Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

– Да, да, да! – вырвалось из ее груди.

Лусия схватила трубку. Вот сейчас она продиктует нужный номер телефонистке на коммутаторе и через несколько минут услышит его голос на другом конце провода, и с этим бесконечно длящимся кошмаром будет покончено раз и навсегда.

«Он же тебя бросил!» Дьявольский голос снова начал будоражить ненависть к Менике, которой полнилась ее душа. Ненависть вздымалась все выше и выше, словно песок, который выносит на свой гребень волна в штормящем море. «Он тебя никогда не любил по-настоящему… Ты ему вообще не нравилась… Он постоянно критиковал тебя, называл глупышкой…»

Лусия тут же швырнула трубку обратно на рычаг.

– Никогда! – прошипела она вполголоса. – Никогда я не поползу к нему на коленях, чтобы умолять его снова вернуться ко мне. Мы ему больше не нужны. Иначе он бы нас не бросил.

Лусия снова откинулась на подушки, явно утомившись от той карусели мыслей, которые вихрем кружили в ее голове.

– Он даже вас украл у меня, уходя, – промолвила Лусия, глянув на свои крохотные ножки. Но теперь это были просто никчемные конечности, ни на что не годные. И ведь еще совсем недавно эти ножки возносили ее к небесам блаженства, а сейчас они повисли, словно две крохотные дохлые сардинки. – Я даже танцевать больше не хочу! Он забрал у меня все. Все! А взамен оставил вот это. – Она глянула на свой живот.

Нагнулась, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки, открыла и достала оттуда полупустую пачку таблеток. И тут же проглотила одну из них, запив стаканом воды. Американский доктор, у которого она побывала на приеме перед тем, как покинуть Нью-Йорк, прописал ей это снадобье, когда она пожаловалась ему, что не спит по ночам.

И уже спустя каких-то десять минут ее сознание отключилось и она погрузилась в благословенную дрему.

* * *

– Лусия, тебе нужно встать! – умоляющим тоном обратилась Мария к дочери. – Ты лежишь здесь взаперти уже больше двух недель! Взгляни на себя: кожа да кости. Такая же худоба, каким был когда-то наш старый мул. И выглядишь так, словно уже переселилась на небеса к нашим предкам! Ты этого добиваешься? Хочешь умереть?

Мария прислушалась к собственному голосу, сорвавшемуся на крик. Но, судя по всему, ее терпению пришел конец. Что бы она ни делала, что бы ни говорила, все было тщетно: ей так и не удалось вытащить дочь из постели. Сама она днями напролет мыла и выскребала грязь из их нового дома, уничтожая многолетние следы запустения, а Лусия тем временем валялась у себя в номере, и ничто вокруг ее не трогало. Казалось, с каждым днем угасает ее интерес к жизни. Она становилась все более неразговорчивой и замкнутой.

– Сейчас я снова отправляюсь в наш новый дом, но к тому времени как я вернусь назад, изволь вылезти из кровати. Ты не мылась с тех пор, как мы заселились в гостиницу, и вся твоя комната провоняла потом. А потому, если ты наконец не поднимешься на ноги и не оденешься, ты не оставишь мне иного выбора. Я немедленно позвоню Менике, сообщу ему, где мы, и расскажу, что случилось.

– Нет! Мама, нет! – Лусия вытаращила на нее глаза, полные страха и отчаяния. – Ты не посмеешь!

– Очень даже посмею! Я не позволю тебе больше валяться в постели днями напролет. Должна же я, в конце концов, позаботиться о своем будущем дорогом внуке или внучке. – Мария схватила свою сумочку и направилась к дверям. – Подумай, Лусия, о том, скольких я уже потеряла за свою жизнь. И я не допущу еще одной бессмысленной смерти, тем более прямо у себя под носом. Вернусь после обеда. Ладно?

Ответа не последовало. В сердцах Мария громко хлопнула дверью, радуясь хотя бы тому, насколько чище и приятнее воздух в коридоре, чем у них в номере. Ведь она ничуть не преувеличила, когда сказала дочери, что та уже вся провоняла потом. Направляясь к лифту, Мария невольно обратила внимание на то, как трясутся у нее руки. Дай-то бог, подумала она, чтобы ее угроза возымела свое действие.

