Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

– Бернардо говорит, что очень устал и ехать дальше не может. Нам придется заночевать здесь.

– Он заболел? – встревожился Менике.

– Нет. Но говорит, что уже слишком стар для подобных приключений, – ответила Фернанда.

– А где это мы? – спросила Лусия сонным голосом, усевшись на своем сидении и глянув в окно.

– Это домик нашего кузена, – пояснила ей Фернанда.

Все вышли из автобуса. Навстречу им показался полусонный мужчина среднего возраста в сопровождении жены и детей, высыпавших на крыльцо и с изумлением разглядывавших женщин в платьях фламенко. Бернардо коротко посвятил кузена во все перипетии их бегства из Испании. И очень скоро, несмотря на позднее время, вся компания была усажена за стол на заднем дворе фермы, и гостям была предложена скромная деревенская трапеза – свежий хлеб, сыр, оливки, недавно снятые с дерева.

– Шикарная у нас вечеринка получилась, хотя я понимаю, что никакая это не вечеринка, – пробормотала Лусия вслух, не обращаясь ни к кому конкретно. И сразу же закурила, пока остальные еще налегали на еду. Хозе тоже был необычно тих; вне всякого сомнения, все еще переживал утрату своих драгоценных песет.

После ужина артисты устроились на одеялах прямо под открытым небом вокруг небольшого костра. Лусия лежала в объятиях Менике и глядела на огромные яркие звезды, которыми было усыпано ночное небо над ними.

– Здесь, в этой тишине и покое, с трудом верится, что все, что случилось в Мадриде минувшей ночью, это не дурной сон, а правда, – вздохнула она. – Все вокруг дышит таким спокойствием.

– Что ж, остается лишь молиться, чтобы Господь помог нам вернуться когда-нибудь к себе на родину.

– А если не получится, то можно, в конце концов, поселиться здесь, на ферме, вместе с родственниками Фернанды. Буду убирать оливы и танцевать. Как-нибудь приспособимся, я думаю. В конце концов, добрались же мы сюда.

– Добрались, – подтвердил Менике кивком головы.

– Только вот Чилли нет с нами. – Лусия больно прикусила губу. – Увидимся ли мы с ним снова?

– Вот этого тебе никто не сможет сказать наверняка. Нам остается лишь молиться за них с Розальбой.

– А что будет с Испанией? Как думаешь, Менике?

– Одному богу известно, pequena.

– Вдруг эти беспорядки охватят всю страну? Если такое случится, то мне надо будет подумать, как вывезти оттуда маму и братьев. Я не могу оставить их там, посреди этого хаоса.

– Давай подумаем об этом завтра, ладно? На сегодня у нас и без того хватило проблем. – Менике ласково погладил Лусию по голове и поцеловал в макушку. – Buenas noches, Лусия.

* * *

На следующий день они прибыли в Лиссабон, грязные и смертельно уставшие от длинной и изнурительной дороги.

– Нам нужно где-то остановиться и привести себя в порядок. Я не могу отправиться на встречу с сеньором Геральдо такой грязной и вонючей, словно свинья какая-то, – заявила Лусия. – Какой отель в Лиссабоне считается лучшим? – повернулась она к Бернардо, который оказался настоящим кладезем знаний во всем том, что касается Португалии. Что и неудивительно, ведь его мать была португалкой.

– «Дворец Авенида», – ответил тот, не раздумывая.

– Вот там мы и остановимся.

– Но у нас нет денег, Лусия, – напомнил ей Хозе.

– Именно поэтому я должна привести себя в порядок, чтобы предстать перед человеком, который пригласил нас сюда, в должном виде. И тогда он наверняка выдаст нам какой-то аванс в счет наших будущих заработков.

Хозе только сверкнул глазами в ответ, а уже минут через десять их автобус остановился возле величественного здания отеля с роскошным парадным входом, который охраняли два швейцара в нарядных ливреях красного цвета.

– Посидите пока здесь, а я пойду, узнаю, что и как. – Лусия вышла из автобуса, Менике поспешил за нею. Она величаво проплыла мимо швейцаров и вошла в вестибюль с мраморным полом, направившись прямиком к стойке администратора.

