Читать книгу "Как подготовить детей к будущему, которое едва можно предсказать"

Современные коммуникационные технологии продолжают связывать нас с внешним миром. Они могут даже лучше, чем когда-либо, исполнить наше желание поприсутствовать на «агоре», поскольку они связывают нас с глобальным сообществом и, казалось бы, неограниченным рынком. Но они также вносят коррективы в наше семейное времяпрепровождение и практику воспитания детей.

В отличие от вещательных СМИ Рузвельта, которые нарушили существующее разделение дома и работы, но взамен предложили их синтезированное взаимодействие, цифровые средства просто путают вещи. Это обостряет наше чувство тревоги и презентует новую дилемму экранного времени. В современном мире наши дети предпочитают самоизолироваться, чтобы взаимодействовать с другими. Они всегда в одиночестве, но при этом – с кем-то. Так что взрослым приходится переосмыслить отношения между агорой и очагом.

Давайте уточним: современные дети вполне получают агороподобный опыт – причем в таком объеме, что людям вообще не стоило бы беспокоиться о том, как виртуальная игра влияет на коммуникативные навыки. Онлайн-игры предполагают постоянную и непосредственную связь с людьми из самых отдаленных мест. Дети общаются так, как предыдущие поколения и представить себе не могли. Тем не менее многие утверждают, что современные методы цифровой коммуникации – это не то же самое, что личное взаимодействие. И конечно, они правы. Но другое не значит худшее. Иногда это может оказаться чем-то лучшим.

Исследователи уже более десяти лет назад убедились, что многопользовательские онлайн-игры могут помочь людям развить прочные социальные отношения и чувство общности. Исследование 2007 года Университета Ювяскюля в Финляндии показало, что большинство подобных игр активно стимулирует сотрудничество. Более того, связи, которые развиваются между игроками, скорее всего, будут основываться на общих ценностях и целях, а не на внешности, возрасте, социально-экономическом классе, расе, религии, поле – всех тех культурно сконструированных признаках идентичности, которые часто формируют традиционные социальные связи, но также исторически обусловливают предрассудки и дискриминацию.

Электронные коммуникационные технологии никогда не угрожали семейному времени – они его создали.

Оказывается, физическая близость не обязательно является лучшим критерием для создания осмысленной или здоровой связи. Мои дети предпочли бы играть со своими друзьями только онлайн. Даже когда я предлагаю им пригласить одноклассников к нам домой, они отказываются. Мальчики настаивают на том, что веселее сидеть в разных местах, играя на одной виртуальной площадке. Когда мне удается убедить их в обратном, друзья приходят с ноутбуками в руках, и все дети сидят вместе за кухонным столом, уставившись каждый в свой экран. Они вместе погружаются в цифровой мир, практически не обращая внимания на свое материальное окружение (пока не проголодаются, конечно).

В 2017 году Организация экономического сотрудничества и развития обнаружила, что студенты, которые используют интернет вне школы для доступа к мессенджерам или социальным сетям, как правило, набирают больше баллов по глобальным оценкам навыков совместного решения проблем XXI века. Например, они «значительно чаще говорят, что им нравится работать в команде». Тем не менее часто можно услышать, как взрослые жалуются на то, что действия, связанные с разглядыванием экрана, являются антисоциальными.

Вы наверняка видели, как взрослые закатывают глаза, рассказывая, что их дети-подростки сидят вместе на диване и отправляют сообщения на другой конец комнаты. Подразумевается, что связь, опосредованная через мобильные устройства, как-то менее аутентична, но это не обязательно так. Логично, что молодые люди всего лишь предпочитают простоту мобильной связи. Текстовые сообщения кажутся более доступными, клевыми и реже ведущими к конфликтным ситуациям.

Многие родители с трудом осознают потенциальные преимущества такого рода цифровой связи, потому что этикет повседневного контакта лицом к лицу раньше считался основой прокачанных навыков общения. Специалисты учат нас владеть языком тела и мимикой. Мы ищем социальные подсказки в бизнес-путеводителях и селф-хелп-книгах. Мы привыкли избегать привычек, которые заставляют нас чувствовать себя неуверенно. Мы оттачиваем еле заметные приемы, которые могут дать нам преимущество при переговорах с автодилером. Мы «одеваемся по обстоятельствам», потому что знаем: книгу действительно судят по обложке.

