Читать книгу "Разыскания к изначальной Руси. А почему не обязательно так"

Учитывая длительный период сохранения биоценозов и фауны приледниковья в Северо – Восточной Сибири (6—4 тыс. д.н.э.) вплоть до того, что тунгусские предания знают мамонта как реального зверя, я полагаю, что это был «героически охотничий» авангард, в погоне за «великим зверем» перешедший на Континент Обеих Америк и завершивший свои подвиги уничтожением мегафауны континента к 4 тыс. д.н.э.,после чего сдались кукурузе Мезоамерике и дикому рису северо-американских озёр. В целом я бы отнёс этот субстрат к наиболее консервативному элементу «ностратически – бореальной» общности, с отделением которого она приобрела большую однородность своего развития.

В 12—10 тыс. д.н.э. ««ностратическая» общность достигла расцвета в своей консолидации и культуре, вершиной – выразителем чего стал знаменитый Шигирский Идол, многозначная сложнейшая символика которого после многократно повторялась в культурно – исторической и изобразительной практике на пространствах от Алтая до Эльбы, по времени до наверший жреческих посохов Древней Руси и личин сакральных персонажей (поликефальные божества западных славян, Збручский идол, русские Бесы-Обереги на ковшах) вплоть до13 века.

Но это была финальная вспышка: открывающиеся новые просторы Мира Мезолита неумолимо растягивали культурно – историческую общность: пост-ледниковая тундра и приледниковый рай на севере, переполненные зверем и рыбой, огромные потоки, оформляющие современную речную сеть и не пускаемые льдом на север, исходно в южном направлении, распираемые нерестовой рыбой; и буквально пожирающий в центре континента открытые тундро-степные ландшафты мигрирующих копытных лес, разрывали её на части. При этом можно заметить, что опережающее лесообразование в Зауралье, и интенсивное отступление ледника в европейской части подталкивали культурную общность на запад и северо-запад из Зауралье к выходам в Приуралье и далее на Скандинавию.

В 9 тыс. д.н.э. из ностратической языковой общности выделяются индоевропейская и урало – юкагирская семья, которая в 8 тыс. д.н.э. распадается на уральскую и юкагирскую ветви, по выразительно географическому признаку: юкагиры мигрируют на северо-восток и восток; уральцы на север и запад.

Юг достаётся праиндоевропейцам, к 5 тыс. д.н.э. представленными родственными археологическими культурами покрывшими весь массив степей от Алтая до Карпат.

Я не называю здесь алтайской языковой семьи: если подтвердятся наблюдения американских антропологов и компаративистов об особой близости американских индейцев именно к алтайцам, то их следует отнести к первому разделению «ностратической макросемьи» ранее 12 тыс. д.н. э. И кажется, они не ушли бесследно и не улетучились «аки дым» – антропологический материал свидетельствует, что из всех современных народов Евразии башкиры Южного и Среднего Урала наиболее близкие к Северо – Американским индейцам…

Антропологический состав башкир неоднороден, представляет собой смешение европеоидных и монголоидных признаков. М. С. Акимова выделила у башкир четыре основных антропологических типа. Наиболее древними расовыми типами башкир считаются светлый европеоидный, понтийский и субуральский, а наиболее поздним – южно-сибирский… Один из них очень древний и несомненно автохтонный: на севере Самарской области (Сиделькино) обнаружен череп с датировкой 9,55 т. д.н.э. /калиброванная дата/, в особенностях которого видят истоки той древней формации, в которой В. Бунак видел корни малой уральской расы.

Впрочем, Британские генетики Б. Сайкс и С. Оппенгеймер по частоте распространения R1b1 утверждают о родстве британцев-кельтов и башкир (?! Оп-па …)

В свете этого наиболее интересным представляется вопрос о том населении которое осталось – сохранилось – вселилось – сложилось на средостениях разошедшейся общности Зауралье – Чусовая – Прикамье, в котором просматриваются носители того исходного комплексного присваивающего хозяйства с опорой на воду, рыболовство, собирательство, и всё большее на дерево; и которые не изменили тому вплоть до железного века.

