Читать книгу "Разыскания к изначальной Руси. А почему не обязательно так"

Не вдаваясь в тонкости восхождения от плавучих свойств бревна, периодически используемые уже и приматами, можно утверждать, что они появляются очень рано, как сплошные в форме двух брёвен с помостом (китайское название лодки «сампан» означает «три доски»), так и каркасные, от простейших, обтянутых шкурами корзин, до постепенно удлиняющихся прообразов каноэ и байдар. К сожалению, найти и/или выделить их признаки в составе археологического материала почти невозможно.

Очень поздно, практически к концу мезолита появляются древнейшие дошедшие до нас суда Старого Света, наборные килевые лодки, ставшие фирменной карточкой – прообразом последующего европейского судостроения (7 тыс. д.н.э.), и долблёнки – моноксилы, характерные для Западной Евразии (6 тыс. д.н.э.).

Интересно, что древнейшие килевые суда появляются впервые в том же районе Передней Азии, где одновременно начинается становление древнейших агроцентров от Иерихона до Чатал-Гуюка, на побережье Восточного Леванта – но почему-то на эту водно-морскую составляющую заявляемой «неолитической революции» не только мало, а и вообще не обращают внимания, кроме узких историографов судостроения и флота. А между тем только ей может быть объяснён феномен культуры мегалитов 5—2 тыс. д.н.э., мгновенно выросшей от Палестины до Британии и Скандинавии, и от Ливана до Кавказа, и всё в протяжку морских побережий и устьев рек; в рамках состоявшейся к настоящему времени картины функционирования агрогородов Передней Азии совершенно необъяснимую. Факт усвоения переднеазиатского типа судов – свидетельство определённого отставания мезолитических социумов субатлантической Европы, очень долго в морском промысле пребывавших на уровне сбора устриц морских отмелей с обтянутых кожей ивовых корзин (Ф. Джен).

Моря – Озёра и великие реки Евразии осваивались на другом типе судов – это были оригинально-собственные однодеревки, под греческой калькой «моноксил» дошедшие до похвальных отзывов византийских известий 10 века. В торфянике Приладожья найден образец такого челна, выполненного по очень сложной технологии: огромный ствол не просто выбирали теслом изнутри, а развёртывали по раздвигаемой внешней окружности. При этом самая плотная, прочная, водостойкая древесина оболони сохранялась нерушимой в качестве днища и бортов лодки; цельные заострённые оконечности сами по себе оттягивались к верху, обеспечивая всхожесть на волну и завязывая в монолитную крепость конструкцию, недоступную наборным форштевням; судно получалось с малой осадкой, невысоким, но совершенно герметичным гладким бортом – при этом даже залитое водой сохраняло положительную плавучесть. Тонкий гладкий борт в отличие от более толстого ребристого наборного корпуса с обшивкой досками внахлёст судов с массивным килем, обеспечивал большую скорость; маневренность и проходимость на мелководье побережья и в узостях рек, как и возможность сухопутных волоков – греки, лучшие навигаторы Средневековья, охотно покупали неизносимые «русские моноксилы» 7000-летней судостроительной традиции (имп. Константин 7-й).

Специализированное рыболовство и чёлн решительно развели охотников и рыбаков.

Первые смещаются в узкоспециализированные занятия, диктуемые особыми условиями, например, охоты на морского зверя арктических морей в соединении с тем же челном – байдарой ставшей основой хозяйства эскимосов; трансформируются в специфических скотоводов, как оленеводы севера – всё более консервируясь в своих замкнутых социально – экономических нишах. Их бытийствование принимает характер культурно – исторического дрейфа по узкому полю природно – обусловленного, выйти за рамки которого в исторически наличном состоянии было невозможно – трагическое угасание первых европейских поселений 10 в. в Северной Америке, пытавшихся утвердиться на ином укладе, свидетельствует об этом непреложно.

