Читать книгу "Заоконье: случайный код"

– Бог ты мой, – прошептал Дерек, с ужасом глядя на оголенный ствол. – Я о таком даже не слышал никогда.

– Что за хрень? – давя очередные рвотные позывы, еле выговорил Борис. Он, еле держась на ногах, утирал рукавом пот с красного лица и повторял: – Что это за хрень?!

– Не знаю, правда, не знаю.

Дерек обеспокоенно оглянулся и увидел, что они зашли чуть ли не в самый центр жуткого перелеска. Вокруг то с одного, то с другого дерева по очереди вдруг с треском начала сползать кора, оголяя вздутые вены и блестящие красные мышцы. Было не ясно, чем это грозило двум горе-сталкерам: потенциальными ночными кошмарами, потому что забыть такое было невозможно, или чем-то еще. Дерек поднял глаза вверх и увидел, как медленно опускаются длинные, изогнутые ветви: такие же освежеванные, оплетенные венами и сухожилиями, источающие сукровицу и гной.

– Давай выбираться. Кажется, на сегодня наш марш-бросок окончен, – сквозь зубы прошипел Дерек и, обхватив за спину совершенно дезориентированного напарника, потянул его обратно из леса. Борис не сопротивлялся, но его ноги заплетались и спотыкались о корни, которые тем временем тоже облезали, освобождались от оболочки и начинали кровоточить.

Стараясь не касаться кровавых пульсирующих стволов, Дерек тащил Бориса почти на себе. Глаза застилал пот, но ему начинало казаться, что это кровь капает с ветвей и заливает лицо. Из руки Бориса выпал навигатор, с тихим хрустом приземлившись на один из живых корней, но подбирать его уже никто не стал. Красные склизкие ветви спускались все ниже и пытались задержать путников, будто передавая друг другу эстафету, но пока ни один из мерзких отростков не смог до них дотянуться. Дерек с трудом перебирал ногами, помогая Борису, который сейчас уже больше напоминал тяжелый мешок с песком, который очень хотелось бросить, как бессмысленную ношу. Но вот показался нормальный ствол, заключенный в здоровую, шершавую кору, за ним другой, третий. Они выбрались из кровавого леса в обычный. По крайней мере, если здесь и обитала дрянь, то проявляла она себя уже как-то иначе.

Дерек отпустил Бориса и обессиленно повалился коленями прямо на грязный снег. Товарищ, еле держась на ногах, стоял рядом с бессмысленным взглядом, устремленным в никуда. Немного отдышавшись, Дерек вытащил из рюкзака бутылку с водой, залпом выпил половину и протянул Борису.

– На, попей, приди в себя, – резко сказал он, и тот перевел на него осоловелый взгляд. – Бери давай!

Борис допил остатки воды и уже размахнулся, чтобы выкинуть бутылку, но Дерек быстро выхватил ее из рук.

– Не надо здесь ничего оставлять. Я даже мусорить тут бы побоялся! – сказал он и запихнул пустую тару в рюкзак. – Идти можешь?

Борис кивнул. Они двинулись через лес в сторону, где, по прикидкам Дерека, ждала их машина. Лес быстро темнел: близился вечер.

– М-да, – скрипя зубами, пробормотал Дерек, когда увидел в просвете между деревьями бежевое пятно. – Лишь бы это не очередная обманка была.

Они с Борисом вышли на грунтовку, выдыхая в вечерний воздух облачка пара. Машина стояла на месте, вмерзнув правыми колесами в корявую ледяную корку, в которую к вечеру превратилась снежная каша.

Борис вроде уже пришел в норму, лишь лицо было мрачнее тучи.

– Ты вести-то сможешь? – с сомнением спросил Дерек, проверяя, на месте ли еще права, доставшиеся по наследству от «сменщика».

– Смогу, смогу, – успокоил его Борис. – Сейчас минут пять еще оклемаюсь, и поедем. Блин, ну и хрень!

– А я говорил.

– Да жесть какая-то, как это вообще возможно? И ты говоришь, оно только расти будет?

– Да, оно уже растет, захватывает новые площади. Мы туда не пройдем, это мы только в самом начале напоролись на дрянь, о которой я в жизни не слыхал. А что там дальше, мне представить страшно.