Итак, использовав для своих целей «бореальную теорию» лингвиста Н. Андреева, которого искренне уважаю, как филолога – полиглота, ВПОЛНЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО НА СВОЁМ ПОЛЕ, я бы тем не менее слукавил, если не указал на уклонение от предварительных и совершенно необходимых действий при переносе материалов одной области знания на прикидки в другой, а именно:

1.не разобрал и по итогу не оценил применимость его выводов, сделанных на филологическом поле, при переносе в ОБЛАСТЬ ИСТОРИЧЕСКОГО;

2.а в связи с этим вроде бы и без особых оснований обратился к его датировкам процессов, качественная сторона которых в целом уже вырисовывается довольно определённо, даже на уровне консенсуса специалистов – филологов.

Начну с последнего: установленный мной факт ненаучной внеисторической игры г-д макрокомпаративистов с данными, вводимыми в стандартные расчёты глоттохронологии, обращают её в футбольное поле без установленных границ., в частности, даже на том стыдливо подрезаемом материале дающий разброс времени выхода индоевропейских языков из ностратической языковой общности 17—5 тыс. д.н.э. – Вау! – как вопит в подобных случаях одна некая современная языковая общность…

Поэтому мой вывод вполне самостоятелен, он только прикрыт фиговым листочком от «лингвистики». Я привязываю его к иной географической зоне, Уралу, и её культурно – историческому артефакту: археологической Шигирской культуре с её финально – завершающем всплеском, породившим Шигирский идол 10 тыс. д.н. э. С теми процессами, которые привели к угасанию верхнепалеолитических и раннемезолитических культур в этом регионе, частным случаем которых стала деградация и Шигирской мезолитической субкультуры, я связываю время выделения уральской, алтайской и индоевропейской языковых семей из ностратической языковой общности/макросемьи; кроме прочего усматривая в Циркум – Уральском регионе наиболее естественную площадку для начала такой диверсификации; в частности и с точки зрения современной этнографической карты. Именно в этом регионе наблюдается такое сложное сочетание этно – антропологического и генетического материала, породившее даже расхожий термин «уральский контактный тип», коли, на беду аспиранта, ему является субъект с анатомическими признаками толи прародителя, толи потомка всех народов планеты сразу. В генетическом плане именно в этом регионе зафиксирован локальный всплеск носителей Y хромосомы R1b, далее совершенно пропадающей, и зафиксированной здесь уже с 9 тыс. д.н.э.; и R1a1, относящейся к 4 тыс. д.н.э., т. е. ЗАДОЛГО ДО ПОЯВЛЕНИЯ ИХ В ЦЕНТАЛЬНОЙ И ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ.

Моя правомочность заявлять Урал в качестве очага зарождения бореальной/ностратической языковой общности основывается на 2-х взаимосвязанных факторах:

1.зона Циркум – Урала в НАИМЕНЬШЕЙ СТЕПЕНИ была охвачена оледенением: даже в наиболее жестокие периоды ледник не спускался ниже Полярного Урала и Верхнекамской возвышенности, т.е. его граница проходила значительно севернее нежели в Восточной Сибири (Яблоновый хребёт), и Центральной и Запдной Европе (Карпаты – Альпы – Центрально-Французский Массив);

2.встречное надвижение Скандинавского с Северо-Запада и Таймырского с Северо – Востока ледяных щитов выталкивало и концентрировало здесь верхнепалеолитическое население Русской и Западно-Сибирской равнин; населения того единого «сунгирского типа», который заявляется антрапологами по общности мтДНК U от Байкала до Средне – Русской возвышенности в 26—22 тыс. д.н.э.; в наибольшей степени в антропологическом, культурно – хозяйственном и бытовом плане приспособленного к жизни в условиях севера и приледниковья. Его концентрация НЕОБХОДИМО порождала новую, надколлективную общность, взламывало ЭНДОГАМИЮ КРОВНОРОДСТВЕННЫХ СОЦИУМОВ.

