Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

– Вернется после того, как побеседует с деревьями, после того как они сообщат ей, где именно нужно собирать те целебные травы, которые она потом использует для приготовления своих снадобий. Ангелина, она похожа на дуновение ветерка. Порхает вокруг, словно дух, и прислушивается только к своим инстинктам, которые никогда ее не подводят.

– Как мне отблагодарить вас, Микаэла? За все то, что вы сделали для меня, для моей семьи…

– За что тебе благодарить меня? Я не сделала ничего такого. Я ведь и сама в живых осталась только благодаря Ангелине. Это она меня спасла, я знаю.

– А сейчас люди возвращаются в Сакромонте? В свои старые дома? – спросила Лусия.

– Той цыганской общины, которая жила здесь раньше, больше нет. Кого убили, кто уехал прочь… Люди рассеялись по всему свету. Сакромонте уже никогда не станет прежним, – мрачно обронила Микаэла.

– Но может, со временем все наладится, – робко возразила Мария.

– Что ж, коль скоро вы приехали, то думаю, свою часть работы я выполнила. – Микаэла переменила тему разговора. – По правде говоря, я очень рада вашему приезду, потому что в последнее время стала уже волноваться, что будет с Ангелиной, когда меня не станет. Но духи сообщили мне, что в нужное время за ней придут хорошие люди. Мое сердце слабеет с каждым днем. Судя по всему, долго я не протяну. – Она с трудом поднялась из-за стола, лицо ее побагровело от напряжения. – У меня суп готов к обеду. Вы голодны?

Мария и Лусия с благодарностью приняли приглашение Микаэлы отобедать вместе с ней, и не столько потому, что были голодны, сколько для того, чтобы просто отвлечься в ожидании маленькой девочки-волшебницы. За обедом Мария в общих чертах поведала Микаэле о своей жизни в последние девять лет, что минули после ее отъезда из Сакромонте. Потом сообщила ей, что сейчас они с дочерью живут на небольшой вилле, расположенной прямо в апельсиновой роще у подножья гор Сьерра-Невада.

– Hola, Maestra, – раздался звонкий детский голосок, и распахнулась дверь. В кухню впорхнула маленькая оборванка с корзинкой в руке, полной всяческих семян и кореньев.

У Марии перехватило дыхание. Она увидела перед собой девочку, совершенно не похожую на цыганку. Скорее уж, ангел во плоти, в честь которого ее и назвали. Ангелина со своими рыже-золотистыми волосами и голубыми глазами выглядела как самая настоящая payo. Ничего общего со своими соплеменниками.

Девочка скользнула внимательным взглядом своих умных глаз по двум женщинам, сидевшим за столом.

– А вы как-то со мной связаны, – тихо обронила она, подходя к ним ближе. – Вы – моя родня?

– Да, – ответила Мария, с трудом сдерживая слезы. – Я – твоя бабушка. А это – твоя тетя Лусия.

– Духи сказали мне, что сегодня произойдет что-то необычное, – кивнула в ответ Ангелина. Кажется, она совсем не удивилась появлению гостей в их доме. – Это те люди, с которыми мне предстоит жить, когда ты отправишься в путешествие на небеса, Maestra?

– Да, – без заминки ответила Микаэла, ничуть не смутившись, когда встретилась глазами с удивленным взглядом Марии. – Я рассказала твоим бабушке и тете все про тебя.

Ангелина поставила свою корзинку на пол, потом широко распахнула руки и обняла вначале Марию, потом Лусию.

– Я очень рада, что вы приехали. Maestra, моя наставница, очень беспокоилась, что ее время истекает. А сейчас она может спокойно и без всяких страхов подготовиться к своему путешествию. Это что у тебя? Суп? – спросила она у Микаэлы.

– Si, – подтвердила та и попыталась подняться из-за стола, но Ангелина не позволила.

– Я сама себе налью. Вечно старается все сделать для меня, а я постоянно твержу ей, чтобы она побольше отдыхала. У тебя будет девочка, и мы с ней очень подружимся, – кивнула она Лусии, влив пару поварешек супа в железную миску.

– Микаэла уже сказала ей об этом, – ответила за дочь Мария, ибо Лусия совершенно неожиданно для себя растерялась и промолчала при виде столь необычной маленькой девочки. Мария тоже не сводила с нее глаз в немом восхищении. Какое чудо!