Родители постоянно заботятся о том, чтобы дети научились правильно себя преподносить: никаких ирокезов, умеренное количество пирсинга, скромная одежда, причесанные волосы. Мама постоянно напоминала мне о важности первого впечатления. Она дала мне понять, что люди всегда будут строить суждения, основываясь на моем внешнем виде и нюансах поведения, и постоянно продвигала эту идею. Даже когда я бродил по дому в своей изношенной фланелевой пижаме, моя мать ждала от меня определенного уровня вежливости. Говори «пожалуйста» и «спасибо», извинись, если рыгнул, не ругайся и уважительно относись к своим родителям и братьям с сестрами. Я хорошо усвоил урок о важности ухода за собой, потому что мои старшие братья мучили меня, если улавливали даже малейший запах немытого тела или неприятный запах изо рта. Я стоически сопротивлялся, когда глубокомысленные дебаты с моими братьями и сестрами за обеденным столом быстро превращались в личностные оскорбления и мне приходилось сдерживать слезы.

В домашней, безопасной атмосфере семейное взаимодействие научило меня поведению, которое в конечном итоге формирует мое поведение в агоре. Бытовой микрокосмос подготовил меня к личному и профессиональному общению. Я изучил базовые ценности и принципы, на которые стоило опираться при контакте с остальным миром. Это основное развивающее преимущество дома и очага.

Когда политики говорят о «семейных ценностях», речь идет не о достоинстве биологического родства; они апеллируют к символической силе традиционного очага. Но что остается от него в эпоху, когда разделение дома и работы почти исчезло? Если портативные устройства отделяют нас от самых физически близких людей, толкая в виртуальный мир, как нам поддерживать концепт семейных ценностей? Ответ сложен. Но сразу ясно одно: не стоит рубить с плеча и бездумно обвинять технологии.

Конечно, это правда, что сегодняшние инструменты нарушили наши привычные способы взаимодействия с символическим очагом. Однако технология появилась не просто так, и она никуда не денется. Итак, если мы хотим получить максимальную отдачу от преимуществ цифрового мира, при этом сохраняя чувство обоснованного присутствия, фокус и уважение к дому и традициям, нам нужно переосмыслить значимость пламени очага таким образом, который подходит для XXI века. Но сначала нужно понять, что такое очаг сам по себе, без диванов, пижам и семейных обедов. Мы должны отделить его от привычных условностей XX века.

Семья – это не столько о близости, комфорте, привязанности или тесных связях; речь идет о наличии точки опоры. Как «домик» в игре «чай-чай-выручай», семья – это непоколебимый оплот, к которому мы всегда возвращаемся. Хорошо это или плохо, но ты всегда привязан к домашнему очагу.

В доиндустриальные времена дом и очаг буквально относились к одной и той же физической вещи: жилищу, построенному вокруг огня. Древние греки использовали то же слово для обозначения камина или согревающего пламени и бессмертной богини дома и домашнего очага. Ее звали Гестия. В Риме Гестию переименовали в Весту, чье латинское написание восходило к индоевропейскому «vas». Как в вазе или любом другом сосуде, у очага какое-то внутреннее пространство; его нутро – дом, который все держит на себе, принимает и вмещает.

Знаменитый храм Весты на Римском Форуме был построен для того, чтобы хранить священный огонь. Окруженные мраморными колоннами, шесть весталок ухаживали за пламенем богини, которое горело непрерывно. Оно символизировало безопасность, стабильность и удачу государства, демонстрировало постоянство римлян. Этот вечный огонь был не чем иным, как общей душой народа, его общей идентичностью – символическим предшественником современного опрометчивого национализма. Сегодня церемониальные огни горят по всему миру. Вы можете встретить их в религиозных храмах, на национальных памятниках или на военных мемориалах. На момент написания этой статьи Википедия выдает список более сотни Вечных огней, горящих в 51 стране.

