Текст книги "Золотой иероглиф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zolotoy-ieroglif-57776.jpg)
Автор книги: Дмитрий Дубинин
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава VII
Ночь прошла спокойно, только из той комнаты, где расположились хозяева, долго еще раздавался скрип кровати. Оттуда же, где ночевали Саша и Лена, не доносилось вообще никаких звуков, и мне это казалось довольно странным. Но, может быть, Сашка просто вырубился, добравшись до койки…
По сравнению со следующим днем суббота казалась просто прохладной: если градусник не врал, то уже с утра спиртовой столбик подскочил до двадцати восьми в тени.
По окончании утреннего пивопития, предпринятого мужской половиной с целью поправления пошатнувшегося за ночь здоровья, вся компания решила сделать вылазку на пляж. Но картина, представшая перед нашими глазами, оказалась весьма удручающей.
Пологий песчаный берег был завален телами коров – я говорю о настоящих коровах, тех, что, по слухам, дают молоко и мясо. Разомлевший от жары крупный рогатый скот валялся на песке, лениво помахивая хвостами и ушами; разумеется, неаппетитные лепешки на пляже тоже наличествовали.
Я понимаю, что коров можно любить, как домашних животных, притом весьма полезных для человека, но это не значит, что я с радостью изъявлю желание купаться и загорать рядом с ними. Мои спутники, видимо, чувствовали то же самое, а потому помрачнели. В принципе, искупаться можно было чуть выше по течению, но обрывистый берег, отвесно уходящий в воду, по которому пришлось бы затем карабкаться, хватаясь за торчащие корни, привлекал разве что только любителей острых ощущений, к коим наши женщины не относились.
– Эх, была бы лодка, – сказал Саша. – На островок вон тот бы сплавали…
Обское море, конечно, морем называть сложно, как и любое другое водохранилище. Хотя отсюда противоположный берег казался едва заметной тонкой ниточкой, а остров, о котором говорил Саша – не намного лучше виднеющейся точкой. Несколько еще таких же точек находилось в пределах видимости, и там, надо полагать, принимающих солнечные ванны коров не должно было оказаться.
– У твоих же есть лодка, – заговорила Ира, обращаясь к мужу.
– Ну, есть… «Тюмень», тяжелый дюралевый утюг… С шестью человеками кто на весла-то сядет?
– Ну, пошли мужики слабосильные, – недовольно сказала Ира.
– Ты не забывай, что здесь какое-никакое, а течение. Пока дочапаем до острова, лодку снесет на несколько километров. А против течения тогда в этой железяке только Шварценеггер выгребет. И еще обратно ведь возвращаться…
– А мотора у тебя нет? – спросил я.
– Был где-то… Только его не заводили уже лет восемь, да и вообще я не представляю, как с ним обращаться.
– И что же ты раньше молчал?.. Так, народ! – обратился я ко всем присутствующим. – Если вы сможете обойтись без меня пару часов, то дикий пляж вам будет обеспечен…
– Правда? – с надеждой спросила Лена.
– Какие проблемы, – небрежно ответил я, хорошо понимая, что если у мотора не окажется какой-нибудь важной детали, или обнаружится, не дай бог, трещина в корпусе, то самураю на моем месте самое время было бы вспомнить о ритуале сэппуку. По причине классической «потери лица».
Мы вернулись на дачу, и Игорь открыл сарай.
– Прошу, – сказал он.
Мотор, на мое счастье, оказался не из самых плохих – «Вихрь-М». Двадцать пять лошадиных сил, два цилиндра, рабочий объем четыреста двадцать два кубических сантиметра… Знакомая техника. И, похоже, без видимых повреждений.
– Справишься? – спросил Игорь.
– Инструменты найдутся?
– Вот тут, в ящике… Еще что-нибудь надо?
– Давай-ка вытащим его на улицу и где-нибудь установим. Темно здесь.
Мы выволокли «Вихрь» из сарая и подвесили прямо на перекладину невысокого забора. Выкурив сигарету, я принялся за работу.
