Читать книгу "Разыскания к изначальной Руси. А почему не обязательно так"

=== Но, повторяемся, центром этой турбулентности, втягивающей с Востока и Юго – Востока, и выталкивающей на Запад и Северо – Запад был Средне – Южный Урал, в полную аналогию физической турбулентности создававший концентрацию внутри себя как системы, более раннее и уплотнённое заселение в отношении окружающей Ойкумены по наблюдениям ак. О. Н. Бадера, дававшему много свободы своему археологическому чувству в изложении артефактов полевого материала, с какими бы построениям теоретической истории он его не соседил. ===

В этом смысле очень важный ориентирующий материал представляют данные антропологии и палеогенетики по антропогенному фону западнее и восточнее Циркум – Уральской зоны. Антропологическая морфология носителей «костенковско – стрелицкой» археологической культуры Русской Равнины свидетельствует о широко распространённой взаимной гибридизации неандертальцев и сапиентов (Белая Скала, Староселье, Хвалынский и Сходненский человек) от Крыма до Поволжья и Подмосковья вплоть до 30 тыс. д.н.э., убедительно подтверждаемой краниологической экспертизой черепов – к сожалению, не сохранивших материалы для генетических исследований. В то же время Западно-Сибирский САПИЕНТНЫЙ т.н. «ишимский человек», мужская берцовая кость которого, найденная недалеко от впадения Иртыша в Обь, и сохранившая достаточное количество генетического материала для полноценной экспертизы, преподнёс одну неожиданность и одну сенсацию.

1.Обнаружилась значительно меньшая степень гибридизации неандертальцем: генофонд последнего оказался представлен в 2—4 раза меньшим, нежели общеевропейский фон (2,5% против 5—10%). Очень значимо было и отсутствие следов гибридизации алтайским «Денисовским Человеком», что при всей шаткости далеко идущих выводов на основании единственного источника всё же свидетельствуют скорее об отсутствии антропологической связи этого района, как и более западных, с Алтаем в 45—43 тыс. д.н.э. … – когда появляется лучик, трещинка, пятнышко как бы намекающее на наличие чего-то или кого-то, даже противоречаще опасного, ВПЛОТЬ ДО УГРОЗЫ ПОПАДАНИЯ В «ЛЯП», от чего можно, а то и должно живущему цензовым пайком историка уклониться, остеречься, обусловиться, занавеситься, я следую на их зов, и пусть потом история, «которая ни слова, ни полслова не солжёт» – А ТАК И ЕСТЬ – , рассудит, а историография приговорит… Следовать этой методологии без подозрения в себе наличия толики ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОЙ ИНТУИЦИИ, где-то и как-то кольнувшей против всех, не уподобляя её фантазийной игре соединения носов с усами, не рекомендую…

2.Но совершенно шокирующим, особенно для проводившего экспертизу в институте Макса Планка (ФРГ) Пааре, явился материал о митохондриальной гаплогруппе: «ишимский человек» оказался носителем гаплогруппы К, решительно расходящейся как с теоретической протоевропейской IJ, из которой выводят чисто европейскую I, так и с ближневосточной, и тоже достаточно теоретической, IJK. Вполне реальная, но очень древняя, К в настоящее время представлена в ничтожном количестве у населения Юго-Восточной Азии и Западной Океании, задавая как бы субтропические и субэкваториальные маршруты своего мигрирования до Тихого океана.

Не вдаваясь в детали интепретационных споров в сторонней области, где на результат 1-го исследователя приходится 100 диссертационно озабоченных расследователей, отметим, что гипотетическая и гипотетически вышедшая из Африки 80 тыс. лет назад гаплогруппа IJK разделилась уже на Ближнем Востоке на I, J, K, причём большинством утверждается более раннее, около 60 тыс. лет назад выделение К, и последующее разделение IJ на ближневосточную J и чисто европейскую I; про последнюю идёт кухонный спор, выделилась ли она в Европе – но не найдено европейской IJ, или на Ближнем Востоке – но отсутствует I…

