Читать книгу "Как подготовить детей к будущему, которое едва можно предсказать"

Недавние исследования показывают, что, когда очень маленькие дети выводят буквы от руки, а не набирают на клавиатуре, это ведет к лучшему пониманию. Но интересно, что было бы, если бы в том же исследовании сравнили пальчиковые краски и карандаши? Представьте, что победила краска: стали бы мы выступать за ликвидацию письменных принадлежностей в начальной школе? Попытались бы сделать из всех детей художников пещерной эпохи? Конечно нет. Цель школы состоит в том, чтобы научить учеников самовыражаться с помощью инструментов, которые в настоящее время формируют их мир.

Все служители и религиозные лидеры Средневековья умели читать, но лишь немногие из них были обучены писательскому ремеслу. Удивительно, но идея о том, что грамотность требует и того и другого, никому не приходила в голову до изобретения печатного станка.

Другие исследования показывают, что конспекты, записываемые от руки, заставляют учеников заново формулировать полученную информацию и тем самым улучшают ее запоминание. По-видимому, писать от руки лучше, чем набирать на клавиатуре, потому что современные дети печатают достаточно быстро, чтобы записать лекции дословно, не вникнув в смысл. В противном же случае, вдавливая шариковую ручку в страницы тетради, они активно превращают идеи во что-то вроде буллет-пойнтов, выжимки ключевых моментов речи. Они обрабатывают каждое понятие и переосмысливают его своими словами, в конечном итоге это способствует более глубокому пониманию. По крайней мере, об этом свидетельствуют данные.

Но я сомневаюсь, что различия между этими результатами вызваны самими инструментами конспектирования. Просто детей изначально приучили воспринимать эту технологию именно так. С самого детства они взаимодействовали с ручками и наблюдали, как учителя выписывают основные мысли на гигантские доски с помощью мела или маркеров на водной основе. Как часто то же самое моделировалось в диджитал-формате? Возможно, нам просто нужно научить наших маленьких стенографистов чуть лучше формулировать мысли. В конце концов, не воспользоваться современными платформами – это безумие: существует множество вещей, которые подвластны цифровым технологиям, а ручке и листу бумаги – нет.

Рассмотрим несколько основных примеров. Цифровые конспекты предлагают ученикам бесконечный пустой фолиант, растягивающийся во всех направлениях: нет необходимости переворачивать страницы для записи упражнений. Учащиеся получают возможность помечать слова тегами и вставлять гиперссылки на документы и мультимедийные источники – чем не введение в сложный контекст современного управления информацией? Цифровые конспекты также позволяют создавать общее облачное пространство, в котором преподаватели и одноклассники могут работать совместно, обмениваясь лекциями, рисунками, ресурсами и идеями. Одна учительница назвала их «окном в мозг учеников», потому что теперь появилась возможность проверять работы онлайн, оценивать понимание и давать обратную связь в режиме реального времени. Новые конспекты – это гораздо больше, чем просто цифровая копия бумажной тетради.

OneNote от Microsoft пополняет коллекцию «средств обучения» с помощью таких функций, как Immersive Reader. Это умный механизм преобразования текста в речь, который не только читает лекции студентам, но и использует искусственный интеллект для идентификации и отображения закодированных цветом частей речи, элементов грамматики и слогов. Он работает с любым форматом текста – напечатанным, отсканированным, сфотографированным или рукописным. Первоначально функция разрабатывалась для детей, которые нуждались во вспомогательных технологиях, чтобы преодолеть дислексию, дисграфию и дефицит зрительного восприятия/зрительной моторики, но стала ярким примером хорошего универсального проекта. Immersive Reader спасает от позора тех, кто изо всех сил пытается понять свои конспекты, одновременно улучшая опыт всех остальных.

Одно исследование, проведенное RTI International, свидетельствовало о том, что подобные инструменты обучения «выравнивают игровое поле». Согласно результатам, диджитал-технологии помогли огромному пласту четвероклассников улучшить свои навыки чтения и письма. Потребовался лишь неординарный учитель, который активно и целенаправленно начал интегрировать цифровые конспекты в учебный план, – учитель, который понял, что записи от руки устарели. Новый способ конспектирования – это не использование виртуальных блокнотиков для записывания воспоминаний в сокращенном виде. Это цифровая песочница, где ученики могут играть с идеями, пересматривать контент, организовывать концепции и делиться прозрениями.

