Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

– Еще как хочет! – пробормотала себе под нос Алли и добавила вслух: – Тогда мы пошли, Чарли. – Алли с видимым усилием поднялась со стула. – Не знаю, как ты, Тигги, а я просто умираю с голоду. Пойдем, где-нибудь пообедаем в городе, а уже потом вернемся к себе.

Раздосадованная тем, что Чарли бросил нас с сестрой ради общества этой красотки Розы, я безропотно подчинилась предложению Алли. Мы спросили у прохожих, как добраться до Новой площади, и направили туда свои стопы. Жизнь в городе била ключом. На площади тоже царило оживление. С каждым шагом я все больше и больше проникалась запутанной и противоречивой историей Гранады: высеченные повсюду изображения гранатов напоминали о том, что мы в Испании, разноцветная мозаичная плитка указывала на мавританские корни здешней культуры. Площадь была окружена со всех сторон помпезными зданиями из песчаника со множеством кафе и магазинчиков на первых этажах. Неподалеку собралась небольшая толпа народа, окружившая двух танцовщиц, исполняющих фламенко прямо на улице, под палящими лучами солнца. Над нашими головами нависли крепостные стены Альгамбры, окруженные со всех сторон ровными рядами деревьев. Получается, что старинная крепость и сегодня продолжает охранять город, как и тысячу лет тому назад.

Мы отыскали уютный погребок на одной из боковых улочек, мощенной булыжником, в двух шагах от самой площади: крохотное помещение с разномастными столами и стульями, с трудом втиснутыми в это небольшое пространство. Устроившись за одним из столиков, мы тут же почувствовали, как несет жаром из кухни. Внимательно обозрев обширный ассортимент предлагаемых закусок, Алли остановила свой выбор на колбасках чоризо с пирожками эмпандильяс. Я же довольствовалась пататас-бравас, картошкой, зажаренной с паприкой и томатным соусом, и запеченными артишоками. Собственно, других вегетарианских блюд в меню и не значилось.

– Итак, Тигги. – Алли оторвалась от своей чашки с кофе и бросила на меня пристальный взгляд. – Надеюсь, ты прислушаешься к рекомендациям доктора и завтра же улетишь в Шотландию.

– Я не вернусь в Киннаирд ни под каким предлогом! И на этом все.

– Тигги, в чем дело? Это же я, Алли. А ты ведь меня знаешь: я – могила в том, что касается чужих секретов. Обещаю, я никому ничего не скажу.

– Я… Видишь ли, Алли. С одной стороны, между мной и Чарли как бы ничего не происходит, но с другой стороны…

– Я так и думала. То есть я хочу сказать, что с самого первого звонка Чарли я сразу же догадалась о его чувствах к тебе.

– Алли, мы с Чарли всего лишь друзья, уверяю тебя. К тому же он мой босс…

– Ну и что? Тео тоже был моим боссом. Что из того?

– Но даже если бы он и не был… Ах, Алли! Ты не представляешь, как все сложно и запутанно в его жизни. Начнем с того, что он женат… Женат на одной ужасной особе. Высоченная такая дама, как каланча.

– Ладно, с этим все ясно. А теперь признайся мне, как на духу, Тигги. У вас с Чарли Киннаирдом что-то было?

– Нет! – выкрикнула я, как ужаленная. – Я… Такое в принципе невозможно, но… Обещай мне, что никому не расскажешь то, о чем я тебе сейчас скажу. Чтобы ни одна живая душа об этом не знала.

– Тигги, опомнись! Кому в Бергене интересно знать про твои любовные похождения?

– В Бергене – это понятно. Но я не хочу, чтобы об этом узнали Ма и другие мои сестры. Валькирия – это я так мысленно окрестила жену Чарли – тоже решила, что между нами что-то есть. И вот она явилась ко мне в больницу и, не особенно церемонясь, потребовала, чтобы я больше никогда не переступала порог ее дома. Ну, дома Чарли, разумеется…

– Понятно. Наверняка Чарли ничего не знает об этом визите?

– Конечно, не знает. Откуда ему знать?

– Но ты сама… Ведь он же тебе нравится, Тигги, не так ли? Я это вижу по твоим глазам.

