Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

Сакромонте, Гранада, Испания

Февраль 2008 года

Белый олень

Олень благородный

(Gervus elaphus)

Олень благородный с врожденным лейкизмом, мутацией, вызывающей частичную потерю пигментного покрова у животного. Встречается крайне редко. В английском фольклоре белые олени считаются посланцами из других миров.

35

Пепе зевнул и громко высморкался.

– Что ж, кажется, я тут наговорил более чем достаточно, – энергично кивнул он. – Ангелина, тебе заканчивать рассказ, да?

Пепе поднялся со своего места и сошел с террасы.

– Бедняжка Лусия, – прошептала я, в буквальном смысле этого слова пытаясь вернуться в день сегодняшний из того времени, в котором провела последний час. – Такая молодая.

– Да, она была молода, но при этом крайне эгоистична. Собственно, она жила лишь для того, чтобы танцевать. Впрочем, это свойственно всем великим артисткам. Из них редко получаются хорошие жены или матери, – ответила Ангелина.

– Кажется, я догадываюсь, какой секрет Пепе утаил от своей матери, – тихо обронила я.

– Да. Я сразу же догадалась об этом, как только увидела его. Сегодня ведь неважно, кто ты есть и кем себя ощущаешь: мужчиной, женщиной или и тем и другим. Но в те времена все это было под запретом. Особенно среди цыган. Бедняга Пепе! Он родился слишком рано.

– Итак, он остался вместе с вами, Марией, Рамоном и моей матерью в Сакромонте, да?

– Да. Зарабатывал игрой на гитаре. Словом, как-то мы выживали. Жили бедно, но не могу сказать, что это была несчастливая жизнь. К тому же, как ты слышала, Пепе привез с собой из Америки немного денег. А еще благодаря Пепе Айседора, достигнув своего восемнадцатилетия, получила наследство от своей покойной матери. Эти деньги тоже очень сильно помогли семье пережить тяжкие времена.

– Что вы имеете в виду?

– Айседора потратила деньги на то, чтобы помочь своему мужу, твоему отцу, Эризо, обзавестись собственным бизнесом.

– А кто был мой отец? Каким он был? – спросила я, сгорая от нетерпения.

– Ты уже слышала его имя. Андре, тот самый мальчик, с которым Айседора познакомилась на площади, когда еще была совсем маленькой девочкой. Там у его родителей было свое кафе-мороженое. Конечно, они и слышать ничего не хотели о том, чтобы их сын женился на цыганке, но Андре это мало заботило. А когда они с Айседорой поженились, он переехал сюда. Мы все вместе – Рамон, Мария, Пепе и я переоборудовали старую пещеру Рамона, расширили ее, словом, сделали молодым их собственный дом. Айседора пустила деньги на то, чтобы помочь Андре и Рамону начать свой бизнес. В свое время Пепе рассказывал им, что он часто видел на улицах Нью-Йорка такие портативные тележки для напитков. Вот Андре и решил попробовать этот бизнес у нас. Он купил апельсиновую рощу. Рамон помогал ухаживать за деревьями и давил сок из апельсинов. А Андре продавал этот сок в городе. Твой отец на пару с Пепе смастерили нечто вроде холодильной камеры для того, чтобы сок всегда оставался свежим. Это свое приспособление Андре крепил на мопеде сбоку. Вот такой вот незамысловатый бизнес. Большого состояния на нем, конечно, не сделаешь, но, продавая сок на площади, Андре зарабатывал достаточно для того, чтобы кормить семью. В городе ведь было полно обеспеченных payos, да и иностранные туристы зачастили сюда. Со временем он немного расширил свое дело, приобрел еще две машины для приготовления сока, а в летнее время даже нанимал людей, чтобы те помогали ему сбывать апельсиновый сок и кока-колу, которая уже приобрела большую популярность и у нас, в Испании. Словом, Андре был у нас тем, кого сегодня называют одним словом: предприниматель.

– А когда мои родители поженились?

– Когда твоей матери исполнилось восемнадцать.

– Но это значит… – Я мысленно прикинула в голове все цифры. – Это значит, что я появилась у них только спустя двадцать лет! Почему же они тянули столько времени?

