Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

– Простите, Чарли, но я себя прекрасно чувствую и ни в какую Гранаду я уж точно не поеду.

– Вполне возможно, что на данный момент вы себя действительно чувствуете превосходно, но результаты вашего обследования показывают, что все у вас обстоит не так уж благостно. Я говорю серьезно, Тигги. Ваша болезнь… Она может в конце концов убить вас.

– Чарли, пока я росла, мое сердце проверяли и перепроверяли сто тысяч раз. И не нашли ничего плохого. Так почему же с ним стало плохо сейчас?

– Ладно! – Чарли подавил вздох и прислонился к стене рядом со мной. – Выслушайте меня, хорошо? И не перебивайте. А для начала ответьте мне на пару вопросов.

– Задавайте, – неохотно согласилась я, прислушиваясь к барабанной дроби и веселым крикам «Ole!», доносившимся из пещеры. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось сидеть на этой стенке и обсуждать какие-то гипотетические проблемы с моим сердцем.

– Когда вы впервые заметили у себя сильное сердцебиение?

– Хм… Время от времени у меня действительно случались приступы учащенного сердцебиения, но я относила это ко всяким простудным недугам. Когда у меня случался бронхит или что-то в этом роде. А недавно я сильно простудилась и долго потом кашляла.

– Хорошо. А теперь вспомните, когда вы в последний раз сильно переболели и лежали в постели с высокой температурой?

– О, это совсем не трудно вспомнить. Мне было тогда семнадцать. Я училась в выпускном классе школы. У меня вдруг поднялась высокая температура, и меня тут же поместили в изолятор. Доктор диагностировал острый фарингит, мне даже прописали курс антибиотиков. Но постепенно все нормализовалось, хотя на это ушло какое-то время. Это случилось десять лет тому назад, Чарли, но с тех пор я чувствую себя хорошо.

– А за все эти годы вы хоть однажды делали кардиограмму? Я имею в виду, до того как попали к нам в больницу в Инвернессе.

– Нет.

– Тигги! – Чарли подавил очередной вздох. – Миокардит – это заболевание довольно редкое, и причины, по которым оно возникает, не всегда ясны и еще до конца не изучены, но, как правило, провоцирует его чаще всего вирусная инфекция. Судя по всему, именно это и случилось с вами в семнадцать лет, но диагноз поставили не совсем точно, свалив все на острый фарингит.

– Понятно, – промолвила я, уже превратившись в слух.

– Каким-то образом, – продолжил Чарли, – еще не до конца понятным и нам, специалистам, вирус вызывает воспаление сердечной мышцы. Всякие же другие заболевания еще больше увеличивают нагрузку на сердце. Вот почему вы и сами стали замечать, что стоит вам простудиться, как у вас тут же учащается сердцебиение. Так случилось и после недавней простуды. Плюс на все это, конечно, наложил свой отпечаток и шок, пережитый вами после того ночного происшествия со стрельбой.

Я слушала молча, постепенно трезвея от свежего воздуха. Кажется, до меня наконец дошло, почему Чарли примчался сюда.

– То есть я могу… даже умереть?

– Без надлежащего лечения, да, Тигги, можете. Как видите, это все серьезно.

– А с помощью каких-то лекарств это можно вылечить?

– Наверное, но строить какие-то прогнозы заранее не стоит. Иногда сердце само приводит себя в норму, иногда помогают бета-блокаторы или ингибиторы АПФ. А иногда… не помогает ничто, и тогда исход более чем мрачный.

Я почувствовала дрожь во всем теле, частично, наверное, от страха, но поскольку я уже немного успокоилась и пришла в себя, то, возможно, и от того, что ночь все же выдалась достаточно прохладной.

– Пойдемте отсюда, Тигги. Вам нужно в тепло. – Чарли протянул руки, чтобы снять меня со стены, но я спрыгнула сама.

– Вы и все эти люди выглядите, кстати, очень достоверно в своих самобытных нарядах, – прокомментировал Чарли мой внешний вид. – У вас тут что-то вроде карнавала, да?

