Читать книгу "Семь сестер. Семейная сага от Люсинды Райли. Комплект из 4 книг (часть 5–8)"

– Почувствуй землю, – прошептала мне Ангелина, хотя ее совет не очень-то помог мне. Но я закрыла глаза и принялась медленно вдыхать и выдыхать – вдох и снова выдох – в надежде расслышать в конце концов все то, что должна была расслышать. Так мы лежали долго, но я слышала лишь пение птиц, весело щебечущих друг с другом. Наверняка желают доброй ночи друг другу, подумала я. К этим звукам присовокупилось жужжание насекомых, легкие шорохи маленьких зверьков, снующих в лесной чаще. Я постаралась сосредоточиться на всех этих привычных звуках дикой природы, постепенно шум стал нарастать, и вот уже в моих ушах зазвучала самая настоящая какофония звуков. И вдруг меня охватило какое-то необычное чувство, такое странное состояние, будто земля подо мной стала пульсировать. Вначале совсем слабо, но постепенно этот ритм стал усиливаться и делаться все громче и громче. И наконец наступил момент, когда ритм земли полностью совпал с моим сердечным ритмом, и в эту минуту я ощутила полную гармонию с землей.

Не знаю, как долго я пролежала на земле, всецело растворяясь в этом потоке звуков и ритмов. Нет, мне было совсем не страшно. Напротив! Чем больше звуков я слышала, тем больше видела и ощущала: тихое журчание реки, протекавшей внизу, она словно омывала меня своей живительной водой. Мне даже показалось, что я разглядела красочное оперение рыб, плещущихся в ее чистых водах. Я открыла глаза: дерево надо мной вдруг каким-то таинственным образом преобразилось в старика, крючковатые руки-ветви которого медленно колыхались под порывами легкого ветерка; его длинные седые волосы и борода, сотканные из тонких нитей паутины, которую сплели тысячи и тысячи невидимых паучков, рассыпались по всему телу – могучему стволу, поросшему мхом. Старик обхватил руками более мелкие ветки, те, что пониже, а со стороны кажется, что так человек-дерево защищает своих детей.

А еще звезды… Я никогда не видела такое обилие звезд и не знала, что они могут быть такими яркими… Когда я стала вглядываться в небо, оно вдруг стало плавно колыхаться и смещаться из стороны в сторону. И тут до меня дошло, что небесный свод состоит из миллиардов крошечных духов, и каждый из этих духов обладает своей энергией. Самым настоящим потрясением для меня стало открытие, что, оказывается, небеса заселены гораздо плотнее, чем земля…

А потом я увидела звезду, вначале мне даже показалось, что она падает, но, приглядевшись, я увидела, что она не падает, а просто зависла над кронами деревьев. Но уже через каких-то пару секунд она вдруг резко взметнулась вверх и остановилась прямо у меня над головой, словно определилась наконец со своим местом на небе.

И в ту же самую секунду я перенеслась в хижину Чилли, увидела его лежащим на постели. Скорее всего, там уже лежало его тело, из которого утекла жизнь, оставив после себя лишь кожу да кости, ошметки сброшенной плоти, похожей на кучу старого тряпья, забытого кем-то в промерзшей насквозь хижине. Я сразу же догадалась, что именно означает это видение.

– Наш кузен Чилли… – услышала я голос Ангелины. Вздрогнула от неожиданности, села и посмотрела ей в глаза.

– Он умер, Ангелина.

– Да, только что перенесся в Верхний мир.

Слеза покатилась по моей щеке. Ангелина наклонилась ко мне и осторожно смахнула ее рукой.

– Нет-нет-нет! Не надо плакать, Эризо. – Она показала на небо. – Чилли счастлив. Ты же и сама чувствуешь это. Вот здесь. – Она приложила руку к моему сердцу, а потом крепко обняла меня за плечи и привлекла к себе.

– Я видела, как его душа, его… энергия устремилась вверх, – промолвила я, все еще под впечатлением от того, что увидела и прочувствовала, заглянув в совершенно иной мир.

– А мы шлем ему свою любовь. Помолимся за его душу прямо сейчас.

