Читать книгу "Заоконье: случайный код"

Девочка все так же удерживая перед собой тележку, мелкими шажками передвигалась по комнате, пытаясь пробраться в угол. С обеих сторон тележки к ней пытались подступиться молодой санитар и хирург, но она махала в разные стороны скальпелем. Затем, почувствовав, что спрятаться в углу ей не дадут, она с грохотом толкнула тележку так, что с нее посыпались инструменты, ловко схватила на лету еще один хирургический нож и расставила руки в стороны.

Магнус с поразительным хладнокровием наблюдал за этой сценой, прикидывая, удастся ли ему выбить своей палкой хоть один ножик. Наконец, решившись, он сделал два шага по направлению к девочке. В это время на грохот прибежали работники лаборатории, а за ними Димон. Все столпились в дверях операционной, пораженные захватывающим зрелищем. Дима кое-как пролез между ними и двинулся вдоль стены к медицинскому шкафчику с препаратами и гигиеническими салфетками.

– Не подходи ко мне, – заорала девчонка, увидев крадущегося Магнуса. – Не знаю, что вы там задумали, и кого вы на этот раз решили осчастливить, но я ваши планы порушу. Хрен это тело кому-то еще послужит. У нас вот фраза есть известная «Так не доставайся же ты никому!»

Магнус застыл на месте, увидев, как девочка подняла оба скальпеля на уровень лица.

– Подожди, стой, – миролюбиво поднимая руку, сказал он. – Что бы ты ни собиралась сделать, не надо. Давай поговорим. Тебя никто не тронет.

– Конечно, никто не тронет. Потому что я сама себя трону. Какая девочка больше не нужна для переноса? Точно! Безглазая девочка.

– Галина, стой!

– Я – Анечка! – завизжала девчонка. – Еще один шаг, и я выколю себе глаза!

В следующие секунды никто даже не успел понять, что произошло. Но только у Анечки все лицо скрылось под большим куском ткани, и девочка принялась отчаянно извиваться в чьи-то цепких объятиях, размахивая скальпелями. Оказывается, Димону удалось незаметно просочиться вдоль темных стен и, подобравшись сзади, зажать девочке рот и нос салфеткой, смоченной в хлороформе. Девчонка в бешенстве принялась колоть его руку, и Магнус кинулся на помощь. Уже поплыв под воздействием наркотических паров, девочка из последних сил полоснула на высоте своего роста по телу Магнуса. Парень охнул и схватился за бедро, светлые брюки в районе паха быстро набухли кровью. А безумная девчонка наконец обмякла в изрезанных руках Димона, так и не успев нанести себе вред.

– Гадина какая, чуть самое важное не откромсала, – прошипел Магнус. – Сделка аннулирована.

– Ну покеда, бабанька, покеда! – с веселой злостью объявил Димон, разглядывая окровавленные руки. – Вот же зараза. Попробуй только теперь не выживи, Анечка.

* * *

Оникс шла по больничному коридору, когда мимо нее в палату на каталке провезли Магнуса. Он был бледен, и ей показалось, что без чувств. Девушка, заламывая руки, кинулась за ним, уверенная, что он не выдержал непривычной нагрузки и потерял сознание.

«Зачем я его подначивала? Вот он встал и…» – тут же принялась она себя корить.

Магнуса переложили на больничную койку, где он тут же преспокойно зашевелился, открыл глаза и, как обычно, подвинулся повыше на подушке.

– Жалко никто на телефон не снимал, – ухмыляясь, сказал один из санитаров. Второй поцокал языком.

– Телефоны в операционных запрещены, – нравоучительным тоном заметил Магнус. – Но там же есть камеры, ребята. Жаль, что в интернет я подобное выкладывать тоже запрещаю.

– Ну посмотреть-то самим хоть можно будет?

– Конечно, вместе посмотрим, – пообещал Магнус и увидел за их спинами одиноко стоящую и очень испуганную Оникс. – Все, идите, идите отсюда. За мной пришли ухаживать.

Санитары, смеясь и переговариваясь, удалились, и Оникс робко подошла к кровати. Магнус по-прежнему был бледен, но тонкие губы расплывались в довольной улыбке.