Мария вернулась в гостиницу к обеду и, к своему превеликому облегчению, застала Лусию сидящей на постели, с банным полотенцем на голове.

– Как видишь, я встала и помылась, как ты того пожелала. И даже попросила горничную прийти и поменять постельное белье. Ты довольна?

– Для начала да. А сейчас давай поищем тебе что-нибудь подходящее из одежды. – Мария быстро прошлась рукой по вешалкам в гардеробе дочери, внутренне ощущая некоторое разочарование. Все же жаль, что ей не удалось реализовать свою угрозу. Может, это было бы самым лучшим выходом из сложившейся ситуации – сообщить Менике всю правду.

– На улице очень жарко. Надень вот это. – Мария швырнула на руки дочери хлопчатобумажное платье. – Хочу, чтобы после обеда ты проехалась вместе со мной в наше имение. Посмотришь хоть своими глазами на тот дом, в котором появится на свет твой ребенок. А еще я хочу, чтобы ты, Лусия, взглянула на Альгамбру и вспомнила, кто ты и откуда.

– Как я понимаю, выбора у меня нет?

– Ты права. Выбора у тебя нет. Пора начинать отвечать за себя и за свои поступки. А если будешь и дальше продолжать вести себя как ребенок, что ж, тогда я тоже начну обращаться с тобой соответственно, как с ребенком.

После обеда Мария усадила дочь рядом с собой, на пассажирское место в старенький туристский автомобиль марки «Ланча», который помог ей приобрести Алехандро через своего приятеля. Элегантная и стильная модель мощного двухдверного автомобиля превратилась за годы недосмотра практически в старую развалюху со следами ржавчины, проступившими на когда-то шикарном капоте насыщенного синего цвета. Судя по всему, и двигатель тоже был далеко не в лучшем состоянии, в чем мать с дочерью имели возможность убедиться на собственном опыте, пока машина, переваливаясь из стороны в сторону и постоянно останавливаясь, дотащила их кое-как до виллы.

– Посмотрел бы на тебя сейчас отец! – насмешливо воскликнула Лусия, когда Мария нажала на тормоза вместо того, чтобы переключить сцепление, и в результате они благополучно съехали в кювет.

– Ну и что тут смешного? – неожиданно для себя вспылила в ответ Мария, почувствовав себя уязвленной и попытавшись снова вырулить на проезжую часть. – Твой отец в свое время с мулом толком не мог управиться, не мог повернуть его в нужную сторону.

Машина затарахтела дальше, а Мария мысленно взмолилась, чтобы Лусия одобрила все ее тяжкие труды, которые она затратила на то, чтобы превратить заброшенную виллу в самый настоящий уютный дом для них обоих.

– А вот и она! Наша вилла «Эльза». Ее так назвали в честь прабабушки Алехандро. Красивая, правда?

– Ну, положим, не такая красивая, каким был мой дом в Мендосе, но да, ничего, – констатировала Лусия, поспешно добавив в свою оценку немного позитива, понимая, что мама больше не будет терпеть ее вселенское отрицание всего на свете.

Мария тут же устроила для дочери самую настоящую экскурсию по дому. Ее переполняло чувство гордости за то, что уже сделано. Во всех комнатах пахло свежестью, все помещения были залиты ярким солнечным светом, поскольку с окон наконец убрали защитную обрешетку.

– А вот здесь, Лусия, будет детская, – объявила Мария, остановившись на пороге небольшой комнатки, расположенной как раз между ее спальней и комнатой Лусии. – Вспомни, как ты сама спала на соломенном тюфяке рядом с нашей с отцом кроватью, когда была еще маленькой. Как же далеко мы ушли с тех пор, и все благодаря тебе и твоему удивительному таланту. Правда, хорошая комнатка?

Лусия уже открыла рот, чтобы сказать, что вилла, несмотря на все восторги матери, едва ли напоминает отель «Вальдорф Астория», но тут же немедленно закрыла его, испугавшись, что Мария возьмет и приведет в действие свою угрозу – позвонит Менике.