«Передо мной стоит ребенок Эдуардо… И эту девочку отдадут мне…»

Ангелина уселась за стол и принялась хлебать свой суп, попутно засыпая Марию и Лусию вопросами о них самих и об остальных членах семьи.

– Получается, что у меня есть не только тетя, но еще и дядя. Si?

– Ты права, Ангелина. Твоего дядю зовут Пепе. Быть может, в один прекрасный день он навестит нас здесь.

– Да, нам с ним еще предстоит долгая жизнь вместе. Пророчества сбываются, Maestra, – радостно обратилась Ангелина к Микаэле. – Я всегда помню о том, что пророчества никогда не обманывают.

– Она ходит в школу? – спросила Мария у Микаэлы.

– А зачем мне школа? – ответила Ангелина вопросом на вопрос. – Все, что мне нужно, я узнаю от своей наставницы. Или в лесу.

– Но научиться читать и писать совсем не помешает, – обронила Лусия и полезла в свою корзинку за пачкой сигарет. Достала сигарету и тут же закурила. – Я вот сейчас очень жалею о том, что в свое время не научилась.

– О, этому я могу научиться в два счета, Лусия. К моей наставнице приходит один payo, он меня обучает грамоте. – Девочка посмотрела на Лусию, сделавшую глубокую затяжку. – Зачем ты так делаешь? – вопросила Ангелина. – Ты же знаешь, это плохо для твоего сердца. В один прекрасный день сигареты тебя убьют. Ты должна бросить курить.

– Я сама решу, что и как я должна делать, – ответила Лусия, заметно нервничая. Этот ангелоподобный ребенок, который, кажется, знает ответы на все вопросы, уже стал немного раздражать ее.

– Ты права, каждый из нас сам решает свою судьбу. Иногда, – рассмеялась в ответ Ангелина и бросила на Микаэлу многозначительный взгляд. – А когда мне можно будет навестить вас? – обратилась она уже к Марии. – Судя по вашим рассказам, у вас красивый дом.

– Ты должна приехать к нам как можно скорее, – ответила Мария, чувствуя, как на нее вдруг навалилась внезапная усталость. Столько всего она узнала, и все это предстоит еще осмыслить и принять. А этот ребенок… Жизненная энергия бьет из девочки ключом, подавляя все вокруг себя. А ведь Мария еще не успела вполне свыкнуться с известием о том, что оба ее сына и их семьи погибли. – Мы с Микаэлой обо всем договоримся и заберем тебя к нам на машине.

– Спасибо, – вежливо кивнула девочка. – А сейчас мне надо заняться приготовлением настойки, пока в собранных мною травах еще остается жизненная сила. Это снадобье для maestra. Я потом приготовлю напиток и для твоего ребеночка, – пообещала она Лусии и, подхватив корзинку с пола, высыпала ее содержимое на кухонный стол и взяла в руки разделочную доску и большой нож.

Потом последовали эмоциональные прощания; женщины договорились между собой, что они заберут Ангелину к себе на виллу через пару дней.

– Спасибо вам, бабушка, тетя, что навестили нас, – поблагодарила Ангелина, обнимая Марию и Лусию. – Я сейчас такая счастливая. До свидания.

К машине Мария и Лусия возвращались молча.

– Она… очень необычная, – прошептала Мария, обращаясь скорее к самой себе, чем к дочери.

– Ты права. Очень необычный ребенок. Хотя, признаюсь, меня немного разозлило, когда девятилетний ребенок стал указывать мне, что надо бросать курить. – Лусия скорчила недовольную рожицу и включила двигатель. – Зато сейчас мы точно знаем, какого цвета должно быть одеяльце для будущего младенца, – добавила она с хрипловатым смешком. – Ангелина мне очень напомнила Чилли в детстве. Он тоже все и всегда предвидел наперед. Боже мой, как же я скучаю по Чилли! Наверняка это еще один наш близкий и любимый человек, которого забрала у нас эта грязная гражданская война.

– Как ты полагаешь, надо ли мне отправить телеграмму твоему отцу, чтобы сообщить ему о гибели его сыновей и о внучке, которую мы отыскали? Наверное, он все же должен об этом узнать.