Определяющим, что возмутило Пааре, является то, что К является материнской к гаплогруппе R1,т.е. материнской к гаплогруппам R1а и R1b, присущим большинству т.н. по филологической классификации «индоевропейских народов», т.е. по инстинктивному чувству-подозрению свойственна и исходным т.н. «языковым праиндоевропейцам»… Обнаружение же «Бабушки» в Западной Сибири делает ещё более сомнительным «европейский автохтонизм», столь любезный западному обывателю, как и его российскому подпевале с 50-х годов 20 века. В конце концов Пааре постарался просто выбросить за пределы научного оборота «ишимского человека», аттестовав его как «единичного» и «случайного»…

Поступим наоборот, вместо того, чтобы разбрасывать камни будем их собирать, тем более, что мальтусские носители гаплогруппы R1а в Прибайкалье своим возрастом в 26 тыс. лет прямо свидетельствуют за «неслучайность» присутствия в Сибири и носителя материнской К в 43 тыс. д.н.э.; как и с меньшей степенью убедительности, и косвенно о том доносит и одновременное наличие обеих гаплогрупп в Циркум-Уральской провинции в энеолите, нарушая каноны теории исходной «финно-угорской непорочности» уральского региона…

Подлинный мат построениям г-на Пааре за пределами его квалификационной пробирки наносит наличие мумий т.н. «Таримских людей», обнаруженных С. Хединым в 1920-х годах в самом пекле чудовищной пустыни Такла-Макан, о степени запредельных условий к обитанию в которой говорит уже то, что из 11 участников экспедиции обратно вернулись только 3-е… – , и вторично обнаруженных в 1950-х годах, когда вяло переваливающиеся барханы в очередной раз приоткрыли то, что лежало под многими метрами песка от 2 тыс. д.н. э. Предельная сухость пустыни привела к естественной мумификации захороненных, полностью сохранив их антропологическую морфологию: выразительно высокорослые европеоиды столь излюбленного «кроманьонского типа», которых сразу связали с носителями тохарской малую языковой семью большой индоевропейской, зафиксированной в Центральной Азии ко 2 тыс. д.н.э..

Самое неприятное для Пааре началось с проведением в 2012году генной экспертизы: среди 12 захоронённых, останки которых дали достаточно материала для её осуществления, 11 оказались носителями субклада R1a1a,а 1-н Kxxx, сразу перечеркнув «случайность» своего присутствия в высоких широтах, хотя и остался «единичным».

Таримские мумии вытягивают цепь естественных следствий:

1. Очевидное сосуществование, вплоть даже до рамкок одних и тех же социумов – захоронения были однотипные, индивидуальные, без социально-групповых разграничений (в описаниях доступных мне публикаций) – ,представителей разных элементов генетической последовательности K – P—R, восходящей к основному составу современного европеоидного населения Северной Евразии – т.е. наличие «ишимского человека» задаёт и сосуществование с ним и его генетических отпочкований, восходящих как к R1-индоевропейцам, так и по линии K – NO – N к генетической основе N1 подавляющего большинства носителей финно – угорских языков там, где отсутствовала мощная метисизация. Это представление на основе вполне объективного естественно-научного материала предельно раздражает г-на Пааре, как представителя своеобразной Курносой Антропологии последних десятилетий, преобразующей видения М. Гимбутас о «единой Европе Богини» в этно-расо-ориентированный ФИНЛАНД, чему так мешает сибирское наследие субклада К…

2. Представляется вполне разумным, что появление носителей тохарской языковой семьи, в том числе и «таримских людей», в Центральной Азии является следствием не автохтонных, а миграционных процессов в тех разумных отграничениях от «клейновских» школок, которые требуют для подобных миграций в качестве исходных пунктов непременно Скандинавию, или, как в данном случае некто Данилов, Бретань. В целом просмотренные мной авторы согласны, что проникновение «тохарцев» в Центральную Азию (Джунгарию и Синьдзян) происходило скорее всего с Северо-Запада, может быть через столь привлекательные к вхождению в регион Джунгарские ворота… Т.е. в обратной реконструкции опять упираемся в очень выразительную параллель Урал-Алтай, на которой так удобно расселись все участники концерта от К до R1a / R1b – в прочих всё чего-то не хватает, а выразительная древность в 45 тыс. лет К-ишимского феномена делает его – пусть, может быть, и временно, до новых поступлений полевого материала – неоспоримым патриархом всех своих продолжений для этого региона.