Договаривая до конца, т.е. следуя логике самого процесса, в момент предельного наступления ледника, т.е.когда сжимающийся «остров жизни» сделался наименьшим, возникает и наибольшая концентрация и связность населения – к этому моменту естественно привязать и ГЕНЕЗИС БОРЕАЛЬНОЙ/НОСТРАТИЧЕСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ ОБЩНОСТИ, по пику оледенения соотносимый с 20—18 тыс. д.н.э.

…Уже со стороны я бы отметил, что период 20—10 тыс. д.н.э. слишком велик и г-дам компаративистам следовало бы прикинуть нечто промежуточное, связанное с диверсификацией расходящегося по таянию ледника населения; процесс, который опредёлённо пошёл с 14 тыс. д.н.э., судя по оттоку населения из пещерных стоянок Западной Европы; и охватил все стороны жизни, в том числе и языковую – и на что очень многозначительно указывает время выделения протоиндоевропейского языка из ностратической макросемьи, рассчитанное не по «умозрительн – среднестатической», а по исторической исландской скорости изменения базового словника, дающей дату 14,5 тыс. д.н.э. (см. материал АиАП). Было бы изрядным верхоглядством пройти мимо этого знаменательного совпадения теоретических данных глоттохронологии и объективных датировок состояния физико – географического процесса…

Именно отсюда, где наступление ледника создало наибольшую и ЕДИНСТВЕННУЮ избыточную концентрацию населения, – во всех прочих пунктах налицо было фронтальное выталкивание на юг – и должен был начаться его преимущественный отток по начавшемуся отступлению льдов во всех 3-х задаваемых природным процессом направлениях: на Восток, Север, Запад… Алтайской, Урало-Юкагирской, Индоевропейской семейками. Если под рукой нет подходящего безумия, историку приходится согласиться и с рассудком.

Это выглядит как-то естественней странно – рептильной теории г-на Андреева, привязывающего свою «бореальную общность» к району Карпат, скорее всего к удобству сопрячь её в будущем с «Дунайско – Карпатской прародиной славян» 15в. д.н.э. —6 в., которой упивалась отечественная историческая наука в середине 20-го века; и к Свидерской археологической культуре 9—8 тыс. д.н.э., охватившей регион Польши, Белоруссии, Литвы.

Не буду делать вивисекции первой части положения почтенного филолога, если уже в принципе отвергаю присутствие «славян» в Центральной Европе ранее 6 века. Но привязывая «Бореально – Ностратическую общность» к «свидерцам» он предельно усложнил жизнь всех постностратиков, обязав урало-юкагирскую семью из-под Львова заселить весь Евразийский Север от Норвегии до Индигирки, а алтайскую языковую семью наказав отправиться в марш – бросок от Черновиц до Байкала, а там уже разродиться Тюрками, Тунгусами, Маньчжурами, Монголами, Корейцами, Японцами, не оставив по дороге ни одного подкидыша… И оформил совершенно головоломную задачу установить, где прятались «Европейские Индоевропейцы», порождение Свидерской культуры Центральной Европы 9—8 тыс. д.н.э., если ВХОЖДЕНИЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ЯЗЫКОВОГО СУБСТРАТА В СОВЕРШЕННО «НЕИНДОЕВРОПЕЙСКУЮ» ЦЕНТРАЛЬНУЮ И ЗАПАДНУЮ ЕВРОПУ ПРОИЗОШЛО В 4—2 ТЫС. Д.Н.Э.?

Или 20-язычный полиглот НЕ ЗНАЕТ ЭТОГО ПРОПИСНОГО ФАКТА ИСТОРИЧЕСКОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ?

…А это уже плохо…

– Очень плохо!

Теперь возникают претензии не только к историко – археологической и антропологической компетенции г-на Андреева – эмпирическое наблюдение над экзаменующимися студентами: чем меньше знают, тем больше болтают – но и к его ЭТИКЕ КАК УЧЁНОГО: предположить, что ДИН и СНС РАН по специализации «английский язык» не знает основ своего предмета было бы всё же невероятно. Остаётся только СОЗНАТЕЛЬНЫЙ ПОДЛОГ, каков он ни будь, ЗЛОНАМЕРЕННЫЙ, ИЛИ ИЗ ЛУЧШИХ ПОБУЖДЕНИЙ – ну, как у Вацлава Ганки!

