Читать книгу "Заоконье: случайный код"

Глава 20

Анна Ивановна с любопытством глядела через окно маршрутки, как проносятся мимо деревья, сливающиеся на скорости в одну бесконечную зеленую полосу. Как давно она никуда не ездила! После смерти мужа только один раз выбралась в санаторий, так сказать, на реабилитацию. И с тех пор уже лет десять, если не больше, нигде не была. А теперь снова едет. В лесу стоит большой дом, где она будет жить, общаться со старичками и старушками, никому не доставляя неудобств.

Если бы Анну Ивановну спросили, с чего она взяла, что кому-то мешает, она бы вряд ли привела много убедительных доводов. Но женщина всегда считала, что старым надо жить отдельно от молодых. Да, конечно, стариков к молодежи тянет. Посидишь в молодой компании, и словно сам помолодел. Но ведь понятное дело, что для молодежи слушать воспоминания «предков» – занятие довольно скучное. Надо с этим смириться и не навязывать свое общество, – считала Анна Ивановна. Конечно, тяжело принять такое решение и по собственной воле отгородиться от дорогих тебе людей, но главное, что этим людям так будет лучше. Тем более, особых жертв-то приносить и не придется, ведь она ж не отшельницей жить едет, а наоборот, в общество людей, очень подходящих ей для общения.

Это дома у подъезда можно просидеть очень долго, пока выберется погулять еще какая-нибудь бабулька. А здесь сделано все для стариков. Хочешь – запрись в своей комнате, хочешь – иди и развлекайся в компании. К тому же Борис отыскал далеко не худший дом престарелых, и внесенные за несколько месяцев вперед деньги гарантировали, что о бабушке будут старательно заботиться. Да и вряд ли вообще персонал там обижает пациентов. Это известный и даже престижный дом престарелых, сотрудники которого изо всех сил поддерживают его репутацию. Борис показывал матери фотографии этого места, которые нашел в интернете. Симпатичные номера с удобствами, просторная столовая, хотя за доплату приносить еду могут прямо в комнату. Но если ты захворал и не можешь спуститься в столовую, медсестра обязательно придет и накормит: это включено в стоимость.

Главное, место такое живописное, светлое, и озеро рядом! Все это бабушка увидела на картинках у Бориса в компьютере. Фотографии демонстрировали санаторий летом, зимой и в осеннюю пору, и любой сезон в этом месте был очень красив. Усыпанные золотом осенние дорожки, пурпурные клены. Серебристое озеро, затянутое тонким слоем льда. Пышная сочная зелень в начале лета. Фотограф мастерски выбрал, наверное, самые удачные ракурсы. Анна Ивановна мечтательно глядела в окно, приближаясь к месту спокойной счастливой старости.

«Едем-то как долго, – подумала старушка. – Уже давно свернули, а все едем, едем. А дорога хорошая. Широкая и ровная, нигде ни ухабов, ни выбоин. Слукавил, наверное, водитель, не захотел так далеко бабку везти. Ишь, говорит, ямы, не проеду я».

Бабушку это не сильно расстроило. В маршрутке было удобно и не пахло перегаром и впитавшимся в сиденья куревом, как в Сашином такси. «И как он с таким запахом ездит и патруля не боится?» – подумалось Анне Ивановне, которая слышала много историй от Бориса про то, как останавливают водителей и заставляют дышать в трубку. Но все-таки было немного неприятно, что таксист ее обманул. Ну да ладно. Не жаловаться же теперь на него.

Анне Ивановне вдруг показалось, что пейзаж за окном выглядит немного странно. «В глазах у меня потемнело, или это уже вечереет? Утром же выехали!» – удивилась бабушка, когда поняла, что за окном сгустились сумерки. Машина тем временем замедлила ход и остановилась перед высокими железными воротами. Охранник, стоявший у ворот, направился к маршрутному такси, открыл дверцу, помог Анне Ивановне выйти, а затем принялся вытаскивать ее чемодан. Из контрольно-пропускного пункта на воротах вышел еще один охранник, распахнул ворота и снова скрылся в своей каморке.

Анна Ивановна часто заморгала. Дорогу преграждали ворота, держались они на массивных черных столбах. А вот забора не было. Ворота и КПП просто стояли сами по себе. Тем временем Ольга слезла с водительского сидения, подошла к старушке, взяла осторожно ее под локоть и бережно повела к распахнутым воротам.

