Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

Пока Ангелина хлопотала вокруг Айседоры, сама Мария использовала свою пару рук для того, чтобы выхаживать Рамона. Целебные снадобья, которые готовила для него Ангелина, очень помогали: с каждым днем у Рамона прибывали силы. Почти исчез противный затяжной кашель, напоминавший о том времени, что он провел в тюрьме с ее ужасающими условиями для выживания. Вскоре Рамон уже оправился настолько, что смог даже выходить на улицу и прогуливаться по апельсиновой роще, пеняя хозяевам усадьбы на запущенность сада.

– Хочешь, я поговорю с Алехандро, чтобы он нанял тебя присматривать за деревьями? – предложила ему однажды Мария, когда холодным вечером они оба грелись у огня.

– Ay, Мария, я согласен выполнять эту работу и бесплатно, потому что это то дело, которое я люблю и которое знаю, – отмахнулся от ее предложения Рамон. – Этот дом, ты сама, вы спасли меня от верной смерти. Чем я могу отблагодарить за все это? Лишь самой малостью – надлежащим уходом за деревьями, которые растут на этой земле.

А вскоре к ним зачастили посетители из Сакромонте. Всем нравилось попить кофейку с Марией, да еще в доме для самого настоящего payo, а заодно разжиться снадобьями у маленькой знахарки или попросить ее заглянуть в их будущее. Мария радовалась всем сердцем, узнавая от бывших соседей, что после долгих странствий по всему миру многие снова потянулись в родную деревню и Сакромонте мало-помалу тоже стал оживать. Продукты были по-прежнему очень дороги, а что-нибудь вкусненькое и вовсе можно было раздобыть только на черном рынке. Но изредка Ангелина получала за свои услуги то плитку шоколада, то бутылку бренди, впрочем, весьма неопределенного происхождения, которую они сберегали для Рамона.

На Рождество Мария совершила паломничество в Аббатство Сакромонте, на коленях возблагодарила бога за благополучные роды у Лусии, за обретение сразу двух внучек и за то, что в ее родную деревню, пусть и медленно, но возвращается жизнь. Чудесная новая жизнь началась и у нее самой. Правда, внутренний голос подсказывал ей, что это не больше чем временная передышка, на что косвенно указывало и другое. Раздражающие ее звуки чечетки, которую она не слышала уже многие месяцы, снова зазвучали в доме. В последнее время Лусия непрерывно отбивала чечетку, тренируя свои ножки на изразцовом полу террасы.

– Мама, я готова снова вернуться на сцену, – объявила Лусия однажды утром. – Пепе прислал мне телеграмму, пишет, что нашей труппе предложили контракт на следующий сезон в театре «46-я улица». И в случае моего возвращения они обещают утроить сумму гонорара. По-моему, замечательный повод для того, чтобы вернуться, мама.

– Так скоро? Ведь твоей малышке всего лишь четыре месяца.

– Если я не вернусь сейчас, то потеряю все, что наработала за минувшие годы.

– Но это же не так, Лусия. Ты – самая знаменитая исполнительница фламенко не только в Южной, но и в Северной Америке. К чему такая спешка, querida?

– Мамочка, у зрителя короткая память. К тому же сейчас, после ухода из жизни Аргентиниты, что ни день будут появляться молодые танцовщицы, которые обязательно бросят мне вызов и постараются отобрать у меня корону. Да и потом, я уже успела соскучиться, – вздохнула в ответ Лусия.

– По чему именно ты соскучилась?

– По танцам, разумеется! Ведь я прежде всего танцовщица.

– Но теперь ты еще и мать, – осторожно напомнила Мария, глянув на Айседору, безмятежно спавшую в своей коляске «Сильвер Крос», которую они специально поставили в тень.

– Да, и я не могу совмещать и то и другое.

– Все ты можешь, отлично можешь… То есть ты хочешь, чтобы мы снова вернулись в Нью-Йорк?