– Ничего они «не тянули», как ты выразилась, милая. Они с самого начала страстно мечтали о ребенке. Да и заслуживали они этого больше, чем какая-либо другая супружеская пара. Ведь они так любили друг друга… – Ангелина подавила тяжелый вздох. – Я тоже старалась помочь, чем могла, но твоя бедняжка мать все никак не могла забеременеть, а потом выносить плод. Они уже оставили всякую надежду. Но, как это порой случается в жизни, вдруг нежданно-негаданно ты решила наконец-таки появиться на свет.

– Но если они были так счастливы в браке, то как получилось, что меня отдали Па Солту?

– Ay, Эризо, хочу напомнить тебе, что, несмотря на то что гражданская война уже давно закончилась, Франко правил в Испании очень жесткими методами. Послевоенные годы были у нас ничем не лучше, чем военные. Денег в стране не было, работы тоже. И, как всегда, тяжелее всего приходилось цыганам. Но все бы это не имело значения, если бы…

– Что – если бы, Ангелина?

На глазах Ангелины показались слезы. Но она тут же постаралась взять себя в руки, а я приготовилась выслушать финальную часть своей семейной истории.

– Я видела в своей жизни много горя, но трагедия, случившаяся с твоими родителями, самая страшная из всех. Именно так! – кивнула головой Ангелина. – Самая страшная.

– Так расскажите же мне, что случилось. Прошу вас, Ангелина.

– Начну с того, что никогда я еще не испытывала большей радости, чем в тот день, когда моя любимая Айседора пришла ко мне, чтобы сообщить, что она ждет ребенка. А потом и твой отец примчался из города на своем стареньком мопеде с охапками цветов для жены. Я с самого начала предупредила твою мать, что она уже не молода и что ей нужно больше отдыхать. Андре тоже носился с ней, как с драгоценной фарфоровой статуэткой, хотя сам работал день и ночь. Откладывал деньги в ожидании твоего появления на свет. Каждая очередная неделя твоего пребывания во чреве матери была для них чем-то вроде чуда. Что и неудивительно после стольких выкидышей и стольких лет ожидания. – Ангелина сокрушенно покачала головой. – Но вот однажды вечером погода была ненастной, дороги размыло от проливных дождей, и твой отец не вернулся из города. Пепе уже ночью, не дожидаясь утра, пошел в полицию, и там ему сообщили, что в глубокой канаве был найден мертвым мужчина. Сверху на нем лежал мопед. Это был Андре… Та холодильная камера, которую он крепил к своему мопеду, оказалась слишком тяжелой. От этой тяжести мопед накренило в одну сторону, а в такую плохую погоду Андре просто не справился с управлением. Я…

Ангелина извлекла из кармана большой носовой платок розового цвета и громко высморкалась. Я до боли в пальцах сцепила руки, стараясь не расплакаться.

Ангелина снова покачала головой и зябко повела плечами.

– Подумать только, какая боль! Все эти годы они так мечтали о ребенке, но оба так и не дождались, чтобы увидеть тебя своими глазами. Твоя мать тяжело переживала гибель Андре. Она не могла ни есть, ни пить, хотя я и настаивала, и просила, и умоляла ради сохранения дитяти. Ты родилась на месяц раньше срока, и хотя, поверь мне, я сделала все возможное, чтобы помочь твоей матери, я оказалась бессильна. У нее открылось кровотечение, которое я, Эризо, не смогла остановить. Пепе вызвал «скорую помощь», но и врачи тоже не справились. Айседора умерла на следующий день после твоего появления на свет.

– Понятно, – тихо обронила я. А что еще можно было сказать в этой ситуации? Какое-то время мы обе сидели молча, размышляя о том, какой жестокой и несправедливой может порой быть жизнь.