Вслед за Ангелиной я тоже опустила голову. «Как удивительно, – подумала я, – что испанские цыгане являются такими ревностными католиками, сохранив при этом все свои духовные верования». Наверное, это стало возможным потому, что, по сути своей, религия никоим образом не противоречит духовным практикам цыган, а лишь дополняет и обогащает их. И там и тут в основе лежит вера в высшие силы, в то, что во вселенной существует более могущественная сила, чем мы, обычные смертные. А люди уже интерпретируют эту силу, опираясь на собственную культуру и на исторические традиции. Цыгане живут среди природы, а потому духи, которых они обожествляют, тоже являются частью природы. Индусы, те, к примеру, обожествляют коров и слонов, а в христианстве символом поклонения стало божество, принявшее человеческий облик…

Ангелина сделал мне знак. Я поднялась с земли, чувствуя себя так, будто меня только что омыли живой водой: все чувства обострились, все вокруг воспринималось так, словно я видела окружающий мир впервые. Ангелина взяла меня за руку и уверенно повела в темноте, петляя между деревьями. Наконец мы увидели тусклые огоньки в окнах деревенских домов, раскинувшихся по склону горы. Я все еще пребывала в состоянии эйфории, только что пережив момент полного слияния с вселенной, почувствовав себя частью этого огромного мироздания, в котором все мы обитаем. И тут я вспомнила слова Па Солта.

«Пусть твои ноги всегда опираются на чистый ковер земли, но при этом не забывай время от времени приподнимать свой разум над землей и заглядывать в окна вселенной…»

Уже стоя возле голубой двери, ведущей в ее пещеру, Ангелина снова измерила мой пульс.

– Все лучше и лучше. Сейчас я дам тебе выпить своего отвара, и скоро тебе будет совсем хорошо.

Пришлось выпить противный на вкус отвар под бдительным оком Ангелины. Когда я допила снадобье, она ласково прошлась рукой по моей щеке.

– Ты – моя родная кровь. И я счастлива. Buenos noches.

* * *

Лежа на кровати у себя в номере, я почувствовала, как сердце мое действительно успокаивается, будто это ровный пульс земли медленно, но неуклонно, настроил мое сердцебиение на свой ритм. Потом я снова перенеслась мыслями в то мгновение, кода душа Чилли воспарила над землей, уносясь ввысь. И я послала ему еще одно молчаливое приветствие. То обстоятельство, что Ангелина тоже стала свидетелем переселения его души, красноречивее всяких слов доказывало, что, когда ранее я испытывала сходные переживания, как бы наблюдая за вознесением человеческой души на небеса, все это не было пустым плодом моего чрезмерно активного воображения. А это значит, что та, «другая часть меня», не менее реальна, чем каменные стены пещеры, в которой я сейчас лежу.

Уже хотя бы это одно открытие стоило того, чтобы решиться и совершить путешествие в собственное прошлое. И я бесконечно рада тому, что отправилась в это путешествие.

28

Спустя неделю мне уже стало казаться, что я прожила в Сакромонте целую жизнь. Ангелина не покривила душой и действительно стала обучать меня всем своим знаниям и умениям, когда у нас с ней выпадала свободная минута. Правда, перед началом наших занятий она взяла с меня клятвенное слово, что я никогда не буду переносить на компьютер все то, о чем она станет рассказывать.

– Наши тайные практики должны и впредь оставаться в тайне, чтобы плохие люди через эту вашу машину не смогли воспользоваться ими в своих целях…

Поэтому пришлось мне спуститься с горы на другой конец села в небольшой магазинчик, в котором торговали всем чем угодно – от кошачьего корма до новейшей электроники, и купить себе там толстенный блокнот и несколько шариковых ручек. На сегодняшний день блокнот был уже исписан на две трети. Я не переставала поражаться тому, какое огромное множество рецептов хранит память Ангелины – самые разнообразные составы лекарственных трав, помогающих при самых разных заболеваниях, правда, сколько именно той или иной травы нужно для приготовления того или иного снадобья, я пока не знала, да это и не столь уж важно. И снова я ударными темпами постигала науку врачевания, которую Ангелина постигала, можно сказать, из колыбели. Ведь ее наставницей была знаменитая ворожея по имени Микаэла. Постепенно Ангелина стала обучать меня и тому, как исцелять больного с помощью собственных рук.

