Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

Я откинулась на спину, чувствуя боль в боку. Видно, действие обезболивающих уже закончилось. Я закрыла глаза, и перед моим мысленным взором замелькали события двух минувших дней.

– Добрый день, Тигги. Как самочувствие?

Я открыла глаза и увидела Ульрику. Она придвигала стул поближе к кровати.

– Спасибо, все нормально.

Вот она уселась на стул и наклонилась ближе ко мне.

– Вот и прекрасно. Жаль, что все так вышло. Надеюсь, этого стрелка скоро поймают.

– Я тоже очень на это надеюсь.

– Может, я и не вовремя со своими разговорами, простите, если что не так, но я хочу перекинуться с вами парой слов, Тигги.

Сердце у меня снова екнуло, ибо я мгновенно уловила, какая буря чувств, яростных чувств, сейчас бушует в груди Ульрики за ее внешне спокойным обликом.

– О чем именно?

– Во-первых, о том влиянии, которое вы имеете на мою дочь. Она ведь буквально ловит каждое ваше слово. Пожалуйста, не забывайте, ее мать – я.

– Да, конечно… простите меня, если я…

– А во-вторых, о своем муже. Мне с самого начала стало ясно, что вы вцепились в него обеими руками. Так сказать, мертвой хваткой. Впрочем, как и многие другие до вас…

– Неправда! – выкрикнула я в ужасе. – Мы с Чарли всего лишь коллеги по работе. К тому же он – мой босс!

– Только не думайте, что я не в курсе этих ваших ранних утренних прогулок на пару с моим мужем. Или всяких милых тет-а-тет, которые у вас случались при встречах на улице после Рождества. Так вот, позвольте мне со всей ответственностью заявить вам, что вы вступили на путь, ведущий в никуда. Чарли меня никогда не бросит, никогда.

– Да нет же, Ульрика, – пробормотала я в полной растерянности. – Вы все истолковали неправильно.

– Я так не думаю. По-моему, уже всем очевидно, что вы им увлечены.

– Ничего подобного! Я…

– Я прошу вас, Тигги, лишь об одном. Оставьте мою семью в покое. Можете думать все, что вам угодно, и о моем браке, и о моих отношениях с дочерью, но делайте это подальше от нас троих.

Мне потребовалась лишь пара секунд, чтобы понять, чего она от меня добивается.

– То есть вы хотите, чтобы я бросила свою работу здесь и уехала из Киннаирда?

– Думаю, так будет лучше для всех нас. Вы этого не находите?

Она впилась в меня стальным взглядом своих прекрасных голубых глаз, и я невольно опустила ресницы.

– Оставляю вас подумать обо всем, что я вам только что сказала. Уверена, со временем вы поймете сами, что так будет лучше для каждого из нас. А пока поправляйтесь поскорее, – натянуто пожелала она, потом поднялась со стула и исчезла за шторой.

Я откинулась на подушки, чувствуя еще один удар, обрушившийся на меня рикошетом. Неудивительно, что сердце мое снова расходилось в разные стороны, подумала я с несчастным видом. Такой шок кого угодно выведет из строя. Однако сил на то, чтобы начинать обдумывать прямо сейчас, что делать, у меня не было. Я закрыла глаза и постаралась заснуть, потому что сердце снова начало колотиться, как бешеное. И я действительно очень скоро погрузилась в какую-то полудрему, из которой меня периодически выводила медсестра, заходившая в палату проверить мое состояние. Кажется, я уже в сотый раз начинала снова погружаться в дрему, как вдруг услышала рядом с собой знакомый мужской голос.

– Тигги, это я, Чарли.

Ни в коем случае нельзя открывать глаза и реагировать на его появление, мысленно приказала я себе и притворилась спящей.

– По-моему, она вырубилась, – услышала я шепот Чарли, обратившегося к медсестре. – Что ж, сон для нее сейчас – это лучшее средство. Передайте ей, что я навещу ее завтра утром, как только смогу. В данный момент все показатели у нее вроде в норме, но, если ночью возникнут какие-то проблемы, немедленно звоните мне. Я прописал ей аденозин, это в том числе и успокаивающий препарат. Дадите ей в следующий раз, когда будете измерять температуру.

