Читать книгу "Как подготовить детей к будущему, которое едва можно предсказать"

Когда я был ребенком, медиаграмотность была намного проще, чем сейчас. Сначала мы искали материальный след: пытались выяснить, кто финансировал наши любимые телешоу. Мы знали: когда стиральный порошок Tide выступал в роли рекламодателя, мы вряд ли увидели бы что-нибудь, что могло бы повредить репутации бренда. Вместо этого с большой долей вероятности появлялся продакт плейсмент, или скрытое размещение.

Мы с друзьями стали экспертами по распознаванию символики крупных компаний, выявляя ее всякий раз, когда она появлялась в наших любимых научно-фантастических фильмах. Логотипы «Coca-Cola» и «Ford», написанные спенсеровским шрифтом, легко распознать даже среди декораций космической эпохи. Будущее предсказать довольно трудно, но в фильмах было ясно одно: даже в постапокалиптических условиях все еще существует сильное корпоративное присутствие. Мы поняли, что отдельные писатели, музыканты и актеры могут быть участниками развлекательной игры по альтруистическим причинам – чтобы заставить нас смеяться, улыбаться или испытывать какой-то эмоциональный катарсис, – но сами каналы распространения в конечном счете были нацелены на прибыль. Программы появились в нашем телевизоре лишь благодаря руководителям сетей, которые решили, что передача будет удерживать наше внимание достаточно долго, чтобы заставить нас смотреть рекламу.

Мы также учитывали мотивы создателей. Мы смотрели, кто работает за кадром. Мы интересовались политическими позициями режиссеров и продюсеров. Повлияла ли чья-то личная система убеждений на художественное видение? Пытался ли кто-то убедить нас думать определенным образом? Как история отразила точку зрения автора?

Все медиа построены с определенной точки зрения: они посылают сообщения аудитории. Даже если это не является целью артистов, в передаче все равно будут обозначены представления расы, пола, сексуальной ориентации, этнической принадлежности, социально-экономического класса и многого другого. Она также будет включать в себя изображения менее политически связанных вещей, таких как семейные ужины и школьный распорядок дня. В результате молодежь часто формулирует свое понимание того, что является «нормальным» (того, что преподносится как правильное и неправильное или что представляет собой «здоровую адаптацию»), в соответствии с образами, которые они видят в мире развлечений. Таким образом, мы научились распознавать и интерпретировать культурные послания, которые были вездесущими в нашей жизни.

Обратите внимание на то, что мы с друзьями были практически полностью сосредоточены на самом содержании. Для моих детей, однако, это гораздо сложнее. В дополнение ко всему описанному выше они также должны принимать во внимание оболочку информации, процесс и процедурную риторику. Медиаграмотность – это уже не только идеи и образы; это также структуры, протоколы и ритуалы, которые выходят за рамки традиционных определений «развлечения». Сейчас мы живем в мире, где большинство взаимодействий – социальных, коммерческих, информационных, политических, даже образовательных – осуществляется через программное обеспечение, приложения, игры и интеллектуальные устройства. Вы можете этого не осознавать, но каждое из этих взаимодействий – это контакт с медиа.

Некоторые из материалов, с которыми мы сталкиваемся на наших устройствах, явно производятся в качестве «развлечений» или «новостей», но большинство из них имеет гораздо больше нюансов. Рассмотрим «пользовательский интерфейс» – термин, который относится к способу разработки программного обеспечения таким образом, чтобы человек мог с ним взаимодействовать. Вспомните о виртуальных кнопках и ползунках в вашем любимом приложении для смартфона, форме и размещении иконок, используемых для навигации по меню. Разработчики могут сказать своим клиентам, что принимают определенные графические решения для эффективности, простоты в эксплуатации или удобства; на самом деле они говорят так лишь потому, что это создает впечатление о нейтральности опыта.