Вторые, по наличию гарантированных круглый год источников питания в водоёмах на достижимом расстоянии, с растущей необходимостью поддерживать малоподвижные усложняющиеся занятия по строительству судов, производству средств лова, поддержанию хранилищ консервированной рыбы, хранению вытащенных на зиму судов – переходят окончательно к оседлости. При этом особой, с наличием возникающего свободного времени и запаса материальных ресурсов сверх необходимого, побуждающих к чему – то иному, в себе, в хозяйстве, в мире… Да, глупо брать улов сверх потребностей – но рыбы должно быть достаточно… и с запасом – и так оно и есть…

Но вот унылая фраза из того же учебника «Археология» мэтров МГУ под ред. ак. В. Янина: «…для мезолитического времени, как правило, характерны небольшие по площади стоянки с тонким культурным слоем и следами относительно кротковременных жилых сооружений типа шалашей. Это отражает появление небольших групп охотников и рыболовов, живших довольно подвижно. Много таких стоянок со сходным инвентарём встречается на определённых территориях, что позволяет выделить отдельные археологические культуры…». Оп – па?!

Но ещё интересней дальше: «…Что касается домостроительства, то значительное потепление отразилось и в этой области человеческой деятельности. На различных мезолитических стоянках обнаружены следы довольно больших и иногда углублённых построек из дерева или временных сооружений типа шалашей…». О – па – па?!?!?!

Так что же, шалаши, как свидетельство очевидного одичания в отношении крытых шкурами долговременных каркасных жилищ палеолитических Костёнок?

Или всё же деревянные дома с элементами заглубления, что станут прообразами и славяно-русских полуземлянок, и русских «изтобок»?

И как, вместе или порознь районировано?

В культурной преемственности или по заимствованию?

И масса прочих кричащих Т. Т. Т.

Я мог бы расплеваться на десяток страниц уборно – выразительного текста: но что обзывать неуча, что он TABULA RASA/по русски БРЕВНО/ в том предмете, по которому пишет Учебник – лучше сразу посадить его за парту и вразумить по предмету, а не по идиомам русского языка…

Перейдём сразу к изложению того, что совершенно не знают, и даже не подозревают на кафедре Археологии МГУ обр. 2013 года.

Мезолит, как исторический процесс, разворачивающийся из переплетения двух исторических составляющих, физико-географической: глобальное потепление в Северном Полушарии, начавшееся в 16 тыс. д.н.э., завершившее таяние Скандинавского и Сибирского ледников в 12 тыс. д.н.э. (д.г. н. Н. Жиров), и завершившееся переходом от плейстоцена к голоцену в 10 тыс. д.н.э.; и социально-исторического процесса реакции —изменения социумов на преобразование условий среды обитания, знаковым указателем которой стал массовый уход человека из пещер Западной Европы в 14—12 тыс. д.н.э., столь же исторически растянутый во времени, как и само отступление ледников и смена среды обитания. Повторюсь для заднескамеечников – Мезолит открылся в Плейстоцене и продолжился в Голоцене. Это ПОЛНОЦЕННЫЙ Исторический Период, объективно бытийствовавший несколько тысячелетий с 14 по 6 тыс. д.н.э., а не тот огрызок – аппендикс 10—8 тыс. д.н.э., выморочно – тупиковое придаточное к чайдловой «неолитической революции» авторов Кембриджской Истории, ставших в позу менторов мировой исторической науки, которым почему – то поверили: в русском случае по обычному низкопоклонству Пашек Виноградовых и Юрок Вернадских, нынешних Сашек Нефёдовых, перед Востоком, Западом, Норманном, Византией, Татарином – вечно холопствующая прослойка.