В меньшем масштабе, однако, пламя в очаге Весты представляет собой семейные корни, кровную связь, якорь наследственности – то, что римляне называли латинским словом «gens». Именно отсюда мы получаем современные термины «генетика» и «геном». Мы позаимствовали у Весты концепцию преемственности предков и выразили ее с помощью научных, технологических и экономических метафор своего времени.

Проблема такого мышления заключается в том, что старая преемственность дома (ценности, поведение, идеи, обычаи и традиции, которые ранее поддерживали огонь семейного очага) затухает. Шум и суета диджитал-сообщества грозит погасить огонь, и нам срочно нужно найти новые способы раздуть пламя богини.

С такой сложной задачей сталкиваются современные родители. Мы должны создать свой якорь – символический очаг, готовящий детей к продуктивной, этичной и полноценной взрослой жизни.

Если ваш дом похож на мой, он полон предметов, чья роль как раз в этом и заключается. Они рассказывают историю семьи и поддерживают ее пламя. Мои стены украшены фотографиями с каникул и свадеб, изображениями, отмечающими важные события моей жизни. Самые выдающиеся персонажи, разумеется, мои дети. Большинство кадров – это снимки из Instagram, которые я сделал во время наших совместных путешествий и затем распечатал на холсте. На одном из фото двое моих сыновей, держа зонтики, идут по дождливой парижской улице с Эйфелевой башней вдалеке. Другой кадр – селфи с моего телефона на расстоянии вытянутой руки. На нем мы втроем, головы прижаты друг к другу, а лондонский Тауэрский мост заполняет остальную часть кадра. Эти изображения – не просто воспоминания о международных туристических достопримечательностях; они также передают чувство родства. «Камеры сопровождают семейную жизнь, – подтверждает американская писательница Сьюзен Зонтаг. – С помощью фотографий каждая семья хочет запечатлеть свою портретную хронику, портативный набор изображений, свидетельствующий о ее сплоченности».

Мы позаимствовали у Весты концепцию преемственности предков и выразили ее с помощью научных, технологических и экономических метафор своего времени.

Мы с детьми ностальгируем, глядя на свои снимки из Instagram, каждый вечер, пока ужинаем. Они висят на стене столовой рядом с фото моих родителей. Как будто мои мама и папа тоже смотрят на нас, пока мы сидим за антикварным столом, который когда-то принадлежал моей ныне покойной бабушке. Комод забит передающимся из поколения в поколение китайским фарфором, который видно через стеклянные створки. Так же как и фотографии на стене, унаследованная мебель выполняет роль вечного огня, символа наших корней.

Мой семейный очаг находится в столовой. Но, как и семейные ужины, которые мы любим там устраивать, он лишь часть ушедшей эпохи.

Семейные фотографии впервые стали популярны в середине 1800-х годов. В 1839 году требовалось тридцать минут, чтобы сделать дагерротипный портрет – фотографию, выполненную на металлической пластинке с тонким слоем серебра. Эти кадры хранили как зеницу ока. К 1841 году продолжительность экспонирования составляла примерно минуту, и повседневные портретные съемки стали более реальными. Но фотографировать все еще было довольно неудобно – до 1884 года, когда Джордж Истман изобрел пленку в качестве эффективной альтернативы громоздким пластинам и химикатам профессионального фотографа. Затем, прямо на рубеже веков, камера Eastman Kodak Brownie превратила фотографию в успешный рыночный продукт.

С самого начала компания Kodak продвигала камеру как квинтэссенцию семейных ценностей. Объявление в газете 1908 года гласило: «В каждом доме есть история, которую должен запечатлеть Kodak». Десять лет спустя компания предложила родителям «сохранить Kodak-историю детей» (1917). И даже в военное время транслировалось схожее послание: «Для парня на фронте, тоскующего по дому, фотография отца, толкающего газонокосилку на старом дворе, дороже, чем Военный крест» (1918).

Многие сравнивают камеры смартфонов с оригинальной камерой Brownie от Kodak, отмечая, что оба изобретения сделали фотографию значительно дешевле и доступнее. Однако эти технологии совершенно по-разному повлияли на семейную жизнь.