– Чилли говорил мне, что в моих руках есть особая сила. Но моя страсть – это животные. Можно ли будет исцелять их тоже с помощью своих рук? – спросила я у Ангелины.

– А почему нет? Всякая тварь, обитающая на земле, состоит из плоти и крови. Так что мы, в принципе, ничем не отличаемся от животных.

Хотя порой мною овладевало отчаяние, потому что мне казалось, что у меня ничего не получается, но мало-помалу под чутким руководством Ангелины я все же научилась тому, как надо «чувствовать» энергию каждого живого существа и как использовать свои руки с их вечным покалыванием в ладонях в качестве такого своеобразного магнита. Накладываешь руки на больное место и высвобождаешь оттуда плохую энергию, а потом рассеиваешь ее. Ангелина предложила мне поупражняться на старом коте Пепе, явно страдающим артритом. Иногда, прогуливаясь по Сакромонте, я останавливалась прямо на дороге, если мне навстречу вдруг попадалось какое-то животное, будь то собака или курица, и начинала экспериментировать уже над ними. Склонившись над животным и делая свои пассы руками, я лишь надеялась, что случайный прохожий не сочтет меня полоумной и не подумает, что я пытаюсь сбагрить ему по дешевке курицу.

Шло время, и постепенно мое ухо привыкало к тому испанскому, на котором разговаривали между собой Пепе и Ангелина, с каждый днем я узнавала все больше и больше новых слов.

«Если я проведу здесь еще неделю, то, пожалуй, начну свободно болтать на испанском, во всяком случае, буду знать все испанские названия лекарственных трав», – пошутила я сама с собой, направляясь в очередной раз к заветным голубым дверям. Еще один чудесный солнечный день. Я уже заранее знала, что, как всегда, найду Ангелину сидящей на улице с неизменной чашкой кофе в руке. Увы, меня же ждет очередная порция отвратительного травяного настоя, которым меня лечит Ангелина, поскольку кофе для моего организма не подходит.

– Ну, как ты себя сегодня чувствуешь? – встретила она меня вопросом.

– Очень хорошо, gracias.

Я взяла кружку со своим напитком – сегодня он неприятно «благоухал» смешанным запахом семян аниса и овечьего навоза, но делать нечего, я неохотно начала пить. Я знала, что Ангелина не отстанет от меня, пока я не допью это пойло до конца.

После мы с ней позанимались пару часиков, затем был наш простой по обыкновению ленч, после которого Ангелина и Пепе отправились на отдых, а я вернулась к себе в отель, уселась на террасе и стала разбирать в блокноте свои каракули, пока все еще было свежо в памяти. Покончив с этим занятием, я тоже пошла немного вздремнуть. Я уже успела понять, что пик умственной работоспособности Ангелины приходится на ночное время, а следовательно, и у меня голова должна быть ясной, чтобы запомнить и успеть записать новую порцию информации, которую она обрушит на меня уже вечером.

Однако сегодня сон бежал от меня: я поняла, мне не спится, потому что пора уже выйти на связь с внешним миром. Неделя промелькнула, как один день, но наверняка ведь те, кто меня знает, беспокоятся, где я и что со мной. А потому, как бы мне ни хотелось продлить еще на какое-то время свое существование в той параллельной вселенной, которую я сама для себя создала, это нечестно по отношению к близким. Я должна хотя бы сообщить им, что жива-здорова и нахожусь в полной безопасности.

– Марселла, у вас есть телефон, с которого я могла бы позвонить к себе домой? – спросила я у хозяйки отеля.

– Здесь? Вы шутите, сеньорита. Здесь даже мобильная связь плохо работает: слишком слабый сигнал. Ближайший стационарный телефон в магазине, который расположен прямо за городской стеной. Хозяин позволяет нам пользоваться им, за определенную плату, конечно. У него же находится и мой факс, по которому я принимаю заказы на бронирование мест в своей гостинице. Каждый день хожу в магазин и забираю очередную порцию заказов. Вот и сейчас как раз собралась туда. Можете составить мне компанию.