Следует отметить особое значение Мезолита в истории социумов Русской Равнины: фактически верхний палеолит этого района с момента появления человека современного типа в 50—40 тыс. д.н.э. имел ряд типологических особенностей, которые считаются признаком мезолита, в частности:

1.Оно не знало эпохи пещерного обитания – насельники верхнепалеолитических Костёнок и Сунгири с самого начала жили в постоянных искусственных жилищах типа неперемещаемых вигвамов;

2.Их инвентарь был значительно разнообразней по материалу в отношении догматической кремниевой индустрии, а навыки обработки кости подлинно феноменальные, до настоящего времени не превзойдённые, вплоть до распаривания, выпрямления, разрезания вдоль огромных мамонтовых бивней, непревзойдённый образец которой предъявляют 2-метровые шлифованные ритуальные копья Сунгирской могилы «принца и принцессы» 26 тыс. д.н. э. Это навыки много превосходят те, что нужны для распаривания и вживления в кость микролитов классических агрегатно – составных орудий мезолита (типа индейских «боевых дубин», которые, по свидетельствам конкистадоров, разрубали человека пополам); я бы провёл прямую связь от этой технологии и к созданию/определение «строительством» не идёт/ цельных челнов методом «разворачивания распаривамого ствола» вместо обычной всеобщей долбёжки, итог которой рождает только преувеличенные корыта европейских мастеров.

3.В духовно – художественных исканиях очень рано развивается тяга к символизму, многообразие усложнённых заупокойных культов даже одной доступной обозрению ингумации/трупоположения, не считая тех, что не оставляют следов; раннее развитие глиптики, свидетельствующее об индивидуализации сознания.

4.Интенсивное обогащение быта разнообразием одежды, украшений и проч., ЗНАЧИТЕЛЬНО ПРЕВОСХОДЯЩЕЕ ОКРУЖАЮЩУЮ ОЙКУМЕНУ…

В ЦЕЛОМ НАЛИЧНЫЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ ТАКОВ, ЧТО ПОДСПУДНО ВОЗНИКАЕТ ВОПРОС, А БЫЛ ЛИ ТУТ ВООБЩЕ МЕЗОЛИТ? – Не проще ли полагать, что в этом регионе переход к мезолиту происходил не в форме кардинальной ломки, а в виде некоторого приспособления быта и перестановки значимости занятий к новым ландшафтно – климатическим и промысловым реальностям…? Как там: …Что Русскому Здорово – то Немцу Гроб; и наоборот.

Само протекание таяния Великого ледника на Русской равнине происходило особым образом. Географически он представлял здесь комбинацию Скандинавского западного ледника с Сибирским восточным, средостение которых было в районе Приуралья – Урала, а южная граница спускалась до Волынского кряжа – Жигулей – Тургайского мелкосопочника – Алтая. Начавшее таяние приняло вид отступления Скандинавского ледника на Северо – Запад, а Сибирского на Северо – Восток, открывая в первую очередь пространства по линии Каспий – Урал, при этом отступление Сибирского ледника, как полагают, несколько опережало уход Скандинавского и вероятно породило мелководное море на территории современной Западно – Сибирской низменности, и возможно, Великую Сибирско – Среднеазиатскую реку, через Тургайские ворота вливавшуюся в Аральское море, а оттуда прорывавшаяся историческим Узбоем в Каспийское. Во всяком случае ещё в историческое время Иртыш одним из своих ответвлений следовал по этому руслу. Есть предположение, что временами Обская низменность – Арал – Каспий представляли единый Бассейн – Море, связанный т.о. с Мировым океаном. В существовании единого Озера – Моря 6 тыс. д.н.э., протянувшегося от Арала до Чёрного моря, уже не сомневаются и есть даже общепризнанное название «Сарматское море»…

Отступление Скандинавского ледника оформляло западную границу входившего клином на север освобождающегося пространства, осью которого выступал Урал. Именно с него начинается оформление современной речной системы Европейской России, в частности, первой и ГЛАВНОЙ рекой возникавшего контура будущей Волжской системы являлась Кама, западных притоков которой (Ока, Волга и проч.) ещё просто не было – они пребывали в небытие под ледником. Впрочем, к примирению «волгарей» и «камяков», возможно, она в ту пору была Чусовой, истоки которой находятся в Зауралье, и много южнее, т.е. её образование произошло раньше, чем даже рек, стекающих прямо с Урала (Белая и проч.)., и тем более Камы, истоки которой много севернее.

