Читать книгу "Судоходство в пролет"

Зыбкая ткань бытия

Гроздья рябины под окном мне не дают никак уснуть. Не могу понять, в какой момент рябина за окном превратилась в тополя. Не где-нибудь, а прямо перед домом. Была, сколько себя помню. Ладно бы вырубили, но пней не вижу, факта не помню, а тополям на ее месте не один десяток лет. Да и тополя, похоже, что вовсе липы – это уже совсем странно.

Кризис веры

Кот нанес мне проникающий удар ножом в спину с выходом через сердце. Украл сардельку. Я размораживал холодильник и выложил ее. Задал ему корм. Через минуту он украл ее и частично съел, надругавшись в кухне.

Я ли не трясся над ним? Я ли не хожу ему в магазин, как на работу? Экзистенциализм и депрессия.

Откровение

Касса, проход и вообще магазин.

Дородный мужчина, телесный по экспоненте. Глаза навыкате. Черная футболка с огромным слоном на животе.

И он несется.

Несется.

Несется.

Я сторонюсь.

Момент обретения веры, ибо явлен Замысел.

Открытое письмо духовному лицу

Уважаемый Владыко!

Позвольте мне выразить мое скромное мнение насчет Вашей проповеди об НЛО, которую мне случилось переслушать. У меня есть возражения.

Вы утверждаете, что под видом НЛО скрываются бесы. Я с этим не спорю. Я агностик. Все может быть! Почему нет? Бесы вполне способны притвориться НЛО.

Но Ваши доводы против существования истинных НЛО вызывают во мне протест. Вы говорите, что не можете вообразить нежелания пилотов и вообще обитателей этих НЛО идти на контакт с землянами. В качестве достойного примера Вы приводите наших отважных астронавтов. Вы утверждаете, что уж они-то наверняка поговорили бы с туземцами.

Я и с этим не спорю. Нашим астронавтам будет что рассказать. Наверняка им будут жечь язык сведения о миссии РПЦ и суверенной демократии. А также сам алфавит, завещанный астронавтам Кириллом и Мефодием.

Но если Вы обратитесь к произведениям ведущих научных фантастов – Шекли, Саймака, Лема, Хайнлайна и многих других – то Вы наверняка согласитесь с их общим мнением насчет сложностей, возникающих при постижении чуждого разума. Если предположить, что где-то во Вселенной он есть, то этот разум практически обязательно будет радикально (я надеюсь на это) отличен от Вашего и вообще человеческого. Непостижимо разумным грибам, минералам, клубням, слизням и соплям наш алфавит и демократия окажутся совершенно не интересны. Вполне возможно, что им не захочется знакомиться с Вами, как и ни с кем. И если они затеют тайно шнырять по нашей орбите, то их мотивы останутся темными и заведомо непостижимыми.

В голове не укладывается, какие абсурдные мысли смогут закрасться в их ксенобиологические мозги. Может быть, они даже ликвидируют автомойку в Вашем храме. Да, на грани чуда – но кто может знать? Когда Вы начнете кропить Землю с Луны, Вас тоже не поймут.

Поэтому я убедительно советую Вам пересмотреть аргументацию и ознакомиться с классикой жанра. Начать лучше с чего-нибудь попроще – Азимова или Кларка. Последний, кстати, Вас может особо заинтересовать. Роман, в котором на Землю прибывают высокоразвитые и добронамеренные черти. Я понимаю, что для Вашей целевой аудитории и это слишком сложно, но Вам, как-никак, положено быть немножечко выше.

Всякая тварь славит Господа

Отважившись рискнуть здоровьем, поехали купаться в Залив. Но Бог отверг нашу жертву и послал нам друзей за рулем. Сестрорецк – неприятное место, их тут же и оштрафовали за стояние не там. Нам стало неловко.

Друзья отвезли нас далеко-далеко в так называемое Семиозерье. Там семь, как нетрудно догадаться, вполне прозрачных озер. В шести существует рыба, зато в седьмом ее нет и никогда не было. К нему мы и прибыли. Может, Бог нашу жертву и не отверг.

Все было славно, но только людей в этой глуши вдруг оказалось необычно много. Я наблюдал за семейным Авторитетом – с женой и малым потомством. Авторитет, немолодой мужчина с фиксами, имел на себе знатную роспись – Ленин по-над сердцем, внушительный пылающий крест на спине, рогатый черт на брюхе и столько перстней, что руки будто окунулись в чернила. Авторитет смеялся, как дитя, и летал на тарзанке, подобно кулю с дерьмом.