Уже через несколько минут мне стало ясно, что половина проблем снимается – система зажигания оказалась в полнейшем порядке. Свечи искрили как бенгальские огни. Но топливная система оставляла желать лучшего – и соединительные трубки рваные, и иглу поплавка заедает, и с бензонасосом, видимо, не все в порядке…
Когда работаешь с механизмами, время летит незаметно. Не замечаешь не только времени, но и вообще ничего вокруг. Поэтому, услышав вопрос, заданный женским голосом «ну, как?», и оторвавшись от мотора, я лишь тогда почувствовал, что голова раскалилась от солнца, и заметил, что истекаю потом и с головы до ног перемазан масляным нагаром.
Рядом стояли Таня и Лена, которая и задала мне этот вопрос. Обе уже облачились в купальники-бикини (Танька, правда, по причине чувствительной кожи надела еще и топик).
– Мы тебе пива принесли, – сказала Таня. – И надень вот это на голову, а то получишь солнечный удар, чего доброго. Целый час на таком солнце, уму непостижимо…
Я волей-неволей сравнил обеих женщин, и понял, что несмотря на почти голливудские пропорции Лены, Таня все же именно «мой тип». Она – невысокая светлоглазая блондинка, с умеренных размеров грудью, но чуть крупноватая от талии и ниже, в отличие от высокой, узкобедрой и грудастой Ленки… Которая, впрочем, если подумать (и вспомнить!), тоже очень даже ничего…
Я надел какую-то доисторическую хлопчатобумажную кепочку с пластиковым козырьком и припал к бутылке холодного «Холстена»… «Мы принесли», – сказала Таня. Ничего себе, они уже, получается, подружились. Черт! Этого мне еще не хватало!
Но теперь, если я не сумею запустить мотор, действительно останется только харакири. Взялся за гуж…
Девчонки ретировались, а скоро подошел Игорь.
– Что-нибудь нужно?
– Конечно. Канистру бензина, не выше восьмидесятого, а лучше – семьдесят второго, но его, боюсь, сейчас не найти… Литр автола и пол-литра нигрола.
– А это что за зверь? Где я это все найду?
– Поспрашивай у соседей… У кого моторы есть, те знают. Но просто так никто не даст, придется покупать.
– Да это-то понятно…
Когда Игорь притащил необходимое, у меня уже почти все было готово. Я закачал нигрол в редуктор винта, а потом снова нашел Игоря, который вместе с супругой что-то такое разглядывал на запущенном участке, где сквозь густую траву пробивались чахлые кустики виктории.
– Пойдем, – сказал ему я. – Надо засунуть мотор винтом в бочку. Думаю, его лучше будет погонять первое время на берегу. Посмотрю, как он работает.
– Так ты его в самом деле запустишь? – недоверчиво спросила Ира, тоже уже надевшая купальник. Жена Игоря Сорокина обладала неплохой фигурой, но была совсем не в моем вкусе.
– Пара пустяков…
Мы с Игорем сняли мотор с забора (тяжеленный, злодей, сорок пять кило, между прочим). Опустив дейдвуд с гребным винтом в железную бочку с водой, прикрутили агрегат к ее краю. Я смешал бензин с автолом и перелил смесь в бак.
– Ну, теперь послушаем музыку…
Игорь остановился поодаль, словно ожидал, что мотор вдруг взорвется или произойдет еще что-либо подобное. Я взялся за пусковой трос.
«Только не чихай, старик!», – мысленно попросил я у мотора, хорошо зная по опыту, что если двухтактные двигатели издают чихи, то это частенько чревато еще несколькими часами долгой и нудной работы, которая далеко не всегда оказывается успешной.
Первый рывок, как и следовало ожидать, оказался холостым. Еще бы – восемь лет мотор стоял без движения… Я рванул второй раз, третий… Пятый… Десятый… Остановился перевести дух. И обнаружил, что на меня смотрят все пятеро.
Да, понятно, что двигало самураями, решившимися на ритуальное самоубийство. Я плюнул на руки, потер их и, снова взявшись за шнур, изо всех сил рванул его на себя.
И едва не оглох – мотор взревел всеми двадцатью пятью лошадьми, сидевшими в его цилиндрах. Я схватился за румпель и спешно перевел рукоятку газа на низкие обороты. Кажется, двигатель работал относительно ровно, хотя и постреливал время от времени. Дым из выхлопной трубы забурлил пузырями в бочке. Теперь главное, чтобы двигатель не заглох: эти старые лодочные моторы – очень капризные создания, иногда они напрочь отказываются заводиться в состоянии неполной прогретости.
