Читать книгу "Заоконье: случайный код"

Все, что рассказал старик, оказавшийся в теле его брата, находило тут подтверждение. Это и правда был почти чистый мир, свободный от дряни, но сейчас он стремительно заболевал. Теперь целью Дерека уже было не просто найти брата и провести с ним его последние дни, которых у старика оставалось так мало. Нужно было остановить все это, заткнуть болезнетворную брешь, прекратить перемещения между телами и мирами. Разумеется, тому, кто все это затеял, было глубоко наплевать на то, что начинает происходить с этим миром. Он-то жил в другом. Но Дереку просто ради себя и собственной жизни хотелось, чтобы здесь все стало по-прежнему. Теперь это был его дом, ему предстояло жить тут до конца своих дней, потому что вернуться он уже не мог. Насколько он знал, обратные переносы были технически невыполнимы. Все попытки вернуть сознания обратно в свои тела заканчивались сумасшествием и затем быстрой смертью подопытных с обеих сторон. То ли что-то происходило с сознанием, пока оно гостило в другом мире, и теперь оно не приживалось. То ли просто жизненной энергии хватало на единственный переход. Каждый раз это был путь лишь в один конец.

Когда Дерек наткнулся на двух товарищей, предлагавших ему, на первый взгляд, совершенно безумный эксперимент, он почти не раздумывал. Он даже не удивился. Рано или поздно кто-то еще кроме Магнуса должен был открыть эту дверь. Был, конечно, риск, что этот проход вел в какой-то еще один мир, но ребята с удовольствием говорили о своем, стараясь познакомить с ним нового жильца. Дед, попавший в тело брата, рассказывал то же самое. И Дерек решился.

На месте все оказалось намного сложнее. Он-то надеялся, что существование этого обмена не является такой уж страшной тайной. Этот дом престарелых, по его предположению, должен был выделяться. Пусть не официально, пусть не во всеуслышание, но о нем должны были хоть где-то заявлять. Возможно, туда стремились попасть богатые старики, чтобы вскоре обрести новое молодые тела. Дед многое не успел открыть Дереку. Он поведал основное – и то парень принял это за бредовые фантазии – а потом покончил с собой, оставив длинное письмо все с той же историей. Он прощался в ней с неведомыми «брату» родственниками: детьми, внуками и даже правнучкой, обращался к ним по именам, писал о том, как жаль ему уходить, но раз он их никогда уже не увидит, то лучше закончить все сразу. Для самого Дерека он оставил короткую приписку про тюрьму: то, что он успел узнать, будучи там.

Больше всего удивило Дерека то, что ему даже не дали похоронить тело. Из тюрьмы Ахляйтнера за ним вместе с труповозкой приехал человек, представившийся тюремным куратором брата. Оказалось, что об их родстве информации не было, по документам они даже не числились родственниками. Они, действительно, были названными братьями и долгое время не общались, сойдясь довольно поздно. Как и поздно было что-то менять в судьбе Керта: тот еще до совершеннолетия ступил на скользкую дорожку. Посадили его за нанесение увечий, приведших к гибели жертвы, и Дерек даже не надеялся, что в ближайшие годы увидит брата: в большинстве тюрем свидания с заключенными были запрещены. А он неожиданно быстро вышел, да еще со снятием всех обвинений.

Напуганный, что брату в тюрьме искалечили психику настолько, что сломали личность, он ходил за Кертом, как приклеенный. Брат и впрямь стал совсем другим. Изменилось все вплоть до повадок, жестов и мимики. Но только после его гибели Дерек связал все нити воедино: странные россказни, письмо к неизвестным родственникам, несвойственное Керту поведение и слишком быстрое «исправление».

И тогда Дерек начал копать и нашел. Пусть совсем немного, но это заставило его поверить деду, которого до самой смерти он еще считал своим свихнувшимся после тюрьмы братом. А через некоторое время на него вышли Дима с Иваном, и состоялся перенос.

* * *

В том, что Дерек перестал выходить на связь с прежним миром, не было никакого тайного замысла или тем более трагического стечения обстоятельств, как уже напридумывал себе Димон.