– Почему нет? Конечно, отправь. Быть может, его теперешняя шлюха сможет прочитать ему текст телеграммы, – презрительно фыркнула в ответ Лусия, осторожно маневрируя на спуске по узеньким, мощенным булыжником улочкам.

– Пожалуйста, Лусия. Прошу тебя, – вздохнула в ответ Мария. – С нас обеих на сегодня хватит ненависти. Слишком много утрат для одного дня. Каким бы человеком ни был Хозе, не забывай, он все же твой отец и мой муж.

– А ты хоть знаешь, где он теперь, этот твой муж?

– Пепе прислал мне телеграмму, сообщил, что на следующей неделе они отправляются в очередное турне по Штатам.

– А как ты прочитала, мама?

– Алехандро прочитал мне, – стеснительно призналась Мария. – Кстати, он предложил мне свою помощь в обучении грамоте.

– Я же говорила, что у тебя появился воздыхатель, – весело хихикнула Лусия. – Не то что я! У меня ведь никого нет. – Она мельком глянула на свой живот. – И вряд ли кто-то появится.

– Ты еще так молода, Лусия! У тебя еще вся жизнь впереди.

– Нет, мамочка. Это у тебя еще много чего хорошего будет впереди. Кстати, – Лусия замолчала на мгновение, – а Алехандро знает, что мы с тобой цыганки?

– Нет.

– Как думаешь, он бы изменил свое отношение к тебе, если бы узнал?

– Не знаю. Но, думаю, и для тебя, и для твоего ребеночка будет лучше, если он ничего не будет знать.

– Да, пожалуй, так будет лучше и для тебя, – натянуто улыбнулась в ответ Лусия. – Многие наверняка упрекнули бы нас за то, что мы предаем свою культуру, свои традиции… Живем, как самые настоящие payos, ведем такой же образ жизни, обитаем в таких же домах, как они…

– Наверное, ты права, – вздохнула Мария. – Но я сейчас вспоминаю то давнее время, когда мы жили тут, в Сакромонте… Господи боже мой, да с нами ведь обращались хуже, чем с собаками. Вот я и думаю, насколько проще и приятнее жить без всех этих предрассудков. Ведь все мы, люди, внутри одинаковы, и не столь уже важно, длинные у нас волосы или коротко подстриженные и в каких нарядах мы щеголяем, в каких домах живем… Такая жизнь, она гораздо проще, что ли, – завершила свои раздумья Мария.

– То есть возвращаться в свою пещеру ты больше не хочешь, мама?

– Едва ли я бы посмела выставить Микаэлу на улицу после всего, что она сделала для Ангелины. Думаю, то, как все сложилось, в итоге подходит нам всем.

– Ты права, мама. На сегодня это действительно идеальный вариант.

32

На следующей неделе Ангелина приехала к ним на виллу «Эльза». С чисто детской непосредственностью она отреагировала многочисленными охами и ахами на все те современные удобства, которые имелись в доме. Собственно, и сама Лусия когда-то, будучи ребенком, точно так же воспринимала подобные новшества в домах испанцев, где им с отцом доводилось выступать. Особенно неизгладимое впечатление на девочку произвели туалет в доме и ванна. Лусия даже подсмотрела, как Ангелина, дернув за ручку, чтобы смыть содержимое унитаза, с интересом разглядывала сам унитаз.

– Хочешь принять ванну? – спросила у нее Лусия. – Вода очень теплая.

– Наверное, я сильно испугаюсь! Посмотри, какая она глубокая. А я ведь не умею плавать, могу и утонуть…

– Так я же буду рядом. Подстрахую тебя, чтобы ничего не случилось. Взгляни! – Лусия протянула девочке бутылочку с пеной для ванн, которую она украла из своего номера, когда они жили в гостинице «Вальдорф Астория». – Сейчас на воде появится множество волшебных пузырьков.

Девочка удивленно хихикала, наблюдая за тем, как на поверхности воды стали появляться большие мыльные пузыри кремового цвета.

– Кто же творит эту алхимию? – поинтересовалась она у Лусии, когда та все же уговорила ее забраться в ванну и капнуть себе на нос несколько капель пены.

– Эту алхимию творят американцы, – пояснила Лусия. – А ты когда-нибудь видела кино, Ангелина?