– Почему они? – пробормотала я вполголоса, обращаясь скорее к самой себе, чем к Ангелине. – Столько лет ожидания… Уж кто-кто, а они точно заслужили, чтобы хоть какое-то время побыть со своим ребенком. Я имею в виду, со мной…

– Ты права. Душераздирающая история, у меня и теперь, когда я рассказываю тебе об этом, сердце разрывается на части. Но может быть, тебя хоть как-то утешит то обстоятельство, что, несмотря на свою короткую жизнь и вопреки тому, что им не было даровано счастье увидеть тебя, заботиться о тебе, они любили тебя, как никто. Иные родители проживают долгую жизнь, но не испытывают к своим детям и сотой доли той любви, которую питали к тебе твои отец и мать. Уж ты мне поверь! Я много чего видела на этом свете. Радуйся, querida, уже тому, что ты была самым желанным ребенком на свете. Я ведь много времени проводила с твоей матерью и почти физически ощущала, как она счастлива. Айседора всегда была счастлива, такой у нее был редкостный дар – быть счастливой. Я… я обожала ее. Да, именно так: обожала! – Ангелина снова громко высморкалась в свой платок и покачала головой. – Вот и Пепе… Смерть Айседоры навсегда разбила ему сердце. Он до сих пор не может говорить об этом… Видишь, и сейчас ушел от нас, чтобы не слушать.

– И все же. – Я собралась с силами, понимая, что времени у меня уже остается в обрез, а мне еще многое предстоит узнать до своего отъезда из Сакромонте. – Как так получилось, что я оказалась у Па Солта?

– Он вскоре после смерти твоей матери приехал ко мне, чтобы я ему погадала. И ты как раз была рядом, всего лишь нескольких дней от роду. Он выслушал твою историю и попросил разрешения удочерить тебя. Ты должна понять все правильно, Эризо. На тот момент мы оба, и Пепе, и я, были уже старыми людьми. К тому же бедными. Мы бы не сумели обеспечить тебе жизнь, которой ты достойна.

– Вы ему поверили?

– Конечно. Я всецело доверяла этому человеку. И потом, я обратилась к духам поднебесной, и те тоже сказали мне, что так будет правильно. Твой приемный отец… Он был необыкновенным человеком. И он дал тебе такую жизнь, которую мы с Пепе никогда бы не создали для тебя. Но я взяла с него слово, что, когда ты вырастешь, он обязательно направит тебя к нам. И вот вам, пожалуйста! – Впервые за все время нашего разговора на губах Ангелины показалась слабая улыбка. – Он сдержал свое слово.

– А что же Мария? Она была еще жива, когда я родилась?

– Рамон умер на год раньше Марии. Они прожили достаточно долго, дождались свадьбы Айседоры, но, к великому сожалению, твоего рождения, Эризо, они уже не застали.

– Мама назвала меня как-то до того, как умерла?

– По-моему, нет… Точно нет. Но, когда ты появилась на свет, мы все в один голос сказали, что ты похожа на крохотного ежика, волосы на головке торчком. Вот тогда она и обронила это имя – Эризо. И мы все тебя так звали, пока ты была с нами.

– А потом я стала Тигги, такое ласковое прозвище в честь одного литературного героя-ежика. – Кажется, я сама впервые задумалась над этим странным совпадением, если только это совпадение. – А вообще-то, мое полное имя – Тайгете.

– Да, твой отец сказал нам, что назовет тебя в честь одной из Семи Сестер созвездия Плеяды. Я… Он нашел остальных девочек?

– Только одну. Мою младшую сестру Электру. Ее он привез спустя год после того, как удочерил меня.

– А где же седьмая сестра?

– Ее он так и не нашел. Во всяком случае, он так сказал.

– Странно, – обронила Ангелина.

– Почему?

– Я… – Ангелина уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же снова закрыла его и слегка пожала плечами. – Иногда в сообщения с небес тоже закрадываются какие-то неточности. Хочешь, Эризо, взглянуть на фотографию своих родителей?

– Очень хочу!

Ангелина пошарила рукой в объемном кармане своего кафтана и достала оттуда цветное фото.

Она протянула фотографию мне, и я почувствовала, как в эту самую минуту у меня побежали мурашки по спине и шее. Я как зачарованная уставилась на снимок.

– Эта фотография сделана в день их бракосочетания? – спросила я тихо.