– Хорошо, доктор Киннаирд. Не волнуйтесь, я присмотрю за ней, как положено, – ответила медсестра, и шторка задвинулась за ними обоими, а потом я уже услышала звук удаляющихся шагов.

«Почему он выписал мне какой-то новый препарат?» – подумала я. Наверное, чтобы привести в норму мускулатуру тела в том месте, где прошла пуля. Дышать пока еще действительно больно, но там ведь, судя по всему, всего лишь поверхностное повреждение, обычный синяк, и только…

Я снова задремала, и меня снова разбудила медсестра, которая пришла, чтобы сделать последние на сегодня замеры.

– Хорошо, что мы не удалили трубку для инъекций, потому что врач прописал вам еще один препарат, – сказала она, тонкой струйкой набирая в шприц какую-то жидкость, после чего приладила его к иглодержателю. – Вот сейчас я оставляю вас в покое. Отдыхайте и набирайтесь сил. Если вам что понадобится, немедленно нажимайте на кнопку вызова. Договорились?

– Обязательно. Спасибо.

* * *

Утром меня после беспорядочного и тревожного ночного сна снова разбудила очередная медсестра, заступившая на дежурство. Она пришла, чтобы сделать новую порцию замеров.

– Должна вас порадовать, сегодня все показатели выглядят гораздо лучше, – обронила она, занося данные в медицинскую карту. – Скоро вам подадут чай, – добавила она, уходя из палаты.

Я уселась на постели, прислушалась к себе и решила, что сегодня мне действительно полегчало. Сердце перестало трепетать, голова тоже ясная, во всяком случае, достаточно ясная для того, чтобы обдумать хорошенько весь вчерашний разговор с Ульрикой.

«Как она только могла заявить, что я бегаю за ее мужем? И как она посмела упрекать меня в том, что я якобы пытаюсь влиять на Зару? Да я просто хотела помочь девочке, и больше ничего! И какое право она имеет прогонять меня с работы?!»

Итак, каковы мои ответные действия? Первое, что пришло на ум, рассказать все Чарли, но я прекрасно понимала, у меня духу не хватит признаться ему, что Ульрика подозревает меня в том, что будто бы я «подбиваю под него клинья», а проще говоря, пытаюсь отбить его у законной жены.

«А может, она все же в чем-то права?..» – услышала я свой внутренний голос, задавший мне этот крайне неудобный вопрос.

Ведь в глубине души я точно знала, что Чарли произвел на меня впечатление с самого первого момента нашей встречи. И мне нравилось проводить с ним время, и меня определенно тянуло к нему…

И вот Ульрика своим радаром точно все высветила и зафиксировала.

– Она права, – обронила я со стоном. Мне подали поднос с чаем, и, пока я пила тепловатую безвкусную жидкость под названием «чай», я продолжала размышлять над тем, что мне делать дальше.

Я вспомнила про Зеда, который все еще торчит в Киннаирде. Но ведь кто-то же стрелял в меня, и это факт. А в довершение всего, новости, которые поведали мне Зед и Зара о будущем Киннаирда, тоже не очень вдохновляли. Будущее у имения такое же неустойчивое, как и мое сердцебиение…

– Вполне возможно, через неделю-другую, я вообще лишусь работы, – обронила я вслух. – Уж лучше я сама уволюсь и уеду прочь, пока все еще держится на плаву.

«Ты уедешь…» – вспомнила я слова Чилли.

И они оказались решающими.

К тому моменту, как я осушила свою чашку до дна, я уже точно знала, что у меня в запасе имеется один-единственный выход. Поступить так, как попросила меня о том Ульрика, то есть уехать из Киннаирда. Когда в палату вернулась медсестра, чтобы снять капельницу и удалить трубки, я попросила ее принести мне пару листов чистой бумаги. Я написала коротенькую записку Кэлу, а на втором листе – официальное заявление об увольнении, адресованное Чарли. Поскольку конверта у меня не было, я просто свернула оба листка вместе и на обороте большими буквами написала имя Кэла. После чего спрятала бумаги под подушку.

Кэл приехал ровно в девять и выглядел он гораздо свежее вчерашнего.