3.Происхождение носителей тохарских языков, одновременно и биологических носителей субкладов «от К до R», и языковых индоевропейцев, при этом в такой морфологии языков, что её следует признать древнейшей, едва ли не исходной для всей Индоевропейской Большой Языковой Семьи по их уникальной особенности сохранять обе основных разделяющих черты индоевропейских языков: одновременное наличие форм Кентум, присущих западноевропейским языкам, и Сатем, характерной для восточно-европейских свидетельствует, что их исход в Центральную Азию произошёл из региона по меньшей мере чрезвычайно близкого к очагу зарождения самой индоевропейской языковой семьи, при этом такого, который был тесно связан с районом субкладов линии К =» R…

По состоянию на настоящее этот регион задаётся единственным К-ишимцем – и это вполне объективно, как и то, что он не входил ещё ранее в зону Алтая, о чём свидетельствует отсутствие геноследов метисизации алтайскими «денисовцами». То, что достаточно субъективно – выходя на Иртыш, К-первопроходец склонялся преимущественно следовать в зону Урала вниз по Иртышу-Оби, а не вверх, к Алтаю… Преувеличиваю значение рек для конкретной миграции определённого этно-социума?

…В таримских захоронениях есть одна уникальная особенность, в Центральной Азии просто невозможная к примысливанию: умершие были закрыты перевёрнутыми челнами, как будто возвращались в страну великих вод из пекла Такла-Макана, что сразу настораживает внимание к великим рекам Сибири – Средняя Азия не подходит: при наличии тохарских народцев Афганистана отсутствует К-субклад.

…Вот любопытно, почему столь редкие современные носители К-субкладов так выразительно связаны с Большой Водой: ЮВА, Зондский Архипелаг, Океания – по исторической судьбе или по генетической предрасположенности?

Итак, отметим регион с центром у Ишима на Иртыше, где 45 тыс. лет назад проявился носитель К-субклада, исходного для линий =» R и =» N, простирающегося на восток до Прибайкалья, где 26 тыс. лет назад носители гаплогруппы R1a1 обосновались на стоянке Мальта; и на запад до Урала, где 4 тыс. лет назад обитало население с наличием обеих самых распространённых у индоевропейцев гаплогрупп R1а и R1b (по наличию памятников полтавкинской культуры, генная экспертиза носителей которой даёт только R1а, первые присутствуют с начала 3 тыс. д.н.э.; по наличию памятников ямной культуры, генная экспертиза носителей которой даёт только R1b, последние на Южном Урале уже в 4 тыс. д.н.э.) и сосредоточимся на чисто исторической стороне процесса: движении не генофонда, а языка. На рубеже 3—2 тыс. д.н.э. какое-то обстоятельство приводит в движение население Северной Евразии. Английские авторы на основе изучения ленточных глин долины Нила пришли к выводу, что около 2300 г. д.н.э. произошло катастрофическое обезвоживание и похолодание климата, следствием которого стало резкое падение уровня Нила, вплоть до высыхания всех питаемых им водоёмов Нильской долины, длившееся около 200 лет, следствием чего стало 10-кратное сокращение населения и крушение Древнего царства – примем как рабочую гипотезу предположение о планетарном характере этого катаклизма и его влиянии на миграционную бурю, разразившуюся в Центральной Евразии. Именно в это время происходит миграция индоевропейских «эрбинов» в Западную Европу в обличиях «ахейцев», «дорийцев» и проч. и индоевропейских«ариев» в районы «зелёного полумесяца» от Загроса до долины Инда. Но существенно, что во втором потоке на фоне преобладающих «эранов» присутствует тоже мощный субстрат «эрбинов», в частности, выразительно представленных в современном Туркменистане, и нет сомнения в их индоевропейских языках, лишь впоследствии у части перекрытых тюркскими. Восточнее Вислы есть только один регион с присутствием мощного пласта «эрбинов» – это зона Среднего и Южного Урала. Т.е. если об исходных районах «эранских» миграций ещё можно разноречить, то «эрбинская» составляющая этих перемещений НЕСОМНЕННО ИСХОДИЛА ОТ УРАЛА, а установленное наличие «эранов» в этом регионе уже ко 2 тыс. д.н.э. подталкивает к предположению, что и «эранская» составляющая юго-восточных и южных миграций тоже выдвигалась оттуда. В отношении Западной Европы вопрос об «эранской» составляющей великих миграций индоевропейцев 2 тыс. д.н.э. затруднён последующими перемещениями скифов, гуннов, славян, в массе своей бывших носителями гаплогруппы R1а.