Таким образом перед зрителями гигантского Театра – Ойкумены движением на Северо – Востов и на Северо – Запад раздвигала занавес бесграничная Сцена – Евразия, на которой начинала разыгрываться новая всечеловеческая драма МЕЗОЛИТ.

…И на острие этого клина возвышается – или торчит шилом в построения (пожелал бы в другое место) гг. Кембриджской школы, ак. В. Янина, проф. Н. Леоновой и проч. – Игла Шигиринского Идола! Для меня та путеводная звезда, которой вытягивалось всё построение…

Уже переходя от пропаганды к агитации, немного об истории этого уникального объекта, САМОГО ДРЕВНЕГО ДЕРЕВЯННОГО ИСТОРИЧЕСКОГО АРТЕФАКТА В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ В МИРЕ.

Сам идол был найден в Зауралье в бассейне реки Нейвы поблизости (90 км.) от Чусовой (Екатеринбургская обл.) 24 января (5 февраля по новому стилю) 1890 года на Втором Курьинском прииске Шигирского торфяника на глубине четырёх метров; и по распоряжению владельца территории графа Алексея Александровича Стенбок-Фермора был передан УОЛЕ (Уральскому обществу любителей естествознания) … Уже стратиграфия места находки говорила о крайней древности памятника, но ещё более завораживали мифологические изображения покрывающие его поверхность, которые проявились после 2-й реконструкции памятника (первая была исключительно грубой и антинаучной).Каких —либо аналогий не возникало, а стратиграфические оценки просто зашкаливали – сошлись полюбовно на 5—4 тыс. д.н.э. при постоянных наскоках «поднять» нижнюю дату до 3—2 тыс. д.н.э. под «этногенез коренных финно-угорских народов».

Судьба памятника сложилась беспокойная: по загадочным причинам пропала средняя часть туловища (193 см.); обстоятельства этого вандализма почему-то усиленно камуфлируют – самое простое объяснение, искали золото, ведь идол найден на прииске…

В 1997 году разразилась сенсация: радиоуглеродный анализ, проведённый на пробах из внутренних слоёв древесины в лаборатории Института истории материальной культуры (Санкт-Петербург) под руководством Ганны Ивановны Зайцевой и в лаборатории Геологического института РАН (Москва) под руководством Леопольда Дмитриевича Сулержицкого дал совпадающие результаты —все три некалиброванные радиоуглеродные даты ложатся в диапазон 8,8—8,5 тысяч лет, что соответствовало калиброванным датам 7820—7590 до н. э. Идол был выполнен в средине мезолита.

…Интересна была реакция «Цензового Исторического Сообщества» – оно возмутилось! Результаты отказывались принимать к рассмотрению под предлогом, что идол мог быть изготовлен из ствола, уже пролежавшего 3—4 тыс. лет в торфянике – знаете, морёный дуб (хотя налицо была лиственница)…

Чтобы разрешить эти вопросы требовались дополнительные исследования скульптуры. Новое датирование скульптуры было выполнено в Центре археометрических исследований им. Клауса-Чира Гейдельбергского университета (Германия). Проведённый в 2015 году радиоуглеродный анализ с уточнённой калибровочной кривой, выполненный в Германии с использованием метода ускорительной масс-спектрометрии привёл к некалиброванной датировке 11 тыс. лет; калиброванной 9800—9600 д.н.э.

Помимо радиоуглеродного анализа комплексная программа включала дендрологический и технико-трасологический анализ. Технико-трасологический анализ – изучение поверхности идола под микроскопом, выполненный М. Г. Жилиным и С. Н. Савченко, позволил установить набор инструментов, которыми была изготовлена скульптура, выявить приёмы обработки и последовательность их применения. Дендрологический анализ показал, что скульптура была изготовлена из свежесрубленного дерева, следовательно, даты полученные по древесине, указывают на время изготовления идола.

…Ответ критиков был непредсказуемо ВНЕНАУЧНЫМ: Замминистра культуры РФ Григория Пирумова подал заявление в полицию о повреждении идола.

…В июле 2015 года было возбуждено уголовное дело.