– Мамочка! – Лусия уселась в плетеное кресло напротив матери. – Я хорошо помню, каково мне было ребенком постоянно находиться в дороге, переезжать с отцом из одного города в другой, спать в повозках, а то и просто на земле, не получать образования и не иметь места, которое я могла бы назвать своим домом.

– А я думала, Лусия, что тебе нравится жить жизнью вечного странника. Ты ведь всегда повторяла, что больше всего тебя радует то, что ты не знаешь, что принесет тебе грядущий день.

– Да, я так говорила, это правда. Но у меня не было иного выбора. Зато он есть у Айседоры. – Лусия замолчала на какое-то время, потом снова взглянула на мать. – Я знаю, тебе здесь нравится, мама. И я знаю, как ты любишь Айседору. А потому, – она снова замолчала и продолжила после короткой паузы, – как смотришь, если ты останешься здесь вместе с ней?

Мария постаралась ничем не выдать свою радость. В конце концов, главное для нее сейчас – это потребности ее маленькой внучки.

– То есть ты собираешься уехать в Нью-Йорк одна?

– Si, но я стану часто навещать вас, как только смогу.

– Но, Лусия, твоя дочка еще такая крошка. Ей нужна мать. Разве я смогу заменить Айседоре родную мать?

– Еще как сможешь, мама. Ты ведь создана для материнства. В тебе столько терпения и нежности, сколько у меня и в помине нет. Ты же знаешь, как меня раздражает ее плач. Но главное – деньги на исходе. Вот что важно. Надо возвращаться в Америку и снова начинать зарабатывать. Или хотя бы встретиться с отцом и вытребовать у него еще какую-то сумму денег.

– И на какой срок ты предполагаешь уехать?

– Контракт на шесть месяцев. Думаю, за это время я сумею заработать достаточно денег для того, чтобы выкупить этот дом, – рассмеялась в ответ Лусия. – И тогда у нас появится уже собственная крыша над головой. Навсегда! Ты только представь себе, мамочка, такое!

– Да, Лусия, это было бы очень хорошо, – согласилась с дочерью Мария, понимая, что дальнейшие споры бесполезны. Тем более пререкания по поводу будущей судьбы Айседоры. Уж коль скоро Лусия втемяшила себе что-то в голову, то переубедить ее не смогут все силы земные и небесные.

– Поступай, как знаешь, querida.

– Вот и хорошо. Значит, все решено.

Лусия поднялась с кресла, и Мария прочитала в глазах дочери нескрываемое облегчение от того, что разговор закончен.

* * *

– Как я могу требовать от нее, чтобы она забросила свои танцы? Ведь это же смысл ее жизни, – попыталась Мария ночью объяснить Рамону, пересказывая ему свой разговор с дочерью.

– Но она ведь мать, Мария. Она нужна своей малышке.

– Твои дочери хорошо выросли и без матери, – напомнила ему Мария. – Главное, чтобы рядом с ребенком был человек, который бы его любил, а кто он – это уже не столь важно.

– Да. И где мои дорогие девочки сейчас? – вздохнул Рамон, и его лицо исказилось от душевной боли. – Лежат где-то в городе в общей могиле вместе со всеми остальными безвинно убиенными.

– Вместе с моими мальчиками, их женами и моими внуками, – добавила Мария, беря Рамона за руку.

– Зачем мы выжили, а? Ведь это же им надо было жить. Жить и покорять этот мир.

Вот вопрос, который каждый из них задавал сам себе каждый день.

– Не знаю, Рамон, не знаю. И наверняка никто из нас не узнает, пока не наступит наша очередь отправляться на небеса. Но мы, во всяком случае, хотя бы сможем защитить будущее поколение.

– Да, вот так оно и получается. Мы оплакиваем наших погибших детей и внуков, а иная мамаша с легкостью бросает собственное чадо. – Рамон укоризненно покачал головой. – Как только Лусия не понимает, какой бесценный дар она получила от небес?

