Читать книгу "Как подготовить детей к будущему, которое едва можно предсказать"

Чтобы помочь детям развить здоровое чувство собственного «я» в цифровом мире, вспомните теорию Бруно Беттельгейма о том, как очарованность повествованием приводит к катарсису (глава 4). Во-первых, рассмотрим, как его теорию можно вписать в современные видеоигры. Затем добавим еще и социальные сети.

Контакт с цифровым миром знакомит нас с понятием «аватар». Аватар в видеоигре – то же самое, что протагонист в любой сказке на ночь (сравните Джека из сказки о бобовом стебле с Линком из франшизы The Legend of Zelda от Nintendo). Разница в том, что с героями сказок мы можем только соотносить свои поступки, как бы представляя себя на их месте. Аватарами в игре мы действительно управляем, влияя на их движения и действия.

Слово «аватар» происходит из хинди, буквально оно означает что-то вроде «олицетворения». Собственно, предметы и качества как бы проявляются, олицетворяются определенным образом. Первоначальный санскритский корень «avatara» означает «пересечение» или «спуск». В индуистской религии аватар – это тело, в которое вселялись боги. Будда, к примеру, является одним из аватаров Вишну – телом, которое божество использует, чтобы появиться в материальном (или земном) мире. Будда позволяет Вишну спуститься с небес. В консольных видеоиграх, таких как Mario Kart, игроки выбирают среди аватаров, таких как Донки Конг, Йоши, Луиджи, Пич и других. Как фишки в настольной игре, цифровой аватар – это тело, которое мы используем, чтобы занять свое место в игровом мире.

Цифровые ритуалы должны стать такой же частью семейной жизни, как и плюшевые мишки, сказки на ночь и совместные ужины.

Аватар позволяет игроку контролировать более одного «я». Есть «я», которое держит джойстик. Есть виртуальное «я», которое путешествует по игровому полю. «Я» с джойстиком в руке знает об аватаре. Оно распознает его как нечто отдельное, оно может легко выйти из игры и вернуться в реальный мир, чтобы перекусить, поговорить с отцом или быстро сесть за обеденный стол.

Подумайте о том, как это разделение между игроком и аватаром может быть применимо к нашему жизненному опыту. В какой-то момент нашего детства мы учимся представлять себя отдельно от «я», которое отражается на нашем опыте. Мы проводим различие между телом и разумом – между нашим аватаром из мира жизни и игроком в голове.

Примерно в 1936 году французский психоаналитик по имени Жак Лакан дал определение «стадии зеркала». Это этап развития, на котором дети вдруг видят свое отражение в зеркале и узнают себя. Это может показаться незначительным, повседневным событием, но за ним стоит нечто большее, чем просто разглядывание внешности. Возможность видеть отражение заставляет ребенка признать разрыв между тем, как он воспринимает себя, и тем, как его воспринимает внешний мир. Эти два образа никогда не совпадают.

Как и Винникотт, Лакан говорит о конфликте между внутренним и внешним опытом. Как только ребенок осознает существование личного представления о себе и общественного, жизнь полностью меняется. Он осознает себя и как субъект, и как объект. Субъект – это та часть, о которой он думает, как о «я». Объект – это то, как его воспринимают другие. Когда ему становится известно об этом различии, он начинает принимать преднамеренные решения о том, как контролировать свой аватар. Он учится рисовать образ, который хочет показать миру. Он создает модель реальной жизни в профиле социальной сети.

Но не воспринимайте Лакана слишком буквально: стадия зеркала лишь символически описывает универсальный психологический феномен. Даже если бы мы никогда не смотрелись в зеркало и не видели своего отражения, мы все равно развивали бы эту способность к самоосмыслению. Это основа человеческого сознания. И мы все сталкиваемся с этим в период от года до трех лет. Затем мы проводим остаток детства, оттачивая навыки управления своими аватарами; это часть любого ритуала в нашем детстве и подростковом возрасте. Мы идем в синагогу, играем в песочнице или убираем локти со стола во время обеда – в каждый из этих моментов мы учимся управлять игровым миром реальной жизни. Мы запоминаем, как окружающая среда реагирует на наши действия. Мы учимся менять свой выбор в зависимости от контекста. На самом деле мы можем даже принять исполнительные функции и самоконтроль как важнейшие навыки, необходимые для управления джойстиком сознания и тела аватара. Не освоите основные операции на начальном уровне – обязательно забуксуете, когда доберетесь до финального босса.