– Меня зовут Лусия Альбейсин, – объявила она с ходу ошарашенной администраторше. – Меня вместе с моей труппой пригласили выступать в вашем театре «Тринидад». Нам нужны номера.

Женщина молча окинула взглядом уличную оборванку, облаченную в грязное платье фламенко, и немедленно обратилась за помощью к управляющему.

– У нас возле стойки возникли какие-то цыгане, – сообщила она ему вполголоса.

Управляющий сразу же подошел к Лусии, уже заранее настроившись на неприятный разговор, глянул на нее и тут же расплылся в приветливой улыбке.

– Лусия Альбейсин, я полагаю?

– Si, сеньор. Какое счастье, что хоть кто-то узнает меня в этой благословенной стране.

– Для нас большая честь видеть вас у себя. Лично я трижды посмотрел фильм с вашим участием, – добавил управляющий. – Чем могу быть полезен вам, сеньора?

Через пятнадцать минут все члены труппы были заселены в роскошные номера. Сама Лусия поселилась в номере люкс. Весело пританцовывая, она обежала все помещения своего номера, схватила по пути пару яблок и апельсин из фруктовой вазы, а еще пару пепельниц и кусок мыла из ванной комнаты. Спрятала все это в комоде с намерением забрать с собой, когда покинет это пристанище.

– Нам надо поесть, – объявила она всем остальным артистам, которые собрались в ее номере. – Закажите мне сардины, если вы сумеете отыскать их в меню на португальском языке, а я тем временем приму ванну.

– Надеюсь, Геральдо выдаст нам небольшой аванс. Ведь эти номера стоят баснословных денег. Поистине, королевские покои, – пробормотал про себя Хозе, сделав пару глотков из бутылки бренди, которую он обнаружил в баре.

Когда в номер подали еду, все уселись на пол и жадно набросились на съестное. Ели прямо руками. После чего отправили Фернанду и ее брата в город, поскольку они оба разговаривали на португальском. Нужно было срочно найти что-нибудь подходящее для Лусии, чтобы ей было в чем отправиться на встречу с импресарио, поскольку ее собственное платье фламенко в данный момент отмокало в ванной.

– Ну, как я выгляжу? – поинтересовалась она у Менике через час с небольшим, крутанувшись перед ним в обновке – платье в красную клетку, которое Фернанда отыскала в отделе детской одежды местного универмага.

– Великолепно! – улыбнулся в ответ Менике и поцеловал Лусию. – Мне пойти с тобой?

– Нет. Будет лучше, если я отправлюсь на эту встречу одна, – ответила она, направляясь к дверям.

Прихватив с собой Бернардо в качестве сопровождающего и переводчика, Лусия довольно быстро отыскала офис импресарио. Правда, секретарша попыталась остановить ее, говорила, что шефа нет на месте, но Лусия направилась прямиком в кабинет.

– Геральдо, – обратилась она к мужчине, сидевшему за внушительным письменным столом, – я уже приехала!

Тучный мужчина с усами оторвал свой взгляд от каких-то бумаг и уставился на Лусию. В конце концов он узнал ее и жестом приказал взволнованной секретарше покинуть кабинет.

– Сеньорита Альбейсин, как я рад встретиться с вами лично, – проговорил он на ломаном испанском.

– И я тоже, сеньор.

– Пожалуйста, присаживайтесь! И прошу прощения за свой скверный испанский. Это ваш отец? – Геральдо кивнул на Бернардо, который застыл рядом с Лусией, словно часовой на посту.

– Нет. Я прихватила его с собой на всякий случай в качестве переводчика. – Лусия величаво махнула рукой в сторону шофера. – Спасибо, Бернардо. А сейчас ступай, подожди меня в приемной. Итак, где находится тот театр, в котором я должна выступать?

– Я… – Импресарио ошарашенно уставился на нее во все глаза, словно увидел перед собой привидение. – Должен признаться, я крайне удивлен, увидев вас здесь.

– Но разве мы могли подвести вас, сеньор? – улыбнулась в ответ Лусия, усаживаясь в кресло напротив него. – Чему же тут удивляться?

– Но Мадрид… Атаки националистов… Я был уверен, что вы не сможете приехать к нам. Ведь ваше первое выступление должно было состояться еще вчера.