Мы прошли долгий путь от папок, разделителей и отрывных листов, засунутых в папки на липучке фирмы Trapper Keeper, которые были в моде, когда я был ребенком. Тем не менее многие родители и учителя по-прежнему опасаются включать персональные устройства в образовательный процесс, особенно когда речь идет о гуманитарных науках. В моем университете даже семестр не проходит без того, чтобы преподавательский сервер не был переполнен жалобами на студентов, использующих ноутбуки или планшеты для конспектирования. Многие из моих коллег в Гуманитарном колледже вообще выступают за запрет цифровых устройств в классе. Они разглагольствуют о своих печалях, ноя и ностальгируя по стародавним временам. Каждое электронное письмо усыпано ссылками на результаты исследований, ратующих за использование рукописных конспектов, похожих на те, о которых я говорил выше.

Но доказывают ли цитируемые ими исследования то, что экраны преуменьшают преимущества ведения рукописных конспектов в классе? Что цифровые устройства являются источником отвлечения внимания и приводят к снижению успеваемости? Или это банальная предвзятость с их стороны? Скорее всего, последнее. Большинство исследований показывает, что запрет устройств приводит к положительным результатам только среди обучающихся с пониженной успеваемостью, но практически не влияет на отличников. Это доказывает, что реальная проблема связана с тем, были ли дети знакомы с эффективными навыками обучения до начала занятий. Я предполагаю, что четвероклассники, которые используют тот же OneNote, при поддержке учителей вырастают в студентов колледжа, эффективно управляющих цифровыми «отвлечениями». Более того, они практиковали обучение в подобном контексте. Они пришли к пониманию преимуществ и проблем, связанных с технологиями. Это то, что действительно делает их успешными в долгосрочной перспективе.

Интеллектуальные способности, тяга к знаниям и даже такие навыки «характера» XXI века, как упорство, настойчивость и сопротивляемость, выгодны только в той степени, в которой они могут быть использованы с помощью инструментов, формирующих наш мир. Большинство взрослых никак не могут это признать, потому что они остаются преданными устаревшему пониманию того, из чего состоит традиционный инструментарий самовыражения. Они не знают историю письменности и забывают, что почти все человеческое общение технологично. Они все еще верны ностальгической идее того, что человеческая рука связана с божественной душой, что истинное творчество должно быть чистым, естественным и не запятнанным современностью. Они купились на очередной виток франкенштейновской технофобии, беспокоясь из-за того, что машины поработят человечество, лишат «изюминки» воображение и понимание, уничтожат понятие творческого порыва и сделают все шаблонным и повторяющимся. Это как-то связано с природой компьютеров? Осознают ли эти люди, что цифровая технология ограничена своей способностью подчиняться командам? Они правда обеспокоены тем, что слишком длительное воздействие процедурной риторики алгоритмов превратит детей в зомби, повинующихся командам? Это может быть одним из объяснений, которое взрослые предложат, но я не думаю, что все так просто. В конце концов, Сократа беспокоило то же, так что эти опасения гораздо старше проблемы клавиатур. Страх всегда сопровождал технологические новшества.

Цифровые конспекты – не виртуальный блокнот, а новый вид песочницы.

Слово «технология» имеет греческий корень «techn» (τεχνη), что в переводе означает «ремесло», и также связывается со словом «epistm» (ε πιστη μη), или «знания». Размышляя об уже знакомой дихотомии теории и практики, вы опираетесь на то же разделение между этими двумя категориями, которое было установлено Аристотелем в IV веке до нашей эры. Но до Аристотеля это различие между действием и мышлением вряд ли существовало.

Платон часто использует эти два слова, причем взаимозаменяемо. Почему? Потому что знания должны быть сформулированы, чтобы проявляться и быть полезными. Мысли, какими бы блестящими они ни были, эфемерны. Они будут исчезать так же легко, как и появились, если только не зафиксированы и не выражены с помощью каких-либо технологических средств коммуникации. Выражение требует мастерства, а мастерство требует technê, или инструментов. Риторика – это инструмент оратора. Письмо – это инструмент автора; оно не только нуждается в использовании вспомогательных средств (пера и чернил, механического карандаша, программного обеспечения для диктовки), но и само по себе является аппаратом. Грамотность – это и есть технология. Этот факт становится ясным, если учесть происхождение письма.