Все не так. Каждое пролистывание, нажатие или щелчок – это сконструированное взаимодействие с цифровым средством. И пользователи приучены верить в то, что некоторые функции программного обеспечения являются более «интуитивными», чем другие.

Например, команды разработчиков тратят огромное количество энергии на процесс «ознакомления». Это термин, используемый для описания первого взаимодействия потребителя с продуктом. Вспомните, как выстроена последовательность первичного внесения данных, или регистрации. Многие эксперты сравнивают этот процесс с первым свиданием – видимо, потому, что они понимают, как важно соблазнить пользователей и сразу дать им почувствовать себя комфортно во время использования того или иного приложения.

Медиаграмотность – это уже не только идеи и образы; это также структуры, протоколы и ритуалы, которые выходят за рамки традиционных определений «развлечения».

Первое впечатление имеет значение. Чаще всего мы не просто вводим личные данные и настраиваем пароли. Нас также учат чувствовать себя комфортно при использовании определенного программного «потока». В следующий раз, когда вы загрузите приложение, помните о том опыте ознакомления, который вы приобретаете. Позитивное ознакомление – это как первый уровень видеоигры: не только потому, что оно подсаживает вас на конкретную цель, но и потому, что оно показывает вам, как управлять супервозможностями, которые предоставляются в распоряжение вашего аватара.

Знаете ли вы (и ваши дети) о решениях, принятых инженерами, предпринимателями и влиятельными корпорациями в отношении пользовательского интерфейса? Facebook, Snapchat, Instagram, WhatsApp, Twitter, Gmail, Photoshop и даже продукты Microsoft Office имеют свою собственную процедурную риторику. Как и видеоигры, эти приложения требуют выполнения ритуальных обязательств. Почти в каждом процессе скрывается структура, которая не только предсказывает, как вы будете используете программное обеспечение, но и позволяет задействовать определенные способы мышления касательно контента.

Новые цифровые средства в конечном итоге спорят с нашими мыслями, чтобы идеи помещались исключительно в заданные контексты. Вот почему дети нуждаются во взрослых, которые научат их не прогибаться под ритуализированные цифровые действия. Они должны признать, что программное обеспечение почти всегда имеет свою направленность. Они должны учитывать то, как набор инструментов может формировать выбор.

Современные дети также должны понимать ту роль, которую они непреднамеренно играют в производстве цифровых устройств. Каждый раз, когда ребенок загружает новое приложение, он может чувствовать себя клиентом; по факту же он становится частью сборочной линии. Социальные платформы зависят от контента, который пользователи создают друг для друга. Это делает термин «ознакомление» еще более уместным, поскольку разработчики программного обеспечения позаимствовали его у отдела кадров.

Термин первоначально описывал процесс адаптации нового сотрудника и введения его в курс дела. Так как владельцы социальных сетей получают прибыль от продажи данных, предоставляемых пользователями, «ознакомление» является идеальным термином, чтобы описать, как пользователи обучаются участвовать в том, что Джулиан Кюхлих называет «игроработой» («playbour»). Он сочетает слова «игра» («play») и «работа» («labour»), чтобы обозначить все более стирающееся различие между досугом и производством, поскольку цифровые средства превращают творческую игру в товар. Однако не отвлекайтесь на причудливый жаргон, который он заимствует из научной области политической экономики. Нет ничего особенно сложного в том, что он пытается сказать. Это, по большей части, просто наблюдение: каждый раз, когда мои мальчики публикуют фотографию в Instagram или обновляют свой статус в социальных сетях, они предоставляют контент, который поможет развлечь других пользователей.

Помните, что без вклада пользователей нет товара, нет продукта, нет рекламного пространства; мы все покинем Facebook, если наши друзья перестанут писать посты. По той же схеме YouTube похож на телевизионный канал, на котором все программы производятся аудиторией. И когда мои дети изменяют настройки Minecraft и загружают новые вариации игры (геймеры называют это «моддингом»), они на самом деле увеличивают общую стоимость чужой интеллектуальной собственности. Да, мои дети просто веселятся, но Mojang и Microsoft, которые владеют Minecraft, получают финансовую выгоду от этой неоплачиваемой игроработы.