Как же пубертатный период вписывается в эту аналогию? Это уровень, на котором игра становится исключительно сложной, но не из-за препятствий или антагонистов. Просто, как только мы расслабляемся, думая, что поняли принцип игры, аватар полностью меняется. Подростковый возраст кидает нас в пучину физиологического ада; тело как будто перерождается и бросает вызов самому себе – и своему умению управляться с метафорическим джойстиком. Аватар трансформируется непредсказуемым образом. Он резко поворачивается, будто спешит к игровым бонусам, которые раньше игнорировал.

Чтобы справляться с этими изменениями, детям нужны переходные пространства, в которых можно попрактиковаться. Необходим реальный эквивалент казуальных игр; среда, в которой они могут привыкнуть к тому, как новый аватар перемещается по миру; песочница, где подростки могут поискать секретные ходы и опробовать специальные навыки. Это не какое-то новое явление; каждый раз, когда индустриальная экономика вводила новшества и модернизировалась, целое поколение подростков проводило ребрендинг и снова пыталось «найти себя». Стоит ли удивляться, что современные подростки так же нуждаются в собственных технологически актуальных версиях переходных пространств? Нет.

Нравится нам это или нет, сегодня роль такого пространства взяли на себя смартфоны и социальные сети. Беспокоиться, что этот выбор неправильный, – пустая трата времени. В конце концов, дети не могут отказаться от них в пользу устаревших эквивалентов, которые мы, взрослые, считаем более нормальными и знакомыми. Часть подросткового становления включает в себя бойкотирование образа жизни родителей, отказ от статус-кво. Более того, как заметила исследовательница дана бойд (именно так, в нижнем регистре), «они бы и не против вместе развлекаться в реальном мире, но суетливый характер их повседневной жизни, отсутствие физической мобильности и родительские страхи делают такое личное взаимодействие все более невозможным». Поэтому мы должны перестать бороться с будущим и признать, что наши дети действительно нуждаются в помощи, чтобы найти лучшие способы направить свои аватары по правильному пути. Как мы можем помочь им – ненавязчиво, конструктивно и безопасно? Ответ прост: совместное вовлечение в диджитал-пространство.

Если вы играли в видеоигры со своими детьми, когда они были маленькими, вы уже на полпути. Каждый разговор об играх за ужином являл собой тот самый вдумчивый подход. Вы с самого начала учили детей размышлять о концепции аватара. Что более важно, вы предоставили им взрослый пример: мама и папа, сидя на диване, тоже мастерски управляют своим виртуальным «я».

Пришло время провернуть то же самое с социальными сетями.

Когда у них появляются новые друзья, мои дети всегда спрашивают меня, можно ли им загрузить новое приложение очередной соцсети. Я не очень понимаю, как к этому относиться. Я знаю, что они просто пытаются общаться с другими людьми, чувствовать себя ближе к своим сверстникам. Но при этом очевидно, что они начинают борьбу за статус. Социальные сети – это эквивалент стола, за которым собираются «крутые ребята» в школьной столовой. Каждый хочет быть частью этой группы.

Когда я общаюсь с другими родителями, они неизменно спрашивают меня о тех или иных приложениях: «Как вы относитесь к Snapchat? Это безопасно? А что насчет Instagram?»

Они обеспокоены и пытаются найти идеальный баланс между защитой детей и их свободой. Взрослые тоже когда-то были подростками, так что им известно, что доступ является необходимым условием для принятия и что дети, подверженные гиперопеке, могут быстро стать социальными изгоями; грань тут очень тонкая. Столкнувшись с незнакомыми условиями, родители не знают, где провести черту. Они думают, что все сводится к тому, какое приложение разрешить скачать, а какое нет. Но они ошибаются.

Независимо от того, о каком приложении идет речь, ответ всегда один и тот же. С точки зрения безопасности особых отличий между платформами нет. Реальная проблема заключается не в том, в каком приложении зависает ребенок и какой вид поведения оно подразумевает. Просто теперь ваши дети попадают в мир подросткового соперничества, сплетен, группировок, ботаников и придурков. Готовы ли они к эмоциональному стрессу и потрясениям? Вы должны убедиться в том, что у них есть уверенность и этический костяк, необходимые для навигации аватара через социальную агору с большим влиянием. Затем необходимо постоянно отслеживать их взаимодействие. Помогите им учиться на своих ошибках и настойчиво преодолевать неизбежный поток обид, разбитых сердец и разорванных дружеских отношений. Социальные сети могут быть для вас чем-то чужеродным, но правда в том, что мы все проходили через аналогичный период. Возможно, в технологическую эпоху это и проявлялось иначе, но мы все еще знаем наверняка, каких потрясений стоит ожидать.