– Si. Их свадьба состоялась в 1963 году.

Молодые смотрели друг на друга глазами, полными любви и восхищения. На их юных лицах сияла радость. С годами краски на фотографии поблекли и выцвели, но все же я разглядела копну каштановых кудрей на голове жениха. А уж невеста…

– Сейчас ты и сама видишь, как ты похожа на свою мать, – обронила Ангелина.

И действительно, я увидела. Правда, мамины волосы были темнее, чем у меня, но зато форма глаз и черты лица очень похожи на мои. Я бы сказала, полнейшее сходство.

– Mi madre, – прошептала я. – Te amo.

* * *

Был уже третий час дня, а мне нужно явиться в аэропорт к половине пятого. О стольком еще надо поразмыслить, но это не сейчас. Времени уже нет. Оставив Ангелину дремать на солнышке, я поспешила к себе в гостиницу, чтобы собрать вещи. Потом снова вернулась к голубым дверям, на сей раз чтобы попрощаться с обитателями дома, включая и самое последнее пополнение в лице Бэра. Малыш сосредоточенно сосал грудь Алли.

– Вот зашла попрощаться, дорогая Алли. Береги себя и маленького, ладно? И спасибо тебе за то, что приехала сюда и нашла меня. – Я расцеловала маму и сына.

– Это тебе мое огромное спасибо и твоим замечательным родственникам за то, что оказались рядом со мной, – улыбнулась в ответ Алли. – Надеюсь, до скорой встречи в Атлантисе.

– Обязательно увидимся.

– С тобой все в порядке? Что-то ты сегодня бледненькая, – встревожилась сестра.

– Ангелина рассказала мне про моих родителей и про то, как они умерли.

– Ах, Тигги! – Алли тут же протянула мне руку. – Я так тебе сочувствую.

– Наверное, немного помогло то, что я их никогда не знала. Но все равно чувствую себя сейчас немного пришибленной.

– Еще бы! Я тебя прекрасно понимаю. Когда-нибудь, если захочешь, я расскажу тебе о своих родителях, а ты поделишься со мной своей семейной историей. Но это потом, дорогая Тигги, а сейчас возвращайся в Атлантис и набирайся там сил.

– Обещаю. До свидания, Алли. До свидания, Бэр.

В саду я разбудила Ангелину и сказала ей, что уже уезжаю.

– Возвращайся, Эризо. И поскорее… Договорились? И привези с собой этого милого мистера Чарли, – добавила она и слегка подмигнула мне, от чего я тотчас же залилась краской.

Из пещеры вышел Пепе, неся в руках стопку дисков.

– Вот, Эризо, – сказал он, вручая мне диски. – Хотя ты никогда не видела своего дедушку Менике, но послушать музыку, которую он писал, ты сможешь. Послушай, и ты сама поймешь, что в его музыке тоже присутствует тот самый duende, истинный творческий дух, идущий от самых глубин сердца. – Пепе приложил руку к сердцу и улыбнулся, и тотчас же морщинки сбежались в уголках его карих глаз. – Vaya con Dios – храни тебя Господь, querida.

Потом Ангелина и Пепе по очереди обняли меня и расцеловали в обе щеки, залитые слезами.

Марселла уже поджидала меня, стоя возле своего автомобиля, чтобы отвезти в аэропорт.

– Ну, что? Готова, Тигги?

Прощальный взмах рукой, последняя улыбка, адресованная родным.

– Готова, – киваю я в ответ.

* * *

Вечером того же дня я совершила перелет в Атлантис на частном самолете, который организовала для меня Ма. Голова моя раскалывалась от обилия информации о собственном прошлом. А ведь есть еще и настоящее. В любом случае я решила пока не думать о будущем. Ма встречала меня на пристани. Кристиан с величайшей предосторожностью помог мне выбраться из катера, и я тут же оказалась в ее ласковых и теплых объятиях. Я вспомнила, что Ангелина как-то сказала: те, кто нас любит, всегда ищут повод, чтобы позаботиться о нас. И вот впереди у меня несколько недель полноценного отдыха и любящего ухода.