– Что первое рассказать, про Анечку или про то, что со мной случилось? – прищурившись, спросил он. Девушка уселась рядом на кровать.

– Начни с себя, конечно.

– Правильный выбор, потому что рассказ про меня и мое здоровье неизбежно приведет к Анечке.

Увидев в ответ недоумевающий взгляд, он опять улыбнулся.

– Ну ладно, так и быть. Все получилось с Анечкой. Удивительно, но сработало. Девочка справилась.

– Как?! – подскочила Оникс. – Правда что ли?

– А ты что, другого ждала?

– Нет, я просто не верила. Не верила, что все получится, – ее губы скривились, и она закусила их, чтобы не расплакаться.

– Довольна? Психологи бы сказали, что это твой завершенный гештальт, – с умным видом провозгласил Магнус. – Ну, а теперь обо мне. Раз ты пока еще не исчезла.

– Я не исчезну, – прошептала Оникс, взяв его за руку. – Я же обещала. Что с тобой там случилось? Ты переутомился? Надо еще одну капельницу тебе поставить.

Она хотела встать, но Магнус ее удержал.

– Не надо пока капельницу. Мне переливание сделали, так что не надо ничего разбавлять. Да не пугайся ты. Небольшая травма на производстве. Выражаясь языком Димона, баба Галя разбушевалась, переезжать не хотела.

– Баба Галя? – наморщив лоб переспросила Оникс, и тут до нее дошло. – Господи, ну надо же. А она-то как?

– А вот она, боюсь, стала частью бреши. Или дряни. Уж не знаю, как оно там теперь происходит. Бабка на той стороне не очнулась. Но, собственно, и поделом ей после того, как она меня чуть не лишила самого нужного. Устроим потом коллективный просмотр кинофильма. Да, Димону вашему тоже досталось нормально. Столько швов на руки наложили.

Магнус был оживлен и, в несвойственной ему манере, даже весел. Он рассказал, что девочку уже разбудили, чтобы проверить результат. Анечка была на месте. На своем законном месте в родном теле. Правда, с небольшими провалами в памяти и, наверное, с некоторой чудаковатостью, но ей было всего девять лет. В таком возрасте легко быть забавной. Главное, она снова вернулась к родителям, а не бродила, как полоумная старуха, по пустым комнатам дома престарелых. Сейчас она снова спала, набираясь сил после «операции». Счастливые родители караулили возле постели.

– Можно я потом ее проведаю? – со слезами на глазах спросила Оникс. Магнус кивнул, и девушка, окрыленная новостями, в порыве наклонилась к нему и нежно поцеловала в уголок рта. Затем она отстранилась и смущенно опустила глаза. Магнус, растерянный и счастливый, глядел на нее чистым, ясным взглядом. Лед его голубых глаз потеплел и начал таять.

– Спасибо, – сказал он с кроткой улыбкой. Оникс пожала плечами.

– Скажи, – заговорила она после небольшой паузы. – А почему именно я?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, мне еще на собеседовании показалось что-то такое… Что у тебя ко мне… Я подумала, что все это глупости, примерещилось. Но…

– Не показалось, – со вздохом ответил Магнус и, как утром, притянул ее к себе. Оникс уже не стала возражать и легла сбоку. – Когда я впервые увидел саму Оникс… В общем, когда я подбирал в свое учреждение заключенных, то мне попалась на глаза ее фотография. Ну, как положено, в профиль и анфас. И при этом девушка на фото была настолько милой и трогательной, что даже мысль трудно было допустить о том, что внутри нее настолько черная и гнилая душа. Обычно мне все равно, я никогда не смотрел на женщин-заключенных как на потенциальных пассий после переноса. Я установил правила и мне не сложно их соблюдать. Поэтому я даже не обращал внимание на их внешность. Но лицо Оникс запало в сердце. Я вначале даже понадеялся, что, может, и не придется брать ее к себе. Что она просто оступившаяся девушка, а вовсе не закоренелая преступница. У нее было лицо хорошего человека.

Он помолчал, подбирая слова. Новая Оникс, о чьей внешности сейчас говорил Магнус, лежала, боясь пошевелиться, и впитывала каждое слово. Пряди его длинных светлых волос щекотно кололи девушке лоб, но она даже не пыталась убрать их с лица, чтобы не спугнуть момент искренности.