– Оленька, милая, а скажите пожалуйста, зачем тут ворота, если нет забора? – спросила Анна Ивановна. – Или это он строится?

Блондинка неопределенно покачала головой.

– Ну, да… строится…

– А зачем ворота открывали? – улыбнулась старушка. – Можно же обойти.

– Пусть тренируется, – Ольга кивнула в сторону охранника, катившего чемодан.

– И правильно, дело хорошее, – поддакнула Стерхова, хотя в глубине души сильно удивилась. Зачем совершать бессмысленные действия?

Процессия дошла до приземистого здания, имевшего какой-то обрюзгший вид. Никакого намека на малейший дизайн. Серая унылая коробка с застекленным подъездом и крошечными бойницами окон. Анна Ивановна нахмурилась. На фотографиях дом престарелых выглядел совсем иначе. Вот еще один обман за сегодня. Выложили напоказ красивые виды, не имеющие отношения к этому месту, чтобы людям захотелось сюда попасть. Заманивают. Ну разве так можно?

Ольга завела бабушку в холл серого здания вслед за охранником и попрощалась. Анна Ивановна ожидала, что Ольга проводит ее дальше, но та сразу направилась к выходу. Стерхова проследила подслеповатым взглядом за ее силуэтом, растворившимся за двойным стеклом входной двери. Охранник с чемоданом топтался возле стойки регистратуры, словно не зная, куда лучше пристроить вещи. Наконец он придвинул чемодан к деревянной панели, которыми была обита стойка.

– Как быстро темнеет, – тихо сказала старушка.

– День сегодня такой, – равнодушно ответил мужчина. – Пасмурно.

– Так все равно слишком рано, но очень уже темно, – не унималась Анна Ивановна.

– Привыкнете, – бросил охранник и вышел на улицу.

Анна Ивановна осталась одна посредине просторного неприветливого холла. Стойка регистратуры пустовала, и после того, как гулкие шаги охранника стихли, все здание наполнила абсолютная тишина. Старушка тоскливо вздохнула и оглянулась в поисках скамейки. По всему периметру сумрачного холла растянулись узкие невысокие диванчики, обитые черным дерматином. Между ними стояли унылые черные тумбы с цветочными горшками, откуда торчали чахлые кустики герани с подсохшими по краям листьями. Анна Ивановна побрела к самому ближнему дивану, оставив чемодан там, куда поставил его охранник. Все равно нет никого, да и красть оттуда нечего. Со вздохом опустившись на жесткое сиденье, бабулька призадумалась. Грудь наполнила щемящая обида. Борис столько рассказывал хорошего про это место. Ее обязательно должны были встретить, сразу же разместить, накормить. Как-то не по-людски все вышло. Вот же, поганцы, а денег небось стребовали очень много. Лучше бы поехала в этот… как его… ну, который сама по газете нашла. Анна Ивановна полезла было в сумочку, в которой хранила свои бумажки, документы и деньги, и которую она в течение всей поездки не выпускала из рук, но потом махнула рукой. Какая теперь разница, как он называется, все равно ей туда уже не попасть. Не факт, конечно, что там было бы лучше, но больно уж здесь встретили ее недружелюбно.

Анна Ивановна промокнула глаза, на которые набежали быстрые старческие слезы. Прилечь бы сейчас. Старушка только сейчас поняла, как сильно она устала. Во время поездки, за всеми треволнениями она словно забыла про свой возраст, а сейчас он дал о себе знать. Кружилась голова, и сердце билось часто. По-хорошему, ей бы сейчас обосноваться спокойно в номере, лечь и отдохнуть. А тут даже обратиться не к кому, ни души вокруг. Старушка выудила из вместительной сумки пачку валидола и, сунув одну таблетку под язык, принялась в унынии ждать. Идти самой на поиски персонала не хотелось, да и сил уже не было.

В холле стало почти совсем темно, и вдруг зацокали лампы дневного света, начиная поочередно включаться. Коридор осветился безжизненным белым цветом. Бабушка глянула на старенькие наручные часы. Батюшки, шесть вечера уже, как давно она тут сидит! Или они ехали так долго? Однако для майского дня такая темень все равно не подходящая. Может быть, часы стоят, и сейчас уже десять вечера?