– Нет. – Его вопрос невольно вызвал у меня улыбку. – Все эти люди в пещере – настоящие цыгане. Более того, они все, как один, приходятся мне родней! А сейчас… – Я глянула на ошарашенное лицо Чарли. – Хоть танцев на сегодня для меня и достаточно, в любом случае мне надо вернуться обратно в пещеру и попрощаться, как положено, со своей новой семьей.

– Конечно, конечно. Я подожду вас здесь.

Я вернулась в пещеру. Народ самозабвенно продолжал отплясывать, хлопать в ладоши и петь с прежним упоением, несмотря на поздний час. Веселье лишь набирало обороты, будто завтра никогда не наступит.

«Но ведь завтра может не наступить и для тебя, Тигги».

Я отыскала в толпе Ангелину. Она сидела рядом с Пепе: тот отложил в сторону свою гитару и отирал с лица пот большим носовым платком.

– Я иду к себе, – объявила я им. – Хочу уже лечь. Что-то я чувствую себя уставшей. Muchas gracias за такой грандиозный праздник, который вы устроили для меня.

Они по очереди обняли меня, прижав к своим разгоряченным, потным телам, потом расцеловали в обе щеки.

– Вот сейчас, Эризо, ты стала действительно одной из нас. А теперь ступай к своему парню, – добавила Ангелина с улыбкой.

– Он мой босс, а не парень, – поспешила я тут же все уточнить.

Но Ангелина лишь понимающе закатила глаза и слегка пожала плечами.

– Buenos noches, Эризо.

– А что это за место такое? – поинтересовался у меня Чарли, когда мы стали карабкаться вверх по узенькой извилистой тропинке. – Когда я вышел из такси, мне оно показалось совершенно безлюдным. Такое впечатление, что здесь никто не живет.

– Тем не менее люди здесь живут, хотя и не так много, как в былые времена. Раньше все эти люди обитали в здешних пещерах, разбросанных по склону горы, но сейчас большинство перебралось в город, в современные благоустроенные квартиры.

– Как все интересно и необычно! – воскликнул Чарли, слегка запыхавшись, пока мы с ним преодолевали ступеньки, ведущие в гору. – Как я понимаю, все здесь сохранилось в своем первозданном виде, таким, каким было сотни лет тому назад. – Он глянул на меня, увидел, как устало я тащусь по ступенькам вслед за ним. – Не торопитесь, Тигги! Пожалуйста, идите медленно. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не разберемся со всеми вашими анализами, бегать вприпрыжку вам категорически не рекомендуется.

– Но, если серьезно, я чувствую себя очень даже хорошо. Наверное, здешний воздух пошел мне на пользу. Пока я весь вечер танцевала, сердце мое совсем не прыгало, – призналась я. Наконец мы взобрались на самый верх и пошли по дорожке, петляющей между пещер. – И все же, как вы меня отыскали тут?

– Все просто. Вы же сообщили Ма, что улетели в Испанию. Кэл прошерстил все бумаги в вашей комнате в поисках наводки, куда именно в Испании вы могли направиться. Нашел несколько распечаток из Википедии о какой-то испанской танцовщице. Там, в частности, упоминались Гранада и Сакромонте. Вот мы и решили, что, скорее всего, стоит искать вас именно здесь. Вы только взгляните, Тигги! – Чарли замер, как вкопанный. Мы обогнули гору, и нашему взору предстала Альгамбра во всем своем величии, взметнувшаяся в ночное небо. – Какая красота! Необыкновенный вид!

– Да, от этой красоты дух захватывает.

– Вы уже там бывали?

– Пока еще нет. Я была слишком занята здесь. Кстати, а где вы остановились?

– В отеле, он здесь единственный. Во всяком случае, так нам сообщили в справочном бюро в аэропорту. Отель «Куевас Эль Альбанико». Там мы и остановились.

– Мы?

– Да, мы, – ответил он, когда мы подошли к нашей гостинице. – Видите ли, я посчитал, что будет… не совсем правильно, если я нагряну к вам один, а потому приехал сюда в сопровождении. Сейчас сами увидите, кого, – добавил он, распахивая передо мной калитку. – Впрочем, она может быть уже в постели, хотя…

Едва я переступила порог, как мне навстречу метнулась фигура, облаченная в пижаму в клеточку, и тут же обвила меня обеими руками.

– Тигги! Как же я рада видеть тебя!