Поиски информации про дом престарелых, где, по предположению Дерека, доживал свои последние дни его брат в теле немощного старика, не мешали работать над улучшением своей новой жизни. Помимо внешности и здоровья Дерек сразу занялся еще и квартирой, доставшейся ему по наследству от «сменщика». В студию он переделывать однокомнатную «хрущобу» Димона не стал, просто решил сделать аккуратный и качественный ремонт и сменить всю мебель. Правда, любимый Крекером здоровенный компьютерный стол тоже пришелся ему по душе, и с ним расстаться не захотелось. Первым делом Дереку установили стеклопакеты на окна взамен расхлябанных старых, а еще новую входную дверь. А вот средствами охраны житель Заоконья, где попадания в тюрьму боялись намного сильнее, чем в нашем мире, не озаботился. Там эти преступления были не в моде. Ведь несколько частных тюрем без раздумий применяло к ворам и грабителям очень действенный метод воздействия, схожий с тем, что у нас когда-то практиковался в Китае, и до сих пор применяется, к примеру, Саудовской Аравии. Преступника, осужденного за воровство или грабеж, в этих исправительных заведениях лишали руки.

Видимо, кто-то из местных, привыкший к рассохшимся, видавшим виды рамам на окнах Крекера, был приятно удивлен новшествами, которые появились совсем недавно. Рассудив, что у парня завелись деньги, за ним принялись следить. И, если Димон почти не выползал из своей конуры, то деятельный, подвижный Дерек постоянно где-то пропадал, оставляя жилище на произвол судьбы. Поэтому в один прекрасный день его квартиру обнесли. Выгребли начисто, забрав все, что только смогли унести, в том числе и компьютеры, и остальную технику, и до кучи все недавно заготовленные материалы для ремонта. Вместе с системным блоком исчез и заветный диск, с помощью которого Дерек связывался с Заоконьем. Он перерыл по нескольку раз все полки в столе, в надежде найти запасной, но, видимо, жадные до чужого добра грабители позарились даже на него. Самое обидное, что второй «сменщик», Тимур, диск, запущенный при нем Крекером, из этой квартиры забирать не стал, и его тоже стащили.

Тимур вообще на удивление быстро влился в новую жизненную струю, что повлекла его вперед, радуя непривычными ранее эмоциями. Одинокий и унылый, брошенный женой и подумывавший о самоубийстве, здесь Тимур неожиданно обрел целую семью: родителей и младшую сестренку. И ему настолько вдруг стало хорошо в этой новой ипостаси, что он просто мечтал стереть из памяти безумный метод, с помощью которого он тут оказался. Он с ужасом представлял, что когда-нибудь ему придется вернуться обратно, а воспоминания о самом процессе переноса вызывали чуть ли не приступ паники.

Когда Тимур убедился, что действительно находится в новом теле и что «мошенники», писавшие ему ерунду про параллельную реальность, оказывается, говорили правду, он занервничал уже задним числом. А что, если бы не получилось? Если бы он застрял в компьютере? Эти вопросы беспокоили еще потому, что Крекер тоже собирался перемещаться и ответственное задание по пересадке астральных тел торжественно возложил на Тимура.

Он разработал для него программу-тренажер, а потом еще и автопилот, но Тимур справился, не воспользовавшись кнопкой, и сам поменял местами две цифровые проекции на экране. Парень до сих пор с ужасом вспоминал, как, сделав «пересадку» астральных тел, он в изнеможении отпустил мышку, мокрую и скользкую от его вспотевшей ладони, и бессильно откинулся на спинку удобного кресла. Всего несколько движений кистью руки – а у него было ощущение, что он только что стоял над хирургическим столом, пересаживая самый жизненно-важный орган. Его руки дрожали, сердце колотилось. Цифровые «тела» уже утекли с экрана, каждое в своем направлении, а он все не мог успокоиться. За его спиной на кровати тихонько посапывал его новый знакомый Димон, а может, уже и не Димон. По ту сторону экрана тоже стояла полная тишина. Вспомнив, что он может не только смотреть сквозь экран, а и проникнуть в комнату, как когда-то «залезали» к нему Дима с Ваней, Тимур отправился внутрь, проверить спящего мужчину. Тело Дерека лежало без движения на широком разложенном диване, и лишь грудь едва заметно вздымалась и опускалась. Процесс протекал так, как и предсказывал Крекер, а значит, все было в порядке. Немного успокоившись, Тимур снова отложил мышку и, встав из-за стола, отправился на кухню: только сейчас он понял, что горло от волнения пересохло настолько, что начало драть и першить.