– Большое спасибо, Марселла.

В крохотном магазинчике Марселла быстро объяснила хозяину, что именно мне нужно, меня отвели в какое-то складское помещение в самом дальнем конце магазина и показали на старый телефон. Не аппарат, а сплошной антиквариат.

Оставшись наедине с телефоном, я стала прикидывать, кому позвонить первому. Решила, что первый звонок я сделаю на мобильник Кэла. Учитывая, что он редко пользуется своим мобильником по причине плохой связи в Киннаирде, а потому вряд ли сразу же ответит на мой звонок, то я вполне могу избежать допроса «с пристрастием». Авось обойдется простым сообщением, которое я скину на его голосовую почту.

Я набрала номер мобильника Кэла, и через минуту-другую включился автоответчик, как я и предполагала.

– Привет, Кэл. Это я, Тигги. Хочу сообщить тебе, что со мной все в полном порядке. Извини, что тогда убежала от тебя, но я… мне нужно было срочно уехать из Киннаирда. В ближайшее время обязательно снова выйду с тобой на связь. Пожалуйста, не волнуйся за меня. Там, где я сейчас нахожусь, мне действительно очень хорошо. Сердечный привет всем нашим. Пока.

Я положила трубку на рычаг, почувствовав некоторое удовлетворение от того, что решилась пойти на контакт. Потом снова сняла трубку с намерением сделать еще один звонок, на сей раз Ма. Какой мне вред, если она будет знать о моем местонахождении? Я набрала номер телефона в Атлантисе и услышала в трубке автоответчик. Он по-прежнему говорил голосом Па Солта. Я сразу же почувствовала комок в горле. Надо будет не забыть потом попросить Ма записать другой голос.

– Привет, Ма. Это Тигги. Со мной все хорошо, я сейчас нахожусь в Испании. Захотелось немного тепла после всех холодов, пережитых в Шотландии. Я забыла свой мобильник в Киннаирде, но постараюсь в ближайшие дни снова выйти с тобой на связь. Пожалуйста, не волнуйся за меня. Я тебя люблю. До свидания.

Я опустила трубку. На какое-то мгновение рука моя зависла в нерешительности. Уж очень был велик соблазн отправить коротенькое сообщение и на мобильник Чарли.

– Нет, Тигги! Только без глупостей! Он ведь был твоим работодателем. Или забыла? – твердо приказала я себе.

«Но ведь тебе хочется поговорить с ним, разве не так? Потому что этот человек тебе небезразличен…»

– Нет, это неправда! – сказала я вслух.

«Это правда, Тигги…»

Я тяжело вздохнула. Надо сказать, один из побочных эффектов моих интенсивных занятий с Ангелиной – это стремительное усиление роли моей интуиции. Ну, или моего внутреннего голоса, если уж обозначить интуицию другими словами. Внутренний голос, в буквальном смысле слова, стал моим Санчо Пансой, только в женском обличье. Вот и в последние дни он болтает без умолку и при любой возможности тут же тычет мне в лицо любой, даже самой невинной ложью, которую я изобретаю для самой себя.

«Ладно, будь по-твоему», – мысленно согласилась я с ним и, расплатившись за звонки, вышла из магазина. У Марселлы были еще кое-какие дела в городе, а потому домой я возвращалась одна.

– Да, он был мне… То есть я хочу сказать, он и сейчас далеко не безразличен мне, – принялась я размышлять вслух. – Но он женатый человек, у него взрослая дочь, на его руках огромное имение, которым надо как-то управлять при полном отсутствии средств. Да и вообще, его жизнь – это сплошной кошмар! Так что, что бы ты сейчас мне ни нашептывал, – обратилась я к своему Санчо Панса, – я отмету напрочь все твои аргументы!

Мимо меня прошли какие-то две женщины. Они удивленно глянули на меня. А как еще можно смотреть на человека, разговаривающего с самим собой?