К сожалению, большинство людей даже не задумываются об игроработе, посредством которой они вносят вклад в развитие онлайн-платформ. Тем не менее они учатся видеть себя частью продукта. Они всегда действуют, всегда представляют образы из своей жизни, как будто им необходимо сформировать «конкурентное предложение» – термин, который используют инвесторы и инициаторы стартапов, чтобы описать причину, побуждающую купить их продукт. Что отличает мой виджет от виджета конкурента? Что делает его более исключительным? Насколько мое решение существующей проблемы уникально и, следовательно, стоит ли на него тратить деньги?

Чтобы понять суть термина, представьте, что вы пытаетесь открыть компанию по производству зонтов. Вы, скорее всего, не будете переделывать изогнутый каркас модели, который Сэмюэл Фокс разработал около 1850 года, заменив китовые ребра на изогнутые пруты из стали, оставшиеся от дамских корсетов. Но в 1929 году Слава Горовиц внесла новое конкурентное предложение. Ее зонтик под названием «Флирт» был портативным: он имел компактный складной механизм, с которым мы сегодня так хорошо знакомы. Возможность складывать зонт была улучшением, которое увеличило стоимость товара. Если вы хотите, чтобы ваша компания стала исключительной, вам также придется представить некое уникальное преимущество. Возможно, вы добавите какую-нибудь модную синтетическую ткань, ручку из углеродного волокна или Bluetooth-подключение. Суть в том, что вам нужно доказать главную мысль: ваш продукт имеет уникальную ценность.

Аналогичным образом, когда дети (и взрослые) публикуют посты в социальных сетях, они пытаются превратить обыденные моменты повседневной жизни в ценный контент. И это не так просто. Мы все ходим в рестораны, общаемся с друзьями, посещаем культурные мероприятия, отдыхаем. Но в интернете нам нужно соревноваться, чтобы делиться своей историей более увлекательно, чем это делают остальные. Мы пытаемся создать зонт получше. Лайки, ретвиты и подписчики становятся валютой, при помощи которой личная сеть поддерживает это стремление.

Конечно, нет ничего плохого в том, чтобы вести такой формат публичной жизни, полный уникальных особенностей. Это всего лишь очередной аспект жизни в цифровом мире. Однако мы должны убедиться в том, что наши дети обладают соответствующими навыками цифровой медиаграмотности. Они должны признать, что онлайн-присутствие – это только одна часть «я», часть, которая вписывается в определенные типы упаковок, путей и ящиков, предназначенных для получения прибыли корпоративными медиаконгломератами.

Также стоит обдумать, как подобная гонка за уникальностью соотносится с вопросами конфиденциальности в интернете. Быть онлайн – это значит быть под постоянным наблюдением. Даже когда нам кажется, что мы не делаем ничего особенного, наша веб-навигация и поведение в сети документируются, интерпретируются и анализируются. Наши действия, убеждения и идеалы представляются как товарные активы, которые следует отслеживать, измерять и обменивать.

Вопросы конфиденциальности вызывают серьезные опасения, когда речь идет о цифровой медиаграмотности. Дети должны научиться быть осмотрительнее в сети – как по практическим, так и по эмоциональным причинам. С практической точки зрения они должны понимать, что почти все, что загружается в интернет, в нем и останется. Ничто не временно. Если вы, как и мой десятилетний сын, думали, что домашняя хроника, снятая на 8-миллиметровую пленку, или сами видеокамеры похожи на машины времени, потому что они сохраняют воспоминания и позволяют людям пережить важные моменты из своего прошлого, просто подумайте, сколько данных о нашей жизни в настоящее время задокументировано в интернете.