– А потом я узнал всю ее историю. Понял, что она как раз наша. Долго не мог поверить. Такой диссонанс ее нежного лица и голоса с тем, что она могла творить с людьми. Она же не просто отмороженная убийца. У нее специализация – как раз старики. Развод, мошенничество, обман, грабеж, и, в основном, пожилых и беспомощных. Доверчивых. А ей с такой милой внешностью и напрягаться не надо было ради этого доверия. Даже татуировка на щеке не мешала и не отпугивала.

Она многих обездолила и сделала несчастными. Последнее же забирала. А кого-то и убила. Например, когда в сиделки к пожилым нанималась, в помощницы по хозяйству. Только зачем тебе эти подробности? Я сам не знаю, почему такой болтливый. В общем, много всего дрянного она успела наворотить за свою короткую жизнь. И я, когда про все это выяснил, еще подумал, а ведь это будет даже забавно – переселить такое чудовищное сознание в тело немощной старухи. Чтобы прочувствовала до конца. Что-то в этом было особенное. Правильное. Справедливое. Сделать ее тем, кого она столько раз обижала. Эдакая шутка судьбы, пусть и с моей помощью.

Он устало замолчал, уставив голубые глаза в потолок. Оникс тихонечко лежала рядом, слушая, как бьется его сердце.

– А потом я увидел тебя в ее теле, – добавил он. – И понял, что теперь все на своем месте. Что та самая чистая прекрасная внешность – и вместе с ней такая же душа. Просто идеально. Ты идеальная.

Кажется, это было даже больше чем признание в любви. Магнус произнес эти слова так печально, словно не надеялся на что-то большее, чем просто полежать рядом на больничной кровати или чем невинный поцелуй в краешек губ. Оникс хотелось сказать в ответ что-то очень нежное, искреннее и доброе, но пока она с трудом подбирала слова, в палату вдруг без стука ворвался Димон. Обе кисти его были забинтованы, «живыми» остались только пальцы. Увидев парочку, мирно дремавшую на кровати, он опешил и чуть было не ретировался, но, видимо, дело было срочное.

– Ребята, простите, что так не вовремя. Но там кажется все посыпалось.

– Что посыпалось? – Магнус очнулся от песчаных грез и с неохотой приподнялся на кровати. Оникс молча села, свесив ноги.

– Вся система посыпалась. Думаю, больше переносы не получатся. Хуже того, не уверен, что мы вообще сможем теперь закрыть брешь.

Глава 44

– Батюшки, ты что тут у себя устроил? – ужаснулся Борис, входя в квартиру Дерека, которую тот превратил практически в химическую лабораторию. Окна в комнате были наглухо зашторены. Любимый игровой стол Крекера занимали ровные стопки упаковок с аптечным порошком, в два ряда стояли какие-то склянки. Вогнутый монитор – гордость прежнего хозяина – был сдвинут на самый край так, что держался на честном слове. На его обычном месте красовался большой пакет с садовым удобрением. Борис, пройдя в комнату, окинул все это богатство скептическим взглядом и с отвращением наморщил нос.

– Чем здесь воняет? Что за дрянь?

– Тряпки жжем, смеемся, – ответил Дерек, неизвестно когда успевший нахвататься местного фольклора.

По квартире расползался ядреный запах аммиака, смешанный с другим, не менее противным и едким, напоминающим вонь тухлых яиц.

– Шла бабулька через лес и пускала «аш два эс», – заржал Дерек, но быстро посерьезнел. – Да, бабульки в лесу. Актуально. Тебе маску дать?

Борис промокнул глаза, которые резало из-за едкой вони.

– Ты аммиак разлил что ли? Как будто всю квартиру зассали.

– Немного. Поначалу не знал, за что хвататься.

– И ты всерьез собираешься из этого барахла делать взрывчатку?

– Конечно, – деловито ответил Дерек, выуживая из-под упаковок с лекарствами компьютерную мышь и стряхивая какие-то таблетки с клавиатуры. – У вас такой дружелюбный интернет. Найти можно все, что нужно. А нам, поверь, это сейчас очень нужно. Ребята с той стороны пишут, что дела совсем плохи.