…И опять неприятное частное замечание: вот раз за разом некие г-да (хорошо бы только в ВИКИ – БЗИКИ, АН НЕТ… в суреозной нуучной) воспроизводят одну и ту же идейку, что вот есть такая европейская R1b, а на Алтае есть некие кумандинцы, 49% которых являются её носителями, а в непосредственной близости от них, только с другой стороны Алтая гнездятся народцы-реликты индоевропейской тохарской малой языковой семьи – а раз так, то родина тохар Западная Европа вплоть до уточнения БРЕТАНЬ, откуда они дотопали до Алтая уже кумандинцами, а с него просыпались тохарами на Гоби и Такла-Макана… Начнёт в обратном направлении: открытие таримских мумий продемонстрировало, что тохароязычными были как носители R1b, так и R1а, и даже Кххх, а то и весь исходящий букет из Кххх; установленный факт доминирования в Западной Европе до 2 тыс. д.н.э. гаплогрупп С и I полностью исключает её из состава исходных территорий для таких променад, и сдвигает возможный регион на восток к Днепрудо границы распространения ямной археологической культуры; одновременное присутствие в районах обитания исторических Центрально – Азиатских тохар гаплогрупп R1b, так и R1а наводит на мысль, что они явились в Циркум-Алтайском регионе по одной причине, и вероятно, из одного региона – но только в зоне Южного Урала «ямники-R1b» и «катакомбники-R1а» не менее четырёхсот лет жили совместно и черезполосно. И не кажется ли вам столь естественным предположение, что если на равнине некое сообщество стало разбегаться, то естественно ждать, что оно при прочих равных условиях побежит во все стороны, и на Алтай, и к Арденнам

…Любопытно выглядит ситуация с греками, и по сей день официально именующих себя «эллинами» (Έλληνες – произносится как эллинес)

27% – Е1b

25% – J2

12% – R1а

12% – R1b

10% – I2a

…по «мясу» двух ведущих показателей на 52% Ближний Восток – по языку «индоевропейцы» … Очевидно, что в «индоевропеизации» автохтонного неиндоевропейского населения, оставившего нам такие слова, как гиацинт, кипарис, нарцисс, прямо поучаствовали «эрбены», но какова роль «эранов»? Или это только след славянизации Балкан 6—10 века? Есть некоторое сомнение: основная территория Эллады, кроме района Фессалоник, славянских вселений не знала, от вооруженных вторжений во внутренние области Беотии, Аттики, Пелопоннеса преимущественно и успешно отбивалась…

В целом, при всей сложности и неоднозначности соотношений социального и биологического, культуры и физиологии, этноса и генома следует признать, что «индоевропейское» в Западную Европу принесли преимущественно носители гаплогруппы R1b, но не претерпели ли они и встречного воздействия или даже полного метаморфоза? Вот баскская ситуация: по геному на 80% носители R1 b – по языку в лучшем случае «сино-кавказская языковая семья», о которой и филологи в задумчивости, что это за складочное место… А не то ли, что осталось от Западной Европы до «эрбен», и что словили баскские мальчики?