– Доброе утро, Тиг. Привез тебе все, что ты просила. Ты же понимаешь, забавно мне было рыться во всех этих твоих… дамских шмотках! – фыркнул он весело. – Ну, как ты тут сегодня?

– Гораздо лучше, спасибо, – жизнерадостно ответила я. – Уверена, сегодня они меня выпишут. И медсестра сказала, что все показатели у меня хорошие.

– Вот эта прекрасная новость! Лучшая из всех! Ты меня сильно порадовала. Киннаирд кишит журналистами. Все жаждут заполучить фотографию нашего дорогого Пегаса.

– О боже! Неужели он все еще лежит там, где… упал?

– Нет. И вот здесь начинается самое странное. После того, как полиция извлекла из его тела пулю, Лочи и Бен помогли криминалистам соорудить над ним тент, чтобы защитить и сохранить все улики. Парни дежурили всю ночь, и, представляешь, когда сегодня утром они вошли под тент, то увидели, что тело оленя исчезло. Нет, и все тут! – Кэл прищелкнул пальцами. – Чудеса да и только.

– Боже, только не говори мне, что кто-то выкрал тело Пегаса, чтобы сделать из него трофей! – воскликнула я со стоном.

– Такое возможно, только если парням подсыпали снотворное в их фляжки с кофе. Вот они и продрыхли всю ночь, как сурки. Даже не слышали, как к месту подъехала большая грузовая машина, как массивную тушу оленя выволокли из тента. В противном случае все это представляется маловероятным. И вот еще что! – Кэл помахал передо мной пальцем. – Еще одна странность, довожу ее до твоего сведения. То место, где лежал олень, все было забрызгано кровью. Но, по словам полиции, сегодня утром они не обнаружили не только самого оленя, но и пятен крови, снег на том месте, где он лежал, был безукоризненно чистым.

– Как будто его никогда и не было в природе… – прошептала я едва слышно.

– Именно! Сплошная мистика. Ты не находишь?

– Да тут все сегодня полнится этой мистикой, – вяло откликнулась я. – Надеюсь, ты не придумал эту историю специально для того, чтобы поднять мне настроение? Нет?

– Как будто я мастер сочинять всякие небылицы, Тиг! Вот вернешься в Киннаирд и сама все увидишь, если не веришь мне. Кстати, тебе тут передача от Берил. – Кэл вручил мне пластмассовый контейнер, полный вкуснейшей выпечки под названием «Печенье миллионера». – Она сказала, что тебе очень нравится этот десерт. Берил шлет тебе свои наилучшие пожелания. И, конечно, все остальные тоже.

– И Зед?

– Про него ничего не могу сказать. Я его попросту не видел. – Кэл неопределенно пожал плечами. – Отдал ключи от его ренджровера Берил и тут же поспешил к себе.

– Все в Киннаирде пошло вверх дном с того самого дня, как он там появился. – Я подавила тяжелый вздох. – Когда же наконец до него дойдет, что ему пора выметаться? Кэл, прости меня великодушно, если я ушлю тебя на полчасика выпить чашечку кофе, а сама за это время умоюсь, приведу себя в порядок и переоденусь в свою одежду. И сразу же почувствую себя совсем другим человеком.

– Никаких возражений! Заодно и позавтракаю в кафе. С утра завозился дома и не успел позавтракать.

– Тогда ступай себе на здоровье, – сказала я, сползая с кровати. – Кэл!

– Что, Тиг?

– Спасибо тебе за все. И… и прости меня.

– Не говори ерунды! – Кэл улыбнулся. – Я пошел. До скорого.

Я понимала, что страшно виновата перед Кэлом. Ведь, по сути, я готовлю ему еще один шок. Но, поскольку иного выбора у меня не было, я приступила к реализации намеченного плана. Сама отлепила от груди липкие пластинки, которые подсоединяли меня к монитору ЭКГ, потом взяла свой рюкзак и поставила его на кровать, чтобы проверить содержимое. К счастью, паспорт и бумажник были на месте. Не было только мобильника. «Не велика беда, – подумала я. – Куплю себе новый, когда приеду на место…»

Записку для Кэла я оставила прямо на подушке. Затем схватила рюкзак и прошмыгнула в ближайший от меня туалет. Плотно закрыв дверь кабинки, быстро переоделась в джинсы и свитерок, который привез мне Кэл, волосы собрала в один пучок и закрутила их тугим узлом на затылке.