Мария знала, Рамон порицал Лусию за ее эгоизм и частенько конфликтовал с ней на этой почве.

– У каждого человека есть свои слабые и сильные стороны. Все, что мы можем, это принимать людей такими, какие они есть. К тому же, Лусия права: хоть кому-то в этом доме надо подумать о поиске работы, пока мы окончательно не остались без денег.

– Надеюсь, с наступлением лета я смогу вернуться к себе и устроиться где-нибудь батраком, – отозвался Рамон. – Сейчас я обязан зарабатывать деньги и приносить их в дом.

– Рамон, ты не хуже меня знаешь, что в Испанию вернулись тысячи людей, и все они отчаянно нуждаются в работе. Почему бы тебе не попробовать предъявить права на свою апельсиновую рощу? Ведь это же твоя собственность. – Уже в который раз Мария напомнила Рамону о том, что было. – Ведь это же несправедливо. Ты честно заплатил за свою покупку. Роща твоя, и по праву.

– А какие у меня на руках есть доказательства того, что она моя? Какой-то клочок бумаги, на котором продавец обозначил сумму, которую я должен был заплатить ему, и все. Сделка ведь не была оформлена по всем юридическим правилам, Мария. И что? Мне сейчас судится с правительством Франко, которое и забрало когда-то у меня эту рощу? – Рамон с сомнением покачал головой и глухо рассмеялся. – Не думаю, что у меня есть шанс выиграть это дело.

– Но если не бороться, то тогда ничего не изменится.

– Мария, думаю, мы уже с тобой достаточно поборолись для того, чтобы просто выжить. Наверное, пока ты странствовала по дальним странам, ты уже успела подзабыть, кто мы такие. А мы – цыгане, низшие из низших. Нас никто и слушать не станет.

– Потому что мы никогда не говорим! – возмутилась в ответ Мария. – Прости меня, Рамон, но в Америке, там все по-другому. Взгляни, чего добилась Лусия, будучи цыганкой. Куда бы она ни приезжала, ее везде встречали и чествовали, как звезду.

– Да, за ее талант. Но Лусия – это редкостное создание, ни на кого не похожее. А кто я такой? Простой батрак, да и только.

– Пусть батрак, – тихо промолвила Мария и взяла Рамона за руку. – Но ты – человек, которого я люблю всем сердцем.

* * *

– Итак, на ближайшие полгода у вас должно хватить денег на все: заплатить за жилье, за продукты, плюс расходы на все эти молочные смеси для Айседоры. – Лусия с улыбкой глянула на голенькое тельце дочурки, которая подталкивала ножкой свою пеленку на пол. Лусия подошла к малышке, склонилась перед ней на колени и перецеловала по очереди ее ножки и ручки, потом расцеловала в обе щечки. – До свидания, любовь моя, mi pequena. Будь паинькой, и до встречи.

– Приехало такси, Лусия, – крикнул ей Рамон.

– Уже иду. До свидания, Рамон. Ангелина… – Лусия расцеловала и ее в обе щеки. – Пока. Мамочка, береги себя и мою ненаглядную Айседору.

– Обещаю, доченька. Господь с тобою, querida. Счастливого пути и до скорой встречи.

Лусия послала всем воздушный поцелуй, а ее крохотные ножки, обутые в новые кожаные туфли-лодочки, весело застучали по изразцам на террасе. Прощальный взмах рукой, она садится в машину, и такси трогается с места.

Ангелина осталась на террасе в одиночестве. Глаза ее были полны слез.

«Они ведь больше никогда не увидятся», – подумала она с горечью.

33

Прошло несколько месяцев. Несмотря на боль разлуки, вызванную отъездом Лусии, в отсутствие дочери с ее беспокойным нравом и взрывным темпераментом жизнь в доме стала гораздо спокойнее. Да и Рамон почувствовал себя свободнее: ему всегда было неловко перед Лусией из-за Хозе. Зато сейчас он расслабился, изливая все оставшиеся у него отцовские чувства на малышку Айседору.