– В смысле? – прогнусавил Борис, зажимая нос двумя пальцами. Глаза покраснели и слезились.

– Чертов Магнус не может закрыть брешь. И к ним уже тоже все это поползло. Пока вокруг тюрьмы появилась зона в форме окружности, она еще совсем узкая, через нее можно проскочить, но так начиналось и здесь.

– А в самой тюрьме? – взволнованно спросил Борис, зная, что его мать теперь очень много времени проводит там.

– Там, как и здесь, «глаз бури».

Борис с облегчением вздохнул. Вдох получился слишком глубоким, едкий воздух попал в легкие, и он закашлялся.

– Черт, не могу, давай окно хотя бы в кухне откроем, проветрим?

– Ага, чтобы на улицу вся вонь пошла? Хочешь, приезжай попозже. Я пока, может быть, тут тесто замешу, – сказал Дерек, и на недоуменный взгляд Бориса добавил: – Ну ты кино что ли не смотришь? Никогда не видел такой шматок пластилина, который потом взрывается?

Борис наконец проморгался и вроде даже принюхался. Он подошел к столу и принялся рассматривать ингредиенты, качая головой.

– Слушай, ну я из курса физики не только про черный цвет помню. Мне кажется, что ты слишком много всего набрал. Я надеюсь, ты это все не в одном месте закупил? – он, кусая нижнюю губу, резко взглянул на Дерека. – У них, небось, на подобный случай инструкция имеется, чтобы сразу ментов вызывать. Мол, пришел тут товарищ, накупил опасных составляющих. Боимся, что террорист.

– Во-первых, – самодовольно ответил Дерек, – я покупал все в разных аптеках и магазинах. Во-вторых, платил наличкой. Ну, а в-третьих, я пока не решил, что именно буду делать. С таймером не могу разобраться. Решил вот такую штуковину забацать, которая сама себе таймер.

– Чего? – протянул Борис.

– Ну, там идут друг за другом химические реакции, и одна запускает следующую. И заканчивается мощным взрывом. Вот, думаю, надо ли еще добавить осколков или нет. Но нам надо технику повредить, а не людей ранить.

Борис плюхнулся в мягкое кресло-грушу, брошенную у стены, где когда-то стоял узкий диванчик, стоивший Ивану ноющей спины и дурных снов. Дерек согнулся в три погибели возле рабочего стола и, расчистив крошечный уголок для мышки, стал что-то искать в интернете.

– Зачем нам вообще что-то взрывать? Если я правильно понял, мы туда едем, чтобы с нашей стороны произвести все необходимые манипуляции с оборудованием для закрытия бреши. Ты сказал, что через «Приют» связи больше нет. Так, может, и дыра эта захлопнулась?

– Да вот не захлопнулась, – обернувшись через плечо, ответил Дерек. – Данные система не передает, не проходит сигнал. И оттуда не получает. А дрянь-то продолжает переть. Ну и датчики показывают, что проход остался. Но через него не то что сознание перенести, даже сообщение не отправить теперь.

– Дрянь продолжает переть… – рассеянно повторил Борис, уставившись в одну точку. – А поотключать все они не пробовали?

– Пробовали, не глупее тебя. Видимо, эта брешь удерживается с нашей стороны.

– Хорошо, допустим. Тогда мы, когда все-таки туда доберемся, отключим оборудование и с этой стороны. Нечему будет поддерживать эту щель в пространстве. Взрывать-то зачем? – не унимался Борис.

– Не знаю. Может, и не придется, – пожал плечами Дерек.

– Слушай, а что ж это получается, связь с тем миром осталась только у тебя? Через единственный диск? – вдруг дошло до Бориса.

– Страшно, да? – криво усмехнулся Дерек, отодвигая коробки и присаживаясь на край стола. – Я стараюсь об этом не думать. Магнус с Димой сейчас пытаются что-то доработать, чтобы нас с тобой было видно и мне не приходилось писать. Я вначале против лишней бреши был, чтобы здесь еще нечто не вылезло, но выбора нет. Когда мы попадем в «Приют», мне будет довольно трудно что-то делать и одновременно печатать.