Приоткрыв дверь туалета, глянула в коридор. Мне ведь для того, чтобы вырваться на волю, еще предстояло миновать пост дежурной медсестры, расположенный буквально в нескольких метрах от туалета. К счастью, сестра на данный момент отсутствовала. Я распахнула дверь пошире и нагло двинулась вперед по коридору к выходу из отделения. Вспомнила, как детектив предупреждал меня о нежелательной встрече с представителями медиа, дежурившими на входе в больницу, и стала искать боковой выход. И, к счастью, скоро нашла.

На улице я тут же уселась в первое свободное такси.

– Пожалуйста, в аэропорт, – скомандовала я водителю.

– Как скажете, мисс. – Шофер включил двигатель, и мы тронулись с места.

Женщина, сидевшая за окошком крохотной билетной кассы, поинтересовалась, куда мне надо.

– Женева! – выпалила я, не раздумывая. В самом деле, больше всего на свете мне сейчас нужна была забота Ма и вкуснейшее фасолевое рагу, которое специально готовила для меня Клавдия, зная, что это мое самое любимое блюдо. Кассирша принялась набирать что-то на компьютере, и вдруг перед моим мысленным взором возник белоснежный потолок в пещере…

«Скажешь Ангелине, что это я направил тебя домой…»

– Одну минутку! – спохватилась я, обращаясь к кассирше. – Простите меня. Это все мой плохой английский, – соврала я на ходу, чтобы не выглядеть в ее глазах полнейшей идиоткой. – Я хочу не в Женеву, а в Гранаду… в Испанию!

– Хорошо! – устало вздохнула женщина. – С этим будет посложнее…

* * *

Через один час и сорок пять минут наш самолет разбежался по взлетной полосе и взял курс на лондонский аэропорт Гатвик. Я почувствовала, как сильно сдавило в груди. Самолет уже приготовился нырнуть в густые облака, но я успела глянуть сверху на серый городок под названием Инвернесс и на заснеженные пейзажи вокруг. И послала им прощальный воздушный поцелуй.

– Ты был абсолютно прав, дорогой Чилли. И я обязательно расскажу им, что это ты направил меня домой.

21

И вот мой самолет коснулся взлетной полосы в аэропорту Гранады. К счастью для себя, я благополучно проспала все три часа перелета из Гатвика сюда. Словом, выспалась на славу. Не успела я ступить на бетонированное покрытие взлетно-посадочной полосы, как меня тут же окутало теплом, запахло цитрусами и плодородной землей. Несмотря на то что было еще только начало февраля, температура даже в такое позднее ночное время превышала десять градусов, что после шотландских минусовых температур показалось мне самыми настоящими тропиками. Пройдя паспортный контроль и получив на руки свой багаж, я навела справки в информационном киоске для туристов о наличии отеля в Сакромонте.

Женщина тотчас же вручила мне рекламный проспект.

– Gracias. Но не могли бы вы позвонить туда и справиться о наличии свободных номеров?

– К сожалению, сеньорита, в этом отеле нет телефонов. Но вы не беспокойтесь. Свободный номер там всегда найдется.

– Спасибо.

Я вышла на привокзальную площадь и направилась к ближайшему банкомату, чтобы получить немного наличных евро. А затем отправилась на стоянку такси.

– Куда вам, сеньорита? – поинтересовался у меня водитель.

– Пожалуйста, в Сакромонте, por favor, сеньор, – ответила я, лихорадочно пытаясь освежить в памяти свой скудный запас школьных знаний по испанскому языку.

– Приехали на фламенко-шоу?

– Нет. Мне нужно в тамошнюю гостиницу. Отель «Куевас эль Абанико». – Я показала водителю рекламный проспект, который вручила мне женщина из справочно-информационной службы в аэропорту.

– Ah, si, comprendo!