Между тем молва делала свое дело, и поток посетителей к Ангелине увеличивался с каждым днем: всем хотелось посоветоваться с девочкой, похожей на ангела, которая уже успела приобрести репутацию самой искусной прорицательницы и знахарки, появившейся среди цыган за многие поколения. К ней стали приезжать даже издалека, например из Барселоны.

Однажды вечером Ангелина уселась рядом с Рамоном и Марией.

– Хочу посоветоваться с вами, – начала она тихим голоском, скромно сложив свои ручки на коленях. – Мне ведь еще так мало лет, и я все еще продолжаю учиться, а потому не беру плату за свои услуги. Правда, люди часто оставляют мне, как вы знаете, кто что может: кто-то – немного козьего молока, кто-то – яйца. Вот я и подумала…

– Стоит ли тебе установить таксу на свои услуги и на те снадобья, которые ты готовишь, – закончил за девочку Рамон. – А ты как думаешь, Мария? В конце концов, мы тратим бензин на то, чтобы отвозить ее в Сакромонте три раза в неделю, чтобы она могла там сходить в лес и насобирать нужные ей травы. Хотя бы расходы на бензин надо как-то покрыть.

– А ты знаешь, Abuela, сколько брала за свои услуги Микаэла? – спросила девочка у Марии.

– Точно не знаю, нет. Знаю лишь, что она никогда не отказывала человеку в помощи, если у него не было денег, чтобы заплатить. Но она брала деньги. Особенно у всех этих богатых payos, которые к ней постоянно наведывались.

– Ну, к нашей Ангелине payos едва ли зачастят. Она ведь еще совсем ребенок, – рассмеялся Рамон.

– Пока, конечно, нет, – согласилась с ним Мария. – Но со временем… Во всяком случае, у них Микаэла всегда зарабатывала хорошие деньги.

– Уж не хочешь ли ты предложить нам выпроводить Ангелину на Плаза де Лас Пасигас рядом с кафедральным собором? – недовольно вскинул брови Рамон. – Торговала бы там розмарином, гадала бы по руке за несколько песет.

– Знаешь, – продолжила начатый разговор Мария уже позже, когда они с Рамоном остались одни и она достала из-под половицы жестянку, в которой хранилась вся их наличность, открыла ее и пересчитала деньги, – хоть ты и шутил на предмет того, чтобы отправить нашу Ангелину на площадь перед собором, где она смогла бы подцепить какого-то богатого клиента из числа payos, но вскоре такое может очень даже понадобиться. Денег у нас осталось только на ближайшие три месяца.

– Но ведь Лусия обещала прислать немного денег, разве не так?

– Обещала, но пока ничего не пришло. Что, если денежный перевод попросту украли по дороге? Ведь от Америки до Испании такой путь. В скольких руках за это время могут побывать наши денежки… А представь, сколько голодных клерков сидит в почтовом отделении Гранады.

– Лусия у нас не дурочка, querida. Уверен, она все обмозгует как должно. Но что с тобой, Мария? Ты сегодня сама не своя.

– Я, конечно, не ворожея, – вздохнула в ответ Мария, – но у меня какое-то дурное предчувствие. Нутром чую, должно произойти что-то нехорошее.

– Это на тебя совсем не похоже, – нахмурился Рамон и взял Марию за руки. – Вспомни, сколько всего плохого мы уже с тобой пережили. Вместе как-нибудь справимся и с новым лихом. Обещаю.

– Надеюсь, Рамон. Очень надеюсь, что так оно и будет.

* * *

Спустя неделю с небольшим на подъездной дорожке к дому показалась чья-то незнакомая машина. Машина припарковалась прямо напротив дома, и из нее вышла дама с короткой стрижкой и в огромных солнцезащитных очках.