Он снова уткнулся в компьютер, выписывая периодически что-то в блокнот. Борис, тяжело поднявшись из глубокого кресла, подошел к столу и снова стал разглядывать аккуратно разложенные по нему лекарства.

– Не нравится мне эта затея, – наконец сказал Борис. Дерек резко выпрямился и с досадой уставился на гостя. – Нет, я согласен, что мы должны попытаться любым способом закрыть брешь, и ты перестраховываешься. Но это настолько опасная субстанция. Вот эта кустарная бомба – она же совершенно ненадежная. Мы можем даже ее не довезти! Черт, ты можешь даже из дома не выйти, если что-то пойдет не так.

– Но что нам делать? – Дерек устало опустился в компьютерное кресло. – Магнус надеется, что с этой стороны в лаборатории техника еще слушается, и мы сможем все остановить. А что, если нет?

– Так это тебе Магнус посоветовал взрывчаткой запастись?

– Да бог с тобой! – ухмыльнулся Дерек. – Он даже не догадывается. Его бы сразу инфаркт хватил, если бы он узнал, что у меня есть намерения взорвать местную лабораторию. Ты что! Он же надеется все починить, гаденыш. Думает, что мы все отключим, и он найдет причину появления дряни, быстренько ее устранит и снова свои дела возобновит. Как бы не так.

Борис зажмурился и с силой сжал двумя пальцами переносицу, рот его скривился.

– У меня есть знакомый один, – наконец процедил он. – Попробую через него кое-что достать. Ни за что бы не стал связываться, если бы не увидел твой химический бардак.

Дерек развел руками.

– Черт, – продолжал Борис. – Мы с тобой занимаемся вдвоем – заметь, нас всего двое! – какой-то хренью, пытаясь остановить мистическую заразу, наползающую на мир. И самое дерьмовое, что мы не можем никому об этом рассказать и попросить помощи.

* * *

Пока Дерек пытался мастерить самодельные бомбы, Борис занимался апгрейдом машины. Свою «Ауди» он для этих целей использовать не стал. Им, похоже, предстояло ехать напрямик через лес, на что его элегантный седан с низкой посадкой никак не годился. Поразмыслив, Борис приобрел с рук подержанную черную «Ниву» с кенгурятником. Машина была с большим пробегом, но крепенькая. В общем, для их целей подходила. Здесь все было просто.

Сложнее оказалось в частной автомастерской, где упорно не хотели понимать пожеланий клиента. Хотя всего-то и надо было: все светлое или цветное заменить на черное. Что касалось салона или покраски корпуса, тут проблем не было. Но Борис просил заменить на черные те детали, которых даже никогда не выпускали в таком цвете. Он объездил уже довольно много автосалонов, пока не нашел место, где готовы были любую запчасть сделать по заказу в единственном экземпляре. Дело упиралось только во время и деньги. Если с финансами у Бориса все обстояло неплохо, то время было на вес золота.

– Значит, стекла тонируем? – флегматичный мастер в круглых очочках аккуратно заносил пожелания в блокнот. – Все?

– Да, все. Полностью.

– И лобовое? – интеллигентного вида очкарик в заляпанном машинным маслом комбезе совсем не вписывался в обстановку ремонтной мастерской. Он сдвинул очки на нос, внимательно глядя на Бориса.

– И его, только чтобы сквозь него было хоть что-то видно.

– Хорошо, отлично, сделаем, – то ли мужичок был обдолбанный, то ли просто когда-то давно словил дзен и больше из рук не выпускал. – И зеркала?

Борис задумался. Ехать на авто с полностью тонированными стеклами было опасно. Проще было докатить эту колымагу на тросу до нужного места и там пересесть. А там, по ходу, и зеркала уже не нужны. Даже спокойней без зеркал-то. Мало ли что оттуда может вылезти в эпицентре рассадника дряни.

– Зеркала вообще не нужны, – махнул рукой Борис.

– И в салоне? Заднего вида? – терпеливо уточнил автослесарь.

Борис еще раз поразмыслил и покрутил головой. Им нужно будет просто проехать по лесной тропе. Вряд ли кто-то сзади пойдет на обгон. Ну, если только полчища выходцев из дряни примутся их догонять, но этого лучше вообще не видеть.