Самые старые образцы письменности были найдены у древних шумеров в регионе, который сейчас называется Южным Ираком. Мы знаем это, потому что музеи полны маленьких глиняных табличек, которые выполняли роль блокнотов для практики учеников. Они копировали один и тот же текст снова и снова; в то время это было типичное школьное задание. Учителя вдавливали клинописные символы на одной стороне таблички, а ученики копировали их на другой.

Клинопись выглядит так, будто заостренные штрихи ногтем выцарапали на куске мягкой глины размером со смартфон. Мы считаем ее первым письменным языком, но это не совсем точно. До клинописи люди использовали пиктограммы – стандартизированный набор простых рисунков, с помощью которых можно было общаться на бытовые темы. Представьте что-то вроде логотипа или товарного знака, абстрактных образов знакомой вещи: изображение палки – «человек», овал рядом с треугольником – «рыба». Вот так выглядела первая письменность. Затем, почти как компьютерное программное обеспечение, прошедшее апгрейд от альфа– до бета-версий, клинопись добавила еще несколько знаков. Внезапно, впервые в истории человечества, произвольная коллекция закорючек смогла иметь любой смысл, который приписывало ей сообщество. Написанному символу больше не нужно было выглядеть как предмет, который он описывал; его функция состояла в передаче аналогии.

Это довольно удивительное нововведение сперва делает возможным формулирование абстрактных идей на письме – понятий, которые нельзя изобразить, вроде «счастье» или «власть». Затем формируется база для создания алфавита, но и тут появляются новые трудности. С его помощью люди должны научиться рисовать не просто знаки, но и то, что они представляют; необходимо разобраться, как использовать аппарат. Символы – это в конечном счете инструменты; и если символ «зерна» не похож на зерно, нельзя ждать того, что ученик интуитивно поймет, как его использовать.

Таким образом, шумеры разработали первый учебный план, посвященный грамоте. Это была своего рода программа технического мастерства, выполненная путем объединения акустики и семантики, группирующая слова по звуку и категории. Довольно примитивная версия того, что мы используем для коммуникации сегодня. Неудивительно, что многим взрослым трудно представить себе школу будущего: нашей концепции обучения грамоте почти 5000 лет.

«Дом табличек» – вот что шумеры называли школой. Правда, их понятие отличалось от нашего; для них школа была больше похожа на переподготовку, на профессиональное образование. Письменность была просто технологией, которая облегчала конкретные бюрократические задачи, поэтому клинопись изучали только те, кому эта технология была нужна для жизни. «Дома табличек» существовали для того, чтобы обучить узкий круг лиц использованию определенного набора инструментов.

Сегодня письменная коммуникация – неотъемлемый элемент практически любой профессии. Конечно, мы больше не вдавливаем тростник в глиняные таблички. Не выглаживаем пемзой шкуры животных, чтобы изготовить древнегреческий пергамент. Я бы даже не знал, с чего начать, чтобы замешать железо-галловые чернила, как это делали средневековые монахи. Эти элементы обучения грамоте в настоящее время устарели. Однако существует множество новых технических факторов, которые современные дети должны изучить. Так что, возможно, мы могли бы подражать древним шумерам и воспринимать наши школы как «дома компьютеров». Таким образом мы бы закрыли несколько важных вопросов: достаточно ли дети подготовлены к продуктивной, этичной и полноценной жизни в технологическом контексте, в котором они находятся? Могут ли они использовать инструменты нынешней эпохи для создания мира, который опирается на ценности, мудрость и изобретательность, которые исторически так хорошо служили человечеству?

Мой сын учился в третьем или четвертом классе, когда впервые столкнулся с искусством литературного убеждения. Его учительница не была чрезмерно ревностным сторонником новых технологий, но все же она, казалось, понимала, что они могут помочь детям учиться. Она познакомила их с классическими правилами риторики и поручила моему сыну сделать презентацию в PowerPoint.