Бабушкины Сказки

Слушая, а потом и читая с удовольствием прелестные «Русские Народные Сказки (в переложении А.Н.Толстого)» и «Былины о русских богатырях» (прозаическое изложение – автора-составителя уже не помню), я как-то подхватился толикой недоумения, много позднее обратившегося в стойкое подозрение по расширяющемуся знакомству с академическими текстами полевых записей собирателей и археографов, уже не адаптированные, с толикой фрагментов нехорошего и неприличного – последнее, правда, было изрядно подчищено редакторами, а то и вообще исключено-замазано составителями фразочкой «дальнейший текст невозможен к воспроизведению», или чем-то подобным в том же ключе; но ещё более усиливало это впечатление закрытой двери и настороженность: а что за ней?

Вот персонажи, вызвавшие первое недоумение: Святогор и Вольга Всеславьевич…

Настораживает уже САМА НЕСОИЗМЕРИМАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ СИЛА Первого. Он нечто такое, что не может вынести – удержать даже Мать-Сыра-Земля, по роли в сюжетах, непререкаемости оценочных обращений, реликтам социальной практики (в 18 веке при проведении екатерининского Генерального размежевания владельческих земель клятва крестьян-свидетелей о старинных границах поместий и вотчин «Землёй», приносимая с наложением на голову вырезанного на поле куска дернины, признавалась за юридическое основание) краеугольный камень древнерусского и великорусского самосознания и системы социальных ценностных ориентаций – и прямое божество эпохи праиндоевропейской языковой общности, во всяком случае её индо-иранской ветви, Адвисура-Анахита, прямой калькой-переводом имени которой является русская формула «мать-сыра-земля»: вспомните обилие рек с именем «Сура» на Русской равнине… Уже это сопоставление по соразмерности достаточно, чтобы утверждать БОЖЕСТВЕННО-ТЕУРГИЧЕСКОЕ начало этого персонажа – впрочем, если бы не «образованческая глухота», представленное уже и статусным именем «Свято+Гор», т.е. непосредственно причастный к «СВЯТОСТИ», или справедливо признаваемой глубинной, наиболее сложной идеогеме великорусского сознания, нечто выше уже и обычного сопоставления «по силе», Сила над силой; то, что в развитии распространяется и на людей, вошедших в таинство Святой Жизни – но ОБЯЗАТЕЛЬНО БОГУ, без чего он ДЕМОН. Это специфический переход-антитеза, когда определение выходит за свои рамки, устраняясь от своего определяющего признака, представленного таким же чисто русским понятием МУДРОСТЬ – ВСЕПОНИМАНИЕ НАД УМОМ, то, что великоросс вычитал из христианства: «блаженны нищие духом, ибо их царствие есть царствие небесное…», а в сказочное круговороте тот Иванушка – дурачок, что В ИТОГЕ перемудрит всех умников… Там, где европейское сознание видит катастрофу-парадокс, восточное разглядит повседневность непостижимого – великорусское вступает в рамки новой реальности…

Налицо какой-то уходящий высокочтимый НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ персонаж, Богатырь в том смысле, что семантически означает это слово: БОЖЕСТВЕННЫЙ БОЕЦ, БОГИЧ. Его устранение-смерть из изменившегося мифологического сознания тоже сверхчеловеческая, она добровольная: если Святогор не ляжет в камнесечённый гроб сам по своему произволу – он недостижим смерти в обычном обиходе, его конец в рамках функционирования устоявшихся постулатов сознания может быть только сверхъестественный. Знаковая деталь: камень, нечто камнесечённое, есть фактор-определение ТОГО МИРА, сверхъестественно пристрастно-равнодушного к этому, ИЗ КОТОРОГО ВВЕРХ ПО РЕКЕ приплывают на КАМНЕСЕЧЁННЫХ КРЕСТАХ боги-святые новой веры (устойчивый сюжет сказаний об обретении местных святых) – а православный гроб-колода возник исторически из погребального челна дохристианской эпохи, поджигаемого и спускаемого по течению реки в «МОРЕ», он прямое выражение-реликт двоеверия переходного сознания…

Напрашивается сравнение с другим завершением существования такого же НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПЕРСОНАЖА, К (а/о) щеем Бессмертным, в действительности смертным, обусловленным в жизни сроком существования железной иглы – он гибнет, как только её сломают.