– Нет, не надо. Мы даже ездить на ней не собираемся. Это все для антуража, – наконец пояснил он, чтобы внимательный очкарик прекратил докапываться с вопросами.

Всколыхнув старые, юношеские связи, тянувшиеся еще из девяностых, Борис нашел нужных людей и приобрел у них несколько взрывных устройств с магнитом и таймером. Ему вручили их в старом неказистом чемоданчике, не задавая лишних вопросов. Теперь путешественники были готовы.

* * *

Выехали затемно, чтобы запастись временем. Черную матовую «Ниву», больше похожую на катафалк, накануне вечером забрали из автомастерской на жесткой сцепке. Результат Бориса и Дерека устроил: весь салон, в том числе и приборная панель, был сплошь непроницаемо-угольным. Ключ и замок зажигания мастера тоже сделали черными.

– Мы с ребятами ее пофоткали немного, – признался давешний очкарик, вытирая о комбинезон грязные руки, чтобы распечатать чек и заказ-наряд. – Ничего? Просто никогда таких заказов не было, на память хоть останется.

– Да ничего, – пожал плечами Борис.

Они с Дереком слили с «Нивы» остатки бензина на случай, если их остановит дорожный патруль с вопросом, что за гроб на колесиках они волокут по шоссе. Решили сказать, что машина не на ходу и нужна просто для фото– и видеосъемки в мистическом антураже. Версия выглядела правдоподобно. Вряд ли кто в здравом уме сел бы за руль машины, в которой даже вместо приборной доски – черный матовый пластик. Если, конечно, он не собирался переть на ней в заколдованный лес, не разбирая дороги. В последний момент придумали для спокойствия везти ее под брезентом.

Весенняя погода в последнее время мудрила, преподнося то внезапный жаркий день, то следом за ним сразу три ночи заморозков. Сегодняшний день выдался солнечный и теплый. Казалось, что они мчатся по загородному шоссе, чтобы просто отдохнуть на даче, а не собираются пересечь лес, загаженный активизировавшейся дрянью. В этот раз оба были полностью экипированы черной одеждой и аксессуарами. Чемодан с опасным грузом уложили под заднее сиденье «Нивы» и завалили тряпками.

До места добрались без приключений. Дорогу до Покеево Борис уже знал назубок, с закрытыми глазами мог доехать. До этого дня напарники неоднократно пытались самостоятельно обнаружить невидимый проезд к дому престарелых, по которому так ловко мотались когда-то водители на черных «Газелях». Сколько раз Борис на черепашьей скорости крался в своем авто вдоль кромки леса, вглядываясь в густые заросли. Сколько раз Дерек пытался высмотреть между деревьями хоть какой-то просвет, куда можно было бы юркнуть. Снег сошел, но нигде не было заметно накатанной дороги или мало-мальски примятой колесами травы. Лес стоял плотным частоколом.

Наконец в Заоконье очнулся и пришел в себя виновник всего этого безобразия – Магнус. Он сообщил приметы, по которым ориентировались водители «Газелей», чтобы найти заветный поворот. Правда, чтобы заметить их, тоже пришлось сделать пару кругов по «петле».

– Черт, я, кажется, видел! – наконец воскликнул Дерек, прилипая к боковому стеклу, когда Борис пошел на третий круг. – Можешь чуть сдать назад?

Борис остановил машину и, включив задний ход, очень медленно поехал обратно, нагибаясь над рулем и вглядываясь в стену деревьев.

– Вот, стой! – Дерек опустил стекло и высунул голову из машины. – Видишь? Реально, там что-то есть!

Мужчины вышли из машины. Борис долго не мог поймать взглядом то, на что, улыбаясь во весь рот, ему указывал Дерек, но наконец заметил в нескольких метрах от машины странную рябь в пространстве над обочиной. Обычно так «плавится» в жаркий день воздух внизу над раскаленным асфальтом. Но, несмотря на яркое утреннее солнце, на улице стояла прохладная погода, обычная для середины весны. Похожее на голограмму искривление воздуха начиналось сразу от еще просохшей не до конца земли, тянулось вверх, как высокая узкая арка, и постепенно терялось где-то над головой. Увидеть его можно было лишь с определенного ракурса, поэтому не удивительно, что они уже несколько раз проехали мимо, не заметив ряби.