– Hola, сеньора, – приветствовала ее Мария с улыбкой на устах, пока та поднималась по ступенькам на террасу. – Чем я могу быть полезна вам?

– Вы сеньора Альбейсин? – спросила у нее незнакомка.

– Si, это я. А вы кто?

– Сеньора Велес.

– А, сестра Алехандро! Пожалуйста, проходите. Очень рада познакомиться с вами. Что-нибудь выпить?

– Нет, благодарю вас. К сожалению, я была вынуждена приехать к вам, потому что на вас и на вашу семью стали поступать жалобы от соседей.

– Жалобы? – Мария удивленно огляделась вокруг себя. По обе стороны дома, куда ни кинь, раскинулись оливковая и апельсиновая рощи. – Но ведь у нас нет соседей.

– Мне сообщили, что один из членов вашей семьи использует дом для того, чтобы здесь работать.

– Простите, сеньора, но я не совсем понимаю, что именно вы имеете в виду?

– Она занимается гаданием, варит какие-то снадобья из трав, а потом продает их. Это правда?

– Я… то есть да. Это моя десятилетняя внучка, она помогает тем, кто болен, дает какие-то советы. Она – предсказательница и знахарка, сеньора.

– То есть вы хотите сказать, что этим бизнесом у вас заведует ребенок? – Женщина сняла очки и глянула на Марию в упор крайне недоброжелательным взглядом сильно подведенных зеленых глаз.

– Да, это так. И вы правы, в последние время многие прослышали о ее чудодейственных способностях и зачастили к нам.

– Разве вы не знаете, сеньора, что противозаконно заставлять детей работать?

– Но это ведь не работа. Моя внучка не берет денег за свои услуги. И потом…

– Сеньора Альбейсин, надеюсь, вы понимаете, что мы с братом сдали вам в аренду наш дом из самых лучших побуждений. Брат уверил меня, что вы и ваша дочь – уважаемые дамы. Он и подумать не мог, что вы будете водиться с людьми, которые сейчас постоянно бывают у вас. И уж тем более брат никак не предполагал, что вы станете использовать нашу виллу для организации на ней своего бизнеса, да еще начнете зарабатывать на ребенке.

– Сеньора, повторяю вам еще раз. Моя внучка не берет денег за свои услуги, а люди, которые приходят к ней, это…

– Цыгане! Полагаю, мы с братом должны быть счастливы, что вы не перетащили сюда весь свой табор!

В этот момент на террасе появилась Ангелина с малышкой Айседорой на руках.

– Hola, сеньора, – приветливо улыбнулась Ангелина. – Чем мы можем помочь вам?

– Так это она занимается предсказаниями?

– Si, сеньора, – ответила Ангелина. – Вам предсказать ваше будущее?

– Нет! – выкрикнула женщина. Ее даже передернуло от возмущения. Но тут на террасу вышел Рамон. Тоже решил узнать, что за визитер к ним пожаловал.

– А это кто такой?!

– Меня зовут Рамон, сеньора. Добро пожаловать к нам в дом, – улыбнулся Рамон, протягивая руку для приветствия.

– К вашему сведению, милейший, это пока еще мой дом! Получается, он тоже живет здесь?

– Да, сеньора, – подтвердила Мария.

– Но Алехандро до сего дня ни разу не упомянул мне ни о девочке, ни о нем. Получается, что вы с дочерью самовольно нарушили условия аренды. И скольких еще вы здесь скрываете?

– Пожалуйста, поверьте мне, больше в доме никто не живет. Моя дочь сейчас вернулась в Америку и…

Мария заторопилась вслед за женщиной, которая вихрем ворвалась в дом и принялась с великой предосторожностью открывать все двери подряд, словно опасаясь, что сейчас на нее нападут нежеланные постояльцы, тайно поселившиеся в ее доме. Не обнаружив ни в одной из комнат никаких зловредных элементов и слегка успокоившись, она окинула взглядом кухню и гостиную.

– Как видите, сеньора, я навела в вашем доме уют, – заметила Мария.