Мы ринулись вперед на головокружительной скорости. Я невольно пожалела, что уже темно и нельзя разглядеть те места, мимо которых мы проезжаем. Одно не вызывало сомнения: снега не было нигде. Я сбросила с головы капюшон и расстегнула куртку, вдыхая полной грудью влажный воздух. Минут через двадцать мы уже въехали в сам город. В центре Гранады царило оживление, судя по количеству прохожих на улицах, и это несмотря на то, что было уже одиннадцать часов вечера. Такси свернуло влево, и мы поехали по какой-то узенькой дорожке, скорее по тропинке, чем по обычной асфальтированной дороге, неуклонно поднимаясь все выше и выше в гору.

– Вот здесь мы останавливаемся. Дальше, сеньорита, пойдете пешком. Ступайте прямо! – Водитель показал мне на открытые ворота в толстой стене. – До отеля пять минут ходьбы.

– Muchas gracias, сеньор, – поблагодарила я шофера, расплатилась за такси и, закинув свой рюкзачок на спину, глянула на извивающуюся дорожку, которая стелилась передо мной. Ее освещали редкие фонари старомодной конструкции. С одной стороны дорожка упиралась в низкую каменную стену. Я услышала, как машина за моей спиной развернулась и исчезла в темноте, покатив вниз с горы. Я двинулась в путь, чувствуя неприятную боль в боку, в том месте, куда меня ранили.

Я свернула за угол и глянула вверх. Прямо надо мной по другую сторону ущелья взметнулась ввысь крепость Альгамбра, подсвеченная сотнями огней, оттеняющих ее древнюю красоту.

У меня даже слезы на глаза навернулись от такого зрелища. Но самое главное, я знала, я точно знала, что я уже здесь бывала. Какое-то время я стояла, завороженно созерцая открывшуюся панораму поистине неземной красоты. Все вокруг утопало в кромешной тьме, и от этого казалось, что сам дворец как бы парит в воздухе.

– Лусия танцевала в Альгамбре, – пробормотала я вполголоса, мысленно поражаясь тому, что я наконец воочию вижу все то, что ранее существовало лишь в моем воображении.

Я проследовала далее по узенькой тропке, огибающей гору. То там, то сям из горы выступали, выстроившись в один ряд, каменные дома, выкрашенные в белый цвет. Разноцветные ставни на всех окнах были закрыты на ночь. Лишь в редких домиках сквозь них пробивался свет. Оставалось только молиться, чтобы та женщина из информационной службы в аэропорту не ошиблась и отправила меня по нужному адресу. И что отель работает и в зимнее время года.

– В противном случае придется мне ночевать под открытым небом, – сказала я себе, немного запыхавшись от быстрой ходьбы и чувствуя, как мое сердце уже начинает протестовать против таких избыточных нагрузок.

К счастью, свернув за угол, я увидела свет и небольшую табличку, оповещающую прохожих, что это именно тот отель, который и был мне нужен. Я открыла изъеденные ржавчиной чугунные ворота и вошла во двор.

– Le puedo ayudar?

Я повернулась влево и увидела женщину, сидевшую за одним из столиков на небольшой террасе. Женщина курила сигарету и смотрела на меня вопросительным взглядом.

– Видите ли, мне нужна комната. У вас есть свободная комната?

– Si, сеньорита. – Женщина поднялась со своего места и поманила меня за собой к дверям. – Вы англичанка? – спросила она у меня по-английски.

– Нет, я из Швейцарии. Я говорю и на французском.

– Но мы давайте сойдемся на английском, ладно? Меня зовут Марселла, я владелица этой гостиницы. – Она приветливо улыбнулась и сразу же еще глубже обозначились морщинки на ее лице. Она ввела меня в вестибюль, где размещалась стойка администратора, и я поняла, что сам отель состоит из множества белокаменных пещер. Она достала связку ключей и повела меня за собой по этому пещерному лабиринту. Наконец мы вошли в комнату, в которой стояло несколько диванов, застеленных покрывалами с разноцветным узором. Марселла открыла еще одну дверь в задней стенке комнаты, и мы вошли в пещеру, в центре которой стояла очень симпатичная небольшая деревянная кровать.

– Ванная там. – Хозяйка махнула в сторону узкого прохода, отгороженного занавеской, за которой располагались туалет и крохотная душевая кабинка.

– Превосходно! – одарила я хозяйку благодарной улыбкой. – Gracias.

Я проследовала за хозяйкой обратно на ресепшн и вручила ей свой паспорт, получив взамен ключи от номера.