Кажется, мне закричали «ура». Танька с Ленкой даже запрыгали и зааплодировали. Зафиксировав рукоятку, я театрально поклонился. Похоже, харакири откладывалось.
– Игорь, готовь лодку! – воскликнула Ира. – Давайте собираться.
Проверив, насколько хорошо работают подача топлива и система охлаждения, я заглушил двигатель. В нагрудном кармане моей рубашки, висевшей поблизости, лежали сигареты, но сейчас боязно было залезть туда рукой без того, чтобы на ткани не осталось безобразное черное пятно. Тут рядом остановилась Лена.
– Андрей, ты просто волшебник.
– Гм… Лен, огромная просьба: дай, пожалуйста, сигаретку.
Лена аккуратно, без всякого намека на игривость, извлекла из моего кармана пачку и достала одну сигарету для меня, а другую взяла себе, хоть я и курил достаточно крепкий для нее «Кэмел». Щелкнула зажигалкой. И пристально посмотрела на остывающий в бочке мотор, из которой все еще выползали голубоватые жилки выхлопных газов.
– Ничего волшебного, – произнес я. – Техника. Ее понимать надо. И уважать. И не относиться, как к мертвому железу.
– Вот оно что, – без тени насмешки сказала Лена. – И ты именно так к ней относишься?
– А что? У двигателей внутреннего сгорания есть целых три из пяти основных признаков живого существа: питание, дыхание и преобразование энергии. Поглощают топливо, глотают кислород и выбрасывают выхлоп. Ну и движутся, само собой. Только вот не растут…
– А пятый признак какой?
– Воспроизведение себе подобных… Этого моторы, к сожалению, не умеют.
– А ты любишь технику, – сказала Лена.
– Я же все-таки инженер…
– А людей ты не любишь. Даже женщин.
Я промолчал. Лабиринт рассуждений Кирюшиной оставался для меня тайной за семью печатями.
– У тебя такая чудесная жена, – добавила она. – И ты, по-моему, этого просто не замечаешь.
– Послушай, давай не будем… Зачем ты так?
Тут, на мое счастье, подвернулся Саша. Поскольку шефа не было видно, вдвоем с технологом мы потащили мотор на берег. Если эта штука не закапризничает на лодке, то дикий пляж без домашних животных можно обеспечить запросто.
Лодка уже оказалась на берегу, возле нее караулила Ира.
– А где муж? – спросил я.
– Да вроде вам навстречу пошел…
Понимая, что хитрый господин Сорокин решил отвертеться от переноски тяжелого мотора, мы вернулись на дачу. Женщины уже собирали вещи и возбужденно щебетали – я даже непроизвольно поморщился.
– Игорь, – вдруг услышал я голос Лены. – Ты говорил, тут рядом телефон есть? Мой мобильник не работает.
– Мой тоже. Есть тут телефон, – отозвался входивший в калитку Игорь. – В магазине, за углом… – он ткнул пальцем куда-то себе через плечо. – Только оденься, – добавил Сорокин, оглядывая Лену с ног до головы. – Деревенские не любят, когда в пляжном по улицам ходят.
Мотор не закапризничал. В облезлую дюралевую лодку загрузилась вся наша компания вместе с остатками выпивки и закуски, я оттолкнулся от берега веслом и через пяток метров, откинул мотор винтом в воду.
– Ну, великий кормчий… – сказал Сашка.
С третьего рывка «Вихрь» запустился, и через минуту я дал ход. «Тюмень», конечно, не самая быстроходная лодка на свете, к тому же была загружена до упора, но двинулись мы довольно резво, когда я дал полный газ. Женщины даже поначалу зажали уши руками – эти моторы ревут весьма громко.
Но на тот остров, что напротив поселка, я высаживать народ не стал. Немного покрутившись, я заметил, что у пологого берега чертовски мелко и вместо песка ил. Кайфа от купания будет ноль. Поэтому я вывел лодку на стрежень и рванул вверх, в сторону, противоположную Новосибирску: если мотор, не приведи господь, конечно, откажет, по течению вернуться будет проще, чем против.