Женщина раздраженно смахнула с кухонного стола какую-то букашку.

– Да, если не считать того, что вы, в чем я только что убедилась собственными глазами, поселили здесь и других членов своей семьи, не имея на то разрешения от хозяев, а девочка еще и зарабатывает на этом доме. Так вот, я приехала к вам в том числе и потому, что хочу поставить вас в известность: со следующего месяца мы повышаем арендную плату. Мой брат всегда отличался мягкотелостью, но даже он сейчас понимает, что цена, которую он вам назначил, слишком невысокая для такого дома.

– А какую цену вы устанавливаете со следующего месяца, сеньора?

Женщина озвучила цифру. Рамон и Мария в ужасе переглянулись.

– Но, сеньора, это ведь в четыре раза больше той суммы, которую мы платим сейчас! Мы не можем позволить себе таких расходов и…

– А вы заставьте внучку поднять расценки на свои услуги. – Женщина глянула на Ангелину.

– Но ведь мы с вами заключили соглашение…

– Да, на двух человек. А вас сейчас здесь четверо. К тому же, я уверена, полиция придет нам на помощь, если мы сообщим им, что виллу наших дорогих дедушки и бабушки заняла толпа каких-то цыган. Что ж, коль скоро вы не можете платить столько, сколько мы просим, вы должны до конца месяца освободить дом. Напоминаю, в вашем распоряжении осталось всего лишь три дня. – Женщина развернулась к ним спиной и, опять нацепив на нос солнцезащитные очки, величавой походкой двинулась вниз с террасы. Уже стоя на дорожке, она снова повернулась к ним лицом. – Да, и не вздумайте прихватить с собой что-нибудь из дома. Мы точно знаем, где и что тут у нас есть. До свидания, сеньора.

Женщина направилась к своей машине, а Ангелина спустилась с террасы и ткнула пальцем ей в спину.

– Я проклинаю тебя, сеньора, – пробормотала она себе под нос. – Чтоб ты сгнила на самом дне ада!

– Тише! – прикрикнула на внучку Мария, когда сестра Алехандро, включив двигатель, бросила последний взгляд в их сторону, а потом быстро вырулила с подъездной дорожки и скрылась из виду. – Проклятьями делу не поможешь.

– Мы должны съехать отсюда? – спросила у нее Ангелина.

– Должны. – Мария забрала Айседору из маленьких ручек Ангелины и бросила беспомощный взгляд на Рамона. – И куда нам сейчас податься? Одному богу известно.

– Думаю, мы должны вернуться в Сакромонте.

– Здорово! – хлопнула в ладоши Ангелина. – Я точно счастлива! Ведь рядом лес. Вот только ванны мне будет не хватать.

– Ну, ванна-то как раз наша собственная, так что никто не потребует вернуть ее обратно, – сказала Мария и добавила: – Я ведь нутром чувствовала, что должно что-то случиться. Уж слишком все у нас было хорошо.

– Да, и предчувствие тебя не обмануло. – Рамон протянул ей руку. – Но вспомни, querida, как мы были счастливы когда-то в Сакромонте. Надеюсь, мы снова обретем там свое счастье.

– А что, если Лусия уже отправила деньги, и они придут, когда нас здесь уже не будет? – в панике воскликнула Мария.

– Нам надо срочно отправить телеграмму Пепе, поставить его в известность о том, что случилось. А когда будем на почте, заодно попросим их задерживать у себя всю корреспонденцию, которая будет приходить по старому адресу. Вот видишь, Мария? – Рамон осторожно пожал ее руку. – Безвыходных ситуаций не бывает. Всегда найдется какое-то решение.

– И откуда в тебе столько оптимизма?

– А что еще нам остается делать? Только быть оптимистами.