– Вы не голодны? – поинтересовалась она у меня.

– Нет, спасибо. Нас покормили в самолете. Вот стакан воды – это было бы замечательно.

Женщина исчезла в соседней комнате, судя по всему, там размещалась небольшая кухонька, и вскоре вернулась назад со стаканом и пластиковой бутылкой воды.

– Доброго сна, – пожелала мне хозяйка, когда я направилась к себе в номер.

– Gracias.

Совершив быстрое омовение, которое Ма обычно называла не иначе как «вылизать себя по-кошачьи» (на более тщательную помывку я не рискнула, боялась, что вода может попасть на рану), я с удовольствием вскарабкалась на кровать, которая, на удивление, оказалась очень удобной. Улегшись на спину, я какое-то время разглядывала потолок над собой. Он был точь-в-точь таким, каким я его мысленно видела много раз.

– И вот я здесь! – прошептала я, объятая неким душевным трепетом, но вскоре сон сморил меня, и я уснула.

* * *

Проснувшись, я с удивлением обнаружила, что уже одиннадцатый час дня. Я глянула на фосфоресцирующие стрелки будильника, стоявшего на комоде рядом с моей кроватью. Однако в комнате было темно. Ни единый лучик света не проникал сюда с улицы.

Я откашлялась, сразу же уловив запах застоявшейся пыли, витавшей в воздухе. И звук тотчас же эхом разнесся по всей комнате. Можно представить себе, какой шум сотворял бедняга Филипе, когда заходился приступами кашля, умирая в одной из таких же вот пещер, как эта…

Первым делом я извлекла из своей сумки набор средств для оказания первой медицинской помощи, который купила в аэропорту. Скривившись от боли, я отлепила пластырь от раны. Она слегка кровоточила, но не сильно, особенно, если учесть, какую нагрузку я задала ей вчера. С помощью нескольких стерильных тампонов я очистила рану, смазала ее противовоспалительным гелем, а потом снова заклеила новым куском пластыря. Успокоившись, что я уже на пути к выздоровлению и мне не грозит смерть от заражения крови у себя на родине, в том самом месте, где я появилась на свет, я омыла остальные части своего тела и переоделась в хлопчатобумажное платье, которое предусмотрительно купила себе в магазинчике «дьюти фри». Сверху набросила свитерок, на ноги напялила туфли-лодочки, их я приобрела там же, растранжирив кучу денег на покупки. С другой стороны, не ходить же мне здесь в тяжеленных лыжных ботинках, которые были на мне в ту ночь, когда погиб Пегас.

– Что ж, Тигги, – усмехнулась я, разглядывая цветочный узор платья, – в таком наряде ты полностью вписалась в окружающую тебя обстановку. Как-никак родные места.

Я направилась на выход. Из крохотной кухоньки по соседству со стойкой администратора доносился соблазнительный запах крепкого свежемолотого кофе.

– Buenos dias, сеньорита. Как спалось?

– Отлично спалось, – ответила я, прикидывая мысленно, не цыганка ли сама Марселла, с ее густой копной иссиня-черных волос и оливковой кожей.

– Думаю, сегодня на улице достаточно тепло, чтобы позавтракать на свежем воздухе, – предложила мне Марселла.

– Si! – немедленно согласилась я и вышла вслед за хозяйкой на террасу, зажмурившись на мгновение от яркого солнца, пока мои глаза адаптировались к свету.

– Присаживайтесь, – пригласила меня Марселла. – А я сейчас подам завтрак.

Но я даже не обратила внимания на ее слова, ибо мое внимание тотчас же привлекло все то, что простиралось за проржавелыми чугунными воротами, отделявшими террасу от остальной улицы. Я подошла к воротам, распахнула их, пересекла узкую тропку перед гостиницей и, опершись о каменную ограду, принялась любоваться буйной зеленью долины, раскинувшейся подо мною, и величественной Альгамброй, возвышающейся над всем ущельем. При свете дня стали видны бледно-оранжевые стены крепости, обильно завитые изумрудной листвой.

– Вот теперь я вполне понимаю Марию, ведь она говорила, что отсюда открывается самый прекрасный вид на свете, – выдохнула я в восхищении. – И я тоже так думаю.