– И я тебя, Алли, тоже! – изумленно воскликнула я. Потом слегка отстранилась от сестры и окинула ее внимательным взором. – Потрясающе выглядишь! – ни капельки не покривила я душой, любуясь ее сверкающими голубыми глазами, роскошной золотистой с рыжеватым отливом гривой и огромным животом, выпирающим из пижамы. – Боже мой! Какая же ты большая! По-моему, ты вот-вот должна родить. Разве можно было в таком состоянии летать самолетами?

– Я прекрасно себя чувствую. А до родов мне еще целый месяц. И что мне там делать, в этом Бергене, одной? Потихоньку сходить с ума? Вот мой брат-близнец Том сжалился надо мной и решил прихватить с собой в Лондон, где у него сейчас концерты. А я убедила своего врача, что его приглашение мне очень кстати и что мне просто необходимо срочно сменить обстановку. Но тут мне позвонил Чарли. Когда я услышала, что случилось с тобой и где ты сейчас, по его мнению, скрываешься, я тут же поменяла свой билет на Гранаду и прилетела сюда вместе с ним.

– Ах, Алли! На самом деле со мной все в полном порядке, – простонала я в ответ. – А вот тебе лучше было бы сидеть в тепле и уюте в своем Бергене, а не носиться по всей Европе в поисках меня.

– Тигги, мы все были страшно обеспокоены, где вы и что с вами. А сейчас, дамы, прошу простить меня, оставляю вас наедине друг с другом, – промолвил Чарли и снова принялся измерять мой пульс. Через пару минут удовлетворенно кивнул головой. – Гораздо спокойнее сейчас.

– Чарли уже объяснил тебе, насколько серьезно твое состояние? – спросила у меня Алли.

– Объяснил, – ответил ей сам Чарли. – Надеюсь, мне не придется тащить вас завтра на аркане в больницу и вы пойдете туда на своих ногах. Договорились, Тигги?

– Она пойдет, – с жаром заверила его Алли, поспешив ответить вместо меня.

– Если возникнут какие-то проблемы ночью, вы знаете, где я.

– Да. Спокойной ночи, Чарли. И спасибо вам за все, – крикнула ему вдогонку Алли, глядя, как он шагает к себе в номер в дальнем крыле гостиницы. Мы обе замолчали и молчали до тех пор, пока не услышали, как он, войдя к себе в комнату, захлопнул дверь.

– Хочешь пойти прилечь, Тигги? – спросила у меня сестра.

– Нет. Я сейчас слишком возбуждена и совсем не хочу спать. Зато с удовольствием выслушаю все твои последние новости. Давай присядем вон там. – Я указала рукой на небольшую гостиную, в которой стояло несколько удобных кожаных диванов.

– Но только ненадолго. Доктору Чарли это явно не понравится, – прошептала мне Алли, идя вслед за мной в гостиную, где с удовольствием опустилась на один из диванов.

– Итак, как вы меня разыскивали?

– Когда Чарли позвонил мне по твоему мобильнику, он был вне себя. Очень сильно переживал. Какой он все же славный! – Алли улыбнулась. – И, по-моему, влюблен в тебя до потери пульса.

– Мне очень жаль, что я доставила вам двоим столько хлопот.

– Если честно, Тигги, то я страшно обрадовалась, когда подвернулся предлог не возвращаться из Лондона назад, в Берген. Ты же меня знаешь! Люблю действовать! Движение для меня – это жизнь! – Она снова улыбнулась. – К тому же я тоже очень озаботилась тем, что с тобой стряслось. Мы все страшно волновались. Хотя должна сказать, ты выглядишь намного лучше, чем я ожидала.

– Да я и чувствую себя гораздо лучше. Когда я только прилетела сюда, сердце у меня действительно трепыхалось в разные стороны, а сейчас оно успокоилось, и все нормально.

– Это радует. Так вот, твой коллега Кэл перерыл в ящиках твоего стола все бумаги и отыскал распечатку о какой-то танцовщице фламенко. – Алли жестом указала на мое платье. – Как я понимаю, именно поэтому ты сюда и приехала. Захотела отыскать свою настоящую семью, да?

– Да.

– Ладно, с этим все понятно. Но зачем надо было убегать из больницы? Уезжать, не предупредив никого о том, куда именно ты направляешься?