Уже с самых первых шагов меня словно укутали в нежный кокон: все силы в Атлантисе брошены на то, чтобы добиться моего полнейшего выздоровления. Кровать поставили посреди комнаты, чтобы я, лежа в постели, могла любоваться прекрасными видами Женевского озера. Лежу себе, как принцесса, в огромной, наполненной воздухом комнате, почти под самой крышей дома, в мансарде, где находятся комнаты всех нас, девочек. Полнейшее уединение, ничто не тревожит, однако я с удивлением обнаруживаю, что и физически, и умственно я вымотана донельзя и устала гораздо больше, чем предполагала. Впрочем, чему удивляться? За последние несколько недель в моей жизни произошло столько драматичных событий. Зато сейчас я внимательно прислушиваюсь к своему телу и с готовностью откликаюсь на все его требования. Так, зачастую после обеда я погружаюсь в полудрему под звуки гитарной музыки Менике и его сладкоголосое пение, слушая компакт-диски на своем стареньком плеере, а иногда и вовсе засыпаю на час-другой. Наша замечательная экономка Клавдия настояла на том, что и завтрак, и обед, и ужин она будет приносить мне наверх, в мою комнату, плюс обязательная кружка горячего козьего молока на сон грядущий с неизменной домашней сдобой.

Однако уже к концу первой недели мне стало невмоготу от такого затяжного безделья.

– Пожалуйста, Клавдия! – взмолилась я, когда она возникла у меня в комнате с очередным подносом в руках, заставленным едой. – Разреши мне сегодня вечером спуститься на кухню и отужинать вместе с вами. Ты же скоро из сил выбьешься, таская по лестнице туда-сюда эти подносы по десять раз на дню! А я уже чувствую себя гораздо крепче…

– Nein, liebling. Ты должна соблюдать строгий постельный режим. Отдыхай и набирайся сил.

Разумеется, я догадывалась, что Чарли постоянно находится на связи с Ма, и обе мои няньки скрупулезно следуют всем его начальственным указаниям, что порой вызывало у меня откровенное раздражение. Так, мне было строжайше запрещено покидать свою спальню. А по приезде в Атлантис мне вообще пришлось почти физически отбиваться от Ма, вознамерившейся сопровождать меня и в ванную комнату. Прошла еще одна неделя такого неусыпного бдения вокруг моей персоны, и я поняла, что эту битву я проигрываю вчистую. Пришлось сдаться на милость победителей, и я стала прикидывать, как мне разумно воспользоваться тем свободным временем, которое сейчас появилось у меня в избытке. Ангелина не раз повторяла, что ничто на свете не происходит без веской на то причины. А раз так, то я извлекла из своего дорожного рюкзака те заметки, что делала в Сакромонте, и принялась освежать их в своей памяти, постепенно проникаясь осознанием правоты Ангелины. Перечитывая записанные наспех рецепты и методики лечения, я мысленно прикидывала, где именно и каким образом мне назначено пустить в ход свои вновь приобретенные знания и умения. Неужели это означает, что я должна кардинально поменять свою специальность или даже открыть собственное дело? Полноценно заняться лечением травами и всякими гаданиями, как это делали мои предки. Впрочем, сегодня лечение пациентов нетрадиционными методами все равно требует определенного профессионального уровня, и неважно, лечишь ли ты больного всякими травяными сборами и настоями или возлагаешь свои руки на то место, где болит у человека или у животного. В любом случае у тебя должна быть квалификация, подтверждающая, что ты досконально знаешь то, о чем говоришь и что делаешь. А десять дней, проведенные в поучительных разговорах с древней испанской цыганкой, это еще не гарантия того, что тебя признают своим в профессиональном сообществе, особенно с учетом всех современных бюрократических загогулин. В прошлом знахарки и ворожеи пользовались абсолютным доверием своих клиентов, полностью полагающихся на их чудодейственные способности. Испанским brujas не нужны были сертификаты, подтверждающие их высокую квалификацию.