– Я помню об этом, сеньор. Но вы же понимаете, возникли некоторые трудности с выездом из страны. Но, слава богу, мы здесь, и это главное. Хотя, если честно, мы приехали сюда, в чем стояли. Наши деньги конфисковали по дороге военные, а потому я сразу же прошу вас выдать нам небольшой аванс в счет наших будущих заработков, чтобы нам было на что жить.

– Видите ли… – Импресарио сосредоточенно нахмурил брови. – Когда несколько дней тому назад я услышал о том, что творится в Испании, при этом не имея никаких известий от вас, я решил, что вы вообще не приедете. И потому я был вынужден… – Он слегка откашлялся. – Ангажировать другой коллектив, который оказался на тот момент, можно сказать, под рукой. Вчера у них состоялась премьера, и, по слухам, они имели успех.

– Я рада за них. Но сейчас, я полагаю, вы расторгнете с ними договор, si? Ведь мы же приехали, как и обещали.

– Я все понимаю, сеньорита. Но, к сожалению, вы опоздали. И я был вынужден… расторгнуть наш контракт.

Лусия недовольно нахмурилась.

– Сеньор, может, я вас не совсем правильно поняла, и мне действительно нужен переводчик? Или это правда, что вы разорвали свой контракт с нами?

– Боюсь, что так, сеньорита Альбейсин. Мы не могли допустить, чтобы вчера вечером театр пустовал. Мне жаль, что вам пришлось проделать такой длинный путь сюда, но, согласно условиям контракта, вы должны были своевременно прибыть к началу генеральной репетиции, а вы этого не сделали. – Импресарио поднялся из-за стола, подошел к стойке с документами и, порывшись на одной из полок, извлек искомую бумагу. – Вот! Взгляните сами! – Он протянул ей бумагу.

Лусия глянула на лист, заполненный словами, которые она не могла прочитать, а потому они для нее ничего не значили. Затем она сделала глубокий вдох: так всегда учил ее Менике – вначале глубоко вдохнуть в себя, а потом уже начинать говорить.

– Сеньор, вы знаете, кто я такая?

– Знаю, сеньорита. Поверьте, это ужасное недоразумение, но…

– Вы называете это «ужасным недоразумением»? По-моему, это катастрофа. Вы хоть понимаете, чего нам стоило добраться до Лиссабона, чтобы выступать в вашем театре?

– Могу лишь представить себе, сеньорита, и то весьма отдаленно и в самых общих чертах. И потому отдаю дань восхищения вашему мужеству.

– Сеньор! – Лусия поднялась со стула, положив свои крохотные кулачки на кожаную поверхность стола и слегка подавшись вперед, так, что ее глаза оказались всего лишь на расстоянии нескольких сантиметров от глаз импресарио. – Чтобы выполнить свои обязательства, мы рисковали собственной жизнью. Военные забрали у нас все, что мы имели, а вы, вальяжно развалившись в своем удобном кресле, вдруг заявляете мне, что аннулировали наш контракт! Так?!

– Мне очень жаль, сеньорита, что все так вышло. Пожалуйста, поймите меня правильно. Новости, поступавшие из Испании, не вселяли надежды.

– Поймите же и вы меня, сеньор! Вы оставили нас без гроша за душой и без работы! И это в чужой стране!

Импресарио бросил на нее затравленный взгляд и лишь слегка пожал плечами.

– Я ничего не могу сделать.

Лусия громко стукнула своими кулачками по столу.

– Отлично! Так тому и быть! – После чего развернулась с такой скоростью, что пряди ее длинных волос упали импресарио на лицо. Она направилась к дверям, но на пороге вдруг остановилась и снова повернулась к нему лицом.

– Ты еще горько пожалеешь о том, что сделал со мной сегодня, – угрожающе промолвила она и указала на него пальцем. – Я вас проклинаю, сеньор! Я тебя проклинаю!

Когда Лусия вышла из кабинета, импресарио непроизвольно поежился, а потом протянул руку к графину с бренди, который стоял перед ним на столе.

* * *

Вернувшись назад в отель, Лусия первым делом приказала Себастьяну выпотрошить все свои карманы и предъявить все до единой песеты, которые он выкрал из сейфа, за вычетом той суммы, какая полагалась Бернардо за то, что он привез их сюда.