– Я… Видишь ли, тут все очень сложно, Алли. Скажу лишь одно. Мне нужно было уехать, причем срочно.

– О, мне хорошо знакомо это состояние. Насколько я могу судить, Чарли уверен, что, помимо этого досадного инцидента со стрельбой, тут еще замешан не только белый олень, но и Зед Эсзу.

– Да, частично так оно и есть.

– Майя сказала мне, что ты ей звонила.

– Да. И она полностью подтвердила мои самые худшие опасения. Естественно, я ответила отказом на его предложение о работе.

– Тео говорит, он самый настоящий подонок, – грустно улыбнулась в ответ Алли.

У меня комок в горле застрял, когда я услышала, как моя сестра говорит об отце своего ребенка, словно о все еще живом человеке. Я невольно бросила на нее восхищенный взгляд. Ведь я с раннего детства привыкла всегда восхищаться своей старшей сестрой. Помню, как часто, коротая дни в одиночестве во время какой-нибудь моей очередной болезни, когда меня запирали в отдельной комнате на верхнем этаже, я часами сидела у окна, любуясь тем, как Алли носится по Женевскому озеру на своем «Лазере». Вот в какой-то момент ее лодка опрокидывается, и Алли с головой уходит под воду, и тут же снова выныривает на поверхность, и начинает все сначала. Я, как никто другой, знаю, какая у меня храбрая и целеустремленная сестра. Она всегда добивалась того, к чему стремилась. Такой она, вне всякого сомнения, осталась и по сей день, сильной, смелой, решительной. В детстве я очень хотела быть похожей на свою старшую сестру. Да вот хотя бы взять ее присутствие рядом со мной сегодня вечером. Разве можно было рисковать в ее-то положении, когда младенец вот-вот должен появиться на свет, и лететь очертя голову бог знает куда? Нет, что ни говори, а приезд Алли растрогал меня до невероятности.

– Знаешь, Алли, мне кажется, этот Зед… Он немного гипнотизер. Или какой-то злой волшебник… В его присутствии… – я запнулась в поисках нужных слов, – такое чувство, будто ты в комнате одна. Он всецело фиксирует на тебе все свое внимание, и ты начинаешь чувствовать себя таким подопытным кроликом. И вот он начинает… гипнотизировать тебя и уже заранее дает понять, что не примет твое «нет» в качестве ответа.

– Иными словами, этот человек ни перед чем не остановится, чтобы заполучить свое. И вот поди ж ты! По каким-то причинам, нам совершенно не понятным, он вдруг «запал» на сестер Деплеси. Конечно, вполне возможно, это простое совпадение, но все же очень странно, что в тот день, когда хоронили папу, я увидела яхту Крига Эсзу рядом с нашей яхтой. Что-то во всем этом есть нечистое… Вот ты, Тигги. У тебя же такая обостренная интуиция. Что ты думаешь?

– Если честно, Алли, то даже не знаю, что и сказать.

– Если помнишь, в прошлом я не раз подшучивала над тобой на предмет твоей веры в сверхъестественное, но… – Алли больно прикусила нижнюю губу. – Ты не поверишь, но я готова поклясться, что слышу, как иногда Тео разговаривает со мной. О чем-то рассказывает или говорит что-то смешное, чтобы заставить меня рассмеяться, особенно когда на меня вдруг нападает хандра и я начинаю тосковать по нему с удвоенной силой.

Глаза сестры заискрились от выступивших слез.

– Лично я верю, что так оно и есть, Алли, – обронила я и тут же почувствовала, как холодок пробежал по моей спине. И даже волоски на руках стали дыбом. Раньше я всегда недоумевала, что бы это значило. Но Ангелина объяснила мне, что так духи обозначают свое присутствие. И я не смогла сдержать улыбки, когда Тео вдруг задал мне вопрос для Алли.

– Вот и сейчас он хотел бы знать, почему ты не носишь свой кулон, – обратилась я к сестре.

Краска тут же сбежала с лица Алли, и она инстинктивно схватилась рукой за шею.