Потом его сменили ребятишки с местной турбазы, лет по семь-четырнадцать. Штук двадцать пять. С Авторитетом было спокойнее. Он не матерился. Один карапуз уже был тоже татуирован в зоне груди – я не разглядел, чем. Но масти, конечно, были еще не те, ходок поменьше чисто по возрасту.

Озеро же оказалось очень хорошее, и я в нем сосредоточенно дрейфовал.

Слайды

Из всех хозяев самые страшные те, которые показывают гостям слайды.

Все разворачиваются к экрану и начинают смотреть. Хорошо, если при этом можно остаться за столом и тихохонько наталкиваться и накачиваться. А если надо проследовать в специальное помещение, то дело плохо.

Хозяева комментируют. Вот они на отдыхе с детьми. Очень было жарко. Но хорошо. Вон там у них сломалась машина. Представляете? А там пекут изумительные булочки. Да. Здесь таких не найти. А вот мы плывем по озеру. Вода прозрачная! Дно как на ладони. Да, не очень дорого, тысяч в сто уложились. Нет, без пересадки. Это мы на вокзале – смешные! Машем. Петенька что-то надулся. Его накусали. Вот снова он – смотрите, как повис!

Ты в это время сидишь и надеешься, что там, в зарослях, Петеньку и его родителей караулят ядовитые змеи.

Я хлебнул этого еще в школе. Пришел на день рождения классе в седьмом. Папаша одноклассника обитал в горкоме, если не в органах, хотя разницы нет. Он ездил в Швецию, когда и в Болгарию не пускали. Нас быстренько покормили, и папенька начал показывать слайды. Я вообще не понял тогда, что это, где, почему и зачем. То есть всерьез не понял. Не удивился, и дико мне не стало – просто с таким же успехом мог читать квантовую механику.

А вот мы на пляже, рассказывают хозяева.

Нет ли зыбучих песков?

Увы, их нет. Сказочное солнце! Смотрите, еще остался загар!

Закатывается рукав. Оттягиваются трусы.

Воссоединение

Охранник из узбечьего магазина, который называл меня «эй бэламор как дэла» вернулся. Съездил на родину, язык подзабыл.

Теперь говорит:

– Э, крахлыхломор, как все?…

Я вежливый. Ловлю себя на изощренно каркающем ответном: э, все оно вообще!

Транспортная хореография

Посмотрел репортаж об открытии легкой атлетики в Лужниках.

Разноцветные люди станцевали под «Время, вперед» схему столичного метро. Проплыл броненосец Потемкин. Спустилось космическое яйцо Циолковского, из которого вылупился воробей – символ мероприятия.

В аду нас ждут похожие увеселения. Мне покажут танец троллейбусного маршрута номер 20.

Мечта о трансплантации

Кража пяток меня взволновала. Суть дела для неосведомленных: казанские морги поставляли мертвые пятки уфимским офтальмологам для выращивания роговиц.

Пяткой в глаз – хрустальная мечта. Я бы ни разу не возразил, будь я трупом. По-моему, это прекрасно. Оперируют преимущественно людей молодых. Очевидно, не бедных, а потому перспективных. Такой человек может стать видным государственным или церковным деятелем. Сам того не зная, он будет воспринимать мир опосредованно через призму моей мозольной ороговелости. Знал бы я об этом наверняка – непременно составил бы завещание насчет пяток.

Или какой-нибудь девушке пересадят. Приходит к ней возлюбленный, вздыхает, заглядывает в лучистые глаза. Или соринку вылизывает. А это моя пятка. Хорошо же!

Гортанобесие

Наткнулся на объяву при храме, где деткам запрещают жувать жувачку, ибо сие есть гортанобесие.

Жувачку не жуют гортанью, но это второстепенные анатомические подробности. Работая доктором, я и сам позабыл за ненадобностью массу мелочей. Зато я неплохо разбирался в сути процессов, которых на самом деле не так и много: воспаление, инфекция, травма, опухоль, генетика, ну и еще чуток. Это главное: скоренько уяснить, в каком направлении развивается товарищ и готов ли он скончаться сейчас или немного позже.

Диагнозом бесия мы, к сожалению, не были вооружены. Если болезнь заканчивается на «ит», то это какая-то зараза; если на «оз» – диффузное проявление глубоко личного телесного говна, а если «ома» – значит, выросла какая-то гадость, заслуживающая удаления. Под бесием, очевидно, понимаются многочисленные функциональные расстройства вроде вегето-сосудистой дистонии, а также личностные особенности.

Вряд ли его открыло в своих богословских штудиях высшее духовенство. Скорее, это плоды духовного просвещения, развившиеся на уровне пономаря и охотно воспринимаемые воцерковленной паствой.