– Сколько стоит каждый номер? – поинтересовался у нее Менике.

– Откуда мне знать? Управляющий не стал посвящать меня в такие подробности. В его глазах я ведь кинозвезда и богата настолько, что могу себе позволить роскошь не интересоваться расценками. Ха-ха-ха!

Менике отправили к стойке администратора, чтобы выяснить тарифы на проживание в номерах отеля. Через какое-то время он вернулся назад, уныло покачивая головой.

– Наших денег хватит лишь на то, чтобы заплатить за один самый маленький номер. И то только на одну ночь.

– Тогда нам нужно срочно изыскать способ заработать остальные деньги, – отрезала в ответ Лусия. – Менике, срочно отведи меня в бар.

– Лусия, у нас нет денег на то, чтобы заказывать себе выпивку в таком дорогом заведении.

– Не волнуйся! Платить не придется. Только подожди минутку. Я сейчас освежу свой макияж, и пойдем.

Огромный роскошный бар внизу был до отказа забит людьми. Лусия окинула помещение внимательным взглядом, а Менике нехотя заказал им по порции бренди, после чего оба уселись на высокие табуреты возле стойки бара.

– За нас, артистов, и за наше чудесное спасение. – Лусия чокнулась с Менике и процедила сквозь зубы: – Постарайся расслабиться. Веди себя так, будто все здесь доставляет тебе несказанное удовольствие.

– Опомнись, Лусия! Что мы здесь делаем? У нас нет денег на подобные экстравагантности. И потом…

– Как ты не понимаешь? В этом баре отираются все сливки Лиссабона. Не может быть, чтобы кто-то из этих богатых и знаменитых не узнал меня. А если найдется человек, который меня узнает, то он мне и поможет.

И, словно по мановению волшебной палочки, за спиной Лусии раздался глубокий мужской голос.

– Сеньорита Лусия Альбейсин! Глазам своим не верю! Неужели это вы?

Лусия повернулась и посмотрела прямо в глаза мужчине, чей облик показался ей смутно знакомым.

– Si, сеньор, это действительно я, – небрежно бросила она в ответ с поистине царским величием. – Мы с вами встречались?

– Нет. Меня зовут Манюэль Матос, а вот мой брат Антонио Триана, насколько мне известно, знаком с вами.

– Антонио! Ну конечно! Он замечательный танцовщик. Я однажды выступала вместе с ним в Барселоне. Ну, как он?

– Вот жду от него новостей. В Испании, судя по всему, сейчас очень непросто.

– Все так. Но, как видите, никакие трудности не помешали нам добраться к вам в целости и сохранности.

– Да, верно. И ваше присутствие среди нас вселяет в меня надежду, что с моим братом все тоже хорошо. Вы собираетесь выступать в Лиссабоне?

– Да, у нас даже был контракт с одним импресарио. Но, ознакомившись на месте с той площадкой, которую нам предложили для выступлений, мы ее забраковали.

– Вот как? Значит, вы поедете дальше? Куда? Может, в Париж?

– Возможно. Хотя лично мне Лиссабон очень понравился. Да и члены моей труппы тоже в восторге от города. И отель превосходный, выше всяких похвал. – Лусия обвела своей маленькой ручкой помещение бара. – Нас здесь чудесно разместили.

– Я обязательно должен познакомить вас со своими друзьями из кафе «Аркадио». Уверен, многие из завсегдатаев кафе мечтают увидеть ваши выступления.

– О, если у нас получится по времени, сеньор, то я с удовольствием станцую для них.

– Я готов отвезти вас туда прямо завтра. Семь часов вечера вас устроит?

– Как у нас там с графиком? – Лусия вопросительно уставилась на Менике.

– График у нас очень напряженный, но, если вы желаете, сеньор, мы можем выкроить для вас один вечер, – натянуто ответил Менике.

– Мы должны, Августин, – твердо ответила Лусия, сознательно употребив его настоящее, а не сценическое имя. – Это будет нашей данью уважения старому другу. Итак, завтра ровно в семь. Договорились?

– Я немедленно извещу всех своих друзей.

