Читать книгу "Судоходство в пролет"

Спарринг

Пошли мы с дочкой в кино.

В фойе мое внимание привлек развлекательный робот. За двадцать рублей он разрешал себя ударить. Вываливал грушу для этого.

Потом приходил в себя и начислял баллы. Иерархия вытянулась от Астеника до Боксера.

– Папа, не смей, – сказала доча. – Я запрещаю тебе.

– Ну вот еще, – возразил я. – Меня тут как раз спрашивали, поставлен ли у меня удар. Сейчас узнаем.

Я воровато огляделся: народу почти не было. Я встал и направился к роботу. Доча осталась сидеть и не сводила с меня глаз.

Я скормил роботу двадцать рублей, и он показал мне грушу. Радостно осклабясь, я от души ему врезал.

– Серьезный удар! – протянул робот человеческим голосом. Мне показалось, что он скуповат на похвалу. Защелкали баллы. Ну что же. Вполне прилично. Астеником я не был. Я даже не был Брутальным. Женское человечество иногда упрекает меня в недостатке брутальности – теперь понятно, почему ее мало. Потому что я выше.

Я Киллер. Так решил робот.

Удовлетворенный, я сел обратно. К роботу подошла компания молодых людей. Один из них засветил роботу, и тот снова защелкал.

– Гляди, – с жалостью произнесла доча. – Какой-то эмарь ударил круче тебя.

Я присмотрелся: действительно, это был эмо-бой. Сопляк шмыгнул носом, сунул руки в карманы и с достоинством удалился.

Я нахмурился.

– Нет! – вскинулась доча, сообразив. – Папа! Остановись! Хватит!

– Сейчас, – прищурился я и привстал. – Не бойся, детка.

Детка сделала вид, что не знакома со мной.

Я дал роботу еще двадцать рублей, размахнулся и двинул ему вторично. Шутки кончились.

– Ничего себе плюха! – заорал робот.

Он взял свои слова назад: из Киллера я стал Суперменом.

Озираясь и сдерживая желание догнать его и врезать с ноги, я пошел в зрительный зал.

Мне кажется, что это гениальные люди придумали такого робота. Зачем быть тупым хулиганом-грабителем и кого-то бить, чтобы отнять деньги? Можно встать самому и спокойно забирать эти деньги, предлагая ударить себя. Никакой уголовщины. Можно даже уйти и заменить себя роботом. Нет, люди слишком глупы для этого. Скорее всего, сам робот это и придумал. Пришел и встал.

Фоторобот

Стою в галантерейном магазине. Тупо смотрю на прилавок. А там много всего.

Девица за прилавком, царапает что-то в бухгалтерской книге.

Спрашивает, не поднимая глаз:

– Носки?

То есть как-то вот даже обидно это. Ну ладно, она взглянула бы на меня и поняла, что с таким лицом только носки и покупают. Что будь я маньяком-убийцей, в милиции достаточно было бы заявить: покупал носки – и фоторобот готов. Но она ведь на меня даже не посмотрела. Она определила какую-то мою ауру, вычислила потребности, угадала мечты и мысли.

– Почему это сразу – носки? – спросил я сдержанно. – Может быть, перчатки.

– А перчаток нет, – сказала она.

И выложила передо мной носки. Я молча положил деньги.

– Вы умничка, – сказала она.

– А это из чего вытекает?

– Вы без сдачи.

– Вы тоже ничего, – согласился я, забирая носки. – Проницательная такая.

Воины Света

Сегодня я задумался над одеждой Воинов Света.

Я стоял на улице и смотрел на рекламный плакат. Там напоминали, что телеканал ТВ-3 – настоящий и мистический. Союз «и» добавлен мною, чтобы немножечко заострить противоречие. Но вышло, по-моему, еще даже лучше, чем у них. Наглее, что ли.

Так вот: из мистики они выбрали самую-пресамую мистику – Воина Света. Любому же ребенку понятно, что таких не бывает. Их даже в белой горячке не видно.