– Так что же делать? – Борис, открыв водительскую дверь, застыл возле машины.

– Надо туда проехать, как те маршрутки, про которые ты говорил. Только не на твоей машине. И для начала надо найти поворот этот невидимый, куда все «Газели» ныряли.

– Я думал, про поворот – байки. Что таксист это для отмазки сказал.

– Вижу, что ты передумал. Садись, у тебя уже брови инеем покрылись, – сказал Дерек, зашвыривая рюкзак на заднее сиденье. – Это ты сейчас не чувствуешь, адреналинчик. А на самом деле очень холодно.

Он залез в машину. Борис послушно уселся на свое место и врубил обогреватель на полную катушку.

* * *

Домой Дерек возвратился далеко не с тем бравым настроем искателя, с которым еще утром вышел из дома. Вытряхнув в сердцах содержимое рюкзака на диван, так что чуть не раскололась пластиковая упаковка одного из обедов, он отнес еду на кухню и сунул один контейнер в микроволновку. Пока таймер тихонько откручивал свои три минуты, Дерек вернулся в комнату и стал по очереди выдвигать ящики великолепного игрового стола, доставшегося ему в наследство от Крекера. В одном из них он, помимо всего прочего, хранил листы формата А4, где на скорую руку записал по памяти все, что успел узнать про дрянь и защиту от нее. Вдруг там все-таки что-то было про кровавые деревья, а он забыл? Записи нашлись в самом нижнем ящике, поверх какого-то ненужного хлама.

Все еще заведенный, Дерек резко рванул на себя ящик за ручку, и бумаги с записями на его глазах соскочили и улетели в щель внутрь стола, под полку.

– Да что ж за день сегодня такой! – прошипел Дерек.

Встав на колени, он снял ящик с направляющих и полез в стол, где в глубине белели листочки. Под ними оказался едва заметный прозрачный квадрат. Дерек, сунув руку почти до плеча, выудил его и застыл в изумлении, до конца не веря в свою находку: это был один из дисков, когда-то завалившийся за край ящика. Диск, который не нашли грабители, обчищая стол. На пластиковой коробке было размашисто написано от руки: «Окна, №8».

Глава 37

– Эй, подруга! Куда летишь? Совсем меня не замечаешь что ли? Я тебя зову, зову, машу, машу! – раздался звонкий голос за спиной Мицы, когда она уже набирала код домофона у своего подъезда.

Девушка обернулась и даже не сразу узнала Стеллу: та уже оделась по-весеннему, сменив теплый бесформенный пуховик на легкое пальто. Широкий пояс подчеркивал стройную фигуру, волосы золотыми прядями спадали на темно-бордовый кашемир. Подходя к подъезду быстрым шагом, Стелла продолжала улыбаться и приветливо махать рукой.

– Ой, привет! – воскликнула Мица и почувствовала укол совести: она и правда в последние дни словно забыла о подруге.

Все так закрутилось: весна, свидания с Димой и еще эти работы по закрытию проекта, за которыми ей позволили наблюдать одним глазком. Почему-то было очень интересно и приятно ощущать себя причастной к такому важному делу. Она, правда, помочь-то ничем не могла. Но все-таки свою роль сыграла: это же она познакомила ребят из другого мира с Артом, соединив между собой две разорванные линии. Дима, скорее всего, и так бы встретился с Магнусом, ведь тот сам пригласил его на работу. Но вряд ли Дима бы от него узнал, что творится с оставленным миром и какая зараза распространяется через брешь. Ему бы и в голову не пришло, что ее надо захлопнуть.

– Ты куда пропала? – Стелла подошла и притворно надула губки. – Я уже соскучиться успела. И почему ты светишься вся? Что случилось, признавайся?

Мица взглянула на часы: до вечера еще было далеко. Сейчас она только вернулась от Димы, у которого провела ночь, а через несколько часов они снова должны были встретиться, правда, уже с компанией. И хоть она сейчас предпочла бы побыть одна, чтобы насладиться совсем еще яркими воспоминаниями о встрече с любимым, можно было уделить часок и подруге, которую она, и в самом деле, забросила. Почти все свободное время она проводила с Димой, а иногда – с новым коллективом, в который Стеллу звать было нежелательно. Слишком много разговоров было связано с перемещением между мирами и телами, и посвящать кого-то со стороны никто не собирался.