– А сейчас простите меня, сеньор, но мы приглашены на обед. Нам пора! – Лусия осушила свой стакан до дна и поднялась с табуретки.

– Конечно-конечно. Тогда до завтра. – Манюэль отвесил им вежливый поклон, а Менике поплелся следом за Лусией на выход из бара.

– Куда мы идем? – спросил он у нее, когда они вышли из отеля и пошли вдоль улицы.

– Как – куда? На тот обед, куда нас пригласили, – отмахнулась от него Лусия и, дойдя до конца здания, свернула за угол в узенький переулок. – Уверена, где-то здесь имеется черный ход, которым пользуется обслуживающий персонал отеля. Вот мы им сейчас и воспользуемся. Незаметно проникнем в здание и поднимемся к себе в номера, – пояснила она свой дальнейший план действий.

Менике схватил ее за руку и рывком остановил на месте, потом прислонил к каменной стенке.

– Лусия Альбейсин! Вы – невероятная женщина!

И с этими словами он припал к ее устам.

25

На следующий вечер артисты труппы Альбейсин, перестирав свои грязные сценические костюмы в ванной комнате номера Лусии и приведя себя в относительный порядок, отправились в полном составе в кафе «Аркадио». Они шли по улицам Лиссабона, восхищаясь величавой красотой этого города, способного на равных соперничать с Мадридом. А уж внешний вид кафе «Аркадио» с роскошным фасадом, выдержанным в стиле модерн, однозначно указывал на богатство тех, кто посещает сие заведение. Манюэль поджидал их, стоя у входа. На нем был вечерний костюм – черный смокинг и бабочка.

– Вы все-таки сумели вырваться! – Манюэль порывисто обнял Лусию.

– Si, сеньор, но мы не можем задерживаться тут надолго, так как у нас сегодня должен состояться еще один концерт. Можно проходить?

– Да, но…

– Какие-то проблемы, сеньор? – Менике мгновенно уловил некоторое смущение в голосе Манюэля.

– Видите ли, дело в том… Управляющий… Он, оказывается, не поклонник… фламенко.

– Вы хотите сказать, он не любит цыган? – без обиняков спросила у него Лусия. – Позвольте мне перекинуться с ним парой слов.

Уверенной походкой Лусия прошла мимо Манюэля и распахнула дверь в кафе. Внутри стоял гул голосов, витали клубы табачного дыма. Но все разговоры мгновенно стихли, когда Лусия, ловко лавируя между столиками, устремилась к бару у дальней стены зала.

– Где ваш управляющий? – поинтересовалась она у бармена, разливающего напитки за стойкой.

– Я… – Бармен растерянно глянул на толпу цыган, сгрудившихся вокруг Лусии. – Сейчас поищу его.

– Лусия, не делай этого! – взмолился Менике, обращаясь к ней. – Разве мало других мест, где ты можешь танцевать? Мы не выступаем перед публикой, которая не хочет на нас смотреть.

– Оглянись по сторонам, Менике! – прошептала сквозь зубы Лусия, выразительно показав глазами на посетителей, сидящих за столиками позади них. – Все это богатенькие payos, а нам сегодня позарез нужны их деньги.

В этот момент перед ними возник управляющий, воинственно скрестив руки на груди, он, казалось, уже приготовился к жаркой схватке.

– Сеньор, меня зовут Лусия Альбейсин. Я приехала к вам в сопровождении своей труппы, чтобы выступить в вашем кафе. Сеньор Матос, – Лусия махнула рукой в сторону Манюэля, – сказал мне, что среди ваших гостей много тех, кто разбирается в настоящем искусстве и может по достоинству оценить наше мастерство.

– Возможно, так оно и есть, но цыгане еще никогда не выступали в моем кафе. К тому же у меня нет денег, чтобы заплатить вам за концерт.

– То есть вы хотите сказать, сеньор, что не желаете платить нам? Потому что, если судить по вашему костюму и по тому, как одеты ваши гости, вполне очевидно, что все вы состоятельные люди.

– Сеньора Альбейсин, мой ответ – нет. А сейчас, прошу вас, покиньте помещение без дальнейших эксцессов. В противном случае я буду вынужден вызвать полицию.