Вскоре в теле Димона очнулся Дерек, сам поднялся, пришел в кухню и обнаружил трясущегося «хирурга» в обнимку с бутылкой водки. Оказалось, ответственность за чужую жизнь выносить еще тяжелее, чем страх за свою. Очень скоро Тимур перестал общаться с Дереком, заявив, что сделал все, что от него требовалось и даже больше, а теперь просит оставить его в покое.

Конечно, хоть кто-то знакомый в совершенно новом месте был бы хорошей поддержкой, но Дерек уговаривать «напарника» не стал. Заводить новые знакомства для него труда не составляло. Вот, правда, из Бориса союзника сделать не получилось, а жаль.

* * *

Когда его квартиру ограбили, Дерек благодарил высшие силы за то, что уже разобрался, как пользоваться местной банковской картой и счетом, поэтому основная часть сбережений Димона осталась нетронутой. В том мире в ходу в большей мере были наличные, но он успел перестроиться и не стал хранить дома бумажки. Утерянных вещей жалко не было, а вот по диску он одно время буквально убивался. Больше всего его мучило, что он внезапно, без объяснений исчез из поля зрения ребят. А ведь они, небось, его ждали. Может быть, даже надеялись вернуться.

– Ну, значит, одну из щелей кто-то заткнул намертво, – наконец решил он. – Может, и к лучшему.

А то ведь всегда есть соблазн оставить лазейку. А дряни много ли надо? Не важно, что связь через диск почти односторонняя. Дрянь найдет, как просочиться, а потом уже эту брешь легко не заделать. Магнус до сих пор не может придумать, что теперь делать со своим экспериментом, который перестал слушаться создателя. Не закрывается проход.

Глава 33

Бесшумный лифт поднял Димона с Ваней на самый верх многоэтажного бизнес-центра. Там за одним из столиков ресторана с бесхитростным названием «Кафе на крыше» их должна была ожидать Мица. Места здесь располагались так, что почти с любого ракурса открывался прекрасный панорамный вид на город. Ребята вошли в кафе, где их тут же встретила дружелюбная девушка с планшетом в руках.

– Вы заказывали столик? На чье имя?

– Нас, наверное, ждут. Мица, – ответил Иван, в то время как Дима через высокие окна любовался багровым закатом. Девушка потыкала что-то в планшете.

– Да, все верно, вас ждут, пойдемте.

В помещении было тихо и уютно. Вполголоса переговаривались немногочисленные посетители, звякали столовые приборы, откуда-то доносилась еле слышная, спокойная мелодия. Вкусно пахло выпечкой и приправами.

Девушка повела приятелей к столику. По дороге Ваня, волнуясь, высматривал миниатюрную головку Мицы, а Крекер с восхищением таращился на город. В первый момент ему показалось, что это Москва. Истину выдавало только отсутствие сталинских высоток и уродливо торчащих башен комплекса Москва-Сити.

– Вот ваш столик, – девушка с улыбкой указала рукой на уютный уголок возле окна, где располагались их места, сунула в руки каждому по увесистой папке с меню и ушла. Ребята, ожидавшие увидеть только Мицу, в недоумении переглянулись: рядом с девушкой сидел сутулый парень с длинными светлыми волосами.

– Это еще кто такой? – вполголоса процедил Иван, останавливаясь в нескольких шагах до столика. Крекер несильно пихнул его кулаком в бок.

– Так не доставайся же ты никому, – с издевательским смешком брякнул он. – Пошли, что встал?