* * *

Спустя три дня они одолжили у соседей мула, впрягли в него повозку Рамона, на которую сгрузили весь свой скарб, и мул не спеша потащил их пожитки в Сакромонте. Сзади на своей машине ехала Мария; машину она предполагала продать в обозримом будущем, так как высоко в горах она была им без надобности. Будучи цыганкой, Мария с раннего детства хорошо усвоила главный принцип цыганской жизни: любой дом – это лишь временное пристанище. Но в глубине души она тем не менее очень горевала по своей любимой вилле «Эльза». Впрочем, как и о том времени, когда она жила на ней, как самая настоящая payo.

Рамон постарался на славу, приводя пещеру в порядок. Побелил все стены, соорудил небольшой дворик, в котором можно будет коротать время долгими жаркими днями. Он даже предложил Марии переоборудовать старую кладовку в хлеву в некое подобие ванной комнаты.

– Воду провести сюда я не смогу, – пояснил он Марии и Ангелине, когда после очередной вылазки в город привез на своей повозке помятую железную ванну и комод, которые подобрал на какой-то свалке. – Но это вполне может нам пригодиться.

– Gracias, Рамон. – Ангелина обняла его за шею. – Хорошие вещи.

Сидя вечерами на улице и наблюдая за заходом солнца над Альгамброй вместе с остальными своими домочадцами, Мария размышляла о том, что, как ни странно, переезд в Сакромонте прошел менее болезненно, чем она того опасалась. Старый дом с готовностью принял их обратно, а уж находиться среди друзей и вообще было великое благо.

Пепе была отправлена телеграмма; каждое утро Рамон исправно ходил на городскую почту в ожидании посылки из Америки, но никаких посылок не было.

– Хорошо, что у нас остались какие-то деньги после продажи машины. А я тоже постараюсь найти себе где-нибудь работу, хотя бы поденщика, – успокаивал Рамон Марию.

Мария глянула на изможденное тело Рамона, которое еще только-только начало приходить в себя и обретать какую-то силу после всех тех невзгод, которые выпали на его долю, пока он сидел в тюрьме.

– Будем надеяться, что в ближайшие пару недель посылка все же придет, – со вздохом ответила она.

* * *

Прошло еще четыре месяца, но никаких посылок или денежных переводов из Америки они так и не получили. И от Пепе тоже не было весточки. Мария снова взялась за плетение корзин, но в городе немногие имели деньги, а потому товар продавался плохо.

– Можно я пойду с тобой, Abuela? – спросила как-то раз Ангелина, наблюдая за тем, как Мария нанизывает корзины на длинную палку, чтобы нести их на центральную площадь Гранады. – Пару часов Рамон побудет с Айседорой, а я помогу в это время тебе. У тебя уставший вид.

– Спасибо, милая, – расплылась в благодарной улыбке Мария. – Пожалуй, я не откажусь от твоей помощи. Тем более такое хорошенькое личико наверняка привлечет ко мне дополнительных покупателей.

Они отправились в долгий путь. Мария радовалась тому, что на дворе лето. Весна в этом году выдалась холодной и дождливой: потоки мутной воды и грязи устремились с гор вниз, превратив все вокруг себя в сплошное вязкое месиво: картина, до боли знакомая ей с детских лет. Однако сегодня над ними светило яркое июльское солнышко, Ангелина весело болтала о чем-то своем, вышагивая с ней рядом, и Мария заметно повеселела.

– Ты не переживай, Abuela, денежки обязательно придут, я обещаю, – обнадеживающе улыбнулась Ангелина, когда они наконец добрались до Плаза де Лас Пасигас и остановились прямо напротив главного кафедрального собора Гранады.

– Ну вот! – обронила Ангелина, осмотревшись по сторонам, потом указала на местечко прямо возле ступеней, ведущих в храм. – Пошли туда. Скоро закончится месса, – добавила она, прочитав объявление на парадной двери. – Люди начнут выходить из церкви. Вдруг среди них окажутся и те, кто захотят купить у тебя корзинку. Сеньорита, – окликнула она молодую даму, – эти красивые корзинки моя бабушка сплела собственными руками. Не хотите купить себе такую? Они очень прочные, – добавила она на всякий случай.