– Конечно, нравится! Вот поэтому я и удрала из Киннаирда. Хотя, в сущности, не сделала ничего такого, за что мне могло бы быть стыдно. Хотя… я… – Я почувствовала, как краска прилила к моему лицу. – Да, я не скрываю от тебя, Алли. Мне хотелось бы завести с ним роман. А это неправильно. Чарли – женатый человек, и я не собираюсь разрушать его семью. К тому же, у них уже шестнадцатилетняя дочь! Да и потом… Вспомни, как на него отреагировала Роза. Не хочу быть одной из тех бесчисленных женщин, которые готовы ради него на все. Вот такая довольно грустная история у нас вырисовывается.

– Тигги, а у тебя было много парней?

– Парочка кавалеров была, но ничего серьезного.

– И у тебя с ними… Ну, ты понимаешь, о чем я.

– Было, – ответила я, смущенно опустив глаза. – Но тоже только пару раз. Боюсь, я – очень старомодная девушка, из тех, для кого секс без любви невозможен.

– И я тебя прекрасно понимаю, кстати. Так что не надо стыдиться этой своей старомодности.

– Ты так считаешь? А мне вот порой кажется, что я уж слишком преувеличиваю роль любви в жизни человека. Несовременно все это как-то. Все мои подружки в универе не сильно заморачивались на сей счет. Переспать с парнем, с которым только что познакомилась на вечеринке? А почему бы и нет? И почему это, спрашивается, они не могут получать от секса такое же удовольствие, как и мужчины?

– То есть они сожалеют, что не мужчины? – Алли удивленно округлила глаза. – Честное слово, не понимаю я всех этих феминисток, которые, по-моему, пытаются смоделировать из себя мужеподобные создания вместо того, чтобы воспользоваться всеми преимуществами женского естества, которыми наделила нас природа. Уверяю тебя, Тигги, если бы женщины пустили в ход все свои возможности, вместо того чтобы по-обезьяньи копировать мужчин, мы в течение двух десятилетий максимум заняли бы лидирующие позиции во всех областях и правили бы миром. Однако я отвлеклась от нашей с тобой темы. Получается, что ты не обладаешь обширным опытом в том, что касается мужчин, так?

– Да.

– Так вот, моя дорогая сестра, я нахожусь здесь в том числе и для того, чтобы сказать тебе, что мужчина, которого мы оставили в больнице пару часов тому назад, не только порядочный, добрый и страшно привлекательный субъект. – Алли весело подмигнула мне. – Докладываю: он от тебя без ума. Впрочем, как и ты сама. Иначе с чего бы он затеял всю эту суету?

– Но он же врач, Алли. Профессиональные соображения, я думаю. Так он сам, во всяком случае, сказал мне.

– Глупости! Чарли сорвался с места и прилетел сюда, потому что ему важна ты. Очень важна! Наверняка он влюблен в тебя по уши…

– Пожалуйста, не надо, Алли! – взмолилась я. – Иначе я окончательно запутаюсь.

– Прости, сестренка. Но если вспомнить, через что мне самой пришлось пройти в последние несколько месяцев… Зато с другой стороны, пережитое позволило мне понять одну простую истину: момент – это все, чем мы располагаем во времени. Жизнь слишком коротка, Тигги. И что бы ты там ни думала, к какому бы решению ни пришла, в итоге хочу повторить тебе еще раз: чувства, которые он питает к тебе, буквально пропечатаны на его лице, а потому я совсем не удивляюсь тому, что его жена почувствовала опасность. Почва под ней действительно зашаталась.

– Вот и хорошо, что я оттуда уехала. Все только к лучшему, не правда ли? Иначе мы все только усложнили бы себе жизнь.

– Жизнь всегда сложна, особенно если мы ведем речь о каких-то значимых вещах. Но если снова вернуться к тебе, то повторяю еще раз: ты не можешь и далее оставаться здесь одна. Не хочешь возвращаться в Шотландию? Как знаешь. А что насчет Атлантиса? Ма будет счастлива увидеться с тобой, да и больницы в Женеве из лучших в мире. Что скажешь?

– Я просто не понимаю, что мешает мне остаться здесь?