– Привет, ребята! – при виде Димы Мица вспыхнула и опустила глаза, но быстро взяла себя в руки. Друзья уселись напротив ожидающей их парочки. – Знакомьтесь. Это Арт. А это Дима с Ваней, я тебе про них говорила.

– Вот даже как, – себе под нос пробурчал Иван, с кислой миной пожимая руку новому знакомому. В памяти крутилось имя Арт. Откуда он его знает? Да из дневника Скво же! – осенило наконец Ваню, и он с еще большей неприязнью взглянул на длинноволосого. Димон, не обращая внимания ни на товарища, ни на спутника Мицы, глядел во все глаза на саму девушку. А ведь он уже надеялся, что забыл это милое лицо. Видно, было что-то в ней такое, что за короткий срок из души не вытравишь. Не зря же его друг потащился за предметом воздыхания аж в другой мир.

– Давайте закажем что-нибудь сразу, мы еще не успели, – предложила Мица, стараясь не замечать пристального внимания Крекера, и взглядом подозвала официантку.

Когда заказы были собраны и официантка ушла, за столом повисла неловкая пауза. Ваня, кусая губы, водил взглядом с Мицы на Арта и обратно, пытаясь понять, есть ли что между ними. Опыта в чтении языка жестов у него было ноль, но, по крайней мере, эти двое не бросали друг на друга нежные взгляды, не обнимались, даже не касались друг друга. В своем дневнике Скво писала, что они уже давно расстались с Артом. Получается, это встреча бывших. Мало ли, что их свело. Может, вообще случайно встретились?

Сам Арт то и дело бросал нетерпеливый взгляд то на часы, то на мобильный и постоянно косился в сторону выхода, как будто кого-то ждал. Мица увлеченно листала свой экземпляр меню. Димон, прекратив наконец поедать ее глазами, теперь снова завороженно разглядывал город с высоты птичьего полета. Зарево заката окрасило городские крыши в багряные тона. В каждом оконном стекле сияло по маленькому красному солнцу. «А красивый город, – пришло Диме в голову. – И Мица красивая». Он бегло взглянул на опущенную голову девушки, сосредоточенно изучавшей меню, и прокашлялся.

– Мент родился, – протянул он.

– Что, прости? – Мица с непониманием подняла на него глаза. Арт хмыкнул.

– Ну, так говорят обычно, – пояснил Димон, пожимая плечами, – когда молчание затягивается.

– У нас не говорят, – тихонечко ответила Мица и посмотрела на Ваню. – Но и правда, уже неловко выходит. Ты можешь рассказать еще раз все, что мне тогда говорил? Ну, про ваше это перемещение. Про ваш мир, и как вы сюда попали… – она замялась, – чтобы Арт послушал. Я в тот раз как-то не восприняла информацию, а сейчас хочу разобраться.

Ваня округлившимися от возмущения глазами уставился на девушку.

– Я тебе вообще-то по секрету это все…

– Да от него не нужно скрывать, он тоже оттуда!

– Откуда оттуда?!

К столику подошла официантка с подносом. Выставив на стол четыре кружки янтарного пива и глубокую миску с жареными креветками, она удалилась. За столом снова ненадолго повисла тишина. Над остывающими креветками клубился легкий парок, источавший резкий рыбный запах. На этот раз паузу довольно скоро нарушил Арт.

– Ребятки, неужели вы правда из Москвы?

Ваня с Димой обменялись ошарашенными взглядами.

– Я тоже москвич. Давно уже там не был. Все родные там остались.

Арт произнес это с такой щемящей тоской, что ехидные слова, которые вертелись у Димона на языке, тут же исчезли. Он сделал затяжной глоток из своей кружки и с громким стуком вернул ее на стол.

– Нет, давай-ка лучше ты рассказывай, – сказал Крекер Мице. – Похоже, мы тут еще меньше тебя понимаем. Ему-то ты про нас, видимо, уже говорила. А вот для нас это большие новости.

Он помолчал, затем посмотрел на Арта.

– И да, мы из Москвы. Мы с приятелем нашли проход между мирами, как бы это дико не звучало. Точнее, это я нашел, а он мне поверил. Мы попробовали – и у нас получилось. И вот мы тут. Это вкратце. А вот ты-то каким макаром тут оказался?