Уже по семантике имён, вполне прозрачной и статусной у Первого – затемнённой, неравновесно искривлённой в отношении эпитета, но близко фонического и столь же неприятного как у «Макоши» Владимирова пантеона 980 года у Второго; так и по морфологии смерти, добровольно божественной у Первого, принудительно позорной от смертного у Второго – распределение рангов очевидно. По полному разгрому древнерусской теологии мы ничего не можем сказать о роли Святогора-Бога в историческом довладимировом пантеоне русского политеизма – но постоянные сюжеты об умыкании и обольщении жён и девиц Вторым, как и постоянно сохраняющаяся связь с историческими скоморохами, распевающими разудалые «кощуны» на разгульных пирах до середины 17 века, и совершающие эпатирующие «кощунства» даже в церквах, рисуют образ Юнговского бога-трикстера, хулителя-правдолюбца старых богов – русского Локи.

Возникает представление о предустановленной заданности гибели Кощея от смертного – право, тут столько аналогий греческому эпосу о гибели гигантов: они БЕССМЕРТНЫЕ по прямому происхождению от СТАРИННЕЙШИХ БОГОВ Урана и Геи, т.е. ранжировано выше всех олимпийцев, и как следствие БЕССМЕРТНЫ ПЕРЕД ОРУЖИЕМ БОГОВ, которое их только повергает – ЛИШИТЬ ИХ ЖИЗНИ может лишь оружие смертного/Геракла… Эта деталь, освобождающая богов от скверны родового преступления, очень выразительна в эпизоде Кощеевой Гибели – проклятие за убийство ложится не на род богов, а на людской род, породивший убийцу-преступника, БОГАТЫРЯ (Божественный боец? Убийца богов?).

В отличие от ужасающих Кощеев и Гигантов Святогор умирает как бог, как Пан, по легенде известивший о своей кончине через моряка Рамзеса императора Тиберия: «Умер Пан», после чего императорским указом были закрыты его храмы – о добровольном уходе Святогора из жизни извещает его младший смертный побратим Илья Муромец. Налицо и низведение бога до людей – и незавершённость этого процесса: Святогор бесконечно превосходит силой не только побратима, Русского Геракла, очищающего землю от анимистических чудовищ, Змеев Горынычей, Соловьёв-Разбойников, но не под силу даже и Матери-Сырой-Земле – в греческой аналогии он сопоставим только Зевсу, окончательно укротившему Прародительницу-Гею. В Святогоре чтят равнодушно-отстранённого бога – нет никаких сюжетов о его вмешательстве, грозе или заступничестве, в дела социума. Налицо почитание Иной Силы из Другого Мира, почти без искательно-чванливых потуг забраться в него. Это более ранняя и искренняя вера, подобная вере римлян в отношении греческого театра.

Но сразу вопрос, и детский, и взрослый: а где эти Святые Горы, по которым он единственно и разъезжает, толи их порождение, толи владыка, на границе которых пресекаются все внешние поползновения перед его тяжкой мощью?

Впрочем, если чуть вдуматься, вопрос принимает прямо цензовую академическую значимость: и статусным названием, и тем, что это местоположение чего-то такого, что не может, не в силах удержать даже Мать-Земля, т.е. даже её вводит в рамки субординации и сопоставимости персонажей ценностных ориентаций, говорит об особой сакральности этого места: по совокупности признаков сопоставимого эллинскому Олимпу, скандинавскому Асгарду – а не покидающий его Святогор немедленно проясняется в обличии эддического Хеймдаля, хранителя границы божественной обители Асов. Это переводит вопрос уже с мифологической области в теоретическую и практическую: как правило, сакрально-теологические элементы в момент своего возникновения представляют по большей части проекцию реальных объектов на область сакрального, лишь в дальнейшем развитии порывая связь со своим прототипом-прародителем: тот же Олимп, гора Меру, Четыре реки, вытекающих из рая, Сарасвати, Острова Блаженных и проч. – но даже отрыв реального и эзотерического не всегда соблюдается: культ Нила всегда был географически персонифицирован, как и в настоящее время культ Священного Ганга нераздельного привязан к своему географическому прототипу; вот и бог Шива индуизма обитает на вполне каменном Кайласе, а восьмитысячник Аннапурна в переводе с санскрита прямо называется «Богиня плодородия».