Меня в который раз озадачила манера, в которой одеваются Воины Света. Я уже не однажды этим смущался, но нынче от нечего делать начал вникать. Мускулистый мужчина лет тридцати с лицом, далеким от Просветления, и с мечом в руке. В абсолютно невыгодной позе: он явно падает, ему либо врезали, либо опалили его адским дыханием или еще как-нибудь мистически нейтрализуют, и процесс в самом разгаре.

Этот Воин почему-то голый. Я привык, чтобы на воинах было хотя бы обмундирование. А поскольку от безнадежных войн между Светом и Тьмой за версту несет древней историей, уместнее были бы какие-нибудь латы. Голый же человек неизбежно чувствует свою незащищенность. Это деморализует. Правда, мне неизвестно, какая у него мораль, и что он хотел сделать со своим противником, которого предусмотрительно не показывают, если предварительно разделся.

Конечно, он не совсем голый, у него есть набедренная повязка, вся истрепанная снизу. Это такой фасон, чтобы рваная? Или он подвязался первой попавшейся тряпкой? Но он достаточно состоятелен, чтобы позволить себе ремень с роскошной пряжкой. Эта пряжка – острая. Заостренная сверху и снизу. По-моему, в бою это неудобно. Он же нагибается, приседает как-нибудь, пряжка впивается в живот и ниже, так что поединок страдает в качестве.

На запястьях – странные ленты. Типа браслетов. Разной ширины. Зачем – непонятно.

Казалось бы, обувь должна быть какой-нибудь совсем простенькой, а лучше и вовсе без нее, но именно тут проявились чудеса воинского вкуса. Это что-то немыслимое. Какие-то сандалии, скрещенные с чулками, со шнуровкой крест-накрест. Нечто глубоко блядское, напрашивающееся на подиум. У него, должно быть, уходит уйма времени, чтобы натянуть и красиво зашнуровать эти ботиночные чулки.

Меч Воин Света держит в левой руке. Ну, ладно. Я сам правша, но ксенофобии не допускаю.

И волосы у него очень длинные, развеваются. Это же просто опасно для драки. Посланец ада схватит его за эти кудри и станет возить рылом по мистической мостовой. Воину полагается стричься коротко. Я, пусть на пятом десятке, но все же осознал эту нехитрую истину. Хотя ни с кем не дерусь. Я просто не связываюсь с Воинами Тьмы, чего и всем желаю.

Хищник

Это была моя первая в жизни телекомандировка в режиме интервью. И последняя. Вроде первого живого сценария, как и было обещано, будьте снисходительны.

В Питерский Океанариум.

Я думаю, что не раскрою коммерческой тайны. Во-первых, все это всяко надо видеть. Во-вторых – слушать. В третьих – разговаривать с человеком. Все это еще тысячу раз переделается, и мне дали добро.

…Итак, птичий рынок. Времена мелюзги миновали. Кто бы мог подумать, что за фасадом ТЮЗа скрываются настоящие хищники – Театра Юного Зрителя. И тем не менее мы томимся у проходной и ждем Хищника. Это между тем самый первый питерский океанариум, ему от силы пара лет.

Мы требуем: нам – Хищника. И только его. Это наш гид, такое прозвище. Он здесь плавает. и все зовут его Хищником. И вот выходит на КПП человек. Черт его знает, что в нем такое. Не гигант, с широкими плечами, острыми черными глазами и вроде бы в усах. Мачо. Но не мачо. Черный гидрокостюм. Без десяти минут рыба.

Он и есть Хищник, его здесь все так кличут, он один такой, не боится никого и ничего.

Хищник предложил мне перекусить, а четвертью часа позже вернулся.

– Поели? Ну, начнем с начала – с пресноводных…

– А кто они, простите мою безграмотность?

– Пресноводными в России считатся угри, караси, окуни, щуки. Вот осетры у американцев другие.

– И какие же?

– Видете, наш поплыл, знакомый? А вот остроносый – это его заокеанский собрат.

И ведь не подерутся! Правда, надо знать, кого с кем селить. Придонные аквариумы, дно с игрушечными пиратами, гроты…

Хищник: – Одного уже пообъели. Видите? Настоящий скелет.