И В ЭТОМ ТРЕВОЖНОМ подозрении обратимся к Первому Пункту заявленного требования к переносу материала филологических штудий на историческое…

…Вот занятно, строя свою модель «бореальной общности», г-н Андреев в качестве «индоевропейской составляющей» к уральским и алтайским языкам принял германские, и на совпадающей части всех троих возводил «бореального прародителя»…

М-да… Историк сразу припомнит, что Первая Безусловно Германская Общность обозначилась как Ясторфская Археологическая культура в 6 в. д.н.э. – помолчим, может и не ведал…

…Но неужели филолог г-н Андреев не знал, что, начиная с работы З. Фейста 1932 года, в филологическом сообществе разрастается подозрение об особом положении германских языков внутри всей индоевропейской семьи. Широкий ряд понятий в них, особенно из культурно – исторического обихода, заимствованы из НЕИНДОЕВРОПЕЙСКИХ ИСТОЧНИКОВ. Возможно, несколько перегибая палку, Фейст, а позднее Хокинс отнёсли к «неиндоевропейскому субстрату» 1/3 ВСЕЙ ИСКОННОЙ ГЕРМАНСКОЙ ЛЕКСИКИ. В частности, в германских языках нет общеиндоевропейских названий: моря, берега, корабля, весла, паруса; сторон света; меча, лука, шлёма; рыбы карпа; короля, рыцаря, слуги, дома; жены, невесты; земли или почвы; напитка; руки; кости; болезни; зла… Опубликованы обширные многотомные этимологические словари этих «неиндоевропейских» заимствований в германских языках, охватывающие широкий круг понятий, относящихся к мореплаванию, земледелию, технологиям, военному делу, флоре, фауне, общественным и социальным институтам. Эти словари перебираются, критикуются, сокращаются, расширяются…

Но проблема касается не только изменчивой лексикографии: уже Фейст связал упрощение системы индоевропейских флексий в германских языках влиянием неиндоевропейского субстрата. Этот прорыв был ещё более расширен Р. Милхаммером, установившим в 2007—2010 гг., что т.н. «германские сильные глаголы» не имеют индоевропейской этимологии, и вся их система в целом воспринята из неиндоевропейского источника.

Возможно, именно эта спорность и разногласия и привлекли Н. Андреева – он воспринял их как реликты переходного периода от ностратического к праиндоевропейскому. Увы ему, компаративисты Лейденской Исторической Школы БЕЗУПРЕЧНО ДОКАЗЫВАЮТ, ЧТО В ДАННОМ СЛУЧАЕ НАЛИЦО НАЛОЖЕНИЕ – КОНТАМИНАЦИЯ индоевропейского праязыка на какой-то другой; далее буря разногласий по поводу этого Второго – предоставим это на выяснение филологам.

Теория ДОГЕРМАНСКОГО СУБСТРАТА выразительно совпадает с данными генетики: в составе носителей германских языков обнаружен исключительно высокий процент лиц с древнейшими гаплогруппами I1и I2b на общем фоне доминирования R1a на востоке и R1b на западе субконтинента. Генетика резко разводит его с финно-угорской фантазией К. Виика о «добрых старых финнах», некогда покрывавших пространства от Урала до Гибралтара, ибо те на 100% носители гаплогруппы N.

Для нашей темы существенно уже в первом приближении, что это наложение произошло не в рамках Свидерской и современных ей археологических культур 9—8 тыс. д.н.э.,а значительно позже, по составу воспринятой культурно – датирующей лексики не ранее 4 тыс. д.н.э.