– У меня есть друг-невидимка! – выкрикнула я на английском языке, потом помахала им рукой и стала карабкаться вверх, поднимаясь по склону горы в сторону Сакромонте.

* * *

Вечером того же дня Ангелина объявила, что я уже готова к поступлению в «университет», как она обозначила завершающий этап наших с ней занятий. Когда я пришла к ней, Пепе как раз собирался уходить. Он занимался организацией фиесты в мою честь, которая должна была состояться через пару дней.

– Придут все! – объявил он мне, уходя. Я поняла, что предстоящее событие очень волнует его. – Будет все, как в старые добрые времена!

Мы уселись с Ангелиной рядом, и она начала делиться со мной своими самыми сокровенными знаниями о том, как творить чудеса: всякие разные талисманы и обереги, приворотные зелья и заклинания, различные амулеты в форме монет и прочее, и прочее. При тусклом пламени одной оплывшей свечи – Ангелина настояла, чтобы это была именно свеча, а не резкий свет электрической лампочки, – она показывала мне всяческие сакральные предметы, принадлежавшие когда-то моим предкам. Я брала их в руки, чувствуя уже ставшее привычным покалывание в ладонях, а она рассказывала мне, как именно можно попасть в тот «другой мир», который населен духами. Это же они шепчут мне на ухо, и это благодаря им я получаю свои необычные знания о вещах.

Наконец дело дошло до проклятий, и тут я впервые сказала решительное «нет».

– Я полагала, что мы – целительницы, знахарки, которые лечат людей и животных, – сказала я. – Так как же мы можем проклинать кого-то? Или желать кому-то зла?

Ангелина бросила на меня грустный взгляд.

– Эризо, в этом мире есть место не только свету, но и тьме. За свою жизнь я видела много темного. – Она закрыла глаза, и я поняла, что мыслями она снова в прошлом, в том страшном и трагичном прошлом, которое до сих пор довлеет и над ней, и над этой красивой страной. – Когда наступает время тьмы, то всегда делаешь все, чтобы выжить, чтобы защитить себя и тех, кого ты любишь. Сейчас мы пойдем с тобой в лес, и я научу тебя словам самого сильного проклятия.

Минут через пятнадцать она остановила меня посреди лесной поляны и заставила выучить наизусть слова, которые прошептала на испанском, предварительно повесив мне на шею защитный талисман. Наверное, хорошо, что я не понимала значения этих слов. Я никогда не должна была произносить эти слова вслух или тем более записывать их. Только хранить их в памяти и мысленно повторять время от времени, пока они не станут неотъемлемой частью моего подсознания и не запечалятся навечно в моей душе.

– Сколько раз ты сама произносила это проклятие? – спросила я у Ангелины, когда мы возвращались домой.

– Только дважды. Один раз, чтобы спастись самой, а второй – чтобы помочь человеку, который отчаянно нуждался в моей помощи.

– И что случилось с теми людьми, которых ты прокляла?

– Они умерли, – ответила она коротко.

– Понятно, – выдохнула я, поражаясь и одновременно ужасаясь той сверхъестественной силе, которой наделена эта женщина. Оставалось лишь надеяться на то, что я не унаследовала этого ее дара, единственного в своем роде, которым бы и не хотела владеть.

* * *

– Все у тебя получилось хорошо, Эризо, – подвела черту под нашими занятиями Ангелина спустя два дня. – У нас с Пепе для тебя сюрприз. Сейчас ступай к Марселле. – Она быстро выдворила меня вон, чтобы отправиться на свой послеобеденный сон-сиесту, а я вернулась к себе в отель. Отыскала Марселлу, которая улыбнулась понимающей улыбкой.

– Пойдем со мной, Тигги, – пригласила она меня в свои приватные покои, тоже расположенные в пещере. Все помещения были украшены традиционными рукоделиями и покрывалами. В одной из комнат в углу стоял огромный телевизор устаревшего образца.

– Вот! – Марселла показала мне на диван.

На нем лежало красивое платье фламенко белого цвета с пурпурно-красными воланами, плавно переходящими в длинный шлейф.