– Нет. А что это такое?

– На большом экране движутся картинки. Между прочим, меня тоже снимали в одном кинофильме. Может быть, когда-нибудь я покажу тебе это кино.

* * *

– Ангелина – такая необычная девочка. В ней столько всего намешано, – заметила Лусия, вернувшись из Сакромонте. Она отвозила девочку домой, в пещеру. – Мудрая не по годам и одновременно совсем еще ребенок. Причем выросший на природе. Она так трогательна в своей наивности.

– Ты тоже росла на природе, Лусия. И в той же самой пещере, что и Ангелина.

– Но меня не прятали от окружающего мира, мама. Я научилась понимать все как есть с очень раннего возраста. Я у нее спросила, не хочет ли она пожить у нас подольше, но она отказалась. Сказала, что не может оставлять Микаэлу одну, та, по ее словам, очень больна. К тому же Ангелина скучает без своих ежедневных походов в лес.

– Однако рано или поздно ей все же придется перебраться к нам, – ответила Мария. – Судя по тому, что они обе говорят, долго Микаэла не протянет.

– Знаешь, такое впечатление, будто чья-то невидимая рука все так чудодейственно распланировала в нашей жизни, – задумчиво бросила Лусия. – Ведь если бы мы не вернулись, что стало бы с этим ребенком?

– О, я почему-то не сомневаюсь, что Ангелина бы выжила, – улыбнулась Мария. – Такая у нее судьба.

Лусия поднялась из-за стола, за которым они ужинали, и сладко зевнула.

– Мама, я иду укладываться спать. Что-то я сегодня устала.

– Сладкого тебе сна, querida.

– Спасибо. И тебе доброй ночи, мама.

Мария еще на какое-то время задержалась на кухне, перемыла посуду, прибралась. И все время она размышляла над тем, как переменилась ее дочь за последние пару месяцев. Ведь на часах еще нет и десяти. В старые добрые времена прежняя Лусия в это время еще только-только начинала оживать перед сотнями, иногда тысячами своих зрителей. Зато сейчас она укладывалась спать очень рано и безмятежно спала всю ночь. Мария с ужасом вспоминала, как Лусия из года в год буквально изнуряла себя бесконечными выступлениями, она всерьез опасалась, что в один прекрасный день ее дочь не выдержит и умрет прямо на сцене. Зато с теперешней Лусией, спокойной и уравновешенной, было одно удовольствие находиться рядом. Вот только надолго ли?

* * *

Недели три спустя, уже на заходе солнца Мария увидела одинокую фигурку, бредущую по тропинке к их дому.

Но вот угасающий луч солнца выхватил золотисто-рыжую головку.

– Лусия, – крикнула Мария. – По-моему, к нам идет Ангелина.

Она выбежала на крыльцо, чтобы встретить девочку, и уже приготовилась обнять ее, но тут увидела, что Ангелина вот-вот лишится чувств.

– Пожалуйста, воды, – прошептала она через силу, пока Мария помогла ей подняться по ступенькам крыльца на террасу. – Я так долго шла к вам.

– Что случилось, милая? – испугалась Мария. Она усадила девочку на стул и налила ей немного воды из кувшина, стоявшего на столе.

– Микаэла ушла на небеса, Abuela, – ответила девочка. – Она покинула наш мир сегодня утром, на рассвете. Но перед этим велела мне идти прямиком к вам и все рассказать.

– Ты хочешь сказать…

– Да, – подтвердила Ангелина. – Ее больше нет вместе с нами на земле.

– Боже мой, дитя мое! Если бы мы только знали, то тут же примчались бы к тебе. Неудивительно, что ты так устала. Ведь до нас так далеко идти.

– Меня немного подвез какой-то мужчина на своей повозке. Но потом он стал задавать мне всякие странные вопросы. Я спрыгнула с его повозки и пошла пешком. – Ангелина с жадностью выпила всю воду. – И вот я пришла к вам. Но нам надо будет снова вернуться в пещеру. Мы должны как можно скорее похоронить мою наставницу. Иначе душа maestra никогда не обретет покоя.

– Конечно. Завтра утром мы упокоим ее. Где она?

– Я оставила ее на кровати.

– Сильно горюешь? – спросила у племянницы Лусия, появляясь на террасе.