Анна Ивановна встала на слабые ноги и медленно обошла холл, оглядывая стены в поисках часов. Не найдя, вернулась на свое место, и вдруг вспомнила про мобильный телефон. Борис еще перед выездом несколько раз напоминал, чтобы звонила, докладывала, как да что. А Анна Ивановна всегда забывала про мобильник. Она отвечала на звонки, когда звонили ей, а сама почти никогда не пользовалась.

Старушка, приблизив телефон к близоруким глазам и с трудом отыскивая цифры на резиновых кнопках, набрала домашний номер и поднесла трубку к уху. Ответом была лишь тишина. Бабушка в недоумении посмотрела на телефон. Обычно, когда она по нему разговаривала, небольшой экран светился зеленым, а сейчас он не горел. Он же выключен! Бабушка попыталась включить телефон, но тот не отзывался.

– Ох, наверное батарейка села. Что ж я не зарядила-то? – посетовала Анна Ивановна – Хотя вроде же ставила вчера…

Анна Ивановна попыталась представить, как вчера заряжала телефон, и поняла, что шнур-то зарядки в телефон она вставила, а вот вилку в розетку, по рассеянности, не воткнула.

– Вот бестолковая бабка! – отругала себя Стерхова. Зарядное устройство находилось в чемодане, но еще надо было отыскать розетки. А в этом здании, казалось, не было ничего, кроме голых стен, диванов и горшков с геранью.

Вдруг откуда-то из угла здоровенного холла раздались гулкие шаги. Оттуда вынырнула высокая женщина и направилась к Анне Ивановне. Старушка со своим зрением и не заметила, что там есть проход. Тем временем, женщина приблизилась к ней. На вид ей было лет под семьдесят. Подтянутую фигуру облегал коричневый шерстяной жакет и такого же цвета юбка ниже колен. На ногах были черные старомодные туфли с крупными блестящими пряжками. Седые волосы она стянула на затылке в строгий пучок, а глаза скрывались за очками в черепаховой оправе.

– Добрый вечер, – почти официально произнесла она. – Татьяна Матвеевна. А вы – новая пациентка?

Стерхова, обрадовавшись, что наконец хоть кто-то появился живой в этом здании, привстала с дивана.

– Да, я вот приехала давно, – торопливо и многословно заговорила она. – Сижу уже невесть сколько, жду, жду. Никто не приходит. А зовут меня Анна Ивановна. Странно как-то, почему же никто не встретил, если договаривались?

– Дорогая моя, – сухим голосом ответила Татьяна Матвеевна. – Если бы договаривались, то обязательно бы встретили. Значит, не договаривались.

– Как же, – растерялась бабушка. – Сын мой обо всем договаривался, специально еще на этот день подгадали, мол, какие-то процедуры расписаны, рано с утра выехали, чтобы успеть. И денег много заплатил, не просто же так!

– Да что вы говорите! Какие процедуры? Какие деньги? – крашеные черные брови взлетели над оправой очков, и женщина слегка улыбнулась. – Вы что-то путаете, Анна Ивановна. В этом приюте не берут денег за проживание. И нет здесь никаких процедур. Может быть, вы не туда приехали?

Анна Ивановна наморщила лоб. Неужели она, бестолковая, опять все напутала? Вдруг она поехала не в Борискин дом престарелых, а в тот, куда сама вначале позвонила? Вот же молодец какая! Как ее теперь найдут родные, она же ничего им про этот дом не говорила… Но нет, такого не может быть. Ведь и в бюро, где заказывали такси, адрес должны знать. Борис сам машину заказывал…

Старушка припомнила с каким сомнением переспрашивал ее Саша-таксист, когда она называла адрес. Надо было срочно звонить домой, чтобы ее забрали и отвезли, куда следует.

– Ох, совсем я плоха стала, – произнесла вслух Стерхова. – Скорее всего, я адрес перепутала. Мой сын совсем по-другому про дом престарелых рассказывал.

– Вот видите, – удовлетворенно сказала Татьяна Матвеевна. – Ну, ничего, здесь тоже относительно неплохо. Главное, не обращать внимание на некоторые мелочи.

– Это какие? Удобств нет, кормят плохо или персонал не обходительный? – поинтересовалась старушка, предполагая, что тем, кто привык, это уже могло казаться и мелочью.