* * *

Пока Арт рассказывал историю своего пребывания в образцовой тюрьме, периодически смачивая горло пивом, ребята успели ополовинить миску креветок и допить свои напитки.

– Обалдеть, – протянул наконец Крекер. – Так выходит, что я не первооткрыватель! А до меня уже давно все работало. Обидно-то как. Я мечтал вернуться и Нобелевку получить.

Он усмехнулся и задумчиво уставился в одну точку. Вдруг его глаза сверкнули, словно только что его осенила идея.

– Так вот что я взломал-то! – полушепотом воскликнул он. – Был уже проход, программа существовала, а я в нее, видимо, влез! Получается, мы в этот мир не через главный вход вошли, а с черного хода…

– Или влезли через окно, – подсказал Иван.

– Точно! В буквальном смысле. У нас же все с окон началось, – он с хитрой улыбкой оглядел собеседников и кивнул Арту. – А я только не понимаю, мы-то тебе зачем? Соотечественников ищешь? Так вроде у тебя целая тюряга бывших москвичей. Черт, никак не могу представить, что ты на самом деле дед!

– Да не ищет он никого, – сказала Мица, с укоризной глядя на Диму. – Он хочет обратно. Надеялся, что с вашей помощью сможет попасть домой.

Она вопросительно обернулась на товарища, и тот кивнул, в очередной раз сверившись с часами.

– А вот тут, боюсь, мы вам очень плохие помощники, – развел руками Крекер. – Мы думали, что в любой момент сможем обратно вернуться, только вот наши сменщики на связь уже давно не выходят. Так что, видимо, мы тут все вместе застряли. Хотя я уже почти привык. Даже к отсутствию чеснока, – он хихикнул. – А тебе-то чем плохо? Молодое тело, новая жизнь! Да о таком только мечтать можно!

– Не нужно мне это все уже, ребят, – грустно сказал Арт. – Там внуки остались, там воспоминания. Я знаю, вам, молодым, трудно это понять, но я очень любил свою старость. Все пришло вовремя, мне хватило. Я именно так хотел закончить свою жизнь. А не оказаться под конец нее невесть где, да еще и с перспективой по второму кругу проходить этот путь.

– Ну так это будет другой путь, – буркнул Крекер. – Не понимаю. По-моему, такой шанс классный все сделать по-новому.

– Так не хочу я по-новому, – возразил Арт. – Я знаю, многие этому шансу радуются, я же с нашими там общался много. Но не всем это нужно. А нам даже выбора не предоставили. Вот я надеялся, что вы сможете меня как-то туда вернуть.

Его мобильный тихонько загудел, вибрация отдалась в стол. Арт вздрогнул и схватил трубку.

– Ты уже здесь? Сама найдешь? Я встречу у лифта наверху! – он, не отключая телефон, поднялся с места. – Ребята, я сейчас вернусь. Мне нужно коллегу встретить. Я просто не был уверен, придет ли она.

Он убежал, и приятели удивленно воззрились на Мицу, которая тоже заметно удивилась и расстроилась.

– За кем это он?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Он меня не предупредил. Ну, говорит же, коллега.

– А ты подруге-то своей рассказала? – вспомнил Димон. – Стелле, кажется.

– Нет. Это же не моя тайна. Я ни про Арта, ни про вас ей не говорила. А почему ты вспомнил? Надо было ее с собой взять?

– Ой, нет, – Дима замахал руками. – Она какая-то…

– Какая?

– Не знаю даже. Мне чем-то она неприятна, извини за откровенность. Я понимаю, она твоя подруга. Но что-то в ней отталкивающее есть.

– Кстати, да, – встрял Ваня. – У меня такое же ощущение. Не обижайся.

– Да мне-то какая разница? – вспылила вдруг Мица. – Не такие уж мы и подруги.

Признания товарищей невольно вызвали у нее в памяти страшный сон с участием Стеллы и ее собственные домыслы, что та – очередной призрак, влезший в ее жизнь. Судя по тому, что ребята все-таки ее видели и хорошо помнили, призраком Стелла не являлась. Но неприятный осадок снова вернулся. Интересно, а что значит, когда мужчины говорят, что красивая женщина почему-то вызывает у них антипатию или отвращение?