– Тигги, ты начинаешь вести себя как капризный ребенок, – вздохнула Алли. – Это хорошо, что ты доверяешь Ангелине. И я высоко ценю это. Но поверь мне, если случится внезапный сердечный приступ, даже она не сможет спасти тебя. А просить Марселлу присматривать за тобой тоже будет не совсем правильно. Да, наш отель – чудесное место, но, поскольку тебе нужен постоянный отдых, согласись, лежать целыми днями в темноте – не самое приятное занятие. Наверняка это подействует угнетающе. Так почему бы не отправиться в Женеву? Позволь наконец Ма излить на тебя все свои нереализованные материнские чувства.

Я взглянула на Алли, еще раз подумала над тем, что она только что сказала, потом подавила тяжелый вздох.

– Ладно! Но учти, я делаю это только ради тебя, Алли.

– Мне без разницы, Тигги, для кого ты это делаешь. Главное – чтобы с тобой все было в порядке.

– Ах, Алли… – Я почувствовала, как глаза мои сами собой наполнились слезами.

– Ну, что случилось? – Алли протянула через стол руку.

– Просто… Просто в детстве я так часто болела, и провела столько времени, наблюдая в окно своей комнаты в Атлантисе за тем, как идет жизнь, и думала, что все это в прошлом, что такое со мной больше никогда не повторится… Ведь у меня было столько планов, столько всяких идей… Но все они требуют того, чтобы я была абсолютно здорова. А если эту штуковину, – я приложила руку к сердцу, – не удастся привести в норму, тогда «прости-прощай» все мои планы и идеи. А ведь мне всего лишь двадцать шесть лет. Господи, неужели мне суждено стать инвалидом уже в таком молодом возрасте?

– Будем надеяться, что никакая инвалидность тебе не грозит в обозримом будущем. А что же до всех твоих планов, то думаю, что ради укрепления собственного здоровья можно и пожертвовать парой-тройкой недель, а потом уже приступить к их реализации с новыми силами. К тому же у тебя будет достаточно времени для того, чтобы поразмыслить над тем, хочешь ты все же вернуться в Шотландию или нет.

– Я не собираюсь возвращаться в Шотландию, Алли. Я не могу.

– Хорошо, – вздохнула она и сделала официанту знак, чтобы тот принес счет. – Но хоть какой-то план наших дальнейших действий мы с тобой все же обсудили. Сейчас отправляемся в билетные кассы, чтобы зарезервировать тебе билет до Женевы. А потом наведаемся в главный кафедральный собор Гранады. Там ведь покоится прах моей самой любимой героини всех времен и народов – испанской королевы Изабеллы Первой.

– Ее там похоронили?

– Да, рядом с ее любимым мужем Фердинандом. Ну, что? В путь?

– В путь.

* * *

Дежурная в турагентстве сосредоточенно проверила базу данных по своему компьютеру.

– Добираться до Женевы из Гранады будет совсем непросто, сеньорита.

– Как долго? – спросила я у нее.

– По меньшей мере, часов двенадцать или даже больше, в зависимости от того, сколько времени вы потратите на пересадку из Барселоны или из Мадрида.

– Вот как? Я даже не представляла себе…

– Нет, Тигги! – решительно вмешалась в наш разговор Алли. – Ты сейчас не в том состоянии, чтобы отправляться в такой длительный перелет.

– Но ты же сама прилетела сюда из Лондона! И это на восьмом месяце беременности! – возразила я сестре.

– Это совсем другое, Тигги! Беременность – это не болезнь, тем более когда мы ведем речь о сердечных недомоганиях, – тут же напомнила мне Алли. – Первым делом я позвоню Ма. Жди меня здесь! – С этими словами Алли в своей решительной манере вышла из билетных касс, попутно достав из сумочки свой мобильник.

Я бросила виноватый взгляд на сотрудницу турагентства и принялась листать рекламные проспекты, разложенные на стойке, чтобы таким образом скрыть свое смущение, а заодно и скоротать время в ожидании сестры.

Алли вернулась минут через пять, сияя улыбкой.