Это очень хорошая, самокритичная диагностическая инициатива снизу. Я бы горя не знал, будь у меня такой диагноз на каждый орган. Вон из очереди, гадина, к батюшке на отчитку! Серьезно.

Внезапно

В окне послышался монолог.

Уверенный дикторский голос обстоятельно докладывал что-то об инвестициях и ресурсах. Спокойно и деловито, вникая в нюансы. Повествование было выдержано в режиме лекции минут на тридцать.

Трансляция, подумал я. У кого-то телевизор громко работает или радио.

– Вы там не охуевайте, ребята, – произнес голос, не меняя интонации, и продолжил рассказ.

Я высунулся посмотреть. Источника не обнаружил.

Флешмоб

Дочура потрясла мое воображение неимоверно.

Итак, задача в структуре флешмоба: явиться в фитнес-клуб в костюме для дайвинга и сидеть. Исключительно по приколу.

Взяла подружку-оператора, пошла.

Нужна же легенда!

Потомица моя назвалась участницей международной акции в поддержку людей с ограниченными возможностями. Она рассудила, что водолазный костюм на фитнесе будет правдоподобным символом.

В фитнес-клубе согнулись от хохота и сказали, что нет. Однако доченька не унялась. Ей предложили позвонить управляющему. Она позвонила. Управляющий, выслушав о поддержке ограниченных возможностей, растрогался и разрешил.

Между тем занятий в фитнес-клубе сегодня не было, и для доченьки согнали массовку: всех тренеров и сотрудников. Они расселись вокруг доченьки, одетой в водолазный костюм, и повиновались ее командам: поиграть мышцами. Покрутить педали. И так далее.

Я думаю, ей надо быстренько выучиться и шагать во власть.

Шляпкам от ножек

Почему наши действующие правители и кандидаты так пристегнуты к фауне и не ходят показательно по грибы? Я понимаю, что грибы им везут, наверное, непосредственно из Голландии, но все же.

На моей памяти по грибы ходил лишь тогда еще митрополит Алексий – с Невзоровым, между прочим.

А как было бы славно.

Во-первых, Ау. Эгеге-гей! гей! гей! Во-ва! Серый! Димон!…

Во-вторых, кукушка. Каждый внимает ей на камеру. Кукушка уже хрипит, но остановиться не смеет.

В третьих, конечно, сама добыча. Исполинский Боровик! В четыре обхвата. Грибница ветвится на многие километры. Погоны, китель – все под землей. Известно, что существуют два непримиримых лагеря. Один режет гриб, сохраняя грибницу, второй – выдирает. Наш фигурант, разумеется, режет.

Потом грибники неторопливо идут по проселочному говну и делятся впечатлениями. Бирнамский лес снимается с места и шагает за ними, оправляя камуфляж.

Покаянное

Мы часто торопимся с обвинениями.

Вот я стою у кассы и приобретаю кое-что мятое, скомканное, не очень твердое. Вынутое у грузчика из жопы, а потому спасибо, что в упаковке.

Ну, и аппарат не в состоянии прочесть штрих-код.

Кассирша надрачивает продукт моего питания, растягивает, изучает на свет, немилосердно вращает. А я безмолвно проклинаю – кого? Ее, разумеется. Да забери себе! – кричит во мне все. И поешь! Но только у меня на глазах, с фантиком!

Она начинает набивать этот код от руки. Совсем как в виртуальных спорах. Ну, не считывает мозг! Надо вручную – и то не гарантия.

И за что я на нее взъелся? Она же не виновата. Это грузчик сидел или тискал и фантазировал.

Ах, да. За выражение лица.

Добро и зло

Переключая каналы, задержался на «Кривом зеркале» – или как его нынче там.

Какой идиот опаснее, злой или добрый?

Результат один, но добрый хуже. На него рука поднимается медленнее.

Конкурс

Засела в голове вчерашняя эстрадная передача – конкурс на Лучшего Артиста или Планетарного Артиста, а может быть, на Универсального Артиста, забери их всех бубонная чума. Я и не смотрел – просто прилег, а передача шла. Победила Долина. Всем поставили четверку, а ей пятерку. Никто иного и не ждал, в том числе она сама. Когда Долину объявили Универсальной Артисткой, она жеманно заулыбалась и пожимала плечами: странно, дескать, но ничего не попишешь – да, опять! Будучи уже снова официально Универсальной Артисткой, она спела песню, а побежденные разбились на пары и танцевали.