В этот момент в проходе между столиками показался Арт с девушкой, которая с легкой улыбкой оглядывалась по сторонам, видимо, тоже любуясь вечерним городом. Солнце уже закатилось, оставив внизу на горизонте лишь розовые мазки, но под сумеречным небом пока хорошо и четко были видны городские крыши.

Димон подозвал официантку.

– У нас тут пятый нарисовался, а можно еще место сбоку добавить? – попросил он. Девушка кивнула и принесла стул.

– Что-то еще закажете?

– Пиво всем повторите пока.

Арт тем временем подвел девушку к их столику, и все с интересом уставились на незнакомку. У девушки были большие карие глаза и совсем короткие, «под мальчика», темные волосы, причем, стрижка ей очень шла и совсем не лишала женственности. Щеки украшали ямочки, а пухлая нижняя губа чуть выступала вперед, что придавало ее милому лицу лукавое и капризное выражение.

– Всем добрый вечер, – сказала она с простой и дружелюбной улыбкой и села на свободный стул.

Ивану показалось, что она чем-то похожа на Мицу, только еще красивее, и что-то особенное было в ее глазах. Они словно лучились мудростью и добротой, и так странно при этом было видеть яркую черную татуировку, оплетающую кружевом левый висок и щеку. Челка была ровно выстрижена почти «под ноль», открывая чистый лоб. Ване всегда казалось, что такие челки у девчонок смотрятся по-дурацки, но здесь ее словно специально придумали именно для этого нежного лица. Плечи казались немного широковатыми для хрупкой комплекции девушки, но и это ее не портило.

– Знакомьтесь, это Оникс, – сказал Арт, возвращаясь на свое место. – Я не стал говорить заранее: не был уверен, что она придет. И представьте себе, она тоже москвичка.

– Ого, – протянул Димон, стараясь не пялиться на искусную татуировку, но она невольно притягивала взгляд. – Получается, она тоже эта… бывшая заключенная?

– Да, если это можно считать заключением, – улыбнулась Оникс. Мица подвинула к ней меню, и Оникс раскрыла его на первой попавшейся странице. – И я тоже бабушка. Бывшая. Вам же Гриша все рассказал?

– Гриша? Есть еще какой-то Гриша? – хватаясь за голову, простонал Димон.

– Ой, простите, Арт, конечно. Мы часто друг друга прежними именами называем, хоть какая-то память…

– Рассказал, только мы еще до конца не переварили, – сказал Дима. – Мы-то думали, что одни тут такие, единственные, особенные. Но, если честно, то сразу на душе полегчало.

– Вы же никому не скажете? Мы не должны говорить о том, откуда мы на самом деле, иначе нас очень сильно накажут. Конечно, нас отпустили, чтобы показать, как здорово справляется со своими задачами образцовая тюрьма, но мы всегда будем под колпаком, – грустно сказала Оникс.

– И что, вы тоже хотите обратно?

– А я уж, положа руку на сердце, и не знаю теперь, – призналась Оникс. – Тоже ведь родные там остались, сын, внуки. Но душа уже прониклась этой легкостью, что дарует молодость. Краски меняются, я буквально на глазах оживаю, просыпаюсь. Не смогу уже от этого отказаться. У Гриши не так. Он слишком глубоко корнями пророс в прежнюю жизнь. Да и, видимо, настолько насыщенной она была, что хватило ему.

– А зачем тогда вы пришли? – спросила Мица. – Арт-то надеялся, что ребята помогут ему обратно вернуться. А вы так, просто поддержать?

– А я не за себя переживаю. За Анечку, – глухо сказала Оникс, и уголки ее губ опустились вниз. – Это нас, стариков, не спрашивая, сюда запихнули, да и бог с ним. Ну и вроде убийцам вашим тоже наказание достойное: за то, что чью-то жизнь отобрали – их жизни сократили, урезали. Но ребенка-то зачем? Девочку маленькую в старуху перенесли, за деньги. У меня теперь мечта – помочь ей.