– Ма пообещала незамедлительно связаться с Георгом Гофманом, чтобы тот организовал частный самолет, который мог бы доставить тебя в Женеву уже завтра к вечеру. Подробности она сообщит мне эсэмэской чуть позже.

– Что за бред, Алли! В этом нет никакой необходимости, не говоря уже о том, что у меня попросту нет денег, чтобы заплатить за такую услугу. И близко нет ничего подобного!

– Но Ма категорически настаивает именно на таком варианте. Она хочет заполучить тебя под свое крыло как можно скорее. А что же касается стоимости… Пожалуйста, не забывай, что мы являемся дочерьми очень богатого человека, который все свое состояние оставил нам. Изредка это наследство действительно приходится кстати, особенно когда речь идет о жизни и смерти, – добавила она грустно. – И на этом все, пожалуйста! Больше не хочу слышать от тебя никаких возражений на эту тему. Идем же в кафедральный собор.

В Королевской часовне было темно и прохладно. Я принялась рассматривать высокие готические своды. «Интересно, – подумала я, – жила ли здесь моя семья во времена королевы Изабеллы?» Алли взяла меня за руку и подвела к скульптурам из белого мрамора, запечатлевшим образы Изабеллы и Фердинанда, их лица выражали покой и умиротворение. Я повернулась к Алли, ожидая увидеть ее, сосредоточенно разглядывающей лик королевы и преисполненной особого душевного трепета и восторга, но сестра уже направлялась по проходу к лестнице, ведущей вниз. Я торопливо догнала ее, и мы вместе спустились в усыпальницу, помещение с низким потолком, расположенное прямо под собором. Здесь было еще прохладнее, от стен тут же повеяло сыростью. Прямо перед нами расположилось множество свинцовых гробов, каждый под колпаком из толстого защитного стекла.

– Вот здесь она покоится, рядом с Фердинандом на веки вечные, – прошептала Алли, обращаясь ко мне. – А рядом с ними лежит ее дочь Иоанна Безумная, тоже вместе со своим мужем. Здесь же упокоился и маленький внук Изабеллы… Он умер на ее руках, когда ему было всего лишь два годика.

Я слегка пожала руку Алли.

– Расскажи мне о ней. Коль скоро выяснилось, что у меня испанские корни, должна же я знать хоть что-то об истории своей родины.

– Помню, я увидела портрет королевы Изабеллы в школьном учебнике по истории и решила, что чем-то похожа на нее. Я стала читать книги, описывающие ее жизнь, и очень скоро увлеклась этой личностью уже по-настоящему. По сути, она была одной из первых феминисток в мировой истории – участвовала в сражениях наравне со своим мужем, и это притом что у нее было пятеро детей. В годы ее правления на Испанию буквально пролился золотой дождь. Если бы не Изабелла, Христофор Колумб никогда бы не смог совершить своего путешествия и открыть Новый Свет. Но когда он привез с собой рабов из числа аборигенов, она приказала немедленно освободить их. Она, кстати, основала и испанскую инквизицию, но это уже другая история. А сейчас, – Алли слегка поморщилась и схватилась рукой за свой живот, – думаю, нам следует поскорее вернуться к себе в отель, чтобы я могла прилечь. Прости, но что-то я сегодня совсем расклеилась. Наверное, избыток впечатлений плюс поздняя беременность, как ни верти.

На улице мы поспешно пересекли площадь, щурясь от яркого солнечного света, и тут я услышала чей-то строгий голос, окликнувший меня.

– Эризо!

Я удивленно оглянулась и увидела старую цыганку, смотревшую прямо на меня.

– Эризо, – снова повторила она.

– Si, – выдохнула я. – Откуда вы меня знаете?

Не говоря ни слова, старуха достала из цветочной корзины букет розмарина, перехваченный бечевкой, и протянула его мне.

Я благодарно улыбнулась, взяла букет и дала ей пять евро.

Она взяла мою руку, положила ее на свою шершавую ладонь, пробормотала что-то на испанском, после чего выпустила мою руку и поковыляла прочь.

– Что это было? – удивилась Алли. – Ты ее знаешь?

– Нет, – ответила я, растирая между пальцами цветок розмарина. Запах свежей травы тут же ударил мне в ноздри. – Но кажется, она знает меня…

Мы вернулись в Сакромонте уже под вечер и застали Чарли, Пепе и Ангелину коротающими время на небольшой террасе в саду.