– Взгляни сюда! – Мария распахнула еще одну дверь и с гордостью продемонстрировала дочери туалет и небольшую ванную. – Все подсоединено к колодцу, который заполняется водой, стекающей с гор. Алехандро сказал мне, что за все сорок лет, что он помнит этот дом, колодец еще никогда не пересыхал. Хочешь апельсинового сока? – предложила она Лусии, когда обе направились на кухню. – Я сегодня утром выжала немного свежего.

– Спасибо, – поблагодарила Лусия.

Мария налила себе и дочери по стакану сока, и они вышли на затененную террасу перед домом.

– Взгляни вон туда! – Мария показала влево, вскинув палец над головой. – Видишь вдалеке Альгамбру? Помнишь ту первую ночь конкурса? Ведь именно там все для тебя и началось, родная моя.

– Да, началось. Не знаю только, к лучшему или к худшему, – грустно согласилась с ней Лусия.

– Знаешь, я так рада, что мы купили все необходимое для себя и ребеночка еще в Нью-Йорке. В Гранаде же невозможно ничего достать. Только на черном рынке. А уж какие там цены… – Мария сокрушенно покачала головой и сделала очередной глоток из своего стакана. – Ты только представь себе, что через каких-то три месяца у нас здесь появится ребеночек! Невероятно!

– Нет, я пока не представляю, мама. Но чувствую, что за последние несколько месяцев все в моей жизни изменилось самым кардинальным образом.

– Знаешь, Лусия, беременность – это самая большая перемена в жизни любой женщины. Для меня, например, все мои дети стали самым главным достижением в жизни. Я так горжусь… всеми вами.

Наступил черед Марии бороться со слезами.

– Ты… ты уже наводила какие-нибудь справки о судьбе Карлоса и Эдуардо? – осторожно поинтересовалась у матери Лусия.

– Я спросила у Алехандро, с чего мне начинать свои поиски. Он сказал, что… – Мария замолчала, оборвав себя на полуслове. Ей только что удалось ценой невероятных усилий вывести дочь из состояния затяжной депрессии. Не хотелось, чтобы невеселые новости снова погрузили ее в прежнее состояние.

– Говори, мама, не бойся. Я в порядке.

– По словам Алехандро, очень трудно… узнать о судьбе тех, кто пропал без вести. Вокруг города… – Мария нервно сглотнула комок, подступивший к горлу, – полно могил с массовыми захоронениями. В разгар гражданской войны гвардейцы хоронили в них без разбора всех подряд – и мужчин, и женщин, и детей. Алехандро говорит, что официальных сведений очень мало. Я тут подумала…

– Что?

– Я тут подумала, а не сходить ли мне самой в Сакромонте, поспрашивать тех, кто там остался в живых. Вдруг кто-то что-то знает. Собственно, я думаю об этом каждый день… С тех самых пор, как мы приехали в Гранаду, но в глубине души я откровенно боюсь всего того, что могу там узнать. Или, напротив, боюсь ничего не узнать. – Мария приложила руку ко лбу. – Ведь все минувшие годы во мне продолжала теплиться надежда, что когда-нибудь я найду и своих дорогих сыновей, и своих внуков живыми и здоровыми. И вот мы уже находимся в Гранаде больше двух недель, а я все никак не решаюсь отправиться в Сакромонте.

– Я тоже поеду с тобой, мамочка. – Лусия положила свою руку на руку матери. – Мы ведь обещали друг другу, что вместе встретим все, что нас ждет впереди. Si?

– Gracias, доченька.

Лусия подумала, что это спокойное, красивое место, этот очаровательный дом, в обустройство которого мать вложила столько сил, чтобы превратить его в их новый дом, – наверное, все это и держало ее в тонусе, поднимая настроение и придавая бодрость духа. А если хорошенько подумать уже про саму себя? Ведь, несмотря на все ужасы и невзгоды, которые принесла война здесь, в Испании, Лусия тем не менее еще жива. И даже более того, в ней самой зреет новая жизнь. В то время как ее братья и их семьи…

– Мама!

– Si, Лусия.

– Прости меня за то, что я была… такой трудной с тех пор, как мы сюда приехали.

– Ты всегда была трудным ребенком, querida, но я все понимаю, доченька. Ты просто горюешь о том, что было.