К сожалению, когда дети начинают взаимодействовать с социальными сетями, родители почти всегда реагируют предсказуемо: пытаются ограничить доступ к ним. Это никогда не срабатывает. Дети 12–14 лет отлично умеют обходить родительские препятствия. Они игнорируют предупреждения взрослых и все равно входят в систему. Конечно, некоторые приложения автоматически накладывают возрастные ограничения, но подростки и тут находят способ быстро их обойти. Согласно сетевому профилю моего двенадцатилетнего сына, он родился в 1983 году. Аналогично тому, как я в детстве смотрел фильмы с рейтингом R и врал маме, когда она спрашивала, будут ли взрослые в доме во время моей ночевки у друзей, дети всегда отыщут выход из ситуации.

В итоге большинство взрослых просто сдается. Они признают, что социальные сети – это неизбежный аспект взросления в современном мире. Но потом они совершают еще более серьезную ошибку: оставляют детей в сети в полном одиночестве. Агора социальных сетей воспринимается ими как место, где дети могут свободно шататься без надзора и родительских запретов. Они относятся к цифровой жизни своих детей так, словно это дневник с замочком или коробка из-под обуви с любовными письмами. В общем-то, у таких родителей исключительно благие намерения: они просто пытаются уважать частную жизнь детей. Вот только подобный подход не имеет особого смысла. Вы бы не позволили подростку с бушующими гормонами идти на свидание до «взрослого разговора», так с чего бы разрешать им исследовать новую агору, не убедившись, что они понимают принцип действия своих аватаров?

Возможно, взрослые пренебрегают онлайн-жизнью своих детей, потому что сами устройства стали слишком личными предметами. Дети держат их в руке или в кармане, а на время сна прячут под подушку или кладут на тумбочку у изголовья. Они превратились в продолжение нашего тела. Возможно, взрослые правильно делают, что признают необходимость разделения, физической отрешенности, уединения. Родители стараются дать детям свободу. Но когда дело касается цифровых устройств, это ошибочный подход. Это все-таки не части тела ваших детей, и социальные сети нельзя назвать уединенным пространством. Это общественная вечеринка, длящаяся 24/7. Так что родителям стоит постоянно заглядывать на нее, а еще лучше – присоединяться к всеобщему веселью.

Хотите ограничить ребенку доступ в соцсети? Бесполезно. Лучше сразу создайте аккаунт вместе с ним.

Начните прямо сейчас. Ведите странички в социальных сетях вместе со своими детьми. Пусть они заведут аккаунт, даже если вы считаете, что они недостаточно взрослые. Не ждите, пока вас спросят, ваша задача – подготовить их. Родители должны познакомить своих детей с цифровыми социальными пространствами раньше, чем те сами того захотят, и с определенными намерениями.

То же самое мы делаем чисто интуитивно, когда дело доходит до книг, фильмов, а иногда даже видеоигр. Когда мои дети были совсем маленькими, я читал им истории 60-х про мистера Пайна. Став дошкольниками, они сразу посмотрели все фильмы франшизы «Star Wars». Как только они научились управлять джойстиками, я включил им New Super Mario Bros. Я не просто делился тем, что любил сам, я также активно оказывал влияние на их личность, развивал вкус и демонстрировал набор ценностей, вкусов и предпочтений, выражаемых через определенные наборы инструментов.

Почти все родители изо всех сил стараются познакомить своих детей с определенным опытом, важным для них самих, и научить их соответствующему этикету и поведению. Мои братья, например, фанатеют от американского футбола, и их дети, одетые в зеленые футболки команды Philadelphia Eagles, начали смотреть воскресные игры и кричать «E-A-G-L-E-S» еще раньше, чем познакомились с алфавитом. Дети не просто узнали, за какую команду болеть, они также изучили все ритуалы и обряды, которые выполняет болельщик. Не могу описать, что именно они узнали: я не футбольный фанат, ничего не смыслю в профессиональном спорте и не могу поддержать разговор с племянниками и племянницами, когда они восторженно вещают о Суперкубке. Мои дети тоже не могут: я ничего не рассказывал им об аватарах этой игры, так что они находятся в невыгодном положении в день игры. С моей точки зрения, это нормально: зрительские виды спорта могут приносить удовольствие некоторым людям, однако они не входят в тот необходимый минимум знаний, требуемый для продуктивной и полноценной жизни.