От каждого цифрового взаимодействия остается продолжительный след. И страшно представить себя школьником в то время, когда все, что ты говоришь, может оказаться в твоем личном деле. В сорок лет я часто смущаюсь, когда натыкаюсь на старые журналы, блокноты для рисования и записные книжки, которыми пользовался в юношеские годы. Я читаю эти каракули, и меня пугает моя собственная наивность. К счастью, эти документы не являются публичными – они спрятаны в коробках в глубине моего шкафа.

Но для современных детей все является публичным. И остаточные данные онлайн-взаимодействия регулярно используются не только приемными комиссиями колледжей, но и будущими работодателями. Один опрос, проведенный организацией Kaplan Test Prep, обнаружил, что почти половина сотрудников приемных комиссий регулярно проверяет профили абитуриентов в социальных сетях. Другой опрос, от CareerBuilder, показал, что 70 % работодателей используют социальные сети для отбора потенциальных кандидатов.

Какой образ себя ваши дети проецируют в интернете? Как это повлияет на их будущее? Как ни странно, многие родители даже не учитывают тот факт, что их дети непреднамеренно каталогизируют снимки, мемы и «бумеранги» в собственные бессистемные резюме. Просто подумайте о том, какую роль теперь играет интернет в вашей собственной взрослой жизни.

Я знаю, что всякий раз, когда я знакомлюсь с новым коллегой, первое, что я делаю, – ищу информацию о нем в интернете. До прибытия на встречу я стараюсь узнать как можно больше о людях, с которыми буду находиться в одной аудитории. Я использую Google, Facebook, LinkedIn и Instagram, чтобы получить полную картину их биографии. Так что к моменту, когда я сажусь за стол, я знаю довольно много о тех, кто меня окружает. Это сложно назвать идеальным проявлением «ксении» (гостеприимства), которое я описал в главе 10. В настоящее время большинству моих реальных встреч не хватает спонтанности, открытости и прозорливости. Часто они просчитаны и носят чисто деловой характер. Если я намеренно не прилагаю усилий, чтобы внимательно слушать и вникать в детали при общении со всеми людьми вокруг себя, я с большей долей вероятности буду уделять большую часть внимания людям, чьи онлайн-профили представили наилучшее конкурентное предложение.

Лайки, ретвиты и подписчики становятся валютой, при помощи которой личная сеть поддерживает гонку за уникальностью контента.

Исходя из этой печальной реальности, я делаю все возможное, чтобы мои дети понимали разницу между публичной фиксацией жизни и частной памятью. Реальные памятные сувениры – видеокассеты, снимки из фотобудок, любовные письма и старые дневники – работают как машины времени. Я вытаскиваю их из глубины шкафа и восстанавливаю в памяти те чувства, ощущения и мысли, которые пробуждают общий дух того времени моей жизни. Это личное взаимодействие с физическими реликвиями. Я возвращаюсь назад во времени, встречаюсь с собой из прошлого.

Кроме того, цифровые артефакты, которые теперь определяют наши общедоступные профили, вовсе не являются воспоминаниями. Данные собираются один раз и навсегда остаются на месте. Ничто из этого нельзя воспроизвести: эту информацию никогда не раскладывали по коробкам. Наши онлайн-личности представляют собой цементные столбы, а не замки из песка. Вспоминать нечего, потому что неоднозначные «поиски себя», которые когда-то были важным этапом детства, теперь заменены повторяющимися поворотами: жизнь проживается через установленные возможности программной блок-схемы. Мы можем «отлаживать» прошлое в интернете, но старый код никуда не денется.

Это не так уж и здорово для детей. Им нужны возможности для сохранения личных воспоминаний и, как следствие, способности к преобразовательному личностному развитию. Каждый человек имеет право изменить ход своего непрекращающегося путешествия, дать своей личности «сменить костюм».

Взрослые должны научить детей четко осознавать перманентность, которая сопровождает любую публичную онлайн-отчетность. Подобно тому как бихевиористы считают способность выделять подходящие темы для разговора ключевым социальным навыком при личных встречах, способность переключаться между подходящим онлайн– и офлайн-обменом теперь является ключевым элементом цифровой медиаграмотности.