– Ты права, мама. Я горевала. Тосковала о том, кем я была, обо всем, что было в моей жизни. Но, как мы с тобой и говорили раньше, всегда можно начать новую жизнь. Я должна постараться и справиться со своим настроением. Ведь у стольких людей такой возможности больше нет.

* * *

Спустя несколько дней Мария с дочерью переехали на виллу «Эльза». Мария извлекла из чемодана швейную машинку «Зингер», которую она привезла с собой из Америки, и, устроившись на террасе за грубым деревянным столом, целыми днями шила занавески, скатерти, салфетки из красивой хлопчатобумажной ткани с цветочным узором, которую она тоже купила в Нью-Йорке. Лусия же развлекала себя тем, что носилась на их стареньком автомобиле по пыльной дорожке, ведущей к шоссе, туда и обратно, и очень скоро она научилась управлять машиной гораздо лучше матери. Мария смастерила ей несколько простеньких, но просторных нарядов для беременных, и Лусия, нацепив на голову огромную шляпу и гордо неся перед собой свой объемный живот, обтянутый пестрым ситцевым платьем, осмелела настолько, что даже самостоятельно отправлялась в город за продуктами. Тем более что в городе вокруг нее толклись люди, ничем не отличающиеся от нее самой. А уж вкусная еда, приготовленная мамой, и вовсе пробудила в Лусии зверский аппетит. Она стала есть и, самое главное, постепенно научилась засыпать без помощи таблеток.

– Мама.

– Что, доченька? – откликнулась Мария. Они с Лусией как раз завтракали, лакомились свежим хлебом и пробовали на вкус апельсиновый мармелад, над которым Мария колдовала накануне.

– Я думаю, нам все же надо будет съездить в Сакромонте еще до того, как я растолстею настолько, что с трудом смогу передвигаться по террасе. Ты готова?

– Вряд ли я когда-нибудь буду готова к такой поездке, но ты права, – кивнула Мария. – Мы должны съездить туда.

– Тогда зачем откладывать? Поехали прямо сейчас. – Лусия положила свою руку на руку матери. – Пойду, проверю, сколько у нас бензина.

Спустя полчаса Лусия, прижав свой живот к рулю, лихо домчала их до Гранады, а там, петляя по узеньким городским улочкам, выехала наконец на дорогу, ведущую в Сакромонте. Они оставили машину возле городских ворот, а сами, взявшись за руки, отправились в тот мир, который когда-то был средоточием всей их жизни.

– По-моему, чисто внешне все так же, как и было, – промолвила Лусия с явным облегчением в голосе, пока они медленно брели по главной дороге. – Разве что старая пещера, принадлежавшая Хорроджумо, заколочена досками. Должно быть, его семья съехала отсюда.

– Или была убита, – мрачно заметила Мария, ласково сжав руку дочери, словно успокаивая ее. – Ты только оглянись вокруг, Лусия. Нигде не видно и струйки дыма из трубы. Место кажется совершенно пустынным.

– Мамочка, ты взгляни, солнце высоко в небе. Кто в такую пору станет топить печь? Отсутствие дыма еще ни о чем не говорит.

– Говорит, и о многом, Лусия. Помнится, даже в самые жаркие летние дни, когда от духоты было не продохнуть, я всегда поддерживала огонь в камине, чтобы быстро приготовить что-то горячее для своей семьи. Ты хоть слышишь? – прошептала Мария, резко остановившись.

– Что?

– Тишину, Лусия. А ведь в Сакромонте никогда не было тихо. И днем, и ночью отовсюду слышались смех, крики… Кто-то ругался, кто-то спорил… – Мария грустно улыбнулась. – Неудивительно, что здесь все про всех знали. Пещерное эхо тут же выдавало все наши семейные тайны. Ни о каких секретах в Сакромонте и мечтать не приходилось. – Мария сделала глубокий вдох. – Думаю, первым делом нам надо пойти в пещеру твоих деда и бабушки.

Они стали медленно подниматься по извилистой горной дорожке, пока не подошли к пещерам, расположенным рядом с рекой Дарро. Когда-то именно здесь отец Марии наладил свой успешный кузнечный бизнес. Мария боязливо заглянула в пещеру. Красивый дом, который когда-то обустроила ее мать, упокой Господь ее душу, исчез. На его месте ничего не было. Остались только голые стены. Застекленные оконные рамы, разноцветные шторы и гардины, мебель – все куда-то подевалось и пропало бесследно.