Многие часы я провела, любуясь горами, раскинувшимися на противоположной стороне озера и размышляя над тем, каким образом я смогу применить полученные мною новые знания в своей работе. И чем больше я размышляла над всем этим, тем отчетливее понимала, что, скорее всего, Чилли был прав, когда сказал мне, что я избрала себе не тот путь. Сохранение диких животных – это, конечно, грандиозная задача, но сейчас я точно знала: мне не терпится опробовать свои навыки и умения именно на животных.

– Твоя сила, Тигги, это твои руки, – пробормотала я, внимательно разглядывая свои руки.

Потом я вспомнила Фийону, как она буквально за пару дней вылечила Тистла с помощью своих снадобий. А каким удачным оказалось сотрудничество Чарли и Ангелины, использовавших современную медицину и нетрадиционные методы лечения, чтобы помочь Алли и выходить меня. Интересно, сумею ли я в своей дальнейшей работе тоже сочетать эти разные подходы к лечению больных?

– Ох, не знаю, не знаю, – вздохнула я, раздосадованная ворохом проблем, внезапно возникших передо мной. Как же все было просто и понятно, когда я работала с Маргарет… Животные, чистый воздух Шотландского Высокогорья и работа с утра и до позднего вечера. Я залезла в Интернет, чтобы поискать какие-нибудь курсы, после которых я смогу получить нужную мне квалификацию для того, чтобы практиковать на животных в «нормальном», так сказать, мире. К своему удивлению, я обнаружила не менее дюжины курсов, исповедующих холистический подход к медицине, в том числе и курсы, на которых обучают рэйки: это такой вид нетрадиционной медицины, когда исцеление достигается путем прикосновения ладонями. К тому же Фийона упоминала в разговоре со мной о том, что на сегодняшний день уже существует множество ветеринарных клиник, в которых практикуются альтернативные методы лечения.

– Может, мне снова податься в университет и переучиться на ветеринара? – спросила я себя, сосредоточенно грызя кончик шариковой ручки. Снова потратить кучу лет на учебу? – Нет! – Я недовольно покачала головой. – К моменту получения еще одного диплома я уже буду старухой. К тому же мне совсем не улыбается препарировать тушки животных для того, чтобы изучить их внутренности или исследовать их лимфатическую систему. Должен же быть какой-то иной путь…

Немного окрепнув физически, я обнаружила, что ночами мне категорически не хочется спать. Терпеливо выждав, когда Ма измерит мне давление и, пожелав доброй ночи, направится в свои апартаменты в другом конце коридора, я накидывала еще лишних полчаса на то, чтобы она уже гарантированно погрузилась в глубокий сон, а потом поднималась с постели и отправлялась странствовать по дому. Когда я совершала свою первую вылазку, то объяснила охватившее меня нетерпение тем, что я просто устала сидеть в четырех стенах. Но каждую ночь я поднималась с постели и снова и снова шла бродить по Атлантису. И тут до меня дошло, что я не просто бесцельно брожу по дому. Я что-то ищу, точнее, я ищу кого-то…

Я ощущала присутствие отца в доме с такой силой, будто он только что поднялся из-за своего письменного стола и спустился на кухню, чтобы попить воды. Или наоборот, пошел к себе наверх, чтобы лечь спать.

Я методично перерыла все ящики в его письменном столе в поисках каких-то доказательств, что недавно он здесь был… Или каких-то других вещественных улик, способных объяснить мне все те тайны, которые реют вокруг моего любимого папы.

– Кем ты был на самом деле? – вопрошала я, держа в руке небольшую иконку с образом Богородицы. Впервые я задалась вопросом, а был ли Па Солт верующим человеком? В детстве он, конечно, водил всех нас, девочек, в церковь, но когда мы повзрослели, он не настаивал на таких посещениях в обязательном порядке.

Потом я заметила засохший букетик каких-то трав, перевязанный старой бечевкой. Я осторожно сняла его с полки и тут же вспомнила ту цыганку на площади Гранады, которой каким-то таинственным образом было известно мое ласковое прозвище, и она окликнула меня – Эризо.

– Этот букет ты тоже привез из Гранады? – прошептала я, обращаясь в пустое пространство, потом закрыла глаза и стала спрашивать ответ у своих духов, направляющих меня. Проблема заключалась в том, что я никак не могла определиться с местом для Па Солта. Он тоже стал одним из таких духов? Или пока еще нет?