Хищник: – А это морские коньки. Мурены, барракуды. Смотрите, видите – спряталась? И еще одна. И вон третья высунулась.

– А они не прорвутся к нам?

– Здесь акриловое стекло. На самом деле они все из-за него такие мелкие. Они гораздо крупнее. Вот лимонная акула – она 275 см.

– А пираньи здесь есть?

Хищник, миролюбиво: – Да вот же они. Эти, покрупнее – опаснее. Руку не суйте. Здесь были такие… – Он потемнел и без того смуглым лицом. – Отравили безобидных рыб, не этих, декоративных. Тем только палец сунь – лей любую отраву… Просто так… Ну что, прогуляемся к тюленям?

…Тут есть и другие помещения, кинозал, например, где и мультики смотрят про Немо, есть учебные классы, просто хозяйственные помещения. По пути: рыба-еж, если он разозлится – раздувается как шар. Все это Хищник рассказывает так, что невозможно оторваться. Ведущие с гидами ни к чему. Как и вся Телебашня.

– Ну вот, это тюлени. А тут живут скаты. Из той породы, что американского натуралиста убили.

– Током?

– Нет, шипом-хвостом. Ну как, готовы в воду?

…Пока еще нет, несмотря на специальные кольчуги, да пики – отгонять рыб.

– Но в перспективе – всенепременно…

…После мы с Хищником – в святая святых, пьем его кофе.

– Вы – профессиональный подводник?

– Не, обычный старлей. Прошел Афган.

– Не боитесь хищников?

– А что их боятся? Это людей надо боятся.

– Так что с акулами целуетесь…

Хищник, хитро улыбнувшись:

– А откуда вы знаете, что я целуюсь с акулами?

Развожу руками:

– Я писатель. У меня работа такая…

*****

Через пару дней шеф осторожно спросил у меня:

– Скажите честно – это Вы написали или женщина?

Я вытаращил глаза:

– А почему такой вопрос?

– Да нет-нет, пустяки…

Это я написал. Я. И это только маленький фрагмент.

Перчатка

Обнаружил за собой странную вещь: я роняю перчатку.

Всегда одну и всегда в одном и том же месте.

У меня две двери: наружная и внутренняя. Так вот именно в этом промежутке перчатка и падает. Когда я прихожу домой, и только так, а не иначе.

Хватившись перчатки, я уже знаю, где она лежит. Я спокойно отворяю внутреннюю дверь, поднимаю предмет, кладу на место. И она знает, что я знаю, что она там, меж дверей. Лежит.

Такое продолжается уже с месяц. Наоборот – никогда; на улицу я всегда иду в обеих перчатках. Улица полна опасностей.

И я все думаю: должно же это что-то значить? Я стал рассеян? В слабоумии? У меня слабая рука?

Вроде бы нет.

Я возвращаюсь в расстройстве – ну, каким еще вернуться из магазина, сберкассы, почты?

Скорее, тут дело в приближении свинства. В его предвкушении.

Я уже снова дома, дело сделано, можно валиться из рук. Все равно дальше будет еще хуже, гуляй не хочу. Перчатка это понимает. Она догадывается о близкой вольнице и безвозбранно падает. Некто из моих домовых леших швыряет мне ее в лицо, но по малорослости попадает под ноги.

Она, кстати, рваная и будет наказана.

Доброе

Между прочим, только что произошло очень Доброе. В магазине.

Праздники кончились, и в винный отдел зашел очень приветливый мужичок. Конечно, подвыпивший, да и крепко, но вне безобразия.

Он покупал шоколадку и маленький сок – очевидно, для дочки.

Это обошлось ему в 26 рублей, но мужичок настаивал на четырех сотнях. Он просто совал их кассиршам насильно. Он не был в состоянии поверить, что шоколадка и сок обойдутся ему так недорого.

– Обождите, – он, весь расстегнутый, даже начал мрачнеть. – Вот ваши четыреста рублей. Заберите их.