– Радует лишь то, что родители не дожили до этих лихих времен и не увидели, что сделали с их любимой Испанией, – вполголоса пробормотала Мария, стоя посреди пещеры, которая когда-то была в их доме гостиной. А сейчас пустое грязное помещение превратилось почти что в отхожее место: пахло гнилью, весь пол был усыпан каким-то рваньем и мусором, пачками от сигарет и пустыми пивными бутылками.

– Что ж… – Мария нервно сглотнула слюну. – А сейчас пойдем к пещерам твоих братьев.

Они продолжили карабкаться вверх по горному склону. Через какое-то время отыскали дома Карлоса и Эдуардо. Когда-то красивые и ухоженные, они теперь являли такое же жалкое зрелище, что и пещера родителей Марии.

– Ничего не осталось… – Мария смахнула слезы с лица. – Такое впечатление, что они здесь никогда и не жили, – добавила она шепотом. Голос ее срывался от переизбытка чувств. – И прошлого тоже не было. Но где же тогда Сюзанна, Элена? Где мои красивые внуки?

– Может, их, мама, всех интернировали. Ты же знаешь, в годы войны многих цыган держали в лагерях. Так рассказывал мне Менике, который вычитал все это в своих газетах для payos.

– Да, судя по всему, здесь мы ничего не найдем. Пошли назад, Лусия.

Пора ехать домой. Я…

– Мамочка, я понимаю, как тебе сейчас трудно, но, коль скоро мы здесь, нужно все же попытаться отыскать хоть кого-то, с кем можно поговорить. А вдруг этот человек что-то знает о судьбе Эдуардо и Карлоса? Уверена, такой человек обязательно найдется. Клянусь! А потому давай поднимемся к нашей пещере, посмотрим, остался ли кто в живых из наших соседей.

– Ты права. Если мы сейчас туда не сходим, то у меня никогда больше не хватит мужества снова вернуться на это место.

– Мамочка, неужели мы каждый день проделывали весь этот путь, таская домой воду? – проговорила Лусия, пыхтя от напряжения, пока они брели в гору.

– Ты ведь сейчас в положении, Лусия, потому тебе и тяжело.

– И ты была в положении, когда мы тут жили, мама! Причем много раз, – возразила ей Лусия. – Остается только удивляться, как тебе это удавалось.

– Да все мы делаем то, что нужно, если у нас нет иного выбора, – спокойно ответила Мария. – И потом, знаешь, дочка? Мы ведь начинаем осознавать, какой беспросветно трудной была наша жизнь, лишь тогда, когда видим что-то лучшее. – Мария вдруг непроизвольно схватила дочь за руку, когда прямо за поворотом взору вдруг предстала их старая пещера. – Ты только взгляни, Лусия! – Мария указала на крышу. – Из трубы идет дым. Dios mio! Там кто-то живет! Я…

– Успокойся, мама! Возьми себя в руки, – сказала Лусия, увидев, как мать пошатнулась и в испуге закрыла рот рукой. Она подвела мать к каменной изгороди, надежной защите для оливковой рощицы, раскинувшейся внизу, и осторожно усадила ее на эту ограду. – Посиди здесь пока. Переведи дыхание. Вот, выпей немного воды. Сегодня очень жарко. – Лусия достала из корзинки, которую несла в руке, фляжку с водой и протянула ее матери. Та жадно припала к воде и долго пила.

– Кто бы это мог быть? Кого мы найдем в нашем доме, за этими закрытыми дверями?

– Вполне возможно, это совсем чужие люди. Поселенцы, занявшие пустующий дом и не имеющие никакого отношения к нашей семье, – пожала плечами Лусия. – Однако мы не должны терять надежды.

– Знаю… Я все понимаю, но…

– Мама, может, посидишь пока здесь, а я сама схожу и посмотрю, кто там живет?

– Нет. Кто бы сейчас ни жил в нашей пещере, я должна увидеть этого человека своими глазами. – Мария принялась энергично махать веером себе в лицо. – Так чего же мы ждем? Пошли!