– Да. Я буду очень сильно скучать по ней, хотя и знаю, что пришло ее время уйти, и радуюсь за нее. Ей уже было тяжело в своем теле, понимаете меня? Тела ведь тоже изнашиваются со временем, и тогда душе нужно двигаться дальше, чтобы быть свободной.

– Мне тоже очень жаль, Ангелина. – Лусия обняла девочку. – Но здесь, вместе с нами, ты сейчас в полной безопасности.

– Gracias, но мне ведь нужно ходить в лес, чтобы встречаться со своими друзьями, чтобы собирать лечебные травы. Как я буду теперь? – В голубых глазах девочки отразилась тревога.

– Мы все понимаем и что-нибудь обязательно придумаем. А сейчас я приготовлю тебе кое-что перекусить.

– Нет. Я не буду есть, пока Maestra не упокоится в земле.

– Завтра с самого утра мы отправляемся в Сакромонте, – пообещала ей Мария.

– Спасибо. А сейчас я, пожалуй, посплю немного.

– Я положу тебя в детской. Там как раз есть небольшая кроватка, и все готово ко сну, – сказала Мария, наблюдая за тем, как внучка с трудом поднимается со стула. На ее личике отразилась безмерная усталость от всего, что произошло с ней за минувший день. – Пойдем, я провожу тебя.

– Ну что? Улеглась? – спросила Лусия у матери, когда та через какое-то время снова появилась на террасе.

– Залезла под одеяло, а через двадцать секунд уже спала как убитая. Бедное дитя! Внешне она держится спокойно, но на самом деле она пережила самый настоящий шок. Ведь Микаэла была для Ангелины всем, что она знала в этой жизни.

– Глядя на нее, не скажешь, что она пережила потрясение, – заметила Лусия. – Все же она самый необычный ребенок из всех, кого я видела. – Лусия затушила окурок и тут же закурила следующую сигарету. – Я вот о чем думаю. Как мы трое, ты, я и Ангелина, сумеем выкопать достаточно просторную могилу для Микаэлы? И как нам ее отвезти на кладбище?

– Ты права, – согласилась с дочерью Мария. – Мы сами этого точно не сможем сделать. Что ж, поищем каких-то мужчин, чтобы они помогли нам. Вот видишь, Лусия. Иногда от мужчин все же бывает какой-то прок, да? – добавила она с легкой усмешкой.

* * *

Ангелина разбудила их еще на рассвете. Она выглядела отдохнувшей и посвежевшей, яркая и солнечная, словно цветок подсолнуха.

– Нам пора. Maestra уже торопится начать свое восхождение на небеса.

Солнце едва осветило верхушки крыш Альгамбры, когда они все трое остановились у своей пещеры.

«Микаэла умерла на той же самой постели, на которой она когда-то принимала у меня роды», – мелькнуло у Марии, пока Ангелина отпирала входную дверь. Внутри уже явственно чувствовался сладковатый запах разлагающейся плоти. Лусия покачала головой.

– Простите, но я, пожалуй, не буду заходить. Иначе меня стошнит. – Она повернулась к ним спиной и направилась к выходу. – Ангелина, ты знаешь кого-нибудь из тех, кто остался жить здесь и в чьих семьях есть молодые мужчины, которые могли бы помочь нам похоронить твою наставницу?

– Si, Лусия. Один человек живет с нами по соседству.

Мария увидела, как Ангелина уверенной походкой направилась по склону к пещере, расположенной чуть выше. Когда-то в ней обитала семья Рамона.

– Но ведь там никого нет? – крикнула Мария вдогонку девочке. – Рамон, он погиб в годы гражданской войны, еще десять лет тому назад…

Но девочка постучала в дверь и через какое-то время исчезла в пещере.

– Рамон вернулся три недели тому назад, – ответила она, не оборачиваясь. – Рамон, вы где? – крикнула она вглубь пещеры, туда, где находилась спальня. Все трое вошли и замерли на кухне, точном подобии кухоньки в их собственной пещере. – Это я, Ангелина. Нам нужна ваша помощь.

Из-за занавески послышалось громкое сопение и храп, а потом появился ужасно истощенный мужчина с длинной седой бородой.