Естественно, что попытки локализации прототипа «Святых Гор» были предприняты едва ли не с начала записи текстов былин – уже побратимство-наследование главного героя Владимирова богатырского цикла Ильи Муромца от Святогора свидетельствовало о значении какой-то важной преемственности, которую таким образом старались сохранить-перенести и в христианизированное общество. География поисков менялась по мере утверждения того или иного воззрения на генезис руси-славянства.

Как ни привлекательно было бы связывать этот персонаж с западно-славянским, – не скажу пантеоном, скажу с насыпавшимся конгломератом-кругом при всём обилии и гор и этимологии: Световид, Триглав, Радогост, Чернобог, Прове и проч., он оказался совершенно сторонним и чуждым к его рамкам.

Вывод о Карпатах, одно время дебатировавшийся, как «славянская прародина» в последние годы угас, и даже как-то стыдливо угас по установлению более или менее связной этноистории региона, где «русский дух» даже в 6—9 веке изрядно мешалсяс кельтским, иллиро-фракийским, германским, аварским… а сам топоним возник от антропонима «карпы», по языковой характеристике относимые к иллиро-фракийцам или кельтам – во всяком случае уже никто не усматривает тут славянского греха.

Поиски в районах южно-русской степи, лесо-степного пограничья, как-то: Белгородчина, Харьковщина с меловыми останцами, попытки перепрыгнуть уже и в «рус-алань» от Галкиной до Асова-Барашкова через степи к Святогору Кавказскому.. Как-то не прикладывается: мелко, случайно, по примитивно – школярскому признаку; а где тут у нас в околотке или поближе сносная горушка? Околоток же то, на что сами прибили вывеску «Древнерусское государство с центром в Киеве (Киевская Русь)» – только вот гвозди как-то проржавели, а после открытия славянского характера Славкинской культуры 1 в. в Поволжье при германском характере черняховской культуры на Днепре 2—4 в. поколебали и постулат «славянства в Европе ранее 6 в.»… Нет, я не против «Киевской Руси», только не ранее самого древнего строения его «славянской» части (по П. Толочко – ок.885 года).

Обратимся к тексту былин, каков он ни есть, если кроме него ничего: к моменту сложения «Киевского богатырского цикла» (11—12 в.) Святые Горы представлялись сказителям далеко отстоящими от русской границы за степями – Илья Муромец набредает на них в дальней поездке. По ландшафту это вполне определённый сглаженный полугорный массив – Святогор и Илья ездят по нему верхом на конях. Климатически это приблизительно одна и та же параллель – ничего экзотического в растительности и животном мире не наблюдается; в целом, исключая антропологическую часть это самые реалистические по деталям былины. Можно утверждать, что это где-то в зоне лесостепи с умеренно тёплым климатом без больших рек с ландшафтом «во все стороны дорога».

Географический атлас предъявляет три объекта восточнее отвергаемых Карпат, в той или иной мере подходящих к такому описанию в зоне лесостепи центральной части Северной Евразии: это Жигули в Поволжье, Южный Урал и Алтайское предгорье. Но Первые и Третий обозначены ярко выраженными гидрографическими ориентирами: Волго-Камой и Обью с Бией, Катунью, Иртышом —вполне подходит только Южный Урал от Чусовой до Мугоджар; подлинные Святые Горы, с которых стекают ещё малозначимыми ручьями и речками воды на все четыре стороны света, к Оби, Каме, Волге, Каспию; где сочетаются в переходах ландшафта Степь, Лес, Горы – везде доступные всаднику-богатырю… И переполненные массой носителей европеоидных гаплогрупп R1a и R1b на фоне финно-угорских и тюркских наречий. Занятная картина: Русский Север с преобладанием финно-угорской гаплогруппы N – Тюркская Башкирия с 87% ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ R1b в иных районах, и которая там реализовалась Эллинами, Латинами, Кельтами, Германцами…

…Урал, сразу выделяющий еще одну затенённую черту Святогоровой функции: он проступает как бы хранителем возвышенных междуречий, на которых находятся истоки рек (владеет водами? охраняет их?) просто по своему на них господству… Как-то вспоминается античный Рифей, полагаемый тогда протянутым в направлении восток-запад; и с которого, по представлениям древности, стекали на юг все великие реки Западной Евразии.