– То, что вы купили, стоит 26 рублей, – ответили ему не без печали, но ядовитой какой-то печали, разящей в пяту и сердце.

– Обождите, – не унимался мужичок, растерянно рассовывая сотенные по карманам; забывая и о соке, и о шоколадке. – Мне кажется, что вы ошибаетесь. Вы сами себя обманываете.

– Мы никогда себя не обманываем, – стрельнули глаза Шаганэ.

И вот здесь-то до меня дошло, что праздник и вправду кончился. Пусть дежурный, пусть набивший оскомину, но кончился. Ремиссия завершилась. И начал обостряться многолетний хронический аднексит.

Коротко о фильмах

Сейчас я буду смотреть фильм ужасов РеинкОрнация.

– Посоветовать что-нибудь? – осведомился крепкий молодой человек.

– Ну… что-то не слишком глупое и пострашнее.

Тот помрачнел:

– Я триллеры не смотрю.

– Вот я и говорю, – тонко улыбнулся я. – Что нравится вам? Что вы мне посоветуете при нестандартном вкусе?

Он молча отомкнул шкаф и вручил мне пачку дисков.

– Вот триллеры, – прохрипел он.

– Да… но вы не смотрите трилеры!

– Я смотрю СЕРИАЛЫ!…

И я отшатнулся, и скрылся в молочном отделе.

Настроение

Гуляем мы с маменькой по Невскому, к нотариусу. И прямо рядом заприметили музыкальный магазин «Настроение». А мне туда надо.

Решили завернуть после, когда все закончим.

И потеряли.

Ну нет его, магазина «Настроение»!

Маменька, весьма вежливо опираясь на трость, обратилась к своей ровеснице – женщине лет 70-ти.

– Вы модная женщина! – расцвела та. – Вы модная, чудная женщина! Нет, – немного погрустнела она при виде лица маменьки. – Я живу здесь сорок лет. Здесь никогда не было никакого Настроения. Я скажу вам больше, как своей, – она подалась вперед. – Там, на другой стороне, прямо напротив, тоже не бывает Настроения.

Венские Вечера

Накануне, то есть вообще вчера, любезная и милая дама составила мне компанию в походе на малые прозические чтения в мини-отель «Старая Вена».

Там все было очень мило, устроитель Арсен – человек наиприятнейший, и я еще надоем ему собственным креативом.

Собралось человек 60.

Первое же налысо выбритое дарование – держа, как это нынче модно, лэптоп на отлете – одет был в шарф с помпонами до колен и был питерским до мозга костей. Под занавес он помянул Хлебникова, который якобы сказал со слов Бога: раньше была протолитература, теперь литература, а дальше будет гиперлитература. НО МЫ ОБ ЭТОМ ПОГОВОРИМ ПОЗЖЕ…

На семь минут, что он выступал, я всхрапнул. Потом меня удивил какой-то травматолог из провинции, сказавший, что как же так: бутылка вдребезги, а голова – нет? Нас так и учили. Бьется что-то одно… Вообще-то там мало кто улыбался, помимо одного, которого я знаю, но он всегда такой, а надобы наоборот…

Зато потом весь мой питерский снобизм слетел с меня, как отрепье с чучела. Тамара Буковская, Охтин-Смирнов, Владимир Кучерявкин из Усть-Волмы… Дима Григорьев еще.

Я не ожидал. Я проснулся и аплодировал. Я сделаю все, чтобы протолкнуть этих людей в наш альманах.

Правда, в антракте торговали водкой по 150 г, но я не пил. Поэтому веселье нарастало.

И еще я сильно обидел одного автора. Я стал брать у него адрес, расхваливая рассказ, а настоящий автор сидел рядом, и мне пришлось переключаться. Я до сих пор сгораю от позора.

Ну и, конечно, читали много про Жопу в режиме юмора, это была самая боьшая изданная книга.

Но в целом мне очень понравилось. Там уютно, все по-домашнему. Арсен Мирзаев – выше всяких похвал. Кабы не систематические стихи под музыку, я бывал бы там чаще. И я был рад, когда моя спутница улыбалась, а делала она это часто.