Поговорите со своими детьми о том, какой сетевой опыт является уместным. Покажите им, что некоторые сообщения могут навредить репутации и ограничить возможность личностного переосмысления. Помогите им понять, как различие между публичным и частным проявляется в рамках нынешней технологической парадигмы.

Нишевое формирование личности угрожаеткритическому мышлению

Рассмотрим проблемы, с которыми сталкиваются современные дети как потребители информации в цифровом мире. Технологии изменили способ распространения информации и развлечений. Таргетинг практически нивелирует различие между маркетингом и журналистикой – до такой степени, что в медиа-бизнесе используется термин «нативная реклама» для описания платной интеграции, которая поставляется под видом беспристрастного редакционного контента.

Кроме того, прогностические алгоритмы предлагают каждому персонализированный поток новостей, и поэтому большая часть информации, с которой мы сталкиваемся, подобрана и сформирована так, чтобы привлекать нас снова и снова. Все данные, которые мы получаем, имеют тенденцию подтверждать, обосновывать или закреплять то, во что мы уже верим. Мы редко натыкаемся на идеи, отличные от наших, так что не отрабатываем навык своеобразного интеллектуального смирения, который лежит в основе хорошего критического мышления.

Чтобы быть добрыми, вдумчивыми, открытыми и гостеприимными, наши дети должны уметь признавать, что их точки зрения ошибочны. Как правильно объяснил Сократ почти три тысячелетия назад, истинная мудрость заключается в том, чтобы знать, что вы чего-то не знаете, осознавать, как мало в мире вещей, в которых вы можете быть уверены, и демонстрировать готовность задавать себе самые трудные вопросы.

Наши дети вырастут, станут узлами всемирной сети и начнут вносить вклад в мировую экономику. Их способность чувствовать себя комфортно в условиях интеллектуального, социального и культурного разнообразия будет одной из главных предпосылок успеха и самореализации. Но цифровые средства информации, воздействию которых они в настоящее время подвергаются, часто пропагандируют противоположное отношение. Таким образом, взрослые должны вооружить детей соответствующими навыками медиаграмотности для цифрового мира.

Научите детей думать о том, как устроены цифровые медиа

На данный момент цифровые медиа в основном стали инструментом, облегчающим процесс нишевого потребления. Однако они также могут стать инструментом открытого и демократического обмена информацией и идеями. Для достижения этого идеала взрослым необходимо научить следующее поколение распознавать, как все взаимодействия с цифровыми устройствами связаны с определенной процедурной риторикой.

Приложения, веб-сайты, игры и даже умные звуковые колонки, такие как Google Home и Alexa, заставляют пользователей участвовать в определенных ритуалах и процедурах. Сегодня большинство взаимодействий индивида – социальных, коммерческих, информационных, политических и даже образовательных – осуществляется через программное обеспечение и умные устройства. Каждый контакт – это взаимодействие с цифровыми средствами информации. Таким образом, мы должны показать детям, что они могут делать больше, чем просто свайпать, тапать и кликать. Они также могут критически рассматривать цифровой опыт, подходя к нему как к предмету анализа, интерпретации и оценки.

Учителя могут продвигать этот вид мышления, используя видеоигры в качестве текстов. Добавьте их в учебную программу. На данный момент в школе слишком мало критического анализа видеоигр. Мы считаем само собой разумеющимся то, что дети должны уметь толковать книги, анализировать кино и критически читать газеты. Но слишком часто мы упускаем из виду видеоигры, потому что считаем их бессмысленной тривиальностью. Тем не менее существует много серьезных игр, которые специально созданы, чтобы запускать мыслительный процесс; они разработаны таким образом, чтобы игроки задавали вопросы. Их часто называют играми социального воздействия. Они, по сути, являются новым, нелинейным эквивалентом эссе и общественной критики. Чтобы увидеть их в действии, ознакомьтесь с ежегодными призерами на веб-сайте Games for Change Festival (www.gamesforchange.org) или прочтите «Руководство по цифровым играм для граждан мира», которое я подготовил в «Мастерской Сезам» (joanganzcooneycenter.org/digitalplay). Такие ресурсы помогут учителям показать ученикам, как критически воспринимать окружающие образы, истории и технологии.