Социальные сети, однако, критически важны. Поэтому все взрослые должны считать своей первостепенной задачей подготовку детей к этому миру. Убедитесь, что они не находятся в невыгодном положении при входе в цифровую агору. Отработайте поведение в онлайн-сфере в соответствии со своими ценностями – чем раньше, тем лучше. Сделайте это, пока они еще маленькие и общение со взрослыми им в радость. Введите их в безопасные сообщества, моделирующие этикет, присущий взрослым. Это проще, чем вы думаете. Родственники могут подыграть: дяди, тети, двоюродные братья и сестры, дедушки и бабушки станут отличными онлайн-приятелями. Можете, к примеру, проставлять отметки друг другу на снимках с праздничных ужинов.

Вы также можете поговорить со всеми родителями в социальном кругу ваших детей и вовлечь еще и их в этот процесс до того, как наступит пубертатный период и дети начнут отдаляться. Обсуждения спортивных команд и церковные группы – отличный ресурс. Каждый желающий может поделиться своими видео и историями, произошедшими за выходные. Дети будут видеть комментарии, которые вы оставляете под постами друг друга, и в их сознании это будет хорошим примером позитивного участия в мире соцсетей. Они ознакомятся с подходящими способами улаживания онлайн-конфликтов и научатся разрешать их самостоятельно, когда взрослые наконец забросят свои странички.

Суть в том, что причин беспокоиться из-за социальных сетей у вас не больше, чем причин беспокоиться о любом месте, где играют ваши дети, – если только вы не чувствуете, что не подготовили их к такому опыту должным образом. Если это так, пришло время понять, что единственный способ помочь им – это держать их за руку и вести вперед. Когда мы учим детей переходить дорогу, то ходим с ними годами, прежде чем позволяем пойти в одиночку. Никто не говорит им в один прекрасный момент: «Соблюдайте меры безопасности, смотрите в обе стороны. Теперь вы сами по себе, посмотрим, что произойдет!» Если бы мы так поступали, они бы наверняка пострадали, дело могло бы дойти даже до летального исхода. Но когда дело доходит до интернет-жизни, мы поступаем именно так. Мы не направляем наших детей, мы их инструктируем. Мы не руководим ими, мы ограничиваем их доступ.

Было время, когда людям пришлось поменять свои воспитательные стратегии, чтобы приспособиться к миру автомобилей и пешеходных переходов. Они с этим разобрались. Помог доктор Бенджамин Спок: его книга «Ребенок и уход за ним» стала бестселлером в XX веке. С учетом продажи пятидесяти миллионов экземпляров, его превзошла только Библия. На первых страницах было написано: «Доверься себе. Ты знаешь больше, чем кажется».

Доктор Спок утверждал, что у него есть ответы, которым необходимо прорваться через общий поток голосов. «Куда бы вы ни обратились, везде есть эксперты, которые говорят вам, что делать», – писал он. Он понимал, какое давление испытывали родители в середине века, когда обращение к традициям уже считалось немодным. Бабушкин совет уже не был достаточно хорош – ведь это всего лишь сказка, народное средство. Телевизионный очаг теперь транслировал «экспертов» прямиком в гостиные, и эти «эксперты» ежедневно выдавали поток универсальных, основанных на научных исследованиях советов по воспитанию детей. Наверняка выглядело пугающе.

К счастью, доктор Спок жил в ту же эпоху, так что быстро смог успокоить родителей. Он заверил взрослых, что «воспитать ребенка несложно, если вы доверяете своим инстинктам». Но все равно оказалось довольно сложно. В конце концов, разве доктор Спок не был таким же экспертом? Его исследования, возможно, предполагали, что материнский инстинкт – сам себе лучший советчик, но они были основаны на том, что историк Пола Фасс назвала «новой уверенностью», которую матери обрели «в статистике». Доктор Спок утверждал, что вдохновляет людей, но при этом он тайно поддерживал стандартизированное и коммерциализированное родительское чувство собственного «я». Мать, может, и чувствовала, что все и так знает, но это вовсе не из-за того, что у нее был «инстинкт». Возможно, она просто наслушалась всевозможных консультантов.