И тогда… Мария Гимбутас права в одном отношении: вломившиеся в Европу ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ были весьма непривлекательны на фоне той цивилизации, которую они обратили в прах, погрузив западный субконтинент в ночь одичалой первобытности на 1,5—2 тысячелетия…

Таким образом, состояние лексики ИНДО – ГЕРМАНСКИХ ЯЗЫКОВ непреложно свидетельствует, что ни их носители, НИ ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ В ЦЕЛОМ не могли войти в Западную и Центральную Европу с Ближнего Востока – там с 8 тыс. д.н.э. начинается необратимый поворот к производительному хозяйству на основе комплексного развития земледелия и скотоводства, становление агрогородов, структурированных социумов; в 7 тыс. д.н.э. обитатели Восточного Леванта изобрели килевой тип судов.

Остаётся сказать одну неприятную истину долдонящих мантры Марра, Гамкрелидзе, Иванова, Топорова «докторишкам» и «кандидуткам»: до 4 тыс. д.н. э. Индоевропейцев, как и их Прародины, НЕ БЫЛО И НЕ МОГЛО БЫТЬ НИ ЗАПАДНЕЕ ВИСЛЫ, НИ ЮЖНЕЕ КАВКАЗА.

Бросьте искать Призраков!

Оформим складывающееся рабочее представление, впрочем, пока еще на уровне достоверности предположения:

1. Приблизительно в 20—18 тыс. д.н.э. в Циркум – Уральском регионе Северной Евразии (моё пристрастие или подозрение) на основе уплотнившегося верхнепалеолитического, ранее эндогамного полигенетического, населения т.н. «сунгирского мозаичного типа» начинает складываться широкая этно – культурная языковая общность, условно заявляемая бореальной (по Н. Андрееву),или борейской (по С.и Г. Старостиным);

2. В 15 тыс. д.н.э. начинается её географическая дивергенция, связанная с расселением населения на освобождающиеся постледниковые пространства Старого Света, достигшая апогея в 13 тыс. д.н.э., когда её первопроходцы достигли Северо – Востока Евразии и перешли на Аляску. В антропологическом плане это был всё тот же «мозаично – комплексный» тип евроазиатского «сунгирского» или европейского «солютрейского» человека; в лингвистическом представитель исходной языковой общности, но разошедшейся уже настолько широко, что оформляется её пространственно – языковая модификация нового вида «ностратической диалектной общности» В. Иллич – Свитыча, обозначившая себя как языковая группа «на – дене» в Северо – Американских языках. Я бы заявил, что это преимущественно восточное движение с генезисом Алтайской языковой семьи с точки зрения компаративистики; и большой монголоидной расы с точки зрения антропологии, оформлявшейся в двух направлениях: длинноносых «америндов», прямо следовавших на Северо – Восток по краю Ойкумены, ни с кем не смешиваясь – по итогу до Аляски, где её остановило Висконсинское Оледенение; и по территории Ойкумены на Восток, вступая в контакты с местным в значительной мере метисизированным населением, порождая многообразие антропологических форм, в том числе и коротконосых монголоидов – «азиндов», победительное утверждение которых произошло однако значительно позднее и южнее в результате итоговой метисизации южно – азиатских австразийцев Маньчжуро – Китайской равнины.

3.Уход населения, ориентированного на традиционный промысел мегафауны Приледнековья не только не обескровил и не обессилил остающихся, но и более того, ускорил их культурно – хозяйственную консолидацию на новых перспективных основах: охота на подвижных копытных, миллионными популяциями заполнивших холодную степь – тундру; и всё нарастающее рыболовство, сначала перегородочное, потом сетевое, открывающего перспективу ВЫСОКОПРОИЗВОДИТЕЛЬНОГО ПРИСВАИВАЮЩЕГО ОСЕДЛОГО ХОЗЯЙСТВА, последней формы жизни человечества в согласии с природой… Полагая началом этой цивилизационно – культурной общности 13 тыс. д.н.э. я бы соотнёс её расцвет к началу 10 тыс. д.н.э., когда её выразительны итогом стала многоплановая легенда Шигирского Идола, многократно повторившаяся потом в духовно – материальных артефактах культур и этносов Евразии. Но её преходящий характер был исходно задан необозримо раскрывающемся пространством от Рейна до Юкона, от Кавказа до Туле.