Ваня открыл было рот, чтобы сообщить, что обратного хода у них нет, но Димон его опередил.

– Я тут Арта уже обломал, что у меня не получается пока связь наладить, – процедил он, задумчиво возя запотевшей кружкой по столу и оставляя на нем мокрые следы. – Но сейчас меня посетила любопытная мысль. Я же тут работу ищу, на собеседование собираюсь и как раз в какую-то тюрьму. А что если… Как ваша тюряга зовется? Случайно не этого, как его там, Ах.. Ах..?

Он, наморщив лоб, попытался вспомнить фамилию учредителя.

– Образцовое исправительное учреждение имени М. Ахляйтнера, – без запинки скороговоркой отчеканила Оникс.

– Ну вот быть того не может! Серьезно? – радостно воскликнул Димон, вскочив и чуть не разлив пиво, и несколько посетителей недовольно обернулись в сторону их столика. Крекер плюхнулся на место и продолжил восторженным шепотом: – Именно туда меня позвали! А вдруг все получится? Находясь на месте, взломать доступ будет намного проще.

– Каждый раз удивляюсь, какие невероятные бывают совпадения, – сказала Оникс. – Или знакомых встречаешь в неожиданных местах. Или вот как сейчас! Всегда считала, что это не может быть просто так.

– Только лучше бы я этого не знал, конечно, – сказал Крекер с нервным смешком. – Так-то я просто пришел бы на собеседование. А теперь начну дергаться, ведь я знаю, куда иду! Я точно спалюсь, эх!

Он с горечью махнул рукой и прикончил свою порцию пива.

– Попробовать стоит, – толкнул его в плечо Иван. – Ну и чтоб ты, да не справился!

– Конечно, я же всегда был таким коммуникабельным, – съязвил Димон.

– Если собеседование будет с самим Магнусом, я могу о нем рассказать, что знаю, – скромно предложила Оникс.

* * *

С Артом Оникс познакомилась уже после своего так называемого освобождения. Ей предстояло еще долго отдавать дань месту, которое заботилось о ней, помогло ей изменить жизнь к лучшему и снова стать полноправным членом общества. Кто-то так и оставался на работе при исправительном учреждении, занимая в итоге административную должность, например, того же куратора. Оникс, которой в новом мире пока себя нечем было занять, взяла на себя даже дополнительную нагрузку. Помимо работы в колл-центре, куда ее порекомендовал сам Магнус, она продолжала помогать в швейном цехе. В один из первых же своих рабочих дней на свободе, она относила готовые изделия на склад, откуда их должен был забрать водитель для развоза. За рулем грузовой машины в тот день как раз сидел Арт.

День освобождения, хоть он и обыгрывался сотрудниками тюрьмы каждый раз торжественно и почти празднично, Оникс помнила очень смутно. Суета и чрезмерное волнение перед неизведанным перекрыли даже позитивные эмоции, и радость получилась смазанной. Ведь до этого «новый мир» был ограничен для нее лишь тюремным забором, а теперь она делала шаг за его пределы и плохо представляла, что ее ожидает.

Масла в огонь подлил все тот же Магнус, которому оказалось мало удачных снимков Оникс в тюремной униформе, сделанных для буклетов. В день ее выпуска ему в голову взбрело, что отличным и оригинальным рекламным ходом будет его появление в кадре вместе со счастливой заключенной, для которой он собственноручно распахнет дверь на волю. Поэтому было сделано еще несколько фотографий на фоне тюремных ворот, приемной, будки КПП и просто во дворе. В кадре учредитель с широкой мальчишеской улыбкой на лице пожимал руку полностью исправившейся преступнице, вручая ей документы об освобождении.