Предметом обсуждения он решил выбрать джедаев Star Wars. Он составил впечатляющую коллекцию слайдов, описывающих опыт жизни героя под авторитарным правлением Галактической Империи. Он проявил свои исследовательские и аналитические навыки, просматривая фан-сайты, полные фактов и цифр, перевел информацию в формат графиков и круговых диаграмм, а затем отредактировал и реорганизовал весь материал так, чтобы он был выстроен логически. Как и в эссе из пяти разделов, ему нужен был основной тезис, три доказательства и заключение. Он учился аргументации и одновременно оттачивал свою способность анализировать данные с критической точки зрения; только выстроив свое собственное обоснование, дети научатся различать источники, отделять реальное от фальшивого, узнавать, как и почему другие люди несут посыл именно так, а не иначе.

На этом этапе учебы мой сын уже видел, как я выступаю перед большой аудиторией, и поэтому был рад подражать отцу. Он играл роль «оратора» и делился своим опытом с одноклассниками. Я наблюдал, насколько он был вовлечен в свой проект, причем в течение длительного времени, и был впечатлен его энтузиазмом. Мотивация – ключ, и его учительница знала это; вот почему она позволила ему выбрать тему. Она также признала, что навыки аргументации могут быть легко отделены от навыков, необходимых для составления предложения. Она избегала старомодного формата эссе, потому что подозревала, что если риторика будет слишком тесно связана с прозой, то один навык станет препятствием для овладения другим. Вместо этого она разделила две компетенции, но в процессе добавила третью: навыки создания презентации в PowerPoint. Мой сын научился добавлять все виды сложных анимаций и переходов с помощью программного обеспечения. Теперь он с легкостью работает в программах Microsoft Office.

В другой раз он оттачивал свои писательские навыки. И снова выбрал тему самостоятельно. Цель этих заданий состояла в том, чтобы ему стало комфортно выражать свои мысли через письмо. Прежде чем обучить его техническим аспектам, учительница просто стремилась к тому, чтобы он привык использовать слова. Этот навык всегда нарабатывается через практику, а повторение ведет к беглости речи.

Мой сын набросал в ноутбуке приключенческий рассказ о пиратах и солдатах. Правда, описания было очень мало. В основном он просто прописал звуки взрывов, схваток героев и злодеев, их ворчание и восклицания – и все это превратилось в диалог.

– Ой!

ПИУ!

– Схватить его…

– ААААААААААА!

БУМ!

– Мэх.

– Беги. Беги. Вперед!

Его воображаемый сценарий игры обрел печатный вид. Персонажи на странице вели себя так же, как участники битв, которые вечно были разбросаны по ковру в нашей гостиной. Но я думаю, что именно этого хотела его учительница. Она использовала педагогический подход, носящий название «Процесс письма»[17]17
  В оригинале – «process writing» (прим. ред.).


[Закрыть].

Как можно догадаться из названия, метод фокусируется на действии, а не на самом продукте. Важно, как происходит написание, а не то, как это выглядит, когда все сделано правильно. Это ненаправленный метод, при котором учительница действует скорее как организатор или гид, а не авторитет или эксперт. С самого начала она дает как можно меньше подсказок и не устанавливает для детей рамок – а просто дает им попрактиковаться в свободном выражении мыслей. Они не должны беспокоиться об ошибках и исправлениях или сомневаться в своих идеях. Не потому что грамматика, правописание и синтаксис не имеют значения. Просто они не относятся к этой фазе процесса.

Считается, что методика взята из исследования о том, как большинство писателей занимается своим делом. Во-первых, они освобождают пространство для Музы. Почти в каждом из сотен вариантов педагогики процесса ученики начинают с какого-то «предварительного текста» или брейнсторминга. Он может включать рассказывание историй, рисование комиксов или пародирование. LEGO Education даже делает специальные наборы StoryStarter, призванные вдохновить детей на создание собственных сюжетов. Кроме того, я встречал учителей, которые поощряют использование учениками Minecraft для мозгового штурма. Дети моделируют события в виртуальном мире, а затем описывают их своим сверстникам. После этого они превращают устное повествование в прозу, пытаясь написать именно так, как рассказывали.

Учитель должен быть проводником, куратором, а не всезнающим экспертом.