– Да нет, так… Потом узнаете, – неопределенно махнула рукой ее новая знакомая. – А вещи ваши где? Или вы с одной сумочкой?

Стерхова показала на чемодан, одиноко ютившийся у стойки регистратуры.

– Давайте, я вам помогу отнести вещи в вашу комнату.

– А кем вы тут работаете? – поинтересовалась Анна Ивановна.

– Я не сотрудник, а пациент, – ответила Татьяна Матвеевна. – Но раз уж я тут оказалась, зачем вам еще ждать? Если бы я сюда не спустилась, вы бы еще долго тут сидели. На первом этаже практически ничего нет, все на верхних этажах либо в цокольном, поэтому сюда никто не приходит. Я просто… ну, ладно, пойдемте.

Вытянув ручку чемодана и легко покатив его за собой, Татьяна Матвеевна твердым шагом направилась к проходу, откуда и появилась. Видно, силы еще не покинули ее и жизни в ней было много. Стерхова посеменила за ней.

– А как же мне комнату дадут, раз я не договаривалась? – щебетала она. – Или к кому-то подселят?

– Комнат у нас предостаточно, не волнуйтесь. Ужин, правда, уже закончился, но всегда можно попить чаю с печеньем или булочкой. Если хотите, я вас провожу в столовую. Я постучусь к вам минут через двадцать.

– Спасибо вам большое! Ой, а что это?! – вскрикнула Анна Ивановна, когда они проходили мимо окна. В этом месте коридор, по которому они шли, слегка расширялся за счет небольшой застекленной арки в правой стене. Сквозь арку было видно двор. Анне Ивановне показалось, что за стеклом вместо майского пейзажа – унылый осенний. С деревьев опадали последние листья, небо было темно-серое, и из него тянулись дождевые нити.

– Что? – остановилась Татьяна Матвеевна.

– Да мне показалось, наверное, вы извините, – пробормотала старушка. – Совсем уже со зрением у меня плохо. Да и устала сегодня.

– Осторожно, здесь ступени, – произнесла ее спутница, когда они снова двинулись. – Теперь нам осталось подняться наверх, и дальше начинается наш дом. А тут, внизу, так… холл одним словом. Туда никто не ходит, и вам тоже не надо. Что там делать?

Анна Ивановна ничего не ответила. Она шла и думала, что как только доберется до номера, зарядит телефон и позвонит сыну. Это место сразу произвело на нее неприятное впечатление, и оставаться тут не хотелось. Объяснит ему, как все произошло, извинится, и пусть он, когда сможет, перевезет ее в нормальный дом. Она, конечно, старалась никому не причинять неудобств, и ей было очень неловко от того, что она все напутала и сделала только хуже. Но неприязнь к данному месту перевешивала все, даже природную скромность и ненавязчивость Анны Ивановны.

Впрочем, можно и не заряжать телефон. Наверняка, тут имеются обычные городские. Не оставят же бедных стариков совсем без связи, а ведь далеко не каждый из них может похвастаться наличием собственного сотового.

* * *

Татьяна Матвеевна привела старушку в свободный номер на втором этаже и ушла. Комнатушка была небольшая. Там в тесном соседстве находились односпальная кровать, маленькая тумбочка, стол со стулом и небольшой шкаф для одежды. Пространство для любителей мерить комнату шагами отсутствовало. Спартанская обстановка заметно отличалась от уютных, по-домашнему обставленных номеров на фотографиях, что показывал старушке сын перед поездкой.

Анна Ивановна тут же пожалела об оставленной ею комнате с телевизором. Здесь телевизор можно было посмотреть только в комнате отдыха – ту передачу, которую захочет смотреть большинство. Татьяна Матвеевна объяснила, что чайник или кипятильник здесь тоже подключить нельзя.

Когда за новой знакомой закрылась дверь, Анна Ивановна в изнеможении присела на кровать. Ей с каждой минутой делалось все тоскливее. Вот тоже, подорвалась на старости лет, решила сменить обстановку. И ради чего? Дома были любящие дети и внуки, а тут она пока знала только Татьяну Матвеевну, и та не создавала впечатления потенциальной приятельницы.