В 2017 году в Instagram ежедневно выкладывали 95 миллионов фотографий со смартфона. Но это были не семейные снимки – по крайней мере, не в том смысле, который вкладывал Kodak. Даже когда в постах в социальных сетях фигурируют родители и дети, эти зарисовки из жизни предназначены для аудитории вне дома. Это ясно из опроса исследовательского центра Пью 2015 года, который изучал, как родители используют Facebook. Лишь половина (47 %) добавляет в друзья собственных детей. Они гораздо чаще общаются и делятся фотографиями со своими дальними родственниками (93 %), с нынешними друзьями или друзьями из прошлого (88 %) и со своими пожилыми родителями (53 %). Профиль в социальных сетях не имеет ничего общего с укреплением корней полноценной семьи; все дело в проецировании истории на агору.

Еще интереснее, что сегодняшние фотографии становятся частью цифрового потока, а не оформляются в рамку. Ассоциация профессиональных фотографов Америки установила, что 67 % людей теперь хранят свои фотографии исключительно в цифровом виде. Портреты потеряли свою ценность как заветные предметы, как символические артефакты, облегчающие обряды и ритуалы полноценной семьи. Среди опрошенных менее половины напечатали хотя бы одну фотографию за последние двенадцать месяцев, а 70 % больше не хранят дома фотоальбомы.

Телефон с камерой не подпитывает огонь Весты. Вот почему в ответ на эти выводы Дэвид Траст, генеральный директор Ассоциации, сказал: «Я думаю, время покажет, что мы проиграли нашу семейную историю: мы слишком доверились возможности защитить наши воспоминания в телефонах, планшетах и других устройствах».

Кажется, он забыл, что фотография была лишь инструментом индустриальной эпохи.

В современном мире мы должны понимать, что семейные ценности – это не ужин, настольные игры, фотографии или ситкомы. Вместо этого речь идет о создании прочного фундамента нашей жизни, нового семейного очага. Если мы хотим, чтобы наши дети развивали продуктивное и здоровое чувство собственного «я» даже в быстро развивающемся взаимосвязанном мире, нам нужно показать им, что нить их жизни вплетена в длинное полотно истории. Они должны испытывать чувство постоянства. Они должны осознавать, что, даже когда время бежит с невероятной скоростью, их личное путешествие связано с чем-то более размеренным, чем весь окружающий мир.

Гостиная больше не обеспечивает старомодного чувства стабильности. Предметы в наших домах устаревают с волной новых веяний очередного модного сезона. Дети редко подвергаются воздействию пронесенных сквозь время символов, артефактов или историй. В них нет ничего целостного, что можно было бы рассмотреть и сравнить со своим собственным опытом. Это должны обеспечить родители.

Перемены пугают, но они неизбежны. Не цепляйтесь за то, что «принято», потому что детям нужны взрослые, которые помогут разобраться в незнакомом мире

Родители постоянно жалуются, что их дети проводят слишком много времени, уставившись в «зомбирующие экраны». По словам взрослых, дети никогда не хотят делать ничего другого и потому теряют настоящую радость от детства. Но статистика говорит о другом. В среднем современные дети получают примерно то же количество экранного времени, что и их родители. Единственное отличие – это вид экрана. Предыдущее поколение смотрело мультики по телевизору; теперь дети проводят большую часть времени в смартфонах и планшетах.

Это различие важно, потому что оно раскрывает истинную природу родительских тревог. Взрослые дезориентированы, потому что, на первый взгляд, современные экранные медиа кажутся слишком изолирующими. Когда дети смотрят видео на YouTube или играют в видеоигры, создается впечатление, что устройства крадут их у семьи и засасывают в прочный кокон. Но, парадоксально, они, подобно порталам, выводят детей в публичную антиутопическую виртуальную реальность. Так что родители теряются в этой ситуации. Они не понимают: дети просто ведут себя отстраненно или это современные технологии так влияют на их сознание. Все, что они знают наверняка, так это то, что традиционный порядок вещей нарушился.

67 % людей теперь хранят свои фотографии исключительно в цифровом виде.