– Судя по вашему прекрасному испанскому, сеньор, я могу смело утверждать, что вы один из нас. Si?

– Это правда. Я из Мадрида.

– А вы знаете, что сейчас творится в нашей стране? И чего нам всем стоило приехать сюда в Лиссабон, чтобы выступить перед вами?

– Я, конечно, наслышан обо всех тех проблемах, но лично я вас не просил приезжать…

– Тогда я обращусь к вашим гостям и спрошу у них напрямую, хотят ли они посмотреть, как я танцую. И расскажу им, как мы очутились здесь, как оказались в ссылке помимо нашей воли! И что? Здесь нас встречает соотечественник, который готов с ходу вышвырнуть нас вон! – Лусия отвернулась от управляющего и схватила первый попавший ей под руку стул, стоявший за ближайшим столиком. Опершись на плечо Менике, она вскарабкалась на стул и, громко хлопнув в ладоши, стала отбивать такт. И ноги ее тут же принялись бить чечетку прямо на сидении стула. А она продолжала хлопать самой себе и танцевать. В зале стало тихо. Но вот она легкой пушинкой перелетела со стула на стол. Люди, сидевшие за этим столиком, мгновенно подхватили свои бокалы, чтобы они не попадали на пол под непрерывный стук ее проворных ножек.

– Ole! – прокричала она, обращаясь к залу.

– Ole! – дружно откликнулись ее артисты. Этот призыв поддержали и пара гостей из зала.

– Итак, senores y senoras, управляющий этого заведения не хочет, чтобы я танцевала для вас. Мы только что из Испании, добирались к вам, рискуя собственными жизнями, покинули свою любимую родину с пустыми руками.

Уехали, в чем стояли.

Манюэль перевел слова Лусии на португальский.

– Так вы хотите, чтобы я и мои товарищи выступили для вас?

Она окинула собравшихся внимательным взором.

– Sim! – раздался возглас от дальнего столика.

– Sim! – поддержали гости за другим столом, и вот уже весь бар скандировал: да, хотим.

– Gracias. Тогда мы начинаем.

Быстро сдвинули столики в сторону, освобождая место для артистов. Управляющий оттащил Лусию в сторону.

– Я не стану платить вам, сеньорита.

– Сегодня мы выступаем здесь бесплатно, сеньор, но завтра… – Лусия больно ткнула пальцами в его худые ребра. – Но завтра ты будешь сам умолять меня взять с тебя деньги.

* * *

Менике молча наблюдал за тем, как Лусия уплетает за обе щеки хлеб и холодное мясо – единственное, что смогли найти для них на кухне работники отеля в три часа ночи. Сам он буквально валился с ног от усталости, и не только после сегодняшнего выступления. Сказались все переживания последних нескольких дней. Зато Лусия буквально источала из себя энергию. Усевшись прямо на полу, она весело потчевала остальных членов труппы, поздравляя всех с сегодняшним выступлением.

«Как это у нее получается?» – снова и снова спрашивал он сам себя. Внешне такая хрупкая, казалось, ее субтильное тело просто не в состоянии вынести все те бешеные нагрузки, которые она сама же ему и задавала. Однако при этом ее сознание продолжало работать четко и действовало, словно стальной нож, отсекая прочь все ненужные переживания и горестные эмоции. И это позволяло ей всегда оставаться свежей и бодрой, с оптимизмом встречая каждый новый день.

– Вот сейчас мы можем расположиться здесь наверняка! – Лусия радостно хлопнула в ладоши, словно маленький ребенок. – Мы можем даже приобрести себе новые сценические костюмы. Завтра же надо будет подыскать подходящую ткань, а потом закажем пошив в ателье.

– Может, стоит подыскать себе гостиницу подешевле? Или даже снять квартиру на всех… – неуверенно предложил Хозе.

– Папа, перестань изводить себя напрасными страхами. Еще вчера владельцы отеля вполне могли упечь нас в тюрьму за то, что у нас нет денег, чтобы заплатить за свое проживание здесь. А сегодня сотни людей бурно приветствовали наше выступление. Уверяю тебя, уже завтра молва об этом концерте разнесется по всему городу. – Лусия подошла к отцу и обняла его. – Хочешь еще бренди, папа?