– Охренеть, – выдавил Борис. – Вот, значит, куда нам надо. Может, сначала осмотримся?

Дерек подошел к ряби и опасливо протянул к ней руку. Затем окунул в сгусток воздуха пальцы.

– Ничего не чувствую, – сказал он и сунул внутрь голову. – И ничего особенного там не вижу. А ты меня видишь?

– Вижу, как ты стоишь с нелепо вытянутой шеей, и все, – усмехнулся Борис. – Если честно, я не представляю, как мы через эту голограмму поедем. Просто в дерево врежемся, мне кажется.

– Если сомневаешься, давай я один?

– Да нет, поехали. Если бы я не видел своими глазами кровавые деревья, то, конечно, в эту ерунду не полез бы.

Вдвоем они стащили с «Нивы» брезент, и Борис, запихнув его в багажник, взял оттуда канистру бензина. Наконец, черный катафалк был отстегнут от сцепки и заправлен. Мужчины в нерешительности топтались рядом. Освежеванные стволы деревьев, конечно, выглядели куда более убедительно, чем рябь в воздухе, проехав сквозь которую, можно было якобы не впечататься в какой-нибудь дуб.

– Ну что, погнали? – щурясь на солнце, спросил Дерек и погладил теплую матовую крышу машины. Несмотря на еще не очень теплые лучи, черная поверхность успела нагреться.

– Давай попробуем, – скептически протянул Борис и уселся за руль. Дерек юркнул на пассажирское сидение. Внутри салона было темно и мрачно, но рябь теперь хорошо виднелась даже сквозь тонированное лобовое стекло. – Ну, с богом.

Машина шумно завелась, тронулась с места и, повернув там, где маячила голограмма, затряслась на сухих травяных кочках прямиком к лесу. Дерек зажмурил один глаз, Борис изо всех сил вцепился в руль, но в какой-то момент они поняли, что спокойно едут между деревьями по укатанной дороге. Колеса плавно катились по неглубоким колеям. Ничего сверхъестественного в поле зрения тоже не попадало. Хотелось бы еще, конечно, взаимно не попадать в поле зрения к этому сверхъестественному.

Дорога оказалась неожиданно долгой. Картой, чтобы сверить расстояние, пользоваться не стали. В телефонах сразу все отключилось, а большой светлой бумажкой трясти не хотелось, чтобы не привлекать внимание. Да и необходимости не было. По словам Магнуса, это был единственный путь, по которому сотрудники ездили из дома престарелых и обратно.

Сперва ехали без эксцессов. Впереди коричневой лентой бежала лесная дорога, перед машиной расступались деревья. В какой-то момент двигатель зачихал, машину пару раз тряхнуло, она взрыкнула и остановилась, прокатившись по инерции несколько метров.

– Приехали, блин, – мрачно произнес Борис. Дерек выжидательно посмотрел на него.

– Может, бензин? – с сомнением спросил он. – Мало ли, может, подтекает или просто расход излишний. Ты ж не знаешь эту машину.

– Пойду, проверю, – пробурчал Борис. – Черт, вылезать-то как стремно. Хотя вроде лес как лес. Без мышц и сухожилий.

– Давай тоже выйду, послежу?

– Да сиди. Я быстро рулеткой потыкаю.

Борис выбрался из машины и внимательно огляделся. Привыкшие к полумраку глаза с непривычки заслезились: солнечные лучи пробивались даже сквозь деревья. Стволы их были обычными, ни на одном не вздыбливалась кора, не обвисала кровавой кожей. Мужчина быстро открутил крышку бензобака и сунул туда рулетку. Бензобак оказался почти полным.

– Вот черт, – пробормотал Дерек, когда выяснилось, что дело не в бензине. – Как без приборов-то трудно. И не знаешь, машина сломалась или дрянь действует. Может, аккумулятор?

– Прямо во время движения? Вроде не должен. Ребята всю систему тестировали, сказали, что с ней все в порядке. Удивлялись, зачем нормальную машину на ходу решили задействовать чисто как предмет интерьера. Хотя лучше бы это был аккумулятор.