За завтраком, на который мне подали свежевыпеченный хлеб с вкуснейшим джемом плюс стакан свежего апельсинового сока, я снова перечитала письмо Па Солта, адресованное мне.

– Тебе нужно отыскать голубую дверь, не забывай! – напомнила я себе вполголоса.

– Вы туристка? Приехали взглянуть на Альгамбру? – спросила Марселла, ставя передо мной чашку с кофе.

– Не совсем так. Я приехала сюда, чтобы отыскать своих родных.

– Здесь, в Сакромонте? Или в Гранаде?

– В Сакромонте. Я даже точно знаю ту дверь, в которую мне надлежит постучать.

– Так вы цыганка?

– Думаю, да.

Марселла слегка прищурилась и окинула меня внимательным взглядом.

– В вас, безусловно, есть испанская кровь, но и цыганская, наверное, тоже.

– Вы знаете семью по фамилии Альбейсин?

– Конечно! Семейство Альбейсин было одним из самых больших в Сакромонте еще в те дни, когда мы все тут жили.

– То есть цыга… gitanos здесь больше не живут?

– Кое-кто живет, но таких немного. Большинство пещер теперь пустует. Наши в основном переехали в современные городские квартиры. Сегодня цыгане уже не живут так, как раньше. Печально, но это факт. Современный Сакромонте превратился в городок-призрак.

– А вы цыганка?

– Si. Наша семья жила здесь более трех столетий, – ответила Марселла с явной гордостью.

– А как вам пришла в голову идея открыть здесь гостиницу?

– Большинство моих постояльцев – это туристы. Они приезжают специально на фламенко-шоу, которые проводят в Лос-Тарантас, или для того, чтобы посетить музей и своими глазами увидеть, как мы жили в здешних пещерах, которых полно в горах вокруг нас. А еще я подумала, что с нашей улицы открывается самая красивая панорама в мире. Грех не воспользоваться такой возможностью. – Марселла улыбнулась. – К тому же я сама уроженка здешних мест.

– Вы хорошо говорите на английском. Где изучали?

– Вначале в школе, потом в университете. Когда мои родители умерли, я продала их квартиру, а за вырученные деньги выкупила наш прежний фамильный дом и превратила его в некое подобие того, что сегодня называют «отель-бутик».

– И получилось просто здорово. А насчет здешних видов вы абсолютно правы. Дух захватывает от всей этой красоты. И давно вы работаете?

– Мы открылись только год тому назад. Пока бизнес развивается довольно медленно, но на все нужно время. Во всяком случае, на летний сезон у меня уже много заказов на бронирование.

– Мне здесь очень нравится, – улыбнулась я.

– Так все же, где ваша семья?

– Мне сказали, что я должна найти дом с голубой дверью на Корцио дель Айре и там спросить женщину по имени Ангелина. Слышали про такую?

– Слышала ли я? – Марселла уставилась на меня изумленным взглядом. – Конечно! Она ведь последняя ворожея в Сакромонте. Так вы с ней родственницы?

– Скорее всего, да.

– Сейчас она уже очень старая женщина, но я помню времена, еще в своем детстве, когда к ее дому постоянно клубились очереди из желающих погадать или приобрести ее снадобья из трав. Причем приходили не только цыгане, но и испанцы. Сегодня к ней приходит уже гораздо меньше людей. Но если вы захотите погадать у нее, Ангелина расскажет, что вас ждет в будущем.

– А она живет далеко отсюда?

– Сеньорита, она живет по соседству со мной!

Холодок пробежал по моей спине при этих словах Марселлы, а она махнула рукой, указывая на пещеру слева от нас.

– И там голубая дверь?

– Si, голубая. Многие мои постояльцы наведываются к Ангелине, когда я рассказываю им обо всех ее дарованиях. Она помогает нашему бизнесу, а мы помогаем ей.

– Я и подумать не могла, что так быстро отыщу ее. И так просто…

– Если что-то предназначено самой судьбой, тогда действительно все происходит очень просто. – Марселла окинула меня внимательным взглядом своих карих глаз. – Наверное, самое трудное в вашем случае – это решиться приехать сюда.