Подробнее на ТАСС:

http://tass.ru/kultura/2214764

К счастью для коллег, учреждение которых Свердловский областной краеведческий музей уже заторопилось и начало «каяться», вставший в охотничью стойку г-н Мединский с присными попал в крупные уголовно – наказуемые неприятности: два его зама, в том числе и г-н Пирумов, отправились в СИЗО по обвинению в расхищении средств, выделенных на реставрацию Изборского кремля,, а сам шеф угодил под разборку о плагиате в опереточной/оценена докторской/ диссертации (и только – то? …Прямо по анекдоту – и выхожу я, весь в белом…) —29 марта 2016 года следственные органы закрыли уголовное дело по повреждению Большого Шигирского идола. Согласно заключению экспертов, научные исследования, которые проводились летом 2014 года, « не повлекли причинения повреждения либо ущерба, с точки зрения изменения объекта, потери его частей либо значимости и археологической ценности,… проведённые работы не нанесли вреда сохранности экспоната и его внешнему облику».

Пронесло!

Но остаётся неприятное чувство: что, г-да хорошие с кафедры археологии МГУ не знали о сенсационных результатах двойной экспертизы 1997 года – в узком сообществе Института Археологии РАН вести и слухи разносятся мгновенно, тем более, что они вырвались на страницы публичной полемики. Изощрённое обвинение о недостоверности условий проведения экспертизы вполне свидетельствует – в принципе отвергалась не методика, а результат: по моей практике в археологических околотках для них характерно другое, преувеличение достоверности всего, что засвидетельствовано «техникой» – комплекс неполноценности гуманитариев в отношении «настоящей науки»… Ну, что же, значит, будут замалчивать и дальше, ведь даже экспертиза в ФРГ была осуществлена не за счёт РАН, а на пожертвования частных меценатов…

По зарисовкам результатов реставрации В.Я.Толмачёва 1914 года и современному состоянию законсервированного памятника, Большой Шигирский идол в период функционирования представлял собой массивное, высотой 5,3 метра, столбообразное сооружение, выполненное из расколотого ствола сибирской лиственницы возрастом 157 лет. Верх и низ были объёмные заострённые, туловище доскообразно уплощённое. Вершину венчала грубо выделанная голова антропоморфа. Сложное переплетение орнаментальных линий содержало кроме того вырезанные головы и изображения ещё 7 обнаруженных голов или целых антропоморфов, некоторые из них в т.н. скелетном виде, в прорисовках которого есть т.н. «пятна» – столбики, аналогии которым находят в подобных изображениях значительно позднейшего времени – «символ души». Впрочем, подобные аналогии предельно гадательны, т.к. более 1/3 материала утрачено, да и в общем – то его исследование, при всей заботливости и даже некоторой влюблённости хранителей, проводилось не на должной высоте; так, лишь недавно, перед окончательной полной консервацией памятника в кювете инертного газа на его щеках обнаружили искусственные борозды, которые можно интерпретировать как имитацию инициации, обозначение бороды и т.д..

…Большую проблему представляет форма агрегированного вида нижней части памятника…

…Вот интересные детали: верх и низ идола заострены и объёмны, туловище уплощено; идол никогда не вкапывался в землю, иначе нижняя часть его была бы в худшем состоянии – он же пребывает в относительно одинаковом уровне ветхости… Предполагают, что он опирался на некий столб – а не лучше ли предположить, что он вообще никогда не стоял, а ПЛАВАЛ, охраняя —благославляя всё от них исходящее? Право, уж очень устойчиво он смотрится на воде и как-то уж очень он похож на те чёлны, что мастерили методом развёртывания внешних слоёв… Но – Домыслы, Домыслы, Домыслы…

Обратимся к тому, что строго объективно работает на тему.

Невероятно сложная мифологическая идеогема, заложенная в этом хаосе – космосе предъявленных символических означений предполагает очень долгий путь её оформления, при этом в исключительном стиле мезолита, совершенно порвавшего с реалистическим зооморфизмом палеолита, нарушаемого только «венерами»:

– символический антропоморфизм;

– множественность идеографики;

– обращение только к смыслу при полном подчинении его канонам формы и художественного… Никакой чувственности: большинство видит в идоле олицетворение мужского начала, а вот г-н В. Чудинов/есть такой термин «чудиновщина»/ усмотрел женское, в целом подтверждая – это только антропоморф, ничего сверх; всё остальное от лукавого!