Он еще несколько раз попробовал завести двигатель, но тот больше не издал ни единого звука.

– Померла так померла. Что делать будем? Чемоданчик в руки и вперед? – сквозь зубы прогудел Борис и взглянул на товарища. – Полпути-то хоть мы одолели?

* * *

Напарники с рюкзаками за спиной, скрипя черными ботинками по сухой прошлогодней траве, пошли вперед – вглубь «петли». Взрывчатку напихали в оба рюкзака, чтобы не тащить чемодан, и шли теперь, нагибаясь вперед. Тяжесть оттягивала плечи. Часы из кармана тоже на всякий случай не доставали, но судя по положению солнца, было еще довольно рано. Застрять на ночь в лесу, полном дряни, в ближайшей перспективе не было.

Примерно через полчаса ноги стали увязать в мокрой глине, непонятно откуда вдруг возникшей на подсохшей дороге. Идти становилось все труднее. Но сворачивать в лес и пробираться там Борис и Дерек не хотели. Кто знал, может, эта дорога сама по себе была относительно безопасной, а шагни вправо или влево внутрь леса – и кранты. Высокие ботинки у обоих уже по щиколотку испачкались в коричневой жиже, а грязевый участок все не заканчивался.

– Мне кажется, это не нормально, – наконец тихо обронил Дерек. – Было ж сухо.

– Вдруг там источник какой-нибудь подземный находится, – приободрил его Борис. – Болотистая земля, может, она никогда не просыхает тут.

Однако холодок неприятно пополз по спине: под деревьями трава по-прежнему оставалась сухой. Товарищи пошли еще медленнее. Лица вдруг обдало теплым воздухом: откуда-то спереди налетел порыв ветра. В следующий миг ветер подул уже сзади, так же резко и коротко. Это повторилось еще и еще, и Дерек встал как вкопанный.

– Стой! – прошептал он Борису. – Кажется, нам дальше нельзя. Мы не пройдем.

– Как ты это понял? – Борис послушно остановился.

– По ходу, мы на земляное напоролись. И земля поэтому мокрая. Это уже не совсем земля.

Борис, чьи ноги, пока он стоял, медленно проседали вниз, уходя глубже и глубже в глину, чуть ли не выпрыгнул из нее и отбежал к обочине.

– Фу, что значит, не земля? Что земляное?

– Земляное. Кое-что из дряни, я тебе рассказывал, – ответил Дерек, медленно высвобождая ботинки из глины и тоже отступая к деревьям. – Туда нет смысла соваться. Мы не то что не пройдем. Мы там и сдохнем.

– Так что нам теперь, обратно идти?

– Как вариант – обойдем все-таки под деревьями, – угрюмо ответил Дерек. – Я только кое-что проверю. Давно мечтал это сделать, хотя и глупо, конечно.

Присев на одно колено, он сбросил со спины рюкзак и вытащил из него небольшую садовую лопатку. Борис с недоумением наблюдал за тем, как Дерек сковыривает этим совком небольшой комок глины с дороги, и тут же земля мелкой дрожью затряслась под их ногами, а необъяснимые порывы ветра, дувшего в разные стороны, усилились и задули чаще.

– Отходи в лес! – крикнул Дерек Борису, которого чуть не сбило с ног очередным порывом воздуха, а сам еще несколько раз ковырнул землю, раскидывая грязь. В образовавшиеся ямки засочилась багровая, дурно пахнущая жижа. Дерек глазами полными ужаса еще несколько секунд завороженно разглядывал, как наполняются вонючей кровью земляные раны, а потом подхватил рюкзак и тоже сорвался с места. По мере удаления от дороги, землю трясло все меньше.

– Ты зачем там копал? – спросил Борис, когда Дерек, запыхавшись догнал его. Напарники остановились.

– Проверить надо было кое-что. Приговорку старинную. Кажется, я его ранил, но не знаю, к лучшему это или нет. Оно теперь злое. В любом случае его бы пришлось обходить. Так ему хотя бы больно, и оно себя обнаруживает. А вот если бы оно затаилось…