У меня не может быть никаких претензий к этому конкурсу. Мне просто остался непонятен его формат. Уважаемый Эрнст! Ты стал такой же, как твоя аудитория. Ничего уже не соображаешь. Программа делится на две части. Первую назвать: «Как выясняется, что Долина – Универсальная Артистка». Вторую – «Что происходит, когда выясняется, что Долина – Универсальная Артистка». Во второй части побежденным не обязательно танцевать. Они могут пить, например, мазут, а Долина – вообще уйти.

Национальный выбор

Мысли мои нынешние постепенно и неотвратимо сползают в государственность. Я размышляю об особом пути нашего Отечества. Рассматриваю его на примере условного закона о невыебывании, скажем, осла.

Как происходило на заре иных цивилизаций? Собирается село. Его обитателям по каким-то причинам нежелательно сношать осла. Они постановляют, что этому не бывать, и высылают депутата с наказом в районный центр. Там принимают закон о невыебывании осла.

У нас иначе. У нас в одном селе не хотят сношать осла, в соседнем хотят, а в третьем осла в глаза не видали и вместо этого солят грузди. Но тут в районном центре внезапно озабочивается депутат. Из лучших побуждений. Он вдруг принимает закон о невыебывании осла, хотя никто его об этом не просил. В ответ на это села, где и не знали осла, начинают сношать не только его, но и козла, и порося, и в конечном счете депутата.

Это я к тому, что чуть не подожгли намедни милоновскую церквушку. То ли еще будет его стараниями.

О романе «Михаэль»

Доктора Геббельса только издали, а уже хотят сжечь. «Ну, сейчас палить! Переписку Энгельса с этим чертом». Между тем я успел обзавестись и полистать.

Думаю, я уловил эстетическую разницу между нацизмом и коммунизмом. Нацисты приписывают говну божественные свойства. А коммунисты не приписывают и считают божеством собственно говно как есть.

Проклятые вопросы и ответы

Терпение продавщицы лопнуло, любопытство возобладало. До этого выглядела недружественной колодой, которую я побаивался окликнуть.

– Для котика фарш берете?

Я беру его через день на протяжении года, понемногу и без пояснений.

– Да.

– Надо же. Другие коты не жрут!

– Странно. Мой жрет только ваш.

– Нет, не жрут!

– Вообще-то и мой в последнее время не очень. А давно коты не жрут?

– Давно!

Гм.

Радикулит

Занялся написанием небольшой вещи. Не приколоться, а с опрометчивым, видимо, притязанием на нечто немного серьезнее.

И сравниваю с изготовлением скворечника.

Скворечник вроде получается как встарь, не хуже, если вообще бывало хорошо.

Но я уже не стою с гвоздями во рту. Я сел на скамеечку. Надел очки. Долго сидеть не могу, поясницу ломит, надо встать постоять. Гвоздь забиваю ровно, но со второго удара. Или с третьего. Или не ровно.

И дырку забыл просверлить, пришлось переделать.

Похоже, и внутренне полысел от переводной порнографии. Силы уже не те.

Земляки

Иду с утречка, прилично все. Навстречу косолапит и тянет ручищу сосед мой медвежий.

– Привет, как дела?

– Да сносно, – отвечаю, – твоими молитвами.

Согласитесь, ничего сильно смешного я не сказал. Не тянет на шутку – так, оборот речи. Но он развеселился неописуемо, схватился за брюхо, стал хохотать.

– И я! – завосклицал. – И я твоими!

Тут уже меня разобрал смех. Скажет же.

Мост

Дочура вернулась из деревни, привезла новости.

В том поселении некогда даже имелся аэродром, но зарос лебедой, а местные жители сумели выразить в градусах остальное – тракторы и коровники.

И был там мост.

Вот и он развалился. Новый худо-бедно наладили всем миром. И повезли по нему старый в виде ржавого железа, дабы привести к общему знаменателю.

Все и рухнуло вместе с новым мостом.

Триумф лауреата

Сегодня меня удивил интернет-магазин.

Я неожиданно столкнулся с едва ли не полной невозможностью заполучить роман Сарамаго «Слепота». Его нигде нет, а у меня уже стоит «Прозрение». Наконец, нашел и выписал.

Мне пришло приглашение в продовольственный магазин «Пятерочка».

Это особенное место. В нем обитают герои страшных сказок. Я добрел до склада, где южные гости катали тележки с поддонами. Они не сразу поняли, что мне нужно, однако разобрались и пошли звать. Я ждал довольно долго. Пришла мрачная дива, годная под имена Фекла, Февронья и Евдокия. Она проводила меня к стеклянному шкафчику в торговом зале.

Нобелевский лауреат хранился близ пива «Балтика» всех нумеров.