– Если ты сейчас там, на небе, пожалуйста, отзовись. Скажи мне хотя бы слово, – прошептала я.

Но ответа не последовало.

* * *

– Ма, умоляю тебя! Я больше не могу валяться в кровати целыми днями! Ну, пожалуйста… Сегодня такой красивый день. – Я махнула рукой в сторону окна. Нежаркое мартовское солнце уже успело растопить мороз на оконных рамах. – Наверняка Чарли тоже одобрил бы мое желание глотнуть немного свежего воздуха… после стольких дней взаперти.

– Ой, даже не знаю, что сказать, – вздохнула в ответ Ма. – Во-первых, на улице еще холодно, и велик риск, что ты можешь подцепить простуду. А во-вторых, потом ведь тебе придется подниматься по лестнице к себе в спальню.

– Ну, хорошо, – сдалась я. – Я согласна, чтобы меня отнес на руках Кристиан.

– К сожалению, Кристиана сегодня нет дома, но… – Я увидела, что Ма что-то мысленно прикидывает. – Сейчас я посоветуюсь с Клавдией и Чарли, милая. Ах да! Совсем забыла! Тебе письмо.

– Спасибо.

Ма вышла из комнаты, а я вскрыла тощий конверт, обратив внимание на то, что письмо пришло откуда-то из-за границы.

26 февраля, 2008 года

Заповедник дикой природы Маджете

Чиквава, Малави

Глубокоуважаемая мисс Деплеси,

Спасибо за поданную Вами заявку на должность смотрителя по уходу за дикими животными в Заповеднике дикой природы Маджете. Мы уже отправили Вам приглашение для прохождения собеседования, которое должно состояться в Лондоне 7 марта, в 13 часов дня. Но к сожалению, до сих пор не получили от Вас никакого ответа. Пожалуйста, проинформируйте нас (самый крайний срок – 5 марта) о том, что Вы по-прежнему заинтересованы в получении этого места и о Вашей готовности прибыть на собеседование в указанные сроки. Все подробности, касающиеся самого собеседования, изложены в документе, который прилагается к данному письму.

С уважением,

Китвелл Нгвира,

Управляющий Национального парка Маджете

Я даже задохнулась от волнения. Тут же слезла с кровати и извлекла из ящика стола свой старенький ноутбук, лежащий там еще с университетских времен. Я ведь начисто забыла о том, что отправила письмо с запросом о вакансии в самый разгар всех тех неприятностей, которые на меня тогда свалились. А вернувшись домой в Атлантис, я так ни разу и не удосужилась проверить свою электронную почту. А зачем, резонно полагала я.

Неудивительно, что на моей почте скопилась целая куча писем. Помимо приглашения на собеседование, которое должно состояться в ближайшую неделю, письма от Майи, Стар, Сиси и целых три письма от Чарли.

Его письма я решила оставить напоследок. Вначале прочитаю, что мне пишут сестры. Самым неожиданным оказалось послание от Сиси. Оно, как всегда, изобиловало кучей ошибок, но в остальном…

Привет, Тигги!

Алли сообщила мне, что ты заболела и сейчас в Атлантисе. Надеюсь, ничего серьезного и ты скоро оклемаешься. Я же помню, как ты всегда ненавидела все эти свои болячки. Может, ты уже слышала, что я перебралась в Австралию. Мне здесь нравится, и я снова стала рисовать. Живу со своим дедушкой и подружкой по имени Крисси. У нас здесь полно всякой живности. Как захочешь, приезжай и увидишь сама.

С любовью,

Сиси

– Вау, Сиси! – восхищенно пробормотала я, разговаривая сама с собой. – Все же ты рискнула! И нашла свой дом.

Я сделала глубокий вдох и перешла к чтению электронных писем от Чарли. Письма короткие, пару заботливых строк. Интересуется, как я себя чувствую. В последнем письме просит меня разрешить ему зарезервировать подходящее время для прохождения обширного обследования со всякими кардиограммами и анализами в больнице Инвернесса. Желательно не тянуть, скажем, середина марта – самое подходящее время с учетом моего пребывания на данный момент в Атлантисе.