4. В 9 тыс. д.н.э. эта общность окончательно разделяется на прото – северную урало – юкагирскую и прото – южную индоевропейскую…

Для рабочей гипотезы годится…

Мальт`а: Хо, Иван, Чингачгук
и
примкнувший к ним Хоту Матуа

Перебирая и рассматривая материал к антропо– и этногенезу праиндоевропейской языковой общности, я заранее инстинктивно уклонялся от обозрения того, что выходит восточнее Шигирской культуры Зауралья по достаточно очевидной причине: археология и антропогенез населения Западной Сибири предельно неразвиты, полагаться на наличный материал, кроме современной этнографической и лингвистической картины, по самому своему характеру «мгновенного снимка» сегодняшнего дня (какие-то 500 лет из 17000), это сознательно лукавить… Пусть так и остаётся: мы с тобой два берега у одной реки (Урал и Восточная Сибирь) – и в этот момент могучая рука удачи перебросила мне связующий канат с берегов Байкала. Г-да А. Казинцев (СПбУ) и С. Дробышевский (МГУ), прямо-таки укорив меня за сомнения, можно ли строить какой – то мост по аналогии; в огороде бузина, а в Киеве дядька, публикацией за пределами Антропологических Гуру результатов генной экспертизы 2013 ГОДА Мальчика из Мальты и Мужчины с Афонтовой Горы, представителей HOMO SAPIENS конца верхнего палеолита, ПЕРЕБРОСИЛИ канат, свитый на само – самой, супер – пупер – остромодной основе НАУКИ ПОПУЛЯЦИОННОЙ ГЕНЕТИКИ – ПО мтДНК U насельники Мальты принадлежат к тому же типу, что и насельники Сунгири и Костёнок, а по ядерному маркеру Y-хромосомы R* MTA являются базовой для обеих главных популяций большой европеоидной расы R1a1 и R1b /для обитателей Костёнок и Сунгири Y-хромосома так и не установлена/.

Т.о. без археологических околичностей они:

1. утвердили факт существования относительно однородной антропологической популяции, функционировавшей на пространстве от Средне-Русской возвышенности до Байкала с начальной датой после 50 тыс. д.н.э. и финальной после 20 тыс. д.н.э.;

2.в целом международное антропологическое и этнологическое сообщество утвердилось во мнении, что прародина антропологических индоевропейцев находится не в Европе или Передней Азии, а где-то восточнее, в Северной Евразии;

3.укрепляется мнение, особенно среди антропологов, искать её не в Причерноморье, а восточнее, вплоть до заявок на Южную Сибирь, привязывая к региону фиксации Y-хромосомы R*,общему предку R1a1 и R1b;

4.подтвердили сложно-агрегатный состав верхнепалеолитического населения Восточной Сибири: состав ядерного маркера был представлен геномами, 37% которых были близки к южно – азиатскому типу, на 34% к европеоидному типу, на 26% к монголоидному «америндскому» типу, на 3% к океаническому типу (полинезийскому? меланезийскому?).

Добавим к этому свидетельства давнего археологического материала:

5. образ жизни, хозяйственные занятия, быт мальтийцев зачастую почти неразличимы от их «Средне – Русских» собратий, вплоть до использования домов – шатров «костёнковского типа» из шкур и бивней мамонта.

А теперь обратимся к той части сообщения, которая более отстранена от изложения итогов экспертизы, опубликованных в известном журнале NATURE, и написана, так сказать, в авторском ключе; и вызвала мою иронию, как историка.

1.Не буду выяснять, по какой причине, от потуг ли журналистики, или по собственным побуждениям – вы подписались, вам и отвечать – г-да Казинцев и Дробышевский растягивают связи Мальты далеко за горизонт своей компетенции, до Центральной и Западной Европы: остаётся только просветить – ЭТО ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕ СОВПАДАЮЩИЕ КОМПЛЕКСЫ.