Спустя пару секунд они уже стояли перед закрытой дверью своего старого дома. Голубая краска, в которую когда-то была выкрашена входная дверь, поблекла, потрескалась, а кое-где и вовсе облупилась.

– Я постучу? Или ты, мама?

– Я сама.

Мария постаралась успокоиться и взять себя в руки. Она понимала, что за этой крепкой дверью из цельного куска дерева, быть может, лежат ответы на те вопросы, которые она задавала себе тысячи раз с тех самых пор, как покинула Сакромонте. Трясущейся рукой она постучала в дверь.

– Стучи сильнее, мама, – подбодрила ее Лусия. – Такой тихий стук, как у тебя, не расслышит даже пес, специально навостривший уши.

Мария постучала громче, а потом, затаив дыхание, прислушалась в надежде услышать шаги за дверью. Но никаких шагов не было.

– Может, дома никого нет? – предположила Лусия.

– Нет-нет-нет! Какой же цыган или цыганка оставит огонь в очаге, уходя из дома? – резонно вопросила Мария. – Наверняка в пещере кто-то есть. Я точно знаю, что есть. – Она снова принялась барабанить в дверь. Безрезультатно. Тогда она направилась к небольшому оконцу в надежде разглядеть через стекло, что делается в доме. Но на всех окнах висели кружевные занавески с густым рисунком, которые она сама когда-то и шила. Через такие гардины ни один любопытный глаз ничего не увидит.

– Hola! – крикнула она, слегка постучав по оконной раме. – Меня зовут Мария Амайя Альбейсин. Я здесь когда-то жила. Вот вернулась, чтобы разузнать про судьбу своих близких. Пожалуйста, откройте мне! И здравствуйте!

– А меня зовут Лусия, я – дочь Марии. Мы явились сюда без всякого злого умысла, – поспешила добавить Лусия. – Пожалуйста, откройте нам.

Судя по всему, последние слова Лусии возымели свое действие. За дверью послышались чьи-то тяжелые шаги, потом лязгнул засов, и дверь слегка приоткрылась, образовав узкую щель.

В эту щель уставился один зеленый глаз и принялся пристально рассматривать Лусию. Та стойко выдержала этот взгляд.

– Я – Лусия, – слегка хлопнула она себя в грудь, затем взяла за руку Марию и подвела ее к щели. – А это моя мать. А вы кто?

Наконец дверь распахнулась, и они увидели перед собой знакомое лицо. Правда, все испещренное старческими морщинами. Да и волосы стали седыми как лунь, напоминая белоснежные шапки на вершинах гор Сьерра-Невада. А вот фигура стала еще более грузной, заполнив собой весь дверной проем.

– Dios mio! – прошептала изумленная женщина, взглянув на Марию и ее дочь, не в силах оправиться от потрясения. – Мария… И маленькая Лусия, которой я когда-то помогла появиться на свет в ту самую ночь, когда выдавали замуж внучку Хорроджумо! Не верю своим глазам! Просто не верю!

– Микаэла! Неужели это вы? – воскликнула Мария, а деревенская ворожея уже распахнула свои объятия навстречу двум гостьям и, обняв их, крепко прижала к своим массивным грудям.

– Проходите же в дом! Входите! – пригласила их Микаэла, с опаской глянув на пыльную дорогу, а потом слегка отступила в сторону, чтобы впустить гостей в дом. И тут же снова заперла дверь на засов. Марии бросилось в глаза кресло-качалка из соснового дерева, которое когда-то смастерил для нее Карлос. И сразу же на глаза навернулись слезы. Но одновременно в них затеплилась и надежда.

– Вот уж никогда и подумать не могла, что снова увижу вас обеих! Даже и представить себе не могла такое… – Микаэла издала короткий смешок, и ее смех тут же отозвался гулким эхом в стенах пещеры. – Что вы здесь делаете?

– Мы вернулись домой частично из-за Лусии, – Мария многозначительно кивнула на живот дочери, – а частично потому, что я хочу узнать, что стало с моими сыновьями и их семьями.

– А у тебя, – Микаэла положила руку на живот Лусии, – будет девочка. Настоящее сокровище и бесстрашный борец… Она будет такой, как ты, Мария, – добавила она как бы между прочим. – И кто же счастливый отец?