В сущности, это те же Оленеостровские писаницы Онежского озера 6 тыс. д.н.э., только исполненные в дереве.

Известно, что меняя сюжеты, поколения создателей каменных писаниц 1000-летиями почти не меняли стиля – устоявшийся стиль Большого Шигирского идола многократно повторится в деревянных изделиях, вплоть до изображений домовых охранителей и щуров Древней Руси 11—12 века, оголовков посохов; а сколько времени должно было пройти до того, чтобы он обрёл свою каноническую форму?

Таким образом, требуется 1—2 тыс. лет для сложения столь развитой мифологии и стиля, обращения их в канон; и если первая в этом отношении ещё гадательна, то второй несомненно показателен.

На Шигирском торфянике найдена могила, возможно, того социума, который поклонялся Большому Идолу. По реконструкции М. Герасимова, это была молодая женщина 17—18 лет, европейского типа с лёгкими признаками монголоидной метисизации. По репродуцируемому портрету она нисколько не отличалась от современных волжанок, тверичанок, смолянок и была более европеоидная, чем рязанки…

Столь развитое мифологически – духовное культурное богатство не могло быть продуктом узко замкнутого социума автономной общины, не могло не прорасти метастазами в иные социумы и пространства, увлекая уже одной антропоморфной поликефалией завораживающих художественных смыслов. В этих оценках я полагаюсь на силу традиции, рождаемую бесписьменным сознанием, которое всё должно помнить, и утраченный смысл посвящённых продолжает в ритуалах простецов. В 90 км. от Шигирского торфяника над берегом Чусовой возвышается другой сакральный объект скала Камень Дыроватый с его кривящемся человеческой гримасой ртом-входом в высоко расположенную пещеру – уже 15 тыс. лет, продвигающиеся по реке охотники пускают камень, копьё, стрелу, пулю в этот чёрный провал, исполняя ритуал охотничьей магии зачатия зверя…

Я бы напрямую связал с Большим Идолом традицию поликефалии, почти неизвестной на памятниках верхнего палеолита, столь широко экспериментировавшего с зооморфными, а под конец и с зоо – антропоморфными конструктами, с поликефалией пост-мезолитических эпох:

– от непобедимых 50-головых Гекатонхейров и 3-головых Гекат, до унижаемых и истребляемых Церберов и Герионов – нельзя не обратить внимания, что поликефалия в греческой мифологии признак чужого-иного в сакрально – наличном, но своего в сакрально – историческом;

– как и вполне реально – исторической в 4-х ликом женском божестве языческого святилища в Старой Рязани, вплоть до 1054 года соседствовавшего через 50-метров с Троицкой церковью, а в том году аккуратно – почтительно засыпанное;

– в 4-стороннем 8-ликом каменном Збручский идоле действовавшего до второй половины 13 века святилища на горе Богит;

– в буйстве западно – славянской сакральной поликефалии с их 7—5—4—3-ликими божествами 7—12 веков…

Из этих сравнений я особенно выделяю типологию полисемантичной космической всемирности, роднящие деревянного Шигирского Идола с каменным Збручским – оба охватывают своей идеомой всеобщности всё мироздание. Мир един – это подчёркнуто не только общим оглавлением памятников, но и одинаковой ориентацией голов к ним: мир существует – живёт – движется в одном направлении.