– Я… Тигги, как ты узнала? Это такой простенький кулон на цепочке. Тео купил мне его в тот самый день, кода сделал предложение. Совсем дешевая вещица, но несколько недель тому назад порвалась цепочка. А я все никак не могу дойти до мастерской, чтобы… починить ее. О боже, Тигги! Боже мой!

Алли выглядела очень испуганной, и я уже пожалела о том, что завела с ней этот разговор о всяких потусторонних чудесах. Однако, с другой стороны, я сижу сейчас в одной из священных пещер Сакромонте, напитанной за столько столетий силой моих предков, обитавших когда-то здесь. Как же я могу перестать слышать все то, что духи хотят сообщить мне?

– Он также сказал, что ему нравится имя Бэр.

– Да, мы однажды обсуждали с Тео, как назовем наших детишек. Я сказала, что для мальчика мне нравится имя Тедди, Мишутка, а он улыбнулся в ответ и сказал… Он сказал… – Алли даже задохнулась от волнения, – что пусть уж лучше будет не Мишутка, а Медведь… Бэр.

– Он любит тебя, Алли. А еще он говорит… – Я напряженно вслушалась в энергию, слабеющую с каждой секундой. – Что «тебе нужно быть готовой».

Она глянула на меня в полнейшем смятении.

– Что это может значить?

– По правде говоря, Алли, понятия не имею. Прости, но это так.

– Я… – Алли смахнула слезы с глаз тыльной стороной ладоней. – Я настолько… потрясена тем, что ты мне сказала. Боже мой, Тигги! Каким уникальным даром ты владеешь! Ведь ты же не могла знать заранее ничего из того, о чем поведала мне. Ты точно ничего не знала!

– Что-то случилось со мной по приезде сюда, – ответила я тихо. – Это трудно объяснить словами, но, судя по всему, я происхожу из цыганской семьи, в роду которой были медиумы и до меня. Я ведь всегда чувствовала вещи не так, как другие. Только не могла объяснить, почему это со мной происходит. А когда я познакомилась с Ангелиной, да еще после всех тех занятий, которые у нас ней были, многое стало для меня проясняться и обретать свой смысл.

– Итак, ты познакомилась здесь со своей родственницей? – спросила у меня Алли, немного успокоившись и придя в себя.

– О да. И не с одной родственницей. Чарли видел своими глазами, что я здесь обрела кучу родни. И все они явились на сегодняшний праздник. Хотя большую часть времени я провела с Ангелиной и ее дядей Пепе, которому прихожусь двоюродной внучкой.

– Да, сейчас и для меня многое, как ни удивительно, тоже начинает приобретать свой смысл. Получается, что твои предки цыгане, а мы же все наслышаны о том, какие они хорошие предсказатели. – Алли глянула на меня с улыбкой.

– Ну, знаешь, я до сего момента еще ни разу не практиковала с хрустальными шарами или охапками вереска, – возразила я, вдруг почувствовав себя немного уязвленной. – Да и Ангелина, по-моему, этим не балуется. Она – то, что называется «знахарка». На местном языке: bruja. Такие женщины хорошо разбираются во всяких лекарственных травах и растениях, знают все их целебные свойства. Таких широких познаний в этой области, как у нее, я еще ни у кого не встречала. Всю свою жизнь она занималась тем, что лечила людей: и цыган, и payos, так цыгане называют всех нецыган. Она обладает положительной энергетикой и нацелена только на добро. И все ее дела и поступки свидетельствуют об этом. К тому же они вполне реальны. Думаю, ты сама, Алли, скоро сможешь убедиться в этом.

– После тех откровений, которые я услышала от тебя про своего Тео, я готова поверить во что угодно, – воскликнула Алли и зябко повела плечами. – Однако, прежде чем ты ошарашишь меня новой порцией своих откровений, хочу заметить, что нам с тобой обеим уже давно пора в постель. Помоги мне, пожалуйста, подняться с дивана.

Алли протянула мне руку, и я помогла ей встать.

Она слегка поморгала и обхватила руками свой объемный живот, потом глянула на меня.

– Хочешь почувствовать, как шевелится твой маленький племянник или племянница?

– О, с удовольствием! – воскликнула я.

Алли тотчас же приложила мою руку к нижней левой части живота, и я в ту же минуту ощутила своей ладонью, как брыкается младенец во чреве матери. И настолько умилилась, что слезы сами собой навернулись на глаза.