Далее ученики переходят к корректуре и редактированию. Я сомневаюсь, что кто-то когда-либо возражал против использования новых технологий для внесения правок. Все очень быстро поняли, что управление виртуальным документом с помощью перемещаемого курсора, кнопки Backspace и функции копирования/вставки намного превосходит существующие альтернативы. Я помню, как с трепетом наблюдал за отцом, допоздна работающим за одним из первых электромеханических устройств IBM Wheelwriter. Это была причудливая пишущая машинка с небольшим жидкокристаллическим дисплеем с низким разрешением, на который можно было вывести около трех строк текста в неоновых зеленых буквах. У машины был громоздкий красный корпус и крошечная память. Она могла хранить всего несколько сотен слов, которые пользователи могли видеть перед распечатыванием.

Сегодня это кажется примитивным. Но тогда даже маленький ребенок мог осознать, что редактирование слов – это технология будущего. К сожалению, никто еще не успел осознать, что для бизнес-машин есть место и в классе начальной школы. Мне и моим друзьям все еще приходилось аккуратно переписывать каждый черновик вручную, готовя окончательную версию к «публикации».

Тогда вмешались учителя ИЗО. Мы не только иллюстрировали наши истории, но и переплетали и сшивали книги вручную, декорируя их красочными ламинированными обложками и блестящей лентой, укрепляющей переплет. Это было творческое начинание, включающее в себя изобразительное искусство и ручной труд вроде шитья или украшения предметов тесьмой: те же действия школы Монтессори используют для развития мелкой моторики, концентрации и уверенности в себе. Сегодня вы не увидите в школе такого количества переплетенных книг, сейчас бюджеты на программы искусства сокращаются. Однако когда я посещаю начальные школы, особенно в Соединенных Штатах и Европе, коридоры, как правило, оштукатурены и завешаны историями учеников. Это тоже своего рода публикация, выставление работы на всеобщее обозрение.

В современных технологичных школах преподаватели по информатике часто помогают там, где когда-то были учителя ИЗО: студенты интегрируют свои стандартные проекты в веб-сайты или блоги, ссылками на которые можно поделиться с друзьями и родственниками. Эти задания могут включать письменный раздел, сопровождаемый цифровыми иллюстрациями, фотографиями или анимированными GIF-файлами. Иногда дети даже пишут HTML-код сами или пользуются базовыми шаблонами с таких популярных систем управления контентом, как WordPress, Tumblr или Ghost. Крупные компании-разработчики программного обеспечения, такие как Adobe и Microsoft, разработали утилиты вроде Spark и Sway, которые делают процесс создания коротких анимированных или документальных видеороликов настолько простым, чтобы даже самые маленькие дети могут комбинировать изображения, текст и видео. Это новый формат докладов; больше никакого липкого ужаса перед выходом к доске и чтением с листов-подсказок.

«Процесс письма» был стандартной педагогической практикой, используемой по всей территории Соединенных Штатов в течение десятилетий. Взрослым он нравится, потому что подчеркивает те же ценности, что и в песочнице: понимание свободного, отдельного, индивидуального «я», когда воображение и исследование комбинируются с практикой и настойчивостью. Авторство – это создание не только предложений и абзацев, но и целого образа жизни, систем убеждений и опыта. Не случайно то, что писал мой сын, напомнило мне о его экшен-фигурках: работа призвана развивать те же навыки, что и ролевая игра. Она должна помочь ему открыть в себе сильное внутреннее «я» и развить уверенный голос, который может публично выразить свою особую ценность структурированными способами.

К счастью, постепенно появляются преподаватели, которые понимают, что использование новых, актуальных инструментов может помочь в достижении сопоставимых результатов. Более того, они признают, что преподавание исключительно с учетом старых методик по меньшей мере безответственно. Современные дети должны научиться общаться с помощью комбинации традиционного и цифрового аппаратов, потому что процесс самовыражения не может быть отделен от инструментов, используемых для его облегчения. Помните Маршалла Маклюэна? Средство коммуникации неотделимо от сообщения. Таким образом, без учителей, которые намеренно интегрируют современные технологии в образовательный процесс, дети никогда не смогут развить беглость, необходимую для того, чтобы их творческое выражение стало значимым в цифровом мире.