Эта тревога понятна. Но помните, что новые технологии всегда будут порождать новые виды занятий. Ваша работа как родителя заключается не в том, чтобы предотвратить разрушение ностальгического образа идеального детства, и не в том, чтобы сохранить безупречную аккуратность разделения пространств на рабочее и домашнее, как в Викторианскую эпоху. Родители должны подготовить своих детей к этичной, значимой и полноценной жизни в меняющемся мире.

Концепт семейного времени ушел в прошлое. Смиритесь с этим

Идеальные образы семьи постоянно меняются. Тот, который знаком нам лучше всего, – с совместными ужинами, диванами, барбекю и летними каникулами, – это уникальная особенность индустриальной эпохи. По аналогии с ним, современный дом – с отдельными спальнями, огромными кухнями, плоскоэкранными телевизорами на стенах – всего лишь инструмент, который был разработан с целью упрощения обычных занятий и привычек идеальной семьи XXI века.

Взрослые должны прекратить требовать поклонения старым идолам – неактуальным семейным ценностям. Вместо этого признайте, что необходимо сохранить не семейную или домашнюю жизнь в первозданном виде, а нашу связь с метафорическим очагом. В мире, где все постоянно меняется и изобретается заново, кажется, что нас мало что связывает с длинным полотном истории. Кажется, что дети «коннектятся» с чем угодно – но не с прошлым. Им нужен новый образ дома; что-то, что означает постоянство и долговечность. Так расскажите им о древности. Поделитесь семейными историями. Воздайте должное своему наследию. Можно обсуждать даже не ваше собственное происхождение; любой диалог, который подчеркнет ценность истории, будет лучше, чем нынешняя одержимость новизной.

Мы в семье много говорим о мире Древней Греции – я читал своим детям мифы и рассказывал о Сократе, Платоне и Аристотеле, когда они были еще совсем маленькими. Я хорошо знаком с этими историями, так что для меня выбор был очевиден. Другие родители могут сфокусироваться на чем-то другом. Вы даже можете укрепить свой очаг с помощью отсылок к сфере развлечений. Когда три поколения вместе могут обсудить франшизу Star Wars, это, может, и не полноценный фундамент, но уж точно небольшая палатка на участке.

Во многих городах есть музеи и памятники, которые создавались с той же целью – рассказывать младшим поколениям об истории. Конечно, дети постарше будут активно сопротивляться посещению, но вы все равно можете брать их с собой время от времени. Помните, ваша задача состоит не в том, чтобы поддерживать в порядке гармонию индустриальной семьи в противовес непрекращающемуся прогрессу цифрового мира.

Жизнь за закрытыми дверямиготовит к жизни в публичном пространстве

С цифровыми устройствами дети самоизолируются, чтобы взаимодействовать с другими. Они всегда в одиночестве, но при этом всегда с кем-то. Видеоигры отдаляют их от непосредственного окружения, но соединяют с местами куда более отдаленными. Граница между общественным и частным становится размытой. Где заканчивается очаг и начинается агора?

Поначалу это может показаться незначительной дилеммой. Но учтите, что почти столетние психоаналитические исследования показали, что личные отношения между родителями и детьми формируют основу публичного образа. Мы перенимаем основы социального этикета через взаимодействие с близкими родственниками. Это было особенно актуально для XX века, когда мы все развивали в себе чувство «песочницы». Разделение между домом и работой превратило полноценную семью в безопасную игровую площадку, где маленькие дети могли оттачивать социальные навыки. Дома, в комфортных и безопасных условиях, дети могли вести себя достаточно раскованно, экспериментируя с поведением в агоре и не беспокоясь о последствиях.

Сейчас родители, невероятно обеспокоенные размытием границ между очагом и агорой, интуитивно чувствуют, что уже не могут определить подходящее время и место, чтобы обучить детей базовым ценностям и принципам общества. Но, как только взрослые признают, что как раз это и является истинной причиной беспокойства, они перестанут обвинять цифровые технологии в усложнении жизни. Вместо этого они смогут принять вызов и предпринять целенаправленные усилия по внедрению этического образования в формирующийся технологический контекст.