…Любопытна всё же эта деталь: самопогребение Святогора в каменном ящике – так и хочется связать её с практикой плиточных погребений зоны Урал – Алтай…

В сюжете о побратимстве Святогора с Ильёй есть важный мифологический мотив наследования необоримой мощи и непобедимого оружия: смертный богатырь получает в наследие от бессмертного 1/4 его силы и сказочный меч-кладенец – только с этого момента по логике эпоса он становится неоспоримым главой богатырской вольницы. И в чём-то сопричастным мифологически сакральному, отчасти за гранью реальности; как бы делается, в греческой терминологии, полубогом по происхождению от бессмерного и смертной/«героем» …Здесь эпос обратно возвращается в миф. Но существенной деталью уже в подарок фольклористам представляется то, что профессионально-воинское оружие меч Илья получил от Святогора, т.е. в рамках цикла это его «первые выходы на сцену», ещё Докиевские, и подтверждаемые тем, что Святогор, как старший побратим, и обучает младшего… Илья ещё не богатырь, готовится на богатырство. Это какой-то вариант изложения иного, свёрнутого впоследствии исхода.

Наводит на размышления следующее обстоятельство: почему из всех былин владимирова цикла только Илья Муромец попал в состав Святогорова сюжета, только ли по правилу «благословения высшей силой на старшинство» – или по тому, что Муром крайнее восточное Волго-Камское пограничье Киевской Руси, одинаково близкое к Жигулям с насельниками протославянской Славкинской археологической культуры 1—3 в., и развернувшейся на её основе Именковской 4—7 в.; так и к Уралу всем Волго-Камским речным бассейном? В отсутствие развёрнутой картины генезиса и функционирования протославянских культур Камы-Поволжья представляется вполне естественным гипотезировать их смещение под натиском венгров и булгар 7—9 веков не только на запад («севера» волынцевской культуры), но и на север, в частности в районы полагаемой финно-угорской муромы, и сохранение памяти о Средне-Нижней Волге и Святых Жигулях – но кроме ландшафтных несовпадений, тем более странных, что реликты славянского населения «ас-сакалиба» отмечаются арабскими авторами на Средней Волге вплоть до 10 века, между тем по самопогребению Святогора Илья оставляет Святые горы, они остаются заповедано пустыми и, кажется, недоступны более никому по своей замкнувшейся Святости – более в эпосе они не появляются. Мать-Сыра-Земля, доселе косвенно уступавшая им по силе, становится единственной неоспоримо превосходящей в рамках мифологической составляющей мировоззрения. Архаика мифа слишком уж велика для такого близкого реального объекта, как географически близкие Жигули в отношении мифологически вполне отстранённых Святых Гор. Ещё раз выделим: Святогор настолько невместно далёк от сопутствующих социумов, что его описание сводится к исключительному бытовизму, замыкаются на сюжете об обретении жены. …И странность: Святогор никогда не расстаётся с подругой, возит её в кармане вместе с теремом – она прямо включена в сюжет по важному для авторов и незамеченному фольклористом обстоятельству, почему охранитель Святых Гор пощадил, а и побратался с пограничным нарушителем Ильёй – былина отвечает: по заступничеству и уговорам жены… А где дети, столь естественно возникающие от счастливого брака – текст утверждает, что брак был счастливым… Наконец, кончину русский Хеймдаль принимает за пределами семейного круга – только младший побратим прощается с ним, замурованным в камнесечённом гробу, привязав к нему Святогорова коня, которого никто кроме хозяина не может оседлать… Что стало с женой и детьми? Эпос, всецело завязанный на генеалогии – а это его социально-ориентированная функция возвышения над общим уровнем военной демократии поднимающихся избранных родов героической знати – выразительно молчит…