Но есть существенные различия:

1.Шигирский Идол имеет одинаковые массивные заострённые завершения – в нём нет Низа и Верха в социально оценочном плане – это общий корабль всех на нём пребывающих и в согласии плывущих; по настоящее время так и не определено его геометрически пространственного положения… Збручский идол с его чётким делением по вертикали на три резко обособленных мира Богов (Монокефальны),Людей (Монокефальны) и 3-х голового Демона – Вседержателя при общей согласованности изображений к верху имеет чётко выраженную социально – оценочную регламентацию: ранг и значение растут снизу вверх, от тупого конца, которым идол закреплялся в земле, к навершию в виде княжей шапки-окола, кроме прочего в древности окрашенной в статусно-красный (заповедано императорский в Риме и Визании, и перенятый верхами Руси) цвет. При этом бессмертная сущность – поликефал даже лишён права смотреть на все 4-е стороны света: на одной стороне – т.н. «перунова» грань монолита – присутствует только изображение спины без головы …Идеогема единства мира разорвана идеогемой всемирного подчинения – монокефалия попирает поликефалию.

…Мы видим завершение одной огромной мифологически – художественной традиции, началом которой является Шигирский Идолиз из доброго дерева, а окончанием каменеющий Збручский собрат – остатки которой будут добивать древнерусские богатыри, истребляя многоголовых змеев в незнании, что это прямое олицетворение столь чтимой «Мать-Сыра-Земли», подобно Змею-Антею (дети Геи-Земли имеют родовой признак змеиности, они не стоят на земле, а ползают-ласкаются к матери), истребляемому Алкидом Гераклом, т.е.Прславленным Герой Волоокой, т. е. Скотницей…

Обратимся от анализа зыбких поветрий мифологически – интуитивного к материально исторической прозе.

Г-да Янин и К*,решительно утверждая открытие сетей в рамках их куцего мезолита; называя места впечатлительных находок – Дания-Европа – как-то странно избегают дат и эпитета «древнейшая» при найденных. Что же поправим: в настоящее время самой древней из найденных сетей считается извлечённый из торфяника около г. Каменногорска (Ленинградская обл., Приладожье) в 1913 году фрагмент, датированный по радиокарбону некалиброванной датой 10000 лет назад, калиброванной 8200—8000 г. д.н.э., и в настоящее время пребывающий в Музее города Хельсинки (Финляндия). Мезолит Финляндии утверждают с даты 8300 у. д.н.э. – он явился туда как бы с готовыми сетями…

Я бы характеризовал значение изобретение сети с несколько иной, нежели глобальное решение всех проблем, точки зрения: она превратила сезонную путину, обеспечивающую главные запасы удовлетворения потребностей и до и после её появления, в повседневное и повсеместное занятие на всех доступных водоёмах и в отношении всей, в том числе и особенно важно, немигрирующей средней и мелкой рыбы, всегда находящейся в наличии – достаточно зайти с бреденьком в ближайший, ещё не знающий промышленных сбросов, водоём. Теперь свежая рыба стала каждодневным продуктом – и в первую очередь облагодетельствовала обитателей речных заводей! Легко забрасываемая сеть не требовала ни смелости охотника, вступающего в поединок с кабаном, ни силы противостоять раненому быку, ни скорости преследования бегущей косули – не ставила чело в чело с вышедшим на такую же охоту медведем, тигром, волчьей стаей; и оставляла массу свободного времени, не омрачаемого подспудным страхом перед будущим, что будет, если следующая путина не задастся? Да ничего не будет: вместо проходной сёмги заквасим озёрных снетков… И ещё раз: обеспечивающая активное рыболовство на любом, любом водоёме!

Условия для оседлости были прибиты последним гвоздём!

В 2010 году у деревни Замостье на реке Дубне (Московская область) российско – испанская археологическая экспедиция (В. Лозовский, И. Клементе) обнаружила постоянно функционировавший хозяйственный комплекс на основе рыболовства, обслуживающий оседлое население (поселений пока не найдено) некалиброванной датой 7500 лет/5800—5500 г. д.н.э./. Привожу из интервью дословно то, что должно было войти во 2-е издание учебника археологии МГУ 2013 года.

«…жители этого региона не практиковали сельское хозяйство вплоть до железного века. Поэтому основным их промыслом являлись охота и рыбалка.