Хочу туда в огород, козел.

Запоздалое признание в плагиате

Я никогда не ворую сюжеты. Ну, могу пересказать чью-то историю, но не стану выдавать за свою.

Но вот уже 10 лет меня мучает совесть.

10 лет назад питерский литератор Михаил Карчик написал рассказ. Это была история про беспринципных девяностых негодяев, которые насильно расселяли коммуналки, не желавшие расселяться. Не то чересчур дружно жили, не то просто из слабоумия, не понимая офисов и студий.

Преступники вселяли в эти квартиры, поочередно, особенного специального негодяя, алкоголика и беспредельщика. И новосел устраивал соседям веселую жизнь. Он приглашал друзей, бесчинствовал, пил мертвую и вел себя безобразно.

Выдержать это было нельзя, и все разъезжались. А засланный агент-негодяй получал гонорар и был счастлив.

Пока не нарвался на особенную недвижимость. Потер ладони, пустил слюну – решил, что справится быстро. Начал бухать, но реакции – ноль, и повсюду какая-то дьявольщина, какие-то жуткие твари-соседи. Варят змей, вызывают огненных демонов. В общем, он с ними не справился.

Эта история мне так понравилась, что я написал маленькую повесть «Идет Зеленый Шум». Мне кажется, что она совсем, совсем про другое. Это не то. Там иная интрига, иные страсти. Там другая трагедия. И все же, все же… Простите меня, Карчик, если что. Даже за роман «Презерватив для убийства», который я не крал и не писал, но который тебе пришлось написать самому пропитания ради.

Ориентир

Вот стоит человек. Мы – на Дачном проспекте. Это Ебеня.

Я застенчиво спрашиваю:

– Вы не подскажете – Дачный проспект, 17, «Телеком» – это мне куда идти?

Проспект простирается километра на два.

Человек напряжен. Лицо его напоминает салат из всего сразу, что продают воркующие рядом бабушки. Он размышляет десять минут. Потом делает очень пространный, просто княжеский жест рукой и задумчиво объясняет:

– Ну, вот Дачный проспект.

Например.

Почтовая эротика

Влагая персты в холодный, пустой, измороженный почтовый ящик, я испытываю все большее удовлетворение.

Оно сродни удовольствию жениха, который отметил золотую свадьбу и по долгу супружества собрался повторить первую, но получил отказ и отвержение. Он был проигнорирован. Ведь ничего доброго жених и не ждал, так что остался доволен.

В почтовом ящике бывает мало чего хорошего: реклама пылесоса, счет за телефон, кредитное уведомление, налог.

Хорошим же бывает, как меня недавно убеждали, только новенькое, старенькое куда хуже, а его, новенького, в старых февральских почтовых ящиках почти не бывает. И потом: если появится, то от кого-то же еще? От новенького? Вот и шарят застывшие пальцы в поисках валентинки или перевода на тыщу рублей.

А иначе сплошные льды. Я его и не запираю.

«От ненужных побед остается усталость»

Школьное. Нынешнее.

Учительница диктовала на уроке чье-то знаменитое стихотворение:

«Усталые упали пряди…»

И некий мальчик старательно записал:

«Усталые упали бляди…!

– Ты почему так написал??!!…

– Вы так сказали…

– Нет, я сказала не так!

– Ну, мне послышалось. А что, не может быть?

Чартова дюжина

Только что вернулся с рок-фестиваля «Чартова дюжина». Дело продвигается: доча пошла не только со мной, но и с кавалером. Кавалер на год старше. И кавалер тоже пришел с папой, ибо ума у кавалера не больше, чем у дочки.

Мне перестали нравиться эти меломарафоны. Оказалось, что там выступят 13 коллективов, о многих из которых я с неудовольствием узнал впервые. Я готов послушать группу и попрыгать под нее, но воспринять 13 штук мне трудно.

Это продолжалось пять часов. На ногах.