Поскольку обе гостьи промолчали в ответ, ворожея понимающе кивнула головой.

– Все понятно! Что ж, будем радоваться уже тому, что в этот страшный мир, в котором мы сейчас живем, приходит новое поколение цыган. Ведь за минувшие годы столько наших погибло…

– Может, вам что-нибудь известно о судьбе моих сыновей, Микаэла? – Мария инстинктивно схватилась за руку Лусии.

– Не могу сказать, что знаю много. Насколько я помню, ты, Мария, была еще в Сакромонте, когда они оба исчезли в городе.

– Да, это правда. И что, с тех пор их никто не видел?

– К превеликому сожалению, нет, Мария, никто их больше не видел. Знаешь, немногие из наших мужчин, которых вот так хватали средь бела дня прямо посреди улицы, потом вернулись домой живыми…

Микаэла взяла Марию за руку.

Лусия с интересом наблюдала за тем, как у Микаэлы вдруг расширились глаза, точь-в-точь как это бывало с Чилли, когда ему являлись видения из высших миров.

– Они говорят мне, – обронила Микаэла, – что они уже там. И сейчас смотрят на нас с небес. У них там все хорошо.

– Я… – Мария почувствовала, как у нее мгновенно пересохло в горле, и она с трудом продолжила: – Я и сама об этом догадывалась. Чувствовала вот здесь. – Она постучала по сердцу. – Но все же надеялась…

– А что мы, люди, можем без надежды? – тяжело вздохнула в ответ Микаэла. – В Сакромонте, да и в самой Гранаде, пожалуй, не осталось ни одной семьи, кто не потерял бы своих близких. Целые поколения были сметены с земли… Мужчины, женщины, дети… Всех их убили за преступления, которых они не совершали. Убивали всех, и цыган, и payos, без разбора. Да ты сама, Мария, многое успела увидеть до того, как уехала. А потом стало еще хуже.

– Но… – с трудом вымолвила Мария, ком в горле по-прежнему мешал ей говорить. – Но что стало с их семьями? Где жены Эдуардо и Карлоса? Где их дети?

– Вскоре после того, как ты уехала, к нам сюда нагрянули гвардейцы, чтобы ликвидировать здешнее цыганское сообщество. Мария, мне очень горько сообщать тебе такие невеселые новости, но Сюзанну и Элену тоже схватили, вместе с их детьми…

– Нет! – Мария громко всхлипнула. – Получается, что их тоже уже нет в живых? Боже, как мне вынести все это! А я их бросила, обрекла на верную погибель, спасая собственную шкуру…

– Не говори так, мама! Это неправда! – перебила ее Лусия. – Ты спасала Пепе. И спасла его. Дала хотя бы одному из своих сыновей шанс жить дальше. Вспомни, ты же предлагала женам Эдуардо и Карлоса, умоляла их уехать вместе с тобой.

– Тебе не в чем себя винить, Мария. Ты действительно предоставила им выбор. Помню, Элена сама рассказывала мне об этом незадолго до того, как их схватили, – поддержала Лусию Микаэла.

– Элена тогда была беременна… Это жена Эдуардо, Лусия. Трудно представить себе более славную девушку. Успела ли она родить до того, как… – Мария умолкла, не в силах произнести остальные слова.

– Si, Мария. Она родила. – Впервые за все время их разговора слабая улыбка тронула губы Микаэлы. – И это есть не что иное, как чудо.

– Что вы имеете в виду? – спросила у нее Лусия.

Микаэла усадила свое грузное тело за стол и жестом предложила матери и дочери последовать ее примеру.

– Видишь ли, в жизни всегда существует баланс добра и зла. И пусть кругом царят мрак и насилие, но даже в такие страшные времена творятся добрые и красивые дела, помогающие сохранять естественную гармонию в этом мире. Элена родила девочку буквально за несколько недель до того, как их всех забрали. Я принимала роды у нее, как когда-то принимала роды и у твоей матери, Лусия, когда на свет появилась ты. Сдается мне, Мария, что Господь благословил тебя не только собственной дочерью, ведь Лусия – совершенно особое, не похожее ни на кого создание, но Он благословил тебя и вторично, ибо твоя внучка, дочь Эдуардо… Я поняла это с самой первой минуты, как только увидела ее.