Мы с сестрой еще раз обнялись и побрели по узкому коридору к своим номерам.

– Спокойной ночи, моя дорогая Тигги. И сладких тебе снов.

– И тебе тоже, Алли. И, пожалуйста, прости меня, если я что не так…

– Тсс! – Алли приложила палец к губам. – Когда до меня наконец дойдет в полном объеме все то, что случилось сегодня, наверняка это событие станет одним из самых сильных потрясений в моей жизни. Ах…

– Что?

– Ты же знаешь, он сам сказал, что ему нравится имя Бэр.

– Да.

– Но для девочки-то это не совсем подходящее имя, правда ведь?

– Правда, – ответила я и хитровато подмигнула сестре. – Спокойной ночи, Алли.

* * *

Когда на следующий день я выбралась из темноты своей кельи на яркий солнечный свет, то поняла, что день уже в разгаре. За одним из столиков в саду восседала пестрая компания, состоящая из моего прежнего босса, моей сестры и моей новой цыганской родни.

– Привет, Спящая красавица ты наша! – слегка подначила меня Алли. – Я уже собралась идти и будить тебя. Ведь скоро уже полдень.

– Простите меня! – тут же покаялась я. – Честное слово, я еще ни разу в жизни не спала до полудня.

Ангелина пробормотала что-то нечленораздельное и выразительно вскинула плечи.

– Она говорит, что сон вам полезен, – сказал мне Чарли.

– Вы говорите по-испански? – удивилась я.

– Я брал академку в университете и провел целый год в Севилье. Мы тут с Ангелиной очень интересно побеседовали. Она сообщила мне, что тоже лечит людей. Настоящий практикующий доктор.

– Так оно и есть.

– Она сказала мне, что с тех пор, как вы приехали сюда, она лечит вас от сердечного недомогания.

– Правда? – Я бросила вопросительный взгляд на Ангелину. – Так значит, то снадобье, которое вы заставляли меня пить…

– Si, – пожала плечами в ответ Ангелина и что-то быстро затараторила на испанском, обращаясь к Чарли и жестикулируя в мою сторону. Я невольно почувствовала приступ раздражения, тем более что не могла понять, о чем это они так оживленно толкуют.

– Она говорит, что когда сводила вас в лес, то на помощь к вам пришли все ваши «предки». Они и сейчас продолжают помогать вам.

– Правда? Помогают? Что ж, я очень рада, если это так. Особенно если тогда мне не понадобится тащиться в больницу…

– Простите, Тигги. Несмотря на то что в целом я позитивно отношусь к тем методикам лечения, которые используются в нетрадиционной медицине, все же анализы мы с вами обязаны сделать. Более того, нам уже пора ехать в больницу, если вы не возражаете.

– Хорошо! – вздохнула я, понимая, что сопротивляться бесполезно.

– Марселла пообещала отвезти нас туда на своей машине. Я сейчас вернусь.

Чарли поспешил к себе в номер, а мы остались втроем: я, Алли и Ангелина. Я полакомилась теплым свежим хлебом с повидлом, а потом вынуждена была выпить очередную порцию снадобья, приготовленного Ангелиной.

– Наверное, этот настой действительно помог мне, – обронила я, слегка скосив глаза в сторону Ангелины и с трудом допив через соломинку последние пару глотков. – Ангелина, а почему вы ничего не сказали мне о том, что разглядели мою болезнь?

– Всякая болезнь нагоняет страх, а страх, в свою очередь, уже сам превращается в болезнь. Вот я и решила, что лучше тебе ничего не знать. Быстрее поправишься.

– И ты действительно хорошо выглядишь, – констатировала Алли. – Я тут поделилась с Ангелиной и Чарли нашим с тобой вчерашним разговором. О том, как ты сообщила мне то, чего никак не могла знать. Честное слово, Тигги, – Алли слегка пожала мою руку, – но я все еще нахожусь под громадным впечатлением от услышанного.

– О господи! – Я почувствовала, что покраснела до кончиков волос. – Получается, и Чарли теперь все про меня знает?

– Да. Но тебе нечего стесняться своего дара, Тигги. Твои способности лично мне кажутся просто поразительными. Они вызывают восхищение.