– Примерь, – предложила она мне. – Это мое старое платье, которое я храню с детства, но тебе, по-моему, оно должно быть впору. К сегодняшнему празднику мы должны сделать из тебя настоящую bailoara, исполнительницу фламенко.

– Я должна буду явиться на фиесту в этом? – совершенно искренне удивилась я.

– Конечно. Ведь это же праздник!

Она швырнула мне на руки охапку мягкой ткани и проводила в небольшую гардеробную. Там я сняла с себя свое платье и облачилась в наряд фламенко. После чего вышла к Марселле, чтобы та помогла мне справиться с многочисленными пуговичками на спине. Разгладила руками юбку, слегка поправила глубокое V-образное декольте.

– А сейчас взгляни на себя в зеркало, Тигги. – Марселла развернула меня лицом к зеркалу.

Я с удивлением обозрела женщину, которая глядела на меня из зеркала. Какая-то совершенно новая Тигги из зазеркалья, смуглая, успевшая загореть под горячим испанским солнцем, глаза блестят, платье удачно подчеркивает мою тонкую талию и нежную, гладкую кожу в области декольте.

– Linda! – воскликнула Марселла. – Прекрасно! А теперь тебе еще нужны туфельки. Ангелина приготовила их для тебя. Я поначалу сильно сомневалась, что ты сможешь втиснуть в них ноги, но, увидев, какие у тебя крохотные ножки, поняла, что они будут в самый раз. – Она протянула мне пару туфель из красной кожи с тонкой перепонкой спереди, застегивающейся на пряжку. Устойчивый, прямой, так называемый «кубинский каблук» высотой не более пяти сантиметров. Но поскольку я привыкла к обуви вообще без каблуков, то такой высоты мне было более чем достаточно. Я взяла туфельки из рук Марселлы и принялась примерять их, почувствовав себя в этот момент самой настоящей Золушкой. Туфли подошли мне просто идеально, от возбуждения я даже почувствовала легкое покалывание в области шеи.

– Марселла, а чьи это туфельки?

– Как чьи? Твоей бабушки Лусии, само собой, – ответила она.

* * *

В девять часов вечера мы с Марселлой направились к одной из больших пещер, расположенных внизу. Пожалуй, я легко бы нашла туда дорогу и без помощи Марселлы, потому что музыка уже гремела по всему Сакромонте. Даже сам воздух вибрировал в такт зажигательным ритмам. Перед входом в пещеру, где уже было полно народа, я лишний раз пригладила свои волосы. Марселла обильно смазала мои локоны маслом, чтобы сделать их послушными, а потом приладила один локон прямо по центру лба, точь-в-точь, как на тех фотографиях Лусии, которые мне доводилось видеть.

При моем появлении народ радостно зашумел, раздались приветственные крики и аплодисменты. Сияющие от счастья Ангелина и Пепе, тоже облаченные в костюмы фламенко, потащили меня по кругу знакомить с родней. Все собравшиеся тоже были одеты в национальные костюмы.

– Эризо, это внучка кузины твоей матери. Ее зовут Пилар. А это – Висенте и Гаэл… Камилла… Луис…

От обилия новых лиц и имен у меня голова пошла кругом. Я безропотно позволяла вести себя в этой толпе, поражаясь тому, как тепло и сердечно меня обнимают и целуют все эти незнакомые люди. Вот Висенте, а может, и Гаэл, подал мне бокал с белым вином мансанилья, а я краешком глаза увидела, как Пепе устраивается на стуле в дальнем конце пещеры с гитарой на коленях, рядом с каким-то мужчиной, который уселся на обычный ящик.

– Emprezamos! – крикнул он, обращаясь к собравшимся. – Начинаем!

– Ole! – с воодушевлением прокричал в ответ народ, и вот уже две молоденькие танцовщицы выплыли в центр площадки. Они стали танцевать chufla bulerias – «простой танец», как охарактеризовала его Ангелина. Но, наблюдая за тем, как ловко работают обе девушки ножками, все более и более ускоряя ритм своих телодвижений, как красиво они манипулируют своими разноцветными юбками, наполняя всю пещеру вокруг пиршеством ярких красок, как синхронно вскидывают вверх они свои подбородки, я не могла не восхититься их мастерством.