Как отмечает руководитель проекта Игнасио Клементе, до сих пор считалось, что мезолитические группы имели только сезонные стоянки, однако находки на реке Дубне доказывают, что древние люди рыбачили на одном и том же месте постоянно, тысячелетиями не покидая территорию, богатую дичью и рыбой.

…Рыбу не только ели свежей, но и заготавливали впрок: сушили, коптили, а иногда в мороз держали в заводях, таким образом превращая улов в замороженный продукт, который можно было есть в течение зимы.

За три года раскопок на Дубне были найдены предметы обихода (тарелки и ложки), а также орудия труда и многочисленные снасти, выполненные из дерева, кремня и кости.

…Среди находок особый интерес представляют прекрасно сохранившиеся ловушки для рыб в виде плетеных корзин. Найдены были также крючки, гарпуны, грузила, поплавки, иглы для плетения и ремонта сетей, ножи для чистки рыбы, выполненные из лосиных ребер…

Торфяники бережно сохранили изделия из дерева, кости, а также листья, экскременты и останки рыб….»

…Раскопки у Замостья начались в 1989 году, и к 2010 году уже 20 лет экспонировались на выставках, в том числе в Лувре и Эрмитаже – не попали они только в обозрения Г-д МГУ…

Вот место в сообщении, которое меня просто поразило: «…Галька с орнаментом – это так называемые чуринги. Если до открытия этой стоянки на территории СССР было обнаружено всего около 20 штук, то здесь их хранилось порядка двух сотен. Чуринга – персональное свидетельство жизни, личный и духовный, если так можно выразиться, паспорт человека. Некоторые археологи утверждают, что потеряв чурингу, человек умирал…». …Последние артефакты, которыми завершилась история великих пещер – галерей Западной Европы, были клады галек – чуринг/только не паспорта, а «камни души»/ – распахнулись просторы-объятия огромных субконтинентов… И преимущественно этому населению: переход на рыбный рацион вкупе с зажиточной оседлостью резко сказался на росте потомства – давно замечено, что в районах с преимущественно рыбной кулинарией повышенная фертильность мужчин и женщин (Фертильность у мужчины способность мужских половых клеток оплодотворить женскую половую клетку. Фертильность у женщины представляет собой возможность забеременеть, выносить и родить малыша) и, как следствие, материнская плодовитость, и высокий процент рождения двоен: в частностиво всей стареющей Скандинавии только «Шхерный Архипелаг» мучается с другой проблемой – чрезмерным ростом населения; это же наблюдается в Бретани, Западной Ирландии, характерно для Исландии…

Особая ценность Замостья в том, что оно перекинуло связь от классической рыболовно – присваивающей оседлости мезолита к культуре, ставшей переходной к эпохе производительного хозяйства – культуре свайных поселений.

Открытые в том же районе Смоленско – Московской возвышенности, но западнее и северо – западнее свайные поселения 4—2 тыс. д.н.э., в настоящее время числом более 20 (Сертея, Дубокрай и пр.) сохраняли все черты рыболовно – ориетированного присваивающего хозяйства, лишь обогатившегося ручными глиняными изделиями без высокотемпературного отжига; но с одной важной типологической особенностью: поселения стоились на искусственных свайных островах – помостах, что достаточно обоснованно связывают с подтапливаемым равнинным, особенно в половодье, ландшафтом. Во всём прочем это были те же рыболовы Замостья. «…Присваивающее хозяйство было настолько эффективным, что необходимости в интенсивном развитии скотоводства и земледелия не было» /из сообщения прессе: Северо-Западная археологическая экспедиция Государственного Эрмитажа (СЗАЭГЭ)./ И далее, очень важный вывод, склоняющий того, кто имеет уши, задуматься: «Что примечательно, именно в это время, в конце IV тыс. д.н.э., появились свайные поселения и в Средней Европе…», т.е. на равнинных пространствах до Эльбы и Саксонского Леса типа польского Бискупина. …Хаотически извлекаемые из водоёмов и земли кремневые артефакты этого района Русской Равнины свидетельствует о постоянном присутствии здесь населения с 10 тыс. д.н.э., и наличии его уже в верхнем палеолите…