– Вы как хотите, можете продолжать веселиться, а я, пожалуй, иду спать, – обронил Менике, подходя к Лусии и нежно целуя ее в блестящие черные волосы.

* * *

Судя по всему, уверенность Лусии в том, что она сумеет покорить сердца португальцев, не подвела ее. Шли неделя за неделей, а толпы поклонников продолжали осаждать кафе «Аркадио», пытаясь попасть в помещение бара, чтобы своими глазами увидеть необычное явление, имя которому Ла Кандела. У тех, кто находился рядом с Лусией, было такое чувство, что в ответ на все превратности судьбы она лишь удвоила неистовство и страсть своего танца. В свою очередь, зрители под впечатлением всего того, что творилось в соседней стране, ввергнутой в пучину гражданской войны, тоже вдруг воспылали такой же неистовой страстью к самому фламенко. Однако если артистическая репутация Лусии очень скоро достигла своего апогея, тех вершин славы, о которых она всегда и мечтала, то в личной жизни она чем дальше, тем сильнее ощущала собственное одиночество, доводившее ее до отчаяния. Каждое утро, лежа в постели в своем номере, она слушала, как Менике зачитывает ей последние новости из Испании, а потом еще и пересказывает ей все те слухи, которые шепотом передаются из уст в уста во всех барах Лиссабона.

– Они убили в Гранаде Гарсиа Лорку, нашего величайшего поэта, – сокрушенно сообщил ей самую последнюю новость Менике. – Эти люди ни перед чем не остановятся, чтобы разрушить страну.

– Dios mio! Так говоришь, они уже в Гранаде? Что же там будет с мамой? С моими братьями? Я тут устроилась, живу себе, как королева, а они там, может быть, умирают с голоду. Или даже их нет в живых! Пожалуй, мне стоит снова связаться с Бернардо, переговорить с ним… Попросить его отвезти меня на своем автобусе в Гранаду…

– Лусия, Испания погрузилась в полнейший хаос. Тебе нельзя туда возвращаться, – уже, наверное, в сотый раз возразил ей Менике.

– Но я не могу бросить их там на произвол судьбы! Моя мама пожертвовала всем на свете ради своих детей! Может, у вас в Памплоне все иначе, но у нас в Сакромонте семья – это все.

– Однако позволю тебе напомнить, дорогая, что ответственность за свою мать несешь не ты. За нее отвечает твой отец.

– Ты не хуже меня знаешь, что папу интересуют только деньги и бутылка бренди. Он никогда и ни за кого не отвечал, ни за маму, ни за меня, ни за моих братьев. И все же что реально мы можем для них сделать? – Лусия горестно всплеснула своими крохотными ручками, слезы выступили у нее на глазах. – У тебя же столько важных друзей среди этих payos. Помоги!

– Это раньше они были важными, Лусия. Бог его знает, где они сейчас и куда упали со своих прежних высот.

– Ну, так напиши им! Разузнай, что и как. Пусть скажут, какие нам нужны бумаги, чтобы вывезти мою семью сюда. Прошу тебя. Мне нужна твоя помощь. А если ты откажешься, тогда я должна сама вернуться в Испанию и заняться их спасением.

– Ни в коем случае! Это слишком опасно, дорогая. Салазар поддерживает политику Франко в Испании. Здесь тоже полно шпионов Франко. Если нас случайно застигнут за подобными разговорами даже шепотом…

– А кто такой этот Салазар? И как он смеет шпионить за мной? – воскликнула Лусия с негодованием в голосе.

– Лусия, этот человек является премьер-министром Португалии. Почему ты никогда не слушаешь того, что я говорю тебе?

– Зато я очень внимательно прислушиваюсь к тому, как ты мне аккомпанируешь на гитаре, mi amor, – честно призналась она.

* * *

В следующее воскресенье у них выдался свободный вечер. Менике, которого Лусия уже достала своими бесконечными мольбами о помощи, позаимствовал у Манюэля Матоса машину и снова отправился к испанской границе. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как они приехали в Португалию, и Менике надеялся, что еще не успел забыть то место, где находится фермерский дом, хозяева которого приютили их тогда на ночлег. Бернардо и его сестра уже уехали из Лиссабона, но перед своим отъездом Бернардо рассказал Менике, что они с Фернандой не собираются возвращаться в Испанию. Решили переждать гражданскую войну на ферме у своих родственников. Они, как прозрачно намекнул в разговоре Бернардо, были его надежными партнерами, помогали доставлять контрабандные товары во время мировой войны.