– Si. – Ангелина самодовольно погладила себя по груди. – Моя кровь.

– Нам пора, – поторопил нас Чарли, снова возникнув на террасе.

Марселла повезла нас по узким улочкам Сакромонте и далее в Гранаду. Вот уж воистину, подумала я, сидя в машине, если что сейчас и спровоцирует у меня новый сердечный приступ, так это ее манера вождения. Иначе, чем лихачеством, такое и не назовешь. Она гнала свой крохотный автомобиль «пунто», не сбавляя скорости на поворотах, едва не лишившись одного из боковых зеркал при попытке втиснуться на полном ходу в какой-то узенький проулок. И Чарли, и Алли, и я, все трое мы вздохнули с облегчением, когда, спустившись с горы и миновав городские ворота, мы наконец влились в более или менее безопасный поток транспорта, запрудившего улицы Гранады.

Я глянула на свои часы и увидела, что время близится уже к часу дня.

– Представляю, сколько нам сейчас еще придется отсидеть в очереди, чтобы попасть на прием, – тяжело вздохнула я.

– Никаких очередей! – тут же возразил Чарли. – Я созвонился с одним своим приятелем, у которого, к счастью, имеется подруга, работающая в кардиологическом отделении местной больницы. Мне нужно только позвонить ей и дать знать о том, что мы уже приехали.

Минут через пять мы вышли из машины, потом со всеми предосторожностями извлекли Алли с переднего сиденья. Едва мы переступили порог клиники, как навстречу к Чарли тут же поспешила очень красивая молодая женщина с копной блестящих черных кудрей на голове. Они оживленно перекинулись друг с другом парой слов, пока мы с Алли вежливо стояли в сторонке, переминаясь с ноги на ногу.

– Вот это Тигги, – представил меня наконец Чарли уже на английском языке. – Тигги, познакомьтесь с Розой. Роза любезно вызвалась помочь нам вне очереди.

– Hola, Тигги. – Роза протянула мне руку для рукопожатия и энергично пожала мою ладонь. – Что ж, ступайте за мной.

Роза и Чарли пошли впереди, продолжая о чем-то беседовать между собой. Мы с Алли плелись сзади, при этом я чувствовала себя ребенком, которого силком тащат на прием к дантисту. Мы поднялись на лифте куда-то наверх и очутились в небольшом приемном покое. Роза сразу же подошла к женщине, дежурившей на посту.

– А вы пока, пожалуйста, присядьте, – обратилась она уже к нам.

Мы сели, и я повернулась к Чарли.

– Что именно мне собираются делать?

– Первым делом еще одну ЭКГ, затем эхокардиограмму и анализ крови. Между прочим, Ангелина согласилась со мной, что такие анализы отнюдь не будут лишними.

– То есть она за меня сильно беспокоится?

– Скорее наоборот. Она полагает, что вы уже на пути к полному выздоровлению, и все эти анализы помогут ей убедить в этом и меня. В любом случае такое обследование не принесет вам никакого вреда.

В этот момент появилась медсестра с планшетом в руках и пригласила меня проследовать за ней. Я почти физически ощутила ту неприязнь, с которой меня проводили остальные пациенты, терпеливо дожидавшиеся своей очереди в приемной, поди, не один час. Наверняка у многих из них состояние гораздо хуже моего, подумала я с угрызениями совести.

Спустя три часа все процедуры были завершены: взяты анализы, сделаны кардиограммы. Я оделась и снова вышла в приемный покой, где меня поджидала Алли.

– А что, Чарли уже уехал?

– Нет. Он куда-то исчез вместе с этой роскошной брюнеткой Розой, и с тех пор я их не видела. – Алли издала короткий смешок. – Может, она его соблазняет в какой-нибудь пустой лаборатории. Во всяком случае, она его буквально пожирала глазами во время разговора.

– Правда?

– А ты разве не обратила внимания? Впрочем, чему удивляться? Он ведь очень привлекательный мужчина.

– Но он же уже старый, Алли. – На всякий случай я принялась теребить свой нос, чтобы скрыть краску смущения, если она все же проступит на лице.