– Dios mio! – воскликнула потрясенная Мария, прижимая руку к губам. Слезы тут же брызнули из ее глаз. – Рамон, неужели это ты?

– Я… Мария! Ты вернулась! Как? Зачем?

– А я думала, ты погиб. Гвардейцы… Они же пришли тогда…

– Да, и бросили меня в тюрьму умирать. Но, как видишь, я все же выжил. – Рамон зашелся тяжелым приступом кашля, и Мария тотчас же вспомнила, что и ее дорогой мальчик Филипе так же кашлял перед своей смертью. – А потом я много месяцев провалялся в этих госпиталях у payos. Впрочем, они ничуть не лучше их тюрем. Но ты, Мария… Ты стала еще красивее, чем была!

– Рамон, я не верю своим глазам. Ты жив! Я…

– Ступай же ко мне. Дай мне обнять тебя, querida.

У Лусии комок подступил к горлу, когда она увидела, как Рамон обнял ее мать своими тощими, похожими на две палки руками.

– Они что, были хорошо знакомы друг с другом? – спросила у Лусии Ангелина, удивленно наблюдая за происходящим.

– Да, когда-то они хорошо знали друг друга.

– Они любят друг друга, – авторитетно заявила девочка. – Любовь – это ведь красиво, правда?

– Правда, – кивнула головой в ответ Лусия.

Взволнованного встречей Рамона осторожно усадили на единственную табуретку, чтобы он – не дай бог! – не рухнул от переизбытка чувств на пол.

– А куда подевалась вся твоя мебель? – поинтересовалась у него Мария.

– Давным-давно все унесли грабители, – вздохнул в ответ Рамон. – Сейчас у меня из мебели остался только соломенный тюфяк, но я не жалуюсь. Главное – я свободен, а свобода – это все. Однако что вас привело ко мне?

– Микаэла отправилась в свое последнее путешествие на небеса, и нам надо похоронить ее. Ты не знаешь, остались ли еще в Сакромонте мужчины, которые могли бы помочь нам? – спросила у него Мария.

– Не знаю, но это можно будет выяснить. Я… не могу поверить, что ты вернулась домой, Мария. – Рамон смотрел на нее в немом обожании.

– Еще одно чудо, – тихонько прошептала Ангелина, обращаясь к Лусии.

* * *

Две женщины, ребенок и мужчина, такой изможденный, что больше походил на восьмидесятилетнего старика, побрели по пыльным дорожкам Сакромонте на поиски людей, способных помочь им упокоить с миром знахарку и прорицательницу, пользовавшуюся когда-то безмерным авторитетом и уважением во всей их общине. Некоторые обитатели пещер даже не сразу распахивали перед ними двери своих домов, настолько был еще силен страх людей, который тяжелой пеленой накрыл это изрядно поредевшее, можно сказать, почти уничтоженное сообщество цыган. Многие дома и вовсе стояли пустыми. В тех же пещерах, где еще теплилась какая-то жизнь, хозяева, узнав о том, что случилось, немедленно откликались на просьбу, предлагая свою помощь. Несколько крепкого вида мужчин, вооружившись лопатами, отправились на кладбище, чтобы выкопать могилу для Микаэлы, а женщины, объединив свои скудные запасы, тут же принялись стряпать угощение для поминального стола.

Одна из женщин одолжила своего мула, у второго соседа нашлась повозка, которую впрягли в мула. На повозку возложили тело Микаэлы, и разношерстная вереница жителей Сакромонте, похожая скорее на толпу оборванцев, направилась в лес, на местное кладбище, на котором и упокоили известную ворожею.

Поминальный стол накрыли в пещере Марии. Один старый цыган, который в прошлом содержал незаконный питейный бизнес, оборудовав под это дело пустующие пещеры, принес на поминки немного бренди, чтобы собравшиеся смогли выпить за упокой души Микаэлы. Из общины, которая когда-то насчитывала более четырехсот человек, в живых осталось человек тридцать, и все они сейчас собрались за поминальным столом. Над Марией и Лусией много подшучивали по поводу их новых причесок, и по всему чувствовалось, что, несмотря на все ужасы и разрушения последних десяти лет, жизнь в этой цыганской общине еще не угасла окончательно. И вот впервые за все эти годы в Сакромонте послышались звуки фламенко.