Дива распечатала его, узрела. На лице написалось будничное отчаяние: да-что-же-это-за-хуйня творится.

Пожав плечами, я оплатил Сарамаго на кассе. Лауреату выказали почтение, оформив его отдельно от молока и гуляша.

Я думаю, интернет-магазин находится в самом начале успеха. Готов приобретать прекрасное в поликлинике и полиции.

Ольга Афанасьевна

Дочуре понадобилось в школу.

Пройди по тихим школьным этажам!

Ищет, кого ей нужно. Спрашивает.

Охранник:

– Где учительская у гардероба – знаешь?

– Э-э… нет.

– А кабинет Ольги Афанасьевны?

– Э-э… нет.

У меня не было иллюзий насчет посещаемости, но все же недооценил.

Борода и Колпачки

Изготовился с приятелем по грибы, в незнакомое место.

– Ты берешь колпачки? – осведомился он осторожно.

– Что?

Приятель мой помешан на грибах. Можно ждать чего угодно.

Выяснилось, что колпачки – именно грибы. Подозреваю, что мне они знакомы под именем поганок. Нет, прошу не давать мне ссылок и не расписывать, насколько они прекрасны, все это я услышу завтра в исчерпывающем объеме и брать все равно не буду.

– А лес какой? Нет ли там болота?

У меня нет сапог.

– Да брось! – рассмеялся приятель. – Такого болота, чтобы по грудь провалиться – нет, ничего похожего!

«А по яйца?» – подмывало спросить.

…С грибами управились быстро, благо их не было.

То есть они попадались, но больше все порченые. Помимо червей их ел зайчик.

Я изумился, увидев, сколь безжалостно обкусана шляпка, и подумал на слизняка.

– Это заинька, – возразил мой приятель.

Мы шли, встречая малиновок и соек.

– Здесь заяц живет, – сообщил приятель, – но нынче его что-то нет.

– Один, что ли? – напряженно спросил я.

– Кто его знает! Мне кажется, я вижу одного…

Я отказался собирать Колпачки, признав в них, как и предполагал, поганки, хотя товарищ мой уверял меня в обратном и сам настриг много.

Он учил меня:

– Увидишь большой гриб, похожий на цветную капусту – не выбрасывай, а сразу зови меня. Это Борода. Два таких – и готова сковородка.

Сам он тоже с прошлой встречи отпустил бороду. Заинтригованный, я начал вожделеть Бороду вместе с ним, но это были напрасные мечты. Она нам не встретилась.

В соседстве с дьяволом

Вчера я жаловался моему товарищу на тексты, которые предлагаются мне для редактирования и перевода. Друг мой всегда был болезненно чутким к литературе, а нынче он еще и православный.

Подумав, он развел руками:

– Прости, а если – ну, не знаю! – велят тебе править сатанинскую литературу? Тоже будешь?

Дьявол приступил ко мне и нашептал лукавый ответ. Жрать-то надо! Не поимеешь начертания Зверя – на месте и сдохнешь. С другой стороны, мне, может быть, нашептал его и не дьявол.

У меня много книг. Иногда я останавливаюсь и смотрю на безусловно умные, выстраданные труды, которые приобретал лет двадцать назад. Или тридцать. Дефицитные тогда, популярные. Стоят у меня искренне и безоговорочно уважаемые Айтматов, Быков Василь, Александр Исаич, Николай Лосский, Трифонов, Нагибин, Шмелев и многие прочие. Я взираю на них как на покойников. Они шагнули назад и замерли безнадежным строем.

– Много было написано, – ответил я. – И что? Буду! Нормальному человеку не может быть вреда ни от какой литературы. Вон, у меня Геббельс в сортире лежит. Открываю, знакомлюсь по чуть-чуть, идеей не пропитываюсь. А если человек идиот, то сатана уже загодя доебался до него бесповоротно. Ему все едино – сатанинская литература или святоотеческая. Не исключено, что последняя даже хуже.

Мой друг не стал спорить. Может, ему было чем возразить. А может, и нет.

Глюкоза

День Знаний хорошо усвоился населением и метит в архетипы.

Магазин.

Бабушка и внучек-первоклассник.

– Ну, бери уже свой умный обед, – бурчит и топчется бабушка.

Я тоже не уклонился.

– Шоколадку! – предложила мне кассирша. – По акции. Тридцать рублей.

– Шоколад полезен для мужского мышления, – подхватила ее подруга.

– Да, после умного обеда, – согласился я и покосился на нее.

Даже если бы я съел его тонну, как слон, моя мужская мысль не устремилась бы в лестном для нее направлении.