– Предложи ему любые деньги, только бы он согласился поехать на родину и подкупить там нужных чиновников. Я заплачу за все, – пообещала Лусия, провожая Менике в дорогу.

Через несколько часов езды по дороге сплошь в ухабах и рытвинах, с неизбежными в таких случаях объездами, Менике наконец подъехал к небольшому фермерскому домику. Он очень обрадовался тому, что сразу же узнал его.

– Теперь остается только молиться Всевышнему, чтобы Фернанда и ее брат все еще были на ферме, – пробормотал про себя Менике, выходя из машины. Направился к дому и постучал в дверь. На пороге появилась знакомая фигура.

– Фернанда! Слава богу! – выдохнул обрадованный Менике.

– Что случилось? Лусия заболела?

– Нет, нет, все пока живы и здоровы. А Бернардо дома?

– Да. Мы как раз лакомимся тортом. Проходите, сеньор.

Менике усадили за стол, и он стал слушать невеселые новости, которые ему рассказывали Бернардо и его кузен, а они, в свою очередь, почерпнули все эти истории у тех людей, кто бежал из объятой гражданской войной Испании и пересекал границу с Португалией в поисках убежища.

– Там сейчас творится форменный кошмар. Я не был на родине с тех самых пор, как националисты взяли контроль над пограничным городом Бадайоз. Появляться там сейчас просто опасно для жизни.

– Получается, что тогда вы вряд ли сможете помочь нам.

– А что вам нужно? – Фернанда осторожно толкнула брата локтем в бок. – Или ты забыл, брат, что только благодаря этим людям из театра мы в свое время благополучно унесли ноги из Мадрида?

– Лусия сказала мне, что если я не найду способ, как помочь ее семье выбраться из Испании, то тогда она сама отправится на поиски своих близких. А все мы знаем характер Лусии. Она просто так не станет бросаться словами. К тому же она согласна заплатить, сколько бы это ни стоило.

Бернардо бросил выразительный взгляд на своего кузена Рикардо, но тот лишь отрицательно покачал головой.

– Даже нам сейчас рискованно появляться там.

– Но наверняка же у вас сохранились какие-то старые связи в Испании. Разве не так? – спросила Фернанда у брата. – Вспомни нашу маму, Бернардо. Ведь для того чтобы помочь ей, ты бы согласился на все.

– О, женщина! – недовольно воскликнул тот. – Порой мне кажется, сестра, что тебе не терпится увидеть меня покойничком.

– Ну, еще бумаги мы им сможем как-то выправить, – подал голос Рикардо. – Но главная трудность – это сама Гранада. Воюя между собой, республиканцы и чернорубашечники сотнями убивают мирных граждан. Им ничего не стоит схватить человека прямо на улице, поставить его к стенке и расстрелять тут же, на глазах у детей. Городская тюрьма переполнена, и там никто не чувствует себя в безопасности, сеньор.

– Но откуда у вас такие подробности о том, что сейчас происходит в Гранаде? – Менике бросил на него внимательный взгляд.

– Один наш родственник вырвался из этого ада и приехал к нам на ферму всего лишь неделю тому назад.

– Но как ему удалось бежать, если граница закрыта на замок?

– Он спрятался в каком-то грузовике, перевозившем товар, и пересек границу на машине возле Фаро.

– Так, значит, какая-то дорога все же имеется, – не преминул заметить Менике.

– Всегда имеется какая-то дорога, сеньор, – откликнулся Рикардо. – Вопрос в другом. Заранее прошу прощения за грубую прямоту. Предположим, мы сумеем добраться до Гранады, но где гарантия, что мы сумеем отыскать там сеньору Альбейсин и ее семью? Да и живы ли они вообще? Вы же прекрасно понимаете, что цыгане, а именно они обитают в Сакромонте, подвергаются еще большим притеснениям, чем обычные испанцы.