Сам этот момент почему-то остро врезался в память Стерховой. Теплая сухая рука Магнуса, его уверенное, но бережное рукопожатие. Искренняя открытая улыбка, от которой он показался ей совсем юным. В эти минуты Оникс даже почувствовала к нему некое подобие симпатии и участия, но, как только свет софитов погас, улыбку сразу стерло с его лица, и девушка увидела его ледяные безучастные глаза. И потом, подолгу разглядывая рекламные брошюры, она поражалась, как ей затуманило мозг, что она не увидела, насколько натянутой, неестественной была эта улыбка. Не улыбка, а оскал. Единственно, тепло его ладони так и осталось в тактильной памяти, и это воспоминание диссонировало с остальными, потому что казалось, что его прикосновения должны быть ледяными или нервно-влажными.

Вместе с документами Оникс выдали ключи от ее новой квартиры.

– Не волнуйтесь, – сказал на прощанье Магнус, провожая ее, по традиции, до тюремных ворот. – Каких-либо следов от прежних жильцов вы там не найдете. Это не квартира бывшего заключенного. Просто квартира.

– Я и не волнуюсь, – Оникс повела плечами и привычно уже добавила: – Спасибо за шанс.

Ей показалось, что он еще раз хотел пожать ей руку, но она сделала вид, что не заметила и выскользнула за ворота. Она побоялась, что последнее рукопожатие может оказаться скользким и противным, ведь он уже рассекретил себя, а ей почему-то хотелось сохранить хоть что-то хорошее. По пути к автобусной остановке она чувствовала спиной взгляд его холодных, водянистых глаз и еле заставила себя дойти, не обернувшись.

Кое-как разобравшись с непривычными указателями улиц, Оникс нашла дом, где теперь ей предстояло жить. Подойдя к подъезду, она остановилась, с трудом сдерживая слезы. Квартира находилась на третьем этаже кирпичной пятиэтажки, и двор рядом с домом напоминал обычный московский дворик старой застройки. Аккуратные лавочки у каждого подъезда. Яблони, вишни, заросли кустарника и засохшие цветники под окнами, до сих пор укрытые остатками снега. В Москве ее семья жила в новостройке, но такие уютные тенистые дворики еще оставались в соседних районах, и Стерхова любила там гулять.

Медленно поднявшись на третий этаж, Оникс отперла дверь своего нового жилища. Маленькая квартирка приветливо встретила ее совершенно новеньким ремонтом и всей необходимой для жизни мебелью. Бросив на пол дорожную сумку, разувшись и оставив теплую куртку прямо на тумбе у входа, Стерхова прошла в кухню, опустилась на стул и долго сидела, водя бездумным взглядом по светлым стенам, облицованным свежей плиткой. Затем она встрепенулась и пошла в душ, где очень долго рассматривала перед большим зеркалом свое молодое тело. В тюрьме она стеснялась раздеваться прилюдно, да и разглядеть себя там было несподручно. Здесь же она вертелась и так, и эдак, все пытаясь разобрать, какой очередной татуировкой помечен ее копчик. Наконец, приспособив ручное зеркало, она увидела, что на крестце изображены две змеи, глотающие собственные хвосты. Они были соединены между собой, как звенья цепи: так часто рисуют на открытках обручальные кольца.

В голове была мешанина, в груди – нагромождение чувств. То вдруг щемило сердце от тоски, что она больше никогда не увидит сына и внуков, то резко накатывало ощущение беспричинного счастья, как в далекой юности, когда кажется, что перед тобой открыты все дороги. Тут же снова совесть принималась грызть, до тянущей боли в сердце, из-за того, что в родном мире ее, может быть, ищут, а может, уже отпели и оплакивают, а она здесь радуется жизни. Но что остается делать? Не хоронить же себя заживо из-за ложного чувства вины?

Вконец измученная тяжелым днем и всевозможными мыслями, Оникс постелила на кровать новенькое, из упаковки, белье, прилегла с книжкой и тут же заснула как убитая.

* * *

А затем потянулись похожие друг на друга, но совсем не скучные рабочие дни, и с каждым таким днем Оникс все больше втягивалась в новую жизнь. С Эммой они виделись теперь нечасто. Она работала на других участках, а после смены проходила дополнительное обучение в надежде когда-нибудь занять место куратора. Когда, еще будучи заключенной, Оникс рассказала ей про обещанные колл-центр и фотосессию, Эмма раскрыла рот от удивления.