– Что значит – «старый»? Ты меня просто убиваешь, Тигги. Ему еще только тридцать восемь. А люди, которым за тридцать, скажем, как мне, они еще полны жизни, уверяю тебя…

– Прости, но я постоянно забываю о том, что между нами разница в семь лет. Но как бы то ни было, а вот и он. Благополучно пережил сеанс совращения, как мне кажется.

Чарли держал в руках пухлый конверт.

– Как вы, Тигги? – поинтересовался он у меня, присаживаясь рядом. – В порядке?

– Да, все нормально. Никогда не чувствовала себя лучше.

– Судя по всему, так и есть. – Чарли слегка похлопал пальцами по конверту. – Вам действительно стало много лучше. Мне еще надо будет более пристально ознакомиться с кардиограммами, но такое впечатление, что мускулатура сердца восстановила свою нормальную деятельность. ЭКГ тоже в норме. Хотя, когда вы вернетесь в Шотландию, я все же на пару дней подсоединю вас к черному ящику, чтобы окончательно убедиться в том, что все стабилизировалось.

– А что это за черный ящик?

– Это такие датчики, которые крепятся на теле и регистрируют работу сердца в постоянном режиме.

– То есть вы, Чарли, определенно полагаете, что улучшения есть? – подала голос Алли. Она с присущей ей прямолинейностью всегда любит задавать вопросы строго, по существу.

– Осмелюсь ответить утвердительно. Конечно, тут положительную роль сыграло и то обстоятельство, что Тигги сейчас на отдыхе. А может, и то, что сердце само взялось лечить себя…

– Что? Неужели серьезный сердечный недуг можно побороть за какие-то десять дней? – страшно удивилась Алли.

– Как правило, нет. Но…

– Говорила же я вам, что чувствую себя гораздо лучше, – самодовольно заявила я.

– А может, это снадобья Ангелины на нее так подействовали, как думаете? – спросила Алли у Чарли.

– Вполне допустимо, – согласился тот. – Однако вы не слишком хорохорьтесь, мисс, – тут же пригрозил он мне пальцем. – Кое-какие побочные явления все еще налицо. Но я счастлив, что вы можете лететь домой хоть завтра, а там мы вас обстоятельно перепроверим еще раз.

– Мне очень жаль, Чарли, но в Шотландию я не вернусь. Хочу побыть еще немного в Гранаде. Тут рядом со мной Пепе, Ангелина. В случае чего они присмотрят за мной. К тому же здесь тепло, и я расслабилась по-настоящему, как никогда за много-много лет. А если что, то я ведь всегда могу подъехать в больницу и обратиться к вашей Розе за помощью.

Алли и Чарли обменялись многозначительными взглядами, точь-в-точь как это делали Ма и старый доктор Гербер, когда я болела в детстве. В девяти случаях из десяти такой обмен взглядами не сулил мне ничего хорошего.

– Тигги, мы с Чарли абсолютно убеждены в том, что тебе нужно немедленно вернуться домой. Я со своим пузом не могу, как ты понимаешь, составить тебе компанию здесь, – Алли выразительно похлопала себя рукой по животу, – а Чарли убежден, что сейчас тебе нужен отдых и только отдых.

– Тигги, миокардит… он… – Чарли запнулся в поисках подходящего слова. – Он такой непредсказуемый. А потому я хочу, чтобы на какое-то время вы сбавили темп своей жизни. Перестали бы гоняться по лесам, да еще в ночное время, перестали бы общаться с умершими…

– Не надо говорить так, Чарли! Пожалуйста! – возразила я с упреком. – Мне здесь действительно стало гораздо лучше, вы и сами признаете это.

– Тигги, Чарли вовсе не хотел тебя обидеть, – тут же ринулась ему на помощь Алли. – Но мы с ним оба не очень верим в то, что ты сможешь полноценно отдыхать, если останешься здесь одна.

– Именно так. Не верим! – эхом повторил за ней Чарли. – А Берил говорит, что будет счастлива присмотреть за вами в Киннаирд-лодж. И со мной она будет постоянно на связи. В случае чего, немедленно вызовет для вас вертолет «скорой помощи». В любом случае пока вот что. Вы двое, возвращайтесь к себе в отель, а я задержусь еще на какое-то время в больнице. Роза хочет показать мне какую-то новейшую лабораторию в их клинике, оборудованную по самому последнему слову техники.