Иными словами, Чарли по-прежнему настаивает, чтобы я вернулась в Шотландию.

– Лучше всего тебе туда не соваться, Тигги, – сказала я себе. – Наверняка Кэл уже взял под свою опеку кошек, а твои скромные пожитки вскоре вышлет тебе по почте…

Однако, не желая показаться грубой или тем более неблагодарной после всего, что сделал для меня Чарли, я тут же настрочила ему коротенький ответ, пока не успела передумать.

Дорогой Чарли,

Спасибо за письма. Я чувствую себя хорошо, много отдыхаю. Спасибо за предложение пройти обследование в Вашей клинике, но, думаю, мне будет намного проще сдать все анализы здесь, в Женеве. Как вы знаете, медицина в Швейцарии на очень высоком уровне.

Надеюсь, у Вас все в порядке,

Тигги

– Господи! – выдохнула я, нажимая на клавишу «Отправить» и испытывая к себе самую откровенную ненависть. Надо же! Так холодна, так официальна… Впрочем, любая иная реакция – это путь в никуда. Я не стану разбивать его семью, хотя бы ради счастья Зары.

– Хорошо, Тигги! – услышала я голос Ма, которая снова вернулась в мою комнату. – Я только что поговорила с Чарли. Он тоже считает, что короткая прогулка на свежем воздухе пойдет тебе на пользу.

– Вот как? – только и нашлась я в ответ, глянув на свое письмо, которое только что отправила Чарли. – Хорошая новость.

– Однако он тоже не в восторге от того, что тебе потом придется тащиться по всем этим лестницам. Поэтому мы с Клавдией решили, что ты должна будешь воспользоваться лифтом.

– Лифтом? Вот уж не знала, что у нас в доме есть лифт!

– Твой отец велел установить его незадолго до своей… до того, как он покинул нас. Ему с годами тоже стало трудно преодолевать все эти лестницы, – пояснила Ма. – А сейчас, милая, давай мы немного утеплим тебя, а потом спустимся вниз на лифте.

Я позволила Ма, к ее вящему удовольствию, укутать меня по своему усмотрению. После чего мы с ней пошли по коридору, я сгорала от нетерпения увидеть своими глазами, где же именно располагается лифт. Я уже направилась к лестнице, чтобы спуститься на этаж ниже, туда, где расположена папина спальня, но Ма остановила меня.

– Лифт здесь, милая.

Она извлекла из кармана своей юбки изящный серебряный ключик и направилась к стенке. Вставила ключ в небольшую скважину в деревянной панели, которой отделаны стены в коридоре, затем потянула за небольшую щеколду под замочной скважиной. Панель отъехала в сторону, и я увидела перед собой дверь из тика. Ма нажала на крохотную латунную кнопочку сбоку, и тут же послышался шум снизу, будто что-то вращается.

– Я и подумать не могла, когда была летом в Атлантисе, что у нас есть лифт, – обронила я в ожидании, когда кабинка подъедет на наш этаж. – Но почему папа оборудовал вход в лифт в мансарде, если его собственная комната находится ниже?

– Просто он хотел иметь свободный доступ на все этажи дома. До прошлой весны на этом месте располагался технический люк, который был приспособлен для всяких хозяйственных нужд, – объяснила Ма. В эту минуту раздался щелчок, оповещающий нас, что кабинка лифта прибыла на место. Ма открыла дверь в кабинку.

Хотя мы с ней обе худенькие, кабинка показалась мне узенькой: места для нас двоих было впритык. Внутри кабинка тоже была отделана полированным деревом. Что сразу же напомнило мне, что такого типа старинный лифт я видела когда-то в одном из гранд-отелей, сохранившем в своем интерьере атмосферу былых времен.

Ма закрыла кабинку лифта и нажала на одну из кнопок. Лифт двинулся вниз, а я тем временем обратила внимание на панель вызова, заметив там четыре кнопки, хотя, насколько мне известно, в нашем доме только три этажа.