А ведь я тоже часть этой культуры, цыганка плоть от плоти и чувствую себя таковой не только в силу кровного родства, но и духовной общности. А потому, когда ко мне подошел какой-то молодой человек и подал руку, приглашая на танец, я не стала сопротивляться. Напротив! Расслабившись всем телом, я с наслаждением подчинилась ритму гитары Пепе, ведомая каким-то духом внутри себя, которого все местные называют duende.

Не знаю, как долго я танцевала. Казалось, туфельки Лусии сами несли меня в пляс, и я танцевала самозабвенно, не задумываясь над тем, что со стороны могу показаться смешной или нелепой, старательно повторяла все движения своего партнера, лихо отбивая чечетку на старой танцевальной площадке, оборудованной в пещере, вместе со всеми своими новоявленными родственниками, окружившими меня со всех сторон. Пол вибрировал под нашими ногами, потому что все, и мужчины, и женщины, и дети, танцевали с истинным наслаждением, всецело отдаваясь музыке.

– Ole! – время от времени подбадривал танцоров Пепе.

– Ole! – кричала я в ответ вместе с остальными. Потом отпустила своего партнера, чтобы тот принес мне воды.

– Тигги!

Я почувствовала чью-то твердую руку на своем плече. Наверняка выпитое вино ударило мне в голову, тут же подумала я. Да еще от всех этих вращений голова пошла кругом. Однако я повернулась на голос, который показался мне очень знакомым, прямо как у Чарли Киннаирда.

– Привет, Тигги, – поздоровался со мной живой Чарли, схватил за руку и бесцеремонно поволок меня к выходу, пробираясь через толпу танцующих пар, не перестающих хлопать в ладоши и отбивать ритм ногами.

– Что вы делаете? – возмутилась я, пытаясь перекричать невероятный шум и гам, царившие вокруг. – Отпустите меня!

Однако Чарли и не подумал ослабить хватку, и, несмотря на все свои протесты и извивания мне пришлось тащиться за ним, пока он не соизволит наконец отпустить мою руку.

Однако никто вокруг даже глазом не повел в нашу сторону. Впрочем, наблюдая за тем, как эмоционально раскованно ведут себя цыгане, как шумно они выражают свою радость, я поняла, что, скорее всего, для них наше поведение кажется вполне нормальным.

– Я должен был вывести вас на улицу, потому что здесь, среди этой какофонии звуков, я вообще ничего не соображаю, – сказал мне Чарли, снял с себя джемпер и набросил его мне на голые плечи.

Потом огляделся по сторонам, увидел невысокую стену напротив пещеры и повел меня к ней. И только там отпустил мою руку, а потом, обхватив меня обеими руками за талию, приподнял и усадил на стенку.

– Чарли, ради бога! Что вы здесь делаете?!

– Пожалуйста, сядьте как следует, Тигги. – Он снял руку с моей талии и взял меня за запястье, стал прощупывать пульс.

– Хватит, Чарли! – Я легонько хлопнула второй рукой по его пальцам.

– У вас повышенный пульс, Тигги! Типичная тахикардия…

– Да, потому что весь последний час я танцевала до упаду, – довольно резко бросила я в ответ. – И все же, почему вы здесь?

– Да потому что я и все остальные только то и делаем, что гоняемся за вами по всему свету.

– Что значит «все остальные»? – слегка нахмурилась я.

– Кэл обнаружил у вас в спальне мобильник, и мы с ним обзвонили всех, кто числится в вашей адресной книге, чтобы узнать, где вы и что с вами. Но никто ничего не знал. И только после того как вы отправили сообщения на телефон Кэла и Ма, мы все узнали, что вы сейчас в Испании.

– Простите, Чарли. – Я тяжело вздохнула. – Пожалуйста, говорите помедленнее, ладно? Что случилось? У кого-то неприятности?

– Нет, Тигги, у всех все в порядке, – ответил Чарли. – Но все мы волнуемся за вас.

– Что значит – «за меня»?