– Какой здесь дивный запах, – заметила Алли, вдыхая ароматы разнотравья.

– Вы тут выращиваете травы, которыми потом пользуетесь в своей работе? – поинтересовался Чарли у Ангелины.

– Si, – последовал короткий ответ.

Я же обратила внимание на то, что Алли непрерывно гладит свой объемный живот и вид у нее какой-то возбужденный.

– С тобой все в порядке, дорогая? – спросила я у нее шепотом.

– Думаю, да. Я… мне просто срочно нужно в ванную.

Я помогла сестре подняться со стула. Ангелина глянула на нас, слегка прищурившись.

– Все в порядке?

– Да, все хорошо, – ответила я. – Вот помогу Алли дойти до ванной комнаты.

Мы вошли в пещеру, но вдруг Алли остановилась и поморщилась от боли, схватившись одной рукой за поясницу, а другую прижимая к животу.

И в этот же момент на каменном полу между ее ног образовалась лужица из прозрачной жидкости.

– Алли! О Боже! Кажется, у тебя отошли воды!

Я быстро усадила сестру на стул, стоявший в углу, а сама стала истошным голосом звать Ангелину. Через пару секунд она была уже на кухне в сопровождении Чарли.

– Младенец торопится появиться на свет раньше срока. Я приняла сотни малышей, querida, так что не переживай. У нас все получится. – Ангелина возбужденно блеснула глазами. – К тому же рядом с нами хороший британский доктор. Чего еще желать? – Она улыбнулась Алли, и я увидела, как у той разгладилось лицо.

– Но я принимал роды в последний раз очень давно, имейте это в виду! – громким шепотом сказал Чарли. – Может, я сейчас сбегаю и вызову «скорую помощь»?

– Никакая «скорая помощь» сюда не доедет, но… Давай-ка я тебя осмотрю, querida, на сколько пальцев у тебя раскрылись пути…

– Младенец должен был появиться на свет не раньше, чем через месяц… А что, если… – Внезапно Алли замолчала, тело ее содрогнулось в новом приступе схваток, и она судорожно уцепилась за мою руку.

Ангелина подхватилась с места и с усилием поставила Алли на ноги. Потом обхватила ее лицо своими ладонями и строго посмотрела прямо ей в глаза, наполненные невыразимой болью.

– Сейчас не время раскисать! – сказала она как отрезала. – Никаких страхов! Ты должна собрать в кулак все свои силы, чтобы помочь младенцу. Сейчас мы отведем тебя ко мне в спальню. Там тебе будет удобнее. – Придерживая Алли, она проследовала в дальний конец пещеры, в свою комнату.

– Матка уже раскрыта на четыре пальца! – объявила нам Ангелина через какое-то время, выпроводив всех нас из комнаты, чтобы дать Алли возможность хотя бы какое-то время побыть одной. – Везти ее в больницу уже слишком поздно, но ты, Чарли, на всякий случай все же вызови «скорую». Вдруг возникнут какие-то проблемы? А ты, Эризо, ступай за мной. Поможешь мне поднять твою сестру с постели и будешь водить ее по комнате. Это самый лучший способ подготовки к родам.

Я безропотно проследовала за Ангелиной в спальню, в которой и сама когда-то появилась на свет. Мы подняли Алли с постели, и я стала водить сестру по ограниченному пространству комнаты туда и обратно, придерживая ее рукой. Вскоре я почувствовала, как занемела моя рука, вот-вот отвалится. Чарли и Ангелина то и дело заглядывали к нам через занавеску: Чарли измерял у Алли давление, проверял, как работает сердце у нее и у младенца. Ангелина принесла ей какой-то настой, сказала, что он придает силы. И постоянно проверяла, как протекает процесс раскрытия матки.

– Мне хочется его вытолкнуть! – вдруг крикнула Алли спустя какое-то время, которое показалось мне вечностью, хотя на самом деле с начала родов не прошло еще и двух часов.

Мы снова уложили Алли в постель. Я обложила ее со всех сторон подушками, а Ангелина принялась осматривать роженицу.