В частности:

– по быту: пещеры и шатры/искусственные жилища;

– по духовно-эстетическим устремлениям: Западно-Европейские Венеры – Мальтийские Акселератки, Пещерная живопись – Объёмная глиптика;

– по соответствию подступающему Мезолиту: Доживающий Палеолит Западной Европы – Предмезолит Восточной Евразии…

2.Авторы то и дело пытаются продвинуть «свою Мальту» над «Костёнками – Сунгирью» в исторически временной значимости по «антропологическому фактору» выявленной древней Y-хромосомы R* – попытка предосудительная, основанная на том, что Y-хромосомы для насельников Костёнок – Сунгири так и не выделены по дефектности антропологического материала; и на злонамеренном замалчивании того факта, что естественно-научными средствами объективно установлено калиброванное время появления кроманьонцев в Костёнках (45—43 тыс. д.н.э.) и для Сунгири (30—26 тыс. д.н.э.) против Мальтийского антропологического материала 22 тыс. д.н. э. Нет даже Сестёр – налицо Тёти и Племянница. И если генетика установит иное – … Это будет уже сверх здравого смысла?

А и так ли?

Г-н Козинцев, пару лет назад вы опять же пересказом англоязычного сообщения из «American Journal of Human Genetics» за 2013 г. уведомили читающий мир, что найденная у одного афроамериканца редчайшая Y-хромосома А00 удлинила время появления «Общечеловеческого Адама» до 581 тыс. лет вместо 83 тыс.. Т.е. существо вида МУЖИК – КОЗЁЛ ПОЯВИЛОСЬ НА 381 тысяч лет раньше вида HOMO SAPIENS… Каким – то чудом она проскочила через все «бутылочные горлышки» и сейчас по миру разгуливают 11 HOMO SAPIENS с генным материалом ПИТЕКАНТРОПОВ.

И что произойдёт, если некая ЭНДОГАМНАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ОБЩНОСТЬ, СОХРАНЯЮЩАЯ СВОЙ исходный генофонд в ОКРУЖАЮЩЕМ ЭКЗОГАМНО – ПРОМИСКУИТЕТНОМ МИРЕ, попадёт на усмотрение антропологов?

– Все продвинутые линии будут признаны ДОЧЕРНИМИ К НЕЙ, в том числе и те, носители которых существовали МНОГО РАНЬШЕ…

– И что это значит для претензий Популяционной Генетики на область Исторического?

– В рамках соблюдения Теоретического Пуризма БЕЗУСЛОВНЫЙ ГРОБ.

…Но конечно, будем приспосабливаться…

…Кстати, поднёсшие такой сюрприз Высокоумной Генетике особи были отнюдь не какие-то сверх-изолянты: койсаны, пигмеи и проч.,а вполне заурядные банту – мба из Камеруна, теперь имеющие право требовать к себе особое отношение, как ПРАРОДИТЕЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА….

…И жили они долго и счастливо – а потом сделали Еву из ребра…

Можно утверждать по процентному составу генного материал, что человек «сунгирского типа» (европеоид+монголоид/америнд) входил в уже заселённые некими «южно – азиатскими» аборигенами территории, вминался в их границы и останавливался, далее на юг не пускаемый, что естественно разворачивало его устремления на Север и Северо – Восток. Последнее наступление ледников 20—18 тыс. д.н.э. было значительно менее суровым для Сибири, нежели в Западной Евразии и Северной Америке, и не опустилось далее долготы Яблоневого хребта – и значительно раньше сменилось необратимым отступлением, открывая новые просторы охотничьего рая. Пространственная диверсификация населения, выходившего на них уже до 16 тыс. д.н.э., ускорила копившуюся расовую диверсификацию антропологического поля.

Можно подсказать г-дам Козинцеву и Дробышевскому: наличие хромосомы «денисовского человека» у субъектов меланезийской малой расы делает естественным предположение, что «океанический субстрат» их списка был в действительности протомеланезийцем…

Но в целом проблемы айнов, японцев, полинезийцев, папуасов за пределами интересов этой работы.