– Лусия! Ты должна станцевать для нас, – крикнул кто-то из мужчин, кому от постоянного недоедания бренди, видно, уже ударило в голову.

– Да вы только взгляните на меня! – удивленно округлила глаза Лусия. – У меня же целое пушечное ядро на месте живота. Может, мама станцует? Ведь это же она научила меня всему, что я знаю.

– Господь с вами, нет! – тут же залилась краской смущения Мария, а остальные женщины стали настойчиво подталкивать ее вперед.

– Si! Si! Si! – дружно принялись скандировать собравшиеся и тут же стали хлопать в ладоши, отбивая ритм. Выбора у Марии не оставалось: она со страхом вышла на средину круга. А вдруг ее руки и ноги за столько лет уже забыли, что надо делать? Ведь это же первое ее alegrias por rosas за минувшие двадцать лет. Постепенно к ней присоединились и другие танцоры, во всяком случае, те, у кого еще были силы двигать ногами. Маленькая Ангелина смотрела как завороженная на разворачивающееся на ее глазах действо.

– Ты никогда не была на наших фиестах? – спросила Лусия, склонившись к ней.

– Нет. Но это так красиво! В жизни не видела ничего красивее, – ответила девочка, глаза ее вспыхнули от удовольствия. – Лусия, ведь это же не конец, правда? Это только новое начало!

И Лусия, глядя на то, как Мария, подбадривая Рамона, тоже вывела его в круг, подумала про себя, что, наверное, так оно и есть.

* * *

– Лусия, я хочу попросить тебя кое о чем, – обратилась Мария к дочери, подходя к самодельному гамаку, который они вдвоем смастерили, а потом привязали между двумя апельсиновыми деревьями, чтобы Лусия могла отдыхать там в послеобеденное время.

– О чем именно, мама?

– Ты не будешь возражать, если я приглашу Рамона пожить какое-то время вместе с нами? Он ведь очень болен, и у него ничего нет. Он нуждается в постоянном уходе.

– Конечно, я не возражаю. Вот и Ангелина уже переехала к нам, а вскоре у нас появится ребеночек. Так что в обозримом будущем мы здесь организуем собственную цыганскую коммуну. – Лусия негромко рассмеялась.

– Спасибо тебе, querida. Ангелина считает, что, несмотря на свою болезнь, Рамон вскоре полностью оправится, и тогда он нам может быть даже полезен.

– Будет от него польза или не будет, мама, это пока не столь важно. Но ты хочешь, чтобы он приехал сюда, и это замечательно, – сказала Лусия и добавила с самым невинным выражением лица: – Думаю, спать он может на кушетке в гостиной.

– Я… нет… То есть мне кажется, что будет проще, если он…

– Мамочка, да я же просто подшучиваю над тобой. Я и так знаю, где он будет спать: в твоих объятиях. Могу себе представить, что вообразит Алехандро, когда узнает, что его подружка нашла себе другого воздыхателя. Вот расстроится, поди! – Не дожидаясь ответа матери, Лусия поднялась из гамака и направилась в дом, чтобы попить воды.

– Dios mio! – обратилась она к своему малышу, слегка поглаживая живот. – Ну, разве это не прискорбно, что у моей мамы такая бурная любовная жизнь в отличие от меня?

* * *

Седьмого сентября Лусия проснулась посреди ночи: ей было нехорошо, она вся покрылась испариной. Уже пятый раз за ночь она поднималась с постели, чтобы опорожнить свой мочевой пузырь. Но едва она сделала пару шагов, как почувствовала, что между ног потекла теплая жидкость.

– На помощь! Мамочка! У меня кровь пошла! – не своим голосом закричала Лусия в темноту. На крик немедленно прибежали Мария и Ангелина, спавшие в своих комнатах. Включили свет.

Мария глянула на лужицу чистой жидкости, которая растеклась между ног дочери, и перевела облегченный вздох.

– Лусия, это не кровь! Это у тебя только что отошли воды. Значит, твой ребеночек уже готовится к тому, чтобы появиться на свет.

– Я иду на кухню. Надо приготовить целебный отвар, – обронила Ангелина. – Ребеночек родится на рассвете, с восходом солнца, – добавила она, уходя.