Однако, долго искать место для высадки нам не пришлось: минут через двадцать показался довольно симпатичный островок с уютным пляжем, покрытым почти белым песком. Туда я и направил лодку, снизил скорость, и скоро «Тюмень» ткнулась носом в заплесок. По тому, как корма у лодки осталась почти в покое, не потащилась сразу в сторону, я сделал вывод, что течение даже в середине водохранилища довольно слабое, хотя и более заметное, чем у самого берега. Кажется, выбор места удачен…
Лет десять тому назад найти точку для отдыха на воде было делом весьма затруднительным: по причине баснословной, как сейчас кажется, дешевизны горючего, сотни, если не тысячи, горожан на своих моторках целыми армадами перли по реке, дабы устроить уик-энд на природе. Поэтому в выходной найти уютное местечко на берегу или острове было сложно.
Иное дело сейчас. Лодочные моторы невероятно прожорливы, они съедают на сто километров в среднем две канистры по двадцать литров бензина, и далеко не каждому по карману подобный отдых… Ну, а кому по карману, те отдыхают как-то иначе.
Словом, остров оказался безлюдным. Он находился почти точно посередине водохранилища, справа проходил судовой ход, слева – не менее широкая, но более спокойная протока. Именно с этой стороны мы и устроили привал.
Компания была в восторге. Из лодки все быстро выгрузили, и у «Тюмени» враз уменьшилась осадка. Посмотрел я на это, да и сказал Игорю:
– Слушай, шеф… Ты не разрешил бы мне самостоятельно прокатиться?
Тот даже руками развел:
– О чем речь… Только найди нас потом.
– Ну уж, конечно. – Я оттолкнул лодку, прыгнул на нос и стал заводить мотор, который запустился довольно скоро. За его шумом я не слышал, что мне кричат с берега женщины, но видел, как Игорь что-то им объясняет, успокаивая.
Хорошо. Эх, сейчас дадим гари… Я включил ход, и облегченная лодка тут же резко двинулась с места. Вот это да! Конечно, «Тюмень» – утюг тот еще, но сейчас мне и такая лодка была в кайф.
Я пронесся под самым берегом, стоящие на котором немедленно замахали мне руками, а потом обогнул остров и выскочил на простор. Нет, никакой автомобиль и мотоцикл не сравнится с моторкой! Я направил лодку на волны, они с этой стороны острова были покрупнее. Ревел мотор, «дюралька» подпрыгивала, крупные брызги окатывали меня с головы до ног, и скоро я стал мокрый как мышь. А, ниш-што!
Чуть поодаль вверх по течению двигалась самоходная баржа. Я не мог отказать себе в удовольствии догнать ее, пройти в опасной близости от борта – мне хорошо были видны крепления трюмных крышек – и затем обрезать ей нос в десятке метров по ходу судна. Конечно, за такие штучки меня по доброму следовало бы канделябром по голове, но сейчас я просто упивался той свободой, какую дает мощный мотор, быстро толкающий лодку по водной глади. Почему-то вспомнились слова японцев о том самом самурае Дзётиине, летчике-камикадзе, который, наверное, вот так, низко над морем, чтобы не попасть под огонь зенитных орудий, шел в атаку на корабль противника.
Отойдя от судна, я решил обрезать ему еще и корму, но тут меня словно что-то остановило. Будто мой внутренний голос, но почему-то со знакомыми Танькиными интонациями спросил: «Послушай, а у тебя случайно не было предков среди камикадзе?.. Голову разбить хочешь?»
Нет, голову мне было жалко. Я отвернул в сторону, и тут неожиданная мысль, связавшая судно, камикадзе и предков, стала пружиной раскручиваться у меня в мозгах. И как только она раскрутилась, я даже сбросил газ – настолько эта мысль меня ошеломила. Правда, она тут же показалась мне и чрезвычайно вздорной, но когда я вернулся к месту привала, Таня, пристально поглядев на меня, сказала:
– Я очень сильно подозреваю, что ты решил затеять какую-то сомнительную авантюру.
Я привязал лодку к растущему у берега дереву, убил слепня, по ошибке принявшего меня за безобидный деликатес, и направился к Игорю и Саше, которые откупорили еще по бутылочке пива. Женщины тем временем стелили на песок пледы. Пижонки! Просто валяться на песке их, видите ли, не устраивает.