– Что поняли? – спросила Лусия.

– Что она унаследовала пророческий дар твоей прабабки. Всевышние духи сообщили мне, что она станет нашей следующей прорицательницей и что я обязана защитить ее.

– Дочь Эдуардо наделена даром предвидения? – прошептала Мария в полном изумлении.

– Да. Исполнилось пророчество: в то утро, незадолго до того как Элену и всех остальных забрали, она прибежала ко мне вместе со своей малышкой – она назвала ее Ангелиной, потому что у девочки было просто ангельское личико, и попросила меня присмотреть за ней пару часов, пока она сходит на рынок. Я была только рада помочь Элене, ведь мы с ней обе хорошо знали, что в будущем я стану частью жизни Ангелины. Словом, я привязала младенца к груди и отправилась вместе с ней в лес собирать травы и ягоды. Мы пробыли в лесу много времени, несколько часов, пожалуй, потому что в тот самый день я стала учить Ангелину вслушиваться в ритм вселенной, начинать отличать звуки земли, рек, звезд. Я и подумать не могла, что, пока мы отсутствовали, в Сакромонте нагрянули военные. Они хватали всех подряд. Забрали и Элену, и Сюзанну, и их детей, они как раз шли на рынок.

Лусия вдруг поймала себя на мысли, что слушает рассказ старой ворожеи так, будто она повествует одну из своих многочисленных историй о событиях далекого прошлого. Но ведь все это было в реальности и… Лусия даже боялась подумать, чем закончилась эта история.

– Увели почти всех деревенских. Спаслись только те, кого не было в пещерах на тот момент, когда к ним заявились гвардейцы. – Микаэла снова вздохнула. – Я точно знаю, это высшие силы направили меня в лес, чтобы я смогла уберечь Ангелину. Вот с тех самых пор, Мария, я воспитываю твою внучку, как свое собственное дитя.

В пещере повисла тишина. Было видно, что Мария и ее дочь пытаются осмыслить все, что только что рассказала им Микаэла.

– Я… То есть, по вашим словам, девочка жива? – прошептала Мария, замирая от страха. А вдруг она просто ослышалась?

– Да, жива и здорова, дай бог каждому. А уж какая умница у тебя внучка… И красавица. Замечательное дитя, Мария. Своими способностями она уже намного превзошла меня.

– И где же она сейчас?

– В лесу, как обычно. Собирает всякие лечебные травы, как я ее учила.

– Я… не могу поверить! Дочь Эдуардо пережила все трагедии, случившиеся здесь, и осталась в живых! Это же самое настоящее чудо. Правда, Лусия?

– Ay, мама. Это действительно чудо!

– Много раз мне казалось, что еще немного, и нас тоже обнаружат, – продолжила свой рассказ Микаэла. – Но всегда внутренний голос подсказывал Ангелине, что надо делать, чтобы спастись, и мы, хоть на один шаг, но опережали гвардейцев. Она говорила мне, что сейчас следует быстро покинуть пещеру, спрятаться в лесу и переждать, пока это «дьявольское отродье», как она называла гвардейцев, не покинет деревню. И никогда не ошибалась. Вот тогда я поняла, что ее инстинкты гораздо лучше и совершеннее, чем мои.

– И вы бросили свой дом и перебрались сюда? – спросила у нее Мария.

– Для всех нас было лучше, чтобы моя пещера оставалась пустой. Она ведь расположена почти рядом с городскими воротами. К тому же я не из тех, кто в случае чего может легко спрятаться. – Микаэла окинула взглядом свои пышные телеса и негромко рассмеялась. – А поскольку твоя пещера далеко от городских ворот и совсем рядом с лесом, мы и перебрались сюда. Отсюда проще убежать и укрыться в лесу.

Мария глянула на старую ворожею и подумала, что с такими габаритами действительно очень трудно оставаться невидимкой. Но вот как-то же она умудрялась прятаться все эти годы. А главное – она спасла дочь Эдуардо, Ангелину. Ее внучку…

– А когда она вернется? – спросила Лусия у Микаэлы. – Мне уже не терпится познакомиться со своей племянницей!