Стерхова поинтересовалась, почему та, тем не менее, принимает такое участие в судьбе вновь прибывших. Татьяна Матвеевна пробормотала в ответ нечто не совсем вразумительное. И старушка сделала свои выводы: она тут тоже живет, а помогает, скорее всего, чтобы чувствовать себя нужной. Ее строгий коричневый костюм, наверное, позволял ей держать себя в форме, она не разрешала себе облачаться в бесформенный халат поверх ночной рубашки, дабы не раскиснуть. Может, в прошлом, она занимала какой-нибудь ответственный пост и привыкла так одеваться. Хотя, скорее, этот комплект больше походил не на деловой костюм, а на скрывающую все формы одежду закоренелой старой девы. У старушки вертелось на языке слово, которым можно было обозначить подобную манеру одеваться, но сейчас оно не приходило в голову. Что-то связанное со словом «суровый»… Анна Ивановна прилегла на постель поверх покрывала и тут же задремала.

Проснулась она от голосов, которые тихонько переговаривались рядом с ее кроватью. Анна Ивановна приоткрыла сонные глаза. Возле ее тумбочки копошилась маленькая пухленькая старушка. Она выкладывала на салфетку печенье и пирожки. На тумбочке стояла большая чашка, из которой поднимался пар. В комнате запахло мятой.

– Анна Ивановна, я не стала вас будить, чтобы идти в чайную комнату, дала вам отдохнуть. Вот, мы чай принесли и печенье. Угощайтесь, – Анна Ивановна узнала строгий голос сегодняшней знакомой.

– Ох, спасибо большое, – засмущалась Стерхова, приподнимаясь на подушке. – Да не надо было, зачем вы беспокоились?

– Вы же с утра, как я понимаю, ничего не ели, – невозмутимо продолжала Татьяна Матвеевна. – Вы все-таки не помирать сюда приехали, я надеюсь, а просто пожить на старости лет.

Стерхова больше спорить не стала, уселась на кровати и принялась за пирожки.

– Вот, познакомьтесь, – сказала тем временем Татьяна Матвеевна. – Это Лидия Сергеевна.

Маленькая старушка улыбнулась милой наивной улыбкой.

– Зовите Лидой, зачем эти церемонии?

«Наверное, это про таких бабушек говорят – божий одуванчик», – подумала Анна Ивановна, разглядывая новую знакомую.

Та уселась рядом на стул и с улыбкой смотрела на Стерхову. Ее мягкие волосы были белоснежно-седые, коротко стриженные «шапочкой» с ровной челкой. Легкая сеточка морщин покрывала все лицо. Морщинки были не страдальческие, лучистые: их оставили, скорее, не переживания, а частые улыбки.

«Какая приятная женщина», – отметила Анна Ивановна.

– Вы не удивляйтесь, что мы так вами занялись, в то время как вы не видели еще ни одной медсестры. Так у нас здесь повелось, – заговорила лучистая старушка. – Просто вы адекватная, а это в последнее время такая редкость.

Она быстро покосилась на Татьяну Матвеевну, будто проверяя, не сболтнула ли чего лишнего. Лицо той было непроницаемо.

«Если они из сборища „адекватных“, – подумала Анна Ивановна, – то Татьяна Матвеевна – явно их старшая».

– Вы как себя чувствуете? – поинтересовалась Татьяна Матвеевна. Она с самого начала стояла при входе, прислонившись к шкафу плечом.

– Да вроде ничего, спасибо, – поблагодарила Стерхова. – С вашей помощью. Мне бы только позвонить домой. Волнуются, наверное.

– У вас есть семья? – спросила Лидия.

– Да, и дети, и внуки… Мне захотелось им не мешать, пожить тут, я сама попросилась.

У Татьяны Матвеевны появилось выражение изумления на лице.

– Вы сами согласились… даже попросились в дом престарелых?!

– Да, – подтвердила Стерхова. – Зачем молодым мешать? Они столько для меня уже сделали. Они и отпускать-то не хотели, но в конце концов Борис, сынок мой, сам нашел дом престарелых.

– Ваш сын нашел вам этот дом престарелых?! – резко перебила ее Татьяна Матвеевна. Последовала небольшая пауза. Анна Ивановна вздохнула.