Наш дикий пляж почти сразу же превратился в сборище нудистов – с легкой руки опять же Ленки. Пример подала именно она, ему немедленно последовал Сашка, и тут я с изумлением увидел, что и Татьяна как ни в чем ни бывало сбрасывает с себя пляжную амуницию. Вот что значит влияние! Разумеется, мне ничего не оставалось делать, как подхватить «великий почин». Последними к нам присоединились господа Сорокины, по-моему, без большой охоты – у них явно имелись какие-то застарелые комплексы, а, может, сказались воспитание или принципы… Но лиха, как говорится, беда начало – через несколько минут появившийся вдруг среди нас человек в плавках и Игорю с Ириной показался бы, наверное, верхом неприличия.
Нет, конечно, подобные отдыхаловки изредка очень даже хороши; иногда полезно на какое-то время забыть, что тебя окружают взрослые и скучные люди (каким являешься и ты сам), делающие карьеру, зарабатывающие деньги и в суматохе будней пребывающие в уверенности, что на такой отдых уже никогда не найдется ни времени, ни сил…
Мне будет долго помниться этот пикник: голые тела, валяющиеся на песке недалеко от берега; восторженные вопли мужчин и женский визг; Ира, с буханьем прыгающая в воду с плеч Игоря; Таня и Лена, затеявшие соревнование, кто больше сможет выпить не отрываясь, вина из горлышка, и с хохотом проливающие кисло-сладкий напиток на ничем не прикрытые груди…
Так что ничего удивительного не было в том, что то одна, то другая парочка, прихватив плед, куда-то удалялась, а по возвращении бежала в воду, после чего, на берегу, с урчанием припадала к очередной бутылке мелкоградусного напитка. Потом – по новой… Когда на берегу не осталось никого, сбегали в лес и мы с Татьяной, а когда вернулись, то увидели, что веселью пришел конец: лодка с мотором непонятным образом отвязалась, и теперь свисающий с дерева трос печально мок в реке.
Очарование легкого греха, витающего над островом, исчезло. На берегу стояли шесть озадаченных и к тому же голых мужчин и женщин, которые не сразу, но довольно скоро все же поняли, что произошло неладное. Как-то уж очень быстро мы оделись, поспешно впрыгивая в шорты и брюки, напяливая футболки и застегивая рубашки. И все прятали друг от друга глаза; казалось, исчезновение лодки послужило своеобразным терминатором между тем воздушно-хмельным настроением, что витало в компании раньше, и появившимся состоянием растерянности из-за утери контроля над ситуацией. Словно бы поэтому резко изменились критерии приличности.
Несмотря на то, что хозяином лодки был Игорь, все смотрели на меня. Я подошел к дереву и подергал за капроновую веревку. Тут развязаться само по себе не могло – я сделал две морские удавки, даже теоретически неспособные к самопроизвольному распутыванию.
– Морской узел, – сказал я как бы в оправдание. – Это привязал я. Надо было проверить и узел на лодке, но мне и в голову не пришло, что он сможет распутаться.
Я выбрал трос из воды. Да, похоже, просто развязался узел: конец веревки характерно изгибался, даже пребывание в воде не сгладило деформации, вызванной невесть когда наложенным на трос узлом. Странно, когда я гонял по воде, изображая камикадзе, мне казалось, что и этот узел тоже вполне надежный – такие вещи бывший отличник по такелажной практике должен отмечать автоматически… Похоже, я себя, пусть немного, но реабилитировал. Правда, сидевший где-то в закоулках моего сознания немного карикатурный образ самурая ухмылялся ехидно, показывая голое пузо.
И вдруг я увидел нечто, заставившее меня крепко задуматься…
– Эта веревка всегда, сколько я помню, была привязанной к носу, – сказал Игорь. – Кто ж знал, что так получится…
– А может, лодка еще не успела далеко уплыть? – спросила Таня.
Я сорвался с места и помчался по берегу в сторону ухвостья острова. Но надежда оказалась напрасной: если едва заметное пятнышко на водной глади и было уплывшей «Тюменью», то гнаться за ним вплавь – дело более чем бессмысленное. Течение, хоть и слабое, но еще совпадающее с направлением ветра, унесло лодку уже больше, чем на полкилометра в сторону плотины. Проклятье! Еще минут двадцать назад я запросто бы ее догнал, а сейчас…
Я вернулся и доложил обстановку.
Игорь и Лена взялись за мобильники, но тщетно: оба аппарата были вне зоны действия, как и вчера.