– Вы правы, – согласилась я, невольно поразившись ее интуиции. – Так оно и было. – В этот момент что-то вдруг щелкнуло в моей голове, и я посмотрела на нее. – Мне рассказывали, что мои предки жили по соседству с мужчиной по имени Рамон. Получается, что это его пещера?

– Именно так! – Марселла радостно прихлопнула в ладоши. – Моя прапрабабушка была его родной сестрой! Я его, конечно, никогда не видела, но зато слышала множество историй о том, как маленькая Лусия Альбейсин практиковалась прямо здесь в искусстве фламенко. – Марселла жестом указала на тропинку перед воротами. – Моя бабушка тоже хорошо помнит это. Ведь Лусия была когда-то самой известной исполнительницей фламенко во всем мире! Вы слышали про нее?

– Да, и если тот человек, с которым я разговаривала, сказал мне правду, то она была моей бабушкой.

– Dios mio! – выдохнула Марселла с неким благоговейным страхом. – И вы тоже танцуете? У вас и фигура такая, как у нее.

– В детстве я посещала занятия в балетной студии, но профессия у меня другая. Я… я думаю, мне стоит сейчас наведаться к Ангелине. Как считаете?

– Потерпите еще часок-другой. Ангелина, как и все цыгане, ночная птичка. Обычно она встает с постели где-то ближе к полудню. – Марселла осторожно погладила мою руку. – Вы смелая девушка, сеньорита. Взять и приехать сюда. Многие цыгане вашего возраста сегодня хотят начисто забыть о своих корнях. Некоторые даже стыдятся своего цыганского происхождения.

При этих словах Марселла выразительно вскинула брови и исчезла в доме. А я осталась сидеть на солнышке, размышляя обо всем том, что мне только что поведала Марселла. «Просто невероятно, – думала я. – Ведь я предполагала, что поиски Ангелины отнимут у меня кучу времени, что я вообще могу не отыскать ее, а тут все так просто». Ангелина живет по соседству с тем домом, на террасе которого я сейчас сижу.

«Может быть, это все от того, что в последнее время твоя жизнь, Тигги, и так изобиловала всякими осложнениями, и ты заслужила небольшую передышку…»

Я снова встала и направилась к воротам, открыла их, потом повернула влево и сделала несколько шагов вниз по петляющей тропинке. Остановилась перед входной дверью в соседнюю пещеру. Она действительно была выкрашена в пронзительно голубой цвет. Дрожь прошла по моему телу.

– Здесь началась твоя жизнь… – подсказал мне мой внутренний голос. И тут же в моем воображении возник образ Марии. Вот они с Лусией сидят на ступеньках крыльца и плетут корзины, а вокруг них деревня продолжает жить своей жизнью, шумит и полнится какофонией самых разнообразных звуков. Зато сейчас здесь тихо. Только птички щебечут, укрывшись в тени оливковых рощ, которые каскадами спускаются вниз по склону горы, что за мной.

– Город-призрак, – сказала я вслух. Мне стало грустно, что жизнь покинула эти места. Впрочем, не стоит романтизировать прежнюю жизнь здешних цыган. Можно только представить себе, как они обитали тут в Сакромонте целыми семьями, не имея даже самых элементарных удобств. И вот, по иронии судьбы, новый век наладил быт людей, но полностью разрушил пульсирующую жизнь здешней коммуны.

Я уселась на стенку и стала любоваться видом Альгамбры. Вспомнила, как изумилась Марселла, когда узнала, что я приехала к ним в поисках своих корней. А ведь до сего момента мне и в голову не приходило, что люди могут стыдиться того, что в их жилах течет цыганская кровь. Чилли высоко ставил культуру своего народа, который, со всей очевидностью, является и моим народом. А потому я даже испытывала некую гордость при мысли о том, что являюсь составляющей частью этой культуры. Но сейчас все вдруг предстало передо мной в совершенно ином свете. За всю свою жизнь я ни разу не сталкивалась с тем, что называется расовыми предрассудками. Возможно, потому что у меня стандартная западноевропейская внешность плюс швейцарский паспорт на руках. А вот тем, кто когда-то обитал в этих пещерах, даже въезд в город был запрещен, их преследовали повсюду, и они могли вращаться только в своей среде. Общество отказывалось иметь с ними дело.