Но женщина лишь покачала головой и прошла мимо. Ангелина последовала за ней.

– А хотите, я вам погадаю?

Женщина лишь ускорила шаг и снова покачала головой.

– Но вам же, наверное, интересно узнать, что в скором будущем ваша дочь выйдет замуж за богатого молодого человека, который сейчас за ней ухаживает? – крикнула ей вдогонку Ангелина. – А ваш муж вот-вот получит продвижение по службе, которого он так добивается.

Женщина остановилась и повернулась к Ангелине. На ее лице читалось явное удивление.

– Откуда ты все это знаешь?

– Сеньора, за одну песету я расскажу вам еще много чего. Дайте-ка мне взглянуть на вашу руку…

Мария слегка отступила назад и стала со стороны наблюдать за тем, как Ангелина водит своими тоненькими пальчиками по ладони женщины и что-то шепчет ей на ухо, для чего девочке приходится подниматься на цыпочки. Спустя минут десять женщина удовлетворенно кивнула головой в знак согласия и полезла в свою сумочку за кошельком. Достала оттуда банкноту в пять песет.

– У тебя есть сдача? – спросила она у Ангелины.

– К сожалению, нет, сеньора. Но может, вместо сдачи вы возьмете одну из корзинок моей бабушки?

Женщина автоматически кивнула, явно еще под впечатлением от услышанных откровений, а Ангелина вихрем метнулась к Марии, чтобы взять у нее корзинку.

– Gracias, сеньора. Желаю долгой и счастливой жизни вам и вашим близким. Вот видишь? – обратилась она к Марии, когда женщина ушла, и с видом триумфатора помахала у нее перед носом банкнотой. – Я же говорила тебе, что не стоит волноваться. Деньги у нас будут.

Домой Мария возвращалась с пустыми руками, распродав все свои корзинки. Зато, петляя по узеньким улочкам Сакромонте, она ощущала приятную тяжесть в кармане юбки, полном банкнот и мелких монет.

– Никогда не видела ничего подобного, – делилась она за ужином своими впечатлениями с Рамоном, лакомясь вкуснейшими кровяными колбасками, которые купила в городе. – Она завлекала ко мне покупателя за покупателем, гадая им по руке. И представь себе, даже розмарина никому не давала в руки, – улыбнулась она, вспомнив о магических свойствах розмарина, который обычно используют гадалки во время своих сеансов.

– Может, помогло то, что рядом с тобой был ребенок? К тому же она ведь очень похожа на payo, – предположил в ответ Рамон.

– Да, наверное, это сыграло свою роль, – согласилась с ним Мария. – Но при этом она каждому сообщала какие-то небольшие секреты, касающиеся их жизни, и все это оказывалось правдой. Вот они и попадались к ней на крючок. – Мария слегка покачала головой. – Ее дар вселяет страх, Рамон. Мне даже со стороны было страшно наблюдать за ней. Ангелина уже сказала, что снова отправится со мной в город на следующей неделе, а я вот нахожусь в полной растерянности. Сама не знаю, хорошо ли это – использовать ее дар для привлечения денег. Ведь такое же в свое время случилось и с Лусией.

– Да, но у Ангелины, как и у Лусии, своя голова на плечах. Поверь мне, эта юная особа никогда не будет делать того, чего не захочет делать. К тому же…

– Что?

– Сегодня Ангелина пустила в ход свои способности только для того, чтобы утешить тебя. Ей захотелось лишний раз показать, что тебе не о чем беспокоится, потому что она любит тебя. А что в этом плохого?

– Плохо то, – вздохнула в ответ Мария, – что я всегда чувствую собственную зависимость от других.

– Нет, Мария, ты не права. Это мы все зависим от тебя. – Рамон ласково погладил ее по руке. – Что ж, пора спать.