– Малыш вот-вот должен появиться на свет. И это хорошо, мистер Чарли, не так ли? – крикнула Ангелина. – Матка почти полностью раскрыта. Все прекрасно, querida, скоро все закончится. Совсем скоро. Минут через десять можешь начинать тужиться.

– Но я хочу сейчас! – диким голосом выкрикнула Алли.

Ну, а мне оставалось лишь одно: сидеть рядом с сестрой, держать ее за руку, гладить спутавшиеся волосы, ставшие влажными от пота, и ждать, пока истекут последние минуты перед началом новых схваток.

Ангелина снова проверила у Алли шейку матки и удовлетворенно кивнула.

– Все хорошо! Вот теперь никаких слез. Сделай глубокий вдох и сильно сожми руку сестры. Как только начнутся схватки, тужься.

Через пару минут Алли, намертво вцепившаяся в мою руку, издала дикий крик. Несколько толчков, и наконец она произвела на свет свое дитя.

Естественно, слезы у всех, взаимные поздравления, улыбки во весь рот. Все мы сгрудились вокруг Алли, а Ангелина в это время подхватила пищавшего младенца, лежавшего между ног Алли, и слегка приподняла его, чтобы мать смогла увидеть то крохотное чудо, которому она только что дала жизнь.

– Мальчик! – объявила Ангелина. – Крупный малыш.

Тут же из-за занавески появился Чарли, встал рядом с Ангелиной и быстро провел первичный осмотр новорожденного.

– Судя по первому впечатлению, малыш абсолютно здоров, хотя и изъявил желание появиться на свет немного раньше назначенного срока. – Чарли весело улыбнулся, глянув на всех нас. – «скорая помощь» уже ждет у городских ворот.

На глаза Алли навернулись слезы, когда она попросила дать ей сына.

– Минуточку терпения, Алли, – пообещал Чарли, подходя к изголовью кровати, чтобы проверить у Алли пульс. – Нам нужно еще убрать послед и перерезать пуповину. И тогда малыш будет полностью в вашем распоряжении.

Но не успел он договорить, как Ангелина тут же спокойно разрешила ситуацию: взяла и перегрызла пуповину собственными зубами. Капельки крови показались на их белой эмали, когда она, улыбнувшись во весь рот, принялась уверенно пеленать младенца в одеяло. Странно, но никто из нас в этот момент не счел ее поступок чем-то безобразным или варварским: все произошло так естественно, как будто так и надо было.

Затем она вручила хныкающий сверток матери. И малыш тут же открыл свой ротик, словно собирался снова заплакать, но потом вдруг передумал и издал негромкий звук, похожий на довольное урчание. Ангелина рассмеялась и сказала что-то на испанском.

– Она говорит, что мальчишка – самый настоящий oso, – перевел нам ее слова Чарли.

– Oso? – переспросила у него Алли, прижимая младенца к груди. – А что это значит?

– Медведь, – ответила вместо Чарли сама Ангелина.

– Как это точно! – невольно восхитилась моя сестра. – С этими темными кудряшками на голове он действительно похож на маленького медвежонка.

Слезы навернулись у меня на глаза, когда я смотрела на эту трогательную сцену, разворачивающуюся на моих глазах. И снова я почувствовала, как встали дыбом волоски на моих руках, и тут же все поняла: значит, Тео тоже здесь, и он тоже наблюдал за тем, как его сын появился на свет.

– Хочешь подержать своего племянника на руках? – спросила у меня Алли.

– Буду счастлива. – Я осторожно взяла протянутый мне сверток и вдруг инстинктивно подняла крохотного человечка, которого держала на своих руках, вверх, к белоснежному потолку пещеры, и сама взглянула на потолок, мысленно вознося благодарности всем силам свыше, без разницы, кто они и как их называть, за этот волшебный круговорот жизни, которая никогда не кончается.

После того, как Алли выпила немного воды, а Ангелина слегка обмыла мать и дитя, чтобы привести их в относительный порядок, я присела на кровать рядом с сестрой.

– Я горжусь тобой, дорогая, – обронила я негромко. – Думаю, Тео тоже гордится.

