог умеет! – Лита сделала ударение на первом слове, словно подводя черту под их спором.

Через несколько минут раздумий она произнесла:

– Если бы ты появился на Австранте на сто лет позже или раньше, – ее голос заметно задрожал от волнения. – Мы ведь не смогли бы увидеть друг друга, так ведь?

– Да, – удивленно согласился землянин, не понимая, к чему Лита клонит.

– Ты мог бы прилететь и через двадцать-тридцать лет (немножко раньше, немножко позже – какая разница), и тогда я стала бы совсем взрослой, может быть, старой – ты даже не посмотрел бы в мою сторону. А мы встретились и сразу полюбили друг друга. Такое могло случиться? Это невероятно!

Сергей кивнул.

– Но тогда… просто не может быть, чтобы мы погибли. Если мы соединились назло расстояниям, назло тысячелетиям и законам природы, значит не может быть, чтобы нас разлучили какие-то люди?

Выводы австрантийки потрясли Сергея. Он думал точно также.

– Конечно! – уверенно заявил землянин, и скорее почувствовал, чем различил в темноте слабую улыбку на лице Литы, едва пробившуюся сквозь слезы.

Неизвестно, как долго царило молчание. Сергей думал о своей странной судьбе, о доме, о Земле. Когда посмотрел на Литу, увидел, что та спит, устало склонив голову на грудь. Жалость подавила все прочие мысли – в глазах сами собой возникли слезы…

Вдруг послышался сигнал вызова – значит, передатчик в порядке! Сергей поспешил включиться.

– О, ты еще жив! – послышалась в голове насмешливая мысль десантника.

– Велт!.. – если бы напарник прятался где-то рядом, Сергей бы точно кинулся его обнимать, плача от радости.

– Спокойно, приятель! Что там у тебя?

– Сижу в подземелье.

– Безоружный и крепко связанный?

– Откуда ты знаешь?

– Догадываюсь. Почему меня не послушал?

– Я не мог.

– Что значит, не мог?

– Не мог бросить Литу.

– Конечно, ты ей сильно теперь поможешь, сидя связанный.

– Но откуда ты мог знать, что на нас нападут?

– Да ладно, долгая история. Следуя за Тимором и его караваном, я за пять суток добрался до Рагоны. Рагона – даже не остров, а кусок гранитной породы, поднимающийся над океаном в километре от берега. Тогда началось самое интересное. Тимора встретили с целой армией тех самых «золотых легионеров», которых мы с тобой пытались изображать – эти парни так профессионально расставили караулы и прочесали окрестности, что едва меня не выловили. А затем, на моих глазах, какой-то монах силой воли превратил воздух в плазму, раздвинул ее и отправил туда полк солдат с осадными машинами – могу поклясться, глядя им вслед, я видел белые крепостные стены какого-то большого города…