Несмотря на душераздирающие крики Лусии, гулким эхом разносившиеся по всем комнатам и способные напугать своей громкостью стаю волков, рыскающих высоко в горах, все же многолетние занятия танцами не прошли для нее даром: сильная мускулатура живота сейчас, во время родов, сослужила ей отличную службу. Ангелина дежурила при ней неотлучно, кажется, она инстинктивно догадывалась, что именно нужно сейчас Лусии. Она водила ее по комнате, потом усаживала на стол, растирала ей спину и все время бормотала слова утешения, говорила, что ребеночек здоровый и вот-вот появится на свет.

Когда Лусия объявила, что уже готова вытолкнуть дитя из себя, Мария с внучкой осторожно уложили ее в постель, и в пять часов утра, на рассвете, малышка появилась на свет.

– Больше ни за что на свете! – выдохнула Лусия с облегчением в голосе. – Это самое трудное bulerias из всех, что мне пришлось исполнять. Где мое дитя?

– Твоя дочка здесь, – ответила Ангелина, перегрызая пуповину точно так же, как когда-то это делала Микаэла, у которой она и подсмотрела, что и как надо делать. – Она у тебя крепенькая и здоровая.

– Как ты ее назовешь? – спросила Мария у дочери, разглядывая чудо, появившееся перед ней. Ведь это уже вторая ее внучка с тех самых пор, как она вернулась в Испанию.

– Айседора, в честь одной американской танцовщицы.

– Необычное имя, – коротко отозвалась Мария.

– Да, – так же коротко ответила Лусия, не вдаваясь в подробности и прижимая к себе новорожденную дочь. Но услужливая память тотчас же напомнила, как в день ее тридцатилетия Менике повел ее на выставку фотографий знаменитой танцовщицы по имени Айседора Дункан. Помнится, Лусия долго тогда сопротивлялась, не хотела идти, но когда в конце концов оказалась на выставке, то невольно увлеклась разглядыванием фотографий. Да и сама история жизни Айседоры Дункан тоже сильно впечатлила ее.

– Она была пионером в своем деле. Как и ты, она тоже раздвигала границы танца. В этом вы с ней схожи, pequena, – сказал ей тогда Менике.

– По-моему, она очень похожа на свою бабушку, – заметила Ангелина.

– И слава богу! – воскликнула Лусия. – Я просто счастлива, потому что не хотела, чтобы ребеночек был похож на меня. Привет, малышка! – Она глянула на крохотное личико дочери. – Да ты действительно у меня красавица. Не то что твоя мама. Я…

Малышка распахнула свои глазки и посмотрела на нее, а у Лусии в этот момент даже дыхание перехватило: она вдруг увидела перед собой до боли знакомые черты лица, только в миниатюре. Впрочем, она ни за что на свете никому не признается, на кого похожа ее дочь.

* * *

На смену осени пришла зима, их маленькое дружное семейство, которое собрали вокруг себя Мария и Лусия, коротало время, сидя у небольшого камина в гостиной. Мария использовала этот очаг еще и для приготовления пищи, потому что ей больше нравился вкус еды, приготовленной на живом огне, чем на той огромной чугунной печке, которая стояла у них на кухне. Айседора росла и крепла под неусыпным присмотром Марии и Ангелины, хотя Лусия после первой же попытки наотрез отказалась кормить дочь грудью.

– Зачем я буду напрягаться, если мы трое можем превосходно покормить ее и из бутылочки? Она мне чуть соски не оторвала, когда я ее в первый раз приложила к груди. С такой силой впилась в них. Жуткая была боль!

В глубине души Мария догадывалась, что отказ Лусии кормить дочь грудью связан скорее с тем, что ей просто нравится спать по ночам, чтобы ее никто не тревожил, а тут как раз подвернулась пара свободных рук, всегда готовых прийти ей на помощь. Грех не воспользоваться! Уже одно то, что малышка спала в детской вместе с Ангелиной, говорило о многом. Однако Мария предпочитала помалкивать и даже умилялась, наблюдая за тем, как старшая внучка ловко меняет малышке пеленки или кормит ее из бутылочки, а укладывая Айседору спать и качая колыбельку, распевает ей песенки. Что ж, вздыхала про себя Мария, некоторые женщины просто не созданы для материнства, и Лусия как раз из их числа.