– Спасибо, – откликнулась она, и глаза ее тотчас же наполнились слезами. – Все действительно прошло хорошо, намного легче, чем я думала.

И как тут не восхищаться моей удивительно мужественной сестрой? Вот и преждевременные роды она перенесла, достойно выдержав и это испытание.

– Насколько я могу судить, малыш – сплошное совершенство. Жаль только, что нельзя его взвесить прямо сейчас, – сказал Чарли. – Думаю, он потянет килограмма на три.

– А мы сейчас проверим! Весы на кухне, – откликнулась Ангелина.

Через пару минут маленького Бэра самым бесцеремонным образом водрузили на большие, покрытые ржавчиной, весы, на которых обычно взвешивали муку, картошку или морковь.

– Три кило и сто грамм, – объявила окончательный результат Ангелина. – Алли, ты желаешь ехать с врачами «скорой» в больницу? – спросила она у моей сестры, пока та прилаживала сынишку к своей груди.

– Нет, не хочу! Если вы не возражаете, я хочу остаться здесь. Пожалуйста!

– Ладно! Мистер Чарли, вы довольны?

– Целиком и полностью, – с готовностью подтвердил Чарли. Он еще раз осмотрел Алли и сказал, что с ней, как и с малышом, все в полном порядке. – Сейчас спущусь к ним и скажу, чтобы уезжали.

Устроив Алли поудобнее, мы оставили ее на какое-то время одну. Пусть немного отдохнет, а заодно и привыкнет к своему маленькому медвежонку. А сами, несмотря на прохладный вечер, устроились на террасе и отпраздновали рождение нового человека бокалом белого вина мансанилья.

– Тигги, будьте предельно осторожны, – не преминул предупредить меня Чарли. – Разрешаю вам только слегка пригубить бокал по такому особому случаю.

– Спасибо, доктор, – делано замахала я ресницами в знак благодарности.

Решили, что Ангелина перейдет спать в комнату Пепе и будет всю ночь присматривать за Алли, а сам Пепе переночует в номере Алли в гостинице.

– Пожалуйста, позвони завтра Тому от моего имени, – попросила меня сестра. – В пещере ведь нет сигнала связи. А номер его мобильника здесь. – Она указала на свой мобильник, лежавший на кровати. – И Ма, конечно, тоже позвони. Нам нужно получить метрику малышу, чтобы забрать его домой. Скажи Тому, что моя метрика находится в коробке, на крышке которой значится «Документы», а сама коробка лежит в картотечном ящике.

– Я позвоню прямо сейчас. Немедленно! – пообещала я Алли, потом нежно расцеловала мать и дитя. – Сладких вам снов. Обоим. – Я уже приготовилась выйти из спальни, но на пороге вдруг остановилась и с улыбкой посмотрела на Алли. – Думаю, сейчас мы обе понимаем, что имел в виду Тео, когда предупреждал тебя, что нужно быть готовой. Спокойной ночи, дорогая.

Возвращаясь к себе в гостиницу, я немного замешкалась по пути, чтобы полюбоваться Альгамброй. Уже почти тысячу лет она незыблемо стоит на этом месте и кажется такой же вечной, как и земля, на которой когда-то воздвигли эту крепость. Она была свидетелем многих испытаний и невзгод, выпавших на долю простых смертных, начиная от владычества мавров, правивших здесь десять веков тому назад, а потом любимой героини моей сестры, испанской королевы Изабеллы. И вот наконец в этой длинной цепочке появилась я. «А ведь права Алли, – уже в который раз подумала я. – Наша жизнь так мимолетна, так стремительна, особенно в сопоставлении с тем, что идет от земли». Взять хотя бы вот эту долину, раскинувшуюся подо мной. Деревьям, которые здесь растут, уже наверняка не одна сотня лет. Но даже те из них, которые в свое время были выкорчеваны и срублены, они ведь тоже не пропали втуне. Из их стволов смастерили мебель, которая давным-давно пережила тех людей, которые сидели на этих стульях и креслах.