Родители также могут помочь детям интерпретировать цифровую информацию в ходе нового вида семейного общения. Когда вы включаете Netflix или Amazon Prime, можно объяснить, что эти платформы предназначены не только для персонализации выбора, но и для продвижения определенных видов контента в ваш дом – предположительно, поставщики услуг хотят, чтобы вы смотрели те программы, которые для них наиболее выгодны. Покажите своим детям, что даже смарт-телевизоры включают пользовательские интерфейсы, которые побуждают их принимать определенные решения. Поговорите с ними о том, что телевизионные меню работают так же предсказуемо, как YouTube, App Store и почти все другие средства цифровой информации и онлайн-покупок.

Существует множество вещей, связанных с медиаграмотностью, о которых дети могут узнать, играя в видеоигры со своими родителями. Это нетрудно. Просто обсудите с детьми отдельные элементы игры: привлеките их внимание к саундтреку, напомните им, что кто-то должен был его написать, исполнить и записать. Обсудите сюжетную линию; спросите, как они представляют себе автора. Оцените качество управления; укажите, что именно разработчики решали, как будут прыгать, бегать и стрелять ваши аватары. Каждый вопрос, который вы задаете, – это возможность показать своим детям, что их интерактивный опыт строится с определенной целью.

Онлайн-Я и онлайн-Другие

В социальных сетях и на видео/фоторесурсах дети часто создают контент сами. Этому способствуют как практические, так и эмоциональные причины; вот почему важно, чтобы они задумывались о сетевой конфиденциальности и безопасности, прежде чем загружать что-либо.

С практической точки зрения они должны знать, что любое цифровое взаимодействие оставляет свой след. Ничто в интернете не является личным; все оказывается на виду. Цифровой след ребенка может существовать еще очень долго. Приемные комиссии колледжей и работодатели уже сейчас регулярно проверяют профили в социальных сетях. Таким образом, даже в очень молодом возрасте дети могут опубликовать что-то, что в конечном итоге окажется в их перманентном интернет-резюме.

Научите своих детей видеть разницу между тем, что должно быть в публичном доступе, а что нет. Часто дискуссии вокруг цифровой конфиденциальности сосредоточены исключительно на противодействии педофилам, мошенникам и краже личных данных. И хотя это, безусловно, важные вопросы, взрослым стоит сосредоточиться на обсуждении сетевого этикета. Точно так же, как мы учим детей видеть различие между контекстами (вы не разговариваете с учителем, используя те же ругательства, которые использовали бы в диалоге с друзьями), нам также нужно обучить их соответствующим навыкам социальной модуляции для различных видов онлайн-взаимодействий.

Взрослым также необходимо признать, что опасности, связанные с невозможностью удалить данные из интернета, – это не просто видимость. Отсутствие конфиденциальности может оказать разрушительное влияние на внутренний психологический опыт детей. Часть взросления связана с переосмыслением. Мы пробуем играть разных персонажей в разных социальных группах и часто меняем саморепрезентацию в зависимости от конкретной ситуации. Когда подросток примеряет на себя новые модные стили, прически или ники, он каждый раз экспериментирует с тем, как включить уязвимые части себя в аутентичную публичную личность. Это важнейшая часть личностного развития. Чем большее количество раз человек изобретает себя заново, тем яснее становится, что сегодняшние самые священные убеждения завтра могут с легкостью оказаться абсурдом. Именно так человек учится интеллектуальному смирению.