– Так, но возвращаться все равно надо, – произнес Саша. – Плавать кто-нибудь умеет? Надо, чтобы кто-то доплыл до берега и нашел там моторку… Времени еще порядочно, может быть, даже успеем и твою лодку догнать.
Н-да. Во время нашего дуракаваляния в воде и около нее как-то сразу выяснилось, что плавать умели, в общем-то, все, но при этом весьма слабо. Во всяком случае о том, чтобы переплыть кому-нибудь из нас треть ширины Обского водохранилища, и речи быть не могло… Даже я, хоть и работал на судах, но, оказываясь в воде, когда глубина превышала пусть даже два метра, чувствовал себя куда менее уверенно, нежели спортсмен-разрядник… Километр мне не проплыть, это сто процентов. Вот если бы спасательный жилет или, к примеру, пустая канистра… тогда я, пожалуй, рискнул бы…
Но об этом я промолчал. И вовсе не потому, что ни жилета, ни канистры не оказалось на острове.
Я закурил сигаретку и, поскольку компания явно хотела видеть во мне лидера, скомандовал:
– Давайте сворачиваться. Будем перебираться на другую сторону острова, чтоб оказаться в прямой видимости у поселка. Разведем костер, может быть, кто и заметит. Теплоход, катер или лодка близко пройдет – покричим.
– И что толку? – спросил Саша. – Увидят костер, ну и решат, что просто отдыхает кто-то. А речники, даже если и пройдут рядом, подумают, что толпа дурака валяет…
– Но это пока единственно разумный выход, – вмешался Игорь. – Вдруг повезет. Соседи мои, у кого я горючку и масло брал, вспомнят, что мы мотор заводили, вдруг сообразят, что дело-то неладное…
Женщины промолчали. Они, понимая, что дебаты сейчас не к месту, уже связывали пледы в узлы и кидали туда остатки нашей провизии. А осталось всего ничего: пять бутылок пива, одна – вина, пара коробок паштета… У курящих имелись сигареты и зажигалки, да еще у меня был нож и, вроде бы, у Игоря. Впрочем, нож я незаметно бросил на песок, чтобы дать себе повод вернуться сюда, если что…
Мы двинулись напролом через колючую чащу. Остров был покрыт не очень высокой, но густой растительностью, кишащей насекомыми и, когда мы вышли на берег, откуда виднелся поселок, все оказались здорово искусанными и исцарапанными, а за нами тянулся целый рой разнокалиберных кровососов.
– Надо было идти вокруг, – проворчала Ира, с брезгливым выражением отмахиваясь от настырного слепня. Взвизгнула Лена, хлестко ударив себя по ляжке. Таня остервенело чесала локти.
Никто больше ничего не сказал. Мы выгрузились на новом месте. Берег здесь был куда менее уютным, чем тот, да и вообще – день уже не казался таким ярким и солнечным. Впрочем, дело шло к вечеру… Одно радовало – на острове, отрезанном от леса широкой полосой воды, не должно оказаться комаров, а хуже этого ничего не могло быть с наступлением сумерек.
– Трос забыли, – сказал я. – Пойду заберу. – Но о своем ножике я решил промолчать – обстоятельства и без того складывались удачно.
– Шел бы ты вокруг, – вслед мне крикнула Таня. – Сожрут же тебя…
Пусть жрут…
Я почти бегом выскочил на место, где недавно стояла наша лодка и присел на корточки.
В том месте, где мокрый песок заплеска переходил в относительно сухой грунт, я обнаружил след. След босой ноги. И он по-прежнему находился здесь.
Отпечатки на постоянно влажном заплеске сохраняются лишь считанные минуты. О том, кто именно проходил здесь около получаса назад, шлепая по самой границе воды и земли, теперь вряд ли мог сказать даже лучший следопыт из племени команчей. Но кто-то все же здесь был, и оставил след.
Злой дух, севший на мель на морском ветру…
Я попробовал приложить свою ногу к этому следу. К сожалению, отпечатки пальцев уже размылись, и мне трудно оказалось определить размер ноги побывавшего здесь человека; мужчина то был, или женщина – теперь одному богу известно.
Зато хорошо понял я одно: кто бы здесь ни был, он упирался ногой в берег, стоя лицом к воде, так как его пятка вдавилась в грунт весьма глубоко.
Потому что этот человек изо всех сил отталкивал от берега лодку.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?