Каждой группе нужна своя аппаратура, затягиваются бесконечные антракты, все меняют. Одна гитара на всех, ну две – бас, один синтезатор, один барабан, 1 литруха водки. Почему не договориться? Этому неси электрическую скрипочку, этому поставь барабанов сорок наименований и калибров…

Мы снова были в танцполе.

Мы разобрались в местной терминологии.

«Вам в Мясо», сказали нам, увидев входные билеты. А есть еще трибуны. Мясо – это я. Тонкий край, потому что на этот раз я оказался подальше от сцены и мог перемещаться. Огорчился, когда какая-то повышенно толстожопая красавица залезла своему поводырю на плечи, прямо передо мной, и мне было плохо видно, она дергалась, она привставала и и даже почти возносилась и восхищалась небом. Врачом я работал с шейниками и подумал, что песня-то про любовь, а выйдет про жопу. Потому что молодому человеку повредят шею и то, что на полметра ниже – не сработает.

Я покурил в них беломором.

Костя Кинчев выступил хорошо. В нем есть жизнь. Каким бы религиозным к неудовольствию многих он ни стал, жизнь в нем есть. К сожалению, автограф для деток я так и не раздобыл.

В словах понравившегося мне «Пилота» проскальзывал смысл – в тех, что были слышны. В словах группы «Король и Шут» смысла не было никакого, даже если их было слышно.

Так что в Мясе мне было неплохо. В тонком крае. В толстом я, конечно, усмотрел имбецильно-червячные вкрапления, за которые моего предшественника, морского доктора Смирнова выбросили с Броненосца «Потемкин».

Приз, я думаю, должен достаться группе «Рубль», на которую распался Шнуров. Ленинграда не стало во всех смыслах. Шнуров выступил с песней для гештальт-психотерапевтов. Он пел: «Пиздец! Здесь и Сейчас!»

Как многие знают, я очень серьезно воспринимаю гештальт и его методы.

Обиженный Валентин

Пригласили меня давеча в клуб-кафе «Книги и кофе» – вроде как на День Святого Валентина. Я ведь человек одинокий. И спасибо людям огромное, я и пошел.

Но штука была в том, что там, оказывается, сам день никак не отмечался и вроде не планировался

Там выступала скрипка. И она исполняла танго в паре с роялем. Вечер танго, а все сидели партером и слушали.

Я люблю слушать танго в формате звуковой дорожки, когда опадает кленовый лист, хоронят дедушку, провожают на фронт. В эпоху танго не было, к несчастью, шнуровской группы «Рубль», и всех цепляла ерунда, не относившаяся к романтическому делу.

Оказалось еще, что в зале сидит и продает книгу даже какой-то замысловатый человек: он выпустил эту книгу под влиянием девушки-исполнительницы танго, или наоборот – он вдохновился ее танго и написал про это книгу. Я очень хочу, чтобы кто-нибудь сочинил танго, вдохновленный этим моим рассказом.

И вот по случаю этих неуместных скрипочек еретический Валентин мог, пожалуй, ожабиться на небе, особенно на меня, а усиленно ему противонасаждаемые Феврония и Петр – возрадоваться, ибо затребованные эмоции в российской традиции возбуждаются иначе.

Да и на фронт провожают под гармошку.

Какое-то время я пытался поддаться, кляня свою серость, мелогипнозу, но после двух исполнений освободил место и перешел в соседний зал, пить кофе, где и встретил одну знакомую. Тут-то Валентин мне и отомстил.

Ночью, когда понадобились противозативы, я принял за них таблетки от комаров. Будучи уверен, что это поможет, что это именно противозативы. Что их у меня в доме гора.

Может быть, их можно было как-нибудь растолочь и растворить, выкраситься, вдруг помогло бы.

Ошибка грозила потерей всего.

Близ моего дома есть круглосуточный алкогольный магазин «Норман», куда я прежде бегал ночами лишь за бухлом. Нынче там все очень удивились, когда в три часа, по хрусткому снежку, я примчался за противозативами. Их продали мгновенно, успокаивая и поглаживая, чтобы не так волновался.

Я уверен, что Валентин хохотал.