Конечно, грустно осознавать собственную незначительность на фоне вечности. Реальность – увы! – опровергает наши завышенные представления о том, сколь велика сила и роль человека на этой земле. Получается, не такие уж мы и всесильные, люди. Иное дело – земля, она не только кормит и держит нас, она еще и переживет всех и каждого и пребудет вечно. А мне остается лишь смириться и принять как должное то место, которое отведено на этой земле мне самой. Лишь на короткий миг я ворвалась в этот мир, и вся моя жизнь – это ослепительный стоп-кадр, красивый, яркий, неповторимый, особенно если я сумею разумно распорядиться тем временем, которое мне дано.

«Как же много я узнала за то время, что пробыла здесь», – подумала я, входя в гостиницу.

Вообще-то я намеревалась сразу же улечься спать, но грандиозность события, случившегося только что, продолжала будоражить мое сознание. Поэтому, пожелав доброй ночи Марселле, я снова вышла на улицу, устроилась на террасе и стала смотреть на звезды.

Не знаю, сколь долго я просидела там, погруженная в собственные мысли и потерявшая счет времени. Я даже вздрогнула от неожиданности, когда кто-то легонько потрепал меня по плечу. Я повернулась и увидела Чарли, который стоял совсем рядом со мной, сжимая в одной руке стакан с бренди.

– Добрый вам ночи, – обронил он негромко. – Вообще-то предполагалось, что вы уже спите.

– Я не чувствую ни грана усталости, – откликнулась я, вдруг особенно остро ощутив его близость ко мне. – Как замечательно, что именно среди всей этой красоты мы присутствовали при появлении на свет новой жизни, правда ведь?

– Да, все было потрясающе. Это замечательное событие дает всем нам надежду на то, что новые начала возможны в жизни любого человека. Всегда можно что-то начать сначала, тем или иным образом…

Не успела я осознать, что происходит, как Чарли вдруг наклонился и коснулся губами моих губ. Это прикосновение стало для меня подобием электрического разряда, волна блаженства накрыла меня с головой, а его поцелуй все длился и длился, и мое тело продолжало сладостно таять в его объятиях. Но в этот самый момент в моей голове прозвучал сигнал тревоги.

«Он ведь женатый человек! Его жена и так подозревает что-то неладное… Опомнись, Тигги! Что ты делаешь?!»

Резким движением я вырвалась из его объятий.

– Чарли, это… неправильно… Это плохо… Ваша жена… ваша дочь…

Я… Нет, я не могу так.

С видимым усилием Чарли тоже взял себя в руки, явно раздосадованный своим неожиданным порывом чувств.

– Простите меня, Тигги. Я не должен был вести себя подобным образом. Но, пожалуйста, не уходите прямо сейчас. Поговорите еще со мной…

– Нет! Мне надо идти. Доброй ночи, Чарли.

И с этими словами я проворно сбежала с террасы. Скорее к себе в комнату. Там надежно и безопасно.

* * *

Я проснулась рано утром и в первую минуту решила, что мне приснился сон и все, что было вчера, случилось не наяву. Однако же я до сих пор явственно ощущала вкус губ Чарли на своих губах…

Я даже застонала от досады, быстро сползла с постели и стала одеваться, всячески отгоняя прочь мысли о вчерашнем. Снова подалась на улицу в поисках подходящего места, где можно было бы поймать сигнал связи и включить мобильник Алли, чтобы позвонить Тому и Ма. Я медленно побрела вниз, по направлению к городским воротам, вдыхая полной грудью ароматы первых весенних цветов, распустившихся на деревьях и кактусах, и уныло размышляя о том, какая картина меня ждет в засыпанной снегом Женеве.

Наконец появился сигнал, и я тотчас же позвонила Тому, брату-близнецу Алли. И невольно улыбнулась, слушая его: точь-в-точь как и его сестра, такой же решительный и практичный.

– Хорошо. Вылетаю ближайшим рейсом, – радостно объявил он. – Маленький Бэр, точнее, Бьерн, если уже на норвежский манер, должен незамедлительно обзавестись собственной метрикой, чтобы улететь домой. Я помогу Алли с урегулированием всех этих формальностей. К тому же нам надо зарегистрировать сам факт его рождения. Немедленно займусь поисками норвежского консульства здесь, чтобы они прояснили мне всю ситуацию, что и как делать.