– В то утро, когда вы сбежали из больницы, я получил на руки результаты ваших обследований, проанализировал все и вот что могу сказать вам. Если вкратце, Тигги, то я подозреваю у вас серьезное сердечное заболевание под названием миокардит. Вам необходимо срочное лечение.

– У меня проблемы с сердцем? – спросила я слабым голоском. – Не может быть!

– Увы, да. И эти проблемы представляют собой потенциальную угрозу для вашего здоровья, особенно если их не лечить.

– Но я себя прекрасно чувствую, – возразила я. – А с тех самых пор как я приехала сюда, прекратились, как мне кажется, и мои сердцебиения. – Впервые я посмотрела Чарли прямо в глаза. – И вы прилетели сюда только за тем, чтобы сказать мне все это?

– Конечно. А как иначе я мог поступить? Поскольку связаться с вами я не мог, то у меня просто не оставалось иного выбора. Нет, я говорю вполне серьезно, Тигги. Мало того что вы едва не погибли, работая у меня в имении, так тут еще и это. Не хочу, чтобы ваша болезнь тоже легла на мою совесть.

– Но вы же ни в чем не виноваты, Чарли. Я ведь сама, по собственной воле, «сбежала», как вы изволили выразиться, из больницы.

– Все верно. Но, помимо своего профессионального долга, я несу за вас ответственность и как ваш работодатель. А я ведь и понятия не имел, как все неблагоприятно сложилось для вас в Киннаирде. Сейчас-то я вполне понимаю, почему вы вынуждены были уехать.

Я затаила дыхание. Неужели ему стало известно о моем разговоре с его женой?

– Берил и Кэл рассказали мне о том, как повел себя с вами Зед Эсзу. Оба они уверены в том, что вы уехали именно по его вине. Мне жаль, Тигги, что все так получилось. И я очень сожалею, что вы ни словом не обмолвились об этом со мной. Такое поведение, оно… просто недопустимо.

– Но вашей вины в том нет, Чарли.

– Еще как есть! Мне следовало самому заниматься вопросами управления имением, чаще бывать в Киннаирде, тогда бы наверняка не случилось ничего подобного. Это ведь самое настоящее сексуальное домогательство, откровенное и наглое. Клянусь, если он мне снова попадется когда-нибудь на глаза, я собственноручно сверну ему шею.

– Но, надеюсь, никто не сказал Зеду, где я? – спросила я, заметно нервничая.

– Конечно нет. Как только Кэл сообщил мне о том, что произошло, я тут же примчался в Киннаирд и велел Зеду немедленно покинуть дом. Он быстро упаковал вещи и уже во второй половине дня вымелся на своем ренджровере прочь. Он уехал, Тигги. Навсегда! Это я вам обещаю, – промолвил Чарли, видно, почувствовав мой страх. Он осторожно положил свою руку на мою ладонь, и в ту же минуту легкая дрожь пронзила все мое тело. – Надеюсь, сейчас ничто не помешает вам снова вернуться в Киннаирд.

– Спасибо, – коротко поблагодарила я Чарли, довольная тем, что он считает Зеда единственной причиной, побудившей меня уехать из Киннаирда. Что ж, пусть пока так и думает.

– А еще хочу сообщить вам, что полиция тоже пытается выйти с вами на связь по поводу расследования всех обстоятельств той стрельбы. Им удалось найти гильзу, и сейчас они проводят судебно-медицинскую экспертизу.

– Им удалось найти стрелка? – спросила я, вспомнив о судьбе несчастного Пегаса.

– На этот счет я не владею никакой определенной информацией, но они хотят переговорить с вами, чтобы прояснить для себя кое-какие моменты. Поскольку у вас есть определенные проблемы со здоровьем, то я записал вас на прием в местную больницу здесь, в Гранаде, на завтра. Надо сделать еще пару тестов, чтобы убедиться в том, что вы можете вернуться домой самолетом.

Я бросила на Чарли удивленный взгляд. Хоть он и старается изо всех сил помочь мне, но, однако же, в эту самую минуту он стал сильно напоминать мне Зеда. Еще один мужчина, который хочет контролировать мою жизнь.