Мы все постоянно подвергаемся воздействию образов, показывающих нам, каким должен быть хороший родитель. Доктор Спок прав: не нужна докторская степень, чтобы знать, как необходимо действовать в интересах семьи. Но это лишь потому, что ответы уже есть; средства массовой информации транслируют их весь день напролет. Телевизионные сериалы показывают нам идеальный семейный ужин. В рекламных роликах отцы радостно пинают мяч со своими сыновьями. В глянцевых журналах матери качают малышей на качелях. Витрины универмага советуют, что надеть на прогулку с коляской. Упаковка игрушки напоминает, как счастливы братья и сестры, когда они играют вместе. Билборды наглядно демонстрируют, как весело бегать по пляжу и брызгаться водой во время семейного отдыха.

Когда я рос, мой отец ничего не знал о Стэнли Холле, Мелани Кляйн, Карле Юнге, Бруно Беттельгейме, Зигмунде Фрейде, Дональде Винникотте или Жаке Лакане. Зато знал, что тренировать мою бейсбольную команду из Младшей лиги – это пример хорошего воспитания. Сообщения СМИ, которым он подвергался, предлагали несколько разных родительских аватаров, из которых он мог выбирать. В то время американские медиа распределили разные типы пар «родитель – ребенок» по разным демографическим корзинам. Взрослым было ясно, что семьи из сельских районов совместно выезжали на рыбалку. Дети рабочих собирали двигатели для машин вместе с отцами. Городская элита носила шорты цвета хаки, рубашки поло и тренировала Младшую лигу. Мои родители представляли своих детей членами верхушки среднего класса с образованием, полученным в колледже. Поэтому мы проводили воскресенья, делая то, что должны делать элитные семьи. «Культуру» мы познавали в Музее искусств Филадельфии. По субботам мы учились работать в «конкурентоспособной команде» на бейсбольном поле.

Причин беспокоиться из-за социальных сетей у вас не больше, чем причин беспокоиться о любом месте, где играют ваши дети.

Бейсбол – то, что помогло нам с отцом сблизиться. Мы вместе ходили в парк, где он учил меня правильно подавать. Иногда он держал меня за руку, пока мы переходили улицу, чтобы купить пачку жвачки с коллекционными карточками в магазине неподалеку. Он научил меня разбираться в параметрах статистики игроков, расписанных на обратной стороне карточек, развивая экономическое мышление, которое нужно, чтобы предсказать результаты игры. Я ведь даже не люблю спорт, но у меня все равно остались исключительно приятные воспоминания об этих прогулках. Я как будто чувствую прикосновение его шершавой кожи к моей. Эти гигантские темные и волосатые руки полностью скрывали мои крохотные пальцы, накрывая волной безопасности и запаха его лосьона после бритья от Old Spice.

За ужином наша семья говорила о бейсбольных матчах Philadelphia Phillies, хоккейных матчах Philadelphia Flyers или футбольных матчах Philadelphia Eagles. Мама прикрепляла расписание трансляций к холодильнику магнитом, чтобы мы всегда знали, когда будет следующая игра. Мы использовали знакомые метафоры в повседневных ситуациях: «сделать хоум-ран» означало успех в любом начинании, «попасть в страйк-аут» стало синонимом провала. Моим родителям было легко интегрировать спорт в повседневную семейную жизнь. Это произошло довольно естественно, потому что существовало много четких поп-культурных образов семейной жизни в отношении бейсбольного поля. СМИ рассказывали о «мамашах-наседках», возящих детей в кучу кружков на минивэне. Сумасшедший спортивный папа – живущий опосредованно достижениями своих детей – был образом, постоянно засвечивающимся на телевидении и в кино. Куда бы вы ни посмотрели, везде были идеализированные образы совершенных семей XX века.

Однако взрослые настоящего времени понятия не имеют, как должен выглядеть родитель в мире, где повсюду электронные носители информации и цифровые устройства. Что значит быть родителем геймера? Должен ли папа быть просто еще одним игроком, так же активно пытающимся победить Боузера и Доктора Роботника? Или он все-таки тренер? Должен ли он давать практические рекомендации, как делал мой отец на бейсбольном поле, одновременно проводя параллели с реальной жизнью? Кто такая «социально-сетевая мама»? Она наставница или лучшая подруга? Ей лучше быть частью всеобщего веселья или оставаться в стороне? Может ли она «лайкать» посты своих детей в Instagram? Или стоит прятаться на заднем плане, тихо наблюдая?

Никто не знает наверняка. Нас продолжают бомбардировать бесполезными образами устаревшей модели домашнего хозяйства. Нас поощряют поддерживать семейные ценности способами, которые больше не являются устойчивыми. Но цель состоит не в том, чтобы интегрировать новые технологии в старую парадигму, а в том, чтобы перестроить модель семьи и подготовить детей к жизни в мире с новыми инструментами.