– Да нет, я сейчас уже почти разобралась, что к чему. Вы меня в холле навели на правильную мысль. Я наткнулась в газетных объявлениях на этот дом. А Борис нашел другой, за деньги, даже заплатил за полгода вперед. Хорошее место, где с тобой носятся и возятся, как он обещал. А когда меня повезли… В общем, недоразумение случилось, и я, наверное, водителю не тот адрес сказала. И он меня сюда привез.

– Сам привез?! – опять странным голосом переспросила старшая из «адекватных».

– Да нет, только до заправки доставил. А дальше уже я на маршрутке добиралась, – вздохнула Анна Ивановна.

– А, тогда понятно, – пожала плечами Татьяна Матвеевна и сделала отсутствующее лицо, и Стерховой показалось, что она слегка разочарована.

– Ну так вот, я хочу позвонить, чтобы меня все-таки отвезли туда, куда Боря хотел.

Снова повисла тишина. Лидия Сергеевна смотрела куда-то в пол. Татьяна Матвеевна шумно вздохнула и произнесла:

– Боюсь, что это невозможно.

– То есть как невозможно? – Анна Ивановна недоумевающее уставилась на нее.

– А вот так. Отсюда нет обратной дороги. И позвонить вы не сможете.

– Но у меня есть мобильный телефон! – возразила старушка.

– Но здесь нет приема, – ответила Лидия тихо. – У нас тоже есть сотовые, а толку… И к проводным вас тоже никто не пустит.

– Но почему?! – воскликнула Стерхова, испуганно переводя взгляд с доброго, сочувственного лица Лидии на силуэт Татьяны Матвеевны, которую на таком расстоянии видела лишь размыто. – Я не понимаю!

– Наверное, потому что это последний приют, – печально вздохнув, ответила бабушка Лида. – Вы лучше раздевайтесь, да ложитесь спать. Утро вечера мудренее. Мне кажется, вы сильно притомились. Завтра мы к вам утречком заглянем и начнем знакомить с вашим новым обиталищем.

* * *

Первое утро Анны Ивановны на новом месте было, мягко говоря, странным. Она проснулась и долго не могла понять, как оказалась в этой неприветливой узкой комнатке. Удивленный взгляд растерянно блуждал по незнакомым очертаниям мебели. Старушка часто моргала, силясь понять, что же с ней случилось, и наконец вспомнила. События вчерашнего дня возвращались в ее память с большим трудом, словно это все ей только приснилось.

Стерхова взбила сплющенную за ночь подушку, прислонила ее к изголовью и села в кровати. Как ей вчера ясно дали понять, никакой связи с внешним миром самостоятельно установить не удастся. Можно, конечно, попробовать что-то сделать, вот только что? Еще сонная, Анна Ивановна грустно размышляла, стоит ли пока смириться с происходящим и подождать Бориса, или все-таки попробовать разузнать что-нибудь у других обитательниц этого тоскливого места. Намеки и недомолвки двух ее новых знакомых Стерхову сильно озадачили. Если дело обстояло так, как они говорили, то так называемых «адекватных» здесь было очень мало. Едва ли они станут рассказывать что-то новое: скорее всего, их небольшая компания держится вместе. Но что, если попытаться поговорить с теми, кто попал в категорию «неадекватных»? Если таких большинство, то у них больше прав называться нормальными, чем у маленькой обособленной кучки старушек, которые себя таковыми считают.

Анна Ивановна решила, что станет вести себя, словно полностью поверила в невозможность отсюда выбраться, и при этом очень внимательно слушать все разговоры и аккуратно собирать информацию. А тем временем Борис должен ее уже будет разыскать, это же дело одного-двух дней. Как только он поймет, что до нужного места мать так и не добралась, то сразу же свяжется со службой такси, и этому непутевому Саше придется объясняться, где и почему он бросил бабушку. Может быть, Борис даже заставит таксиста поехать вместе, чтобы тот показал дорогу. Анна Ивановна знала своего сына: он быстро разберется с этой проблемой. Это он дома такой мягкий и покладистый – с теми, кого любит. А в офисе с подчиненными или уж тем более с работниками сферы обслуживания – совсем другой человек. Такому лучше под руку не попадать. Может быть, других бабушек и отвезли в «Последний приют» в прямом смысле слова, а она здесь временно.

Успокоив себя подобными мыслями, Анна Ивановна повеселела, поднялась с кровати и стала переодеваться.