– Прости, закрутилась, – призналась она. – И еще кое-что произошло, сейчас расскажу. Поднимешься?

– Конечно, я свободна, – обрадовалась Стелла, и девушки вошли в подъезд.

Смеясь и перебрасываясь ничего не значащими фразами, подруги поднялись наверх, и Мица, отперев дверь, впустила Стеллу первой. Она только открыла рот, чтобы похвалить красивое пальто, которое действительно очень шло Стелле, как та вдруг замешкалась на пороге и выставила вперед руки, словно защищаясь. Длинные волосы упали на лицо, пряча его.

– Зачем ты опять его открыла? – возмутилась она, шарахаясь к двери, и Мица догадалась, что речь идет о зеркале в прихожей.

Она сняла с него палантин, потому что поверила Диме. Он убедил ее, что с зеркалом все в порядке, и, хоть он не специалист по мистическим зеркалам, рядом с этим ему очень хорошо и спокойно, в отличие от того, которое ему пришлось снять и спрятать дома. Свою новую студию он почти всю обставлял сам, однако несколько вещей, оставшихся от прежних хозяев, ему очень понравились. В том числе и старинное потемневшее зеркало, которое потом стало его сильно пугать.

– Глупость, может, скажу, – произнес тогда Дима, – но у меня чувство, что, если что-то в моем зеркале скрывается, оно на меня дико злится. Словно оно хочет мне вред причинить, но не может и просто с ума сходит от бешенства. Поэтому донимает ночами, как уж умеет. А твое – совершенно нормальное. Уютный предмет интерьера, хотя и не особо красивый.

Мица рассказала любимому про историю, услышанную от Стеллы, про «подмену».

– Зеркала лучше не трогать руками, – сказала она. – Особенно старые.

– Соглашусь: то, что у меня – точно лучше не трогать. А это нормальное. Если бы мне еще год назад кто сказал, что я буду про зеркала такие вещи говорить, я бы в лицо рассмеялся. Но тем не менее, я что-то чувствую.

Мица не сразу, но все-таки решилась убрать завесу. Зеркало, как и прежде, выглядело странным, мутным и даже живым, но теперь ей казалось, что оно хочет ей что-то сообщить, просто она не умеет читать эти знаки.

– Оно перестало меня пугать, – просто ответила Мица, расстроено глядя на подругу.

– Хоть бы предупредила! – с раздражением бросила Стелла, продолжая отворачиваться и завешиваться волосами. – Я же говорила, мне неприятно. Если тебе до себя нет дела, то мне до себя есть.

– Хорошо, прости, все, я его спрятала, – с этими словами Мица выудила с полки сложенный палантин и снова набросила на предмет раздора. – Ты вроде сама к нему как-то подходила и смотрелась, я помню.

– Мало ли что я делала. Я посмотрелась и все поняла, – уже более миролюбиво сказала подруга, почувствовав себя в безопасности, и принялась раздеваться. – Извини, я что-то вспылила. Настроение, наверное, тебе испортила. А ты такая была окрыленная.

– Да ничего, – улыбнулась Мица и прошла в кухню. От небольшой внезапной стычки неприятно сосало под ложечкой. Стелла была права: эйфория от любовного свидания почти сошла на нет. А еще предстояло терпеть нежеланную гостью как минимум целый час. Зачем она ее позвала?

С кривой миной на лице Мица сварила себе и подруге кофе, выставила на стол фрукты и соленое печенье в упаковке. Дима сказал, что у них это называется «крекеры», а у него такое прозвище от фамилии. Девушке показалось это забавным, и она теперь почему-то их часто покупала. Стелла, совершенно успокоившись, как ни в чем не бывало захрустела печеньем.

– Ой, а это что такое? – она с любопытством взглянула на небольшую стопочку бумаг, которые Мица оставила на столе.

Там были счета за квартиру и электричество, а сверху лежала пара рекламных буклетов из бразцовой тюрьмы, которые ей на память дала Оникс. Стелла взяла в руки одну брошюру и вперила заинтересованный взгляд в счастливую парочку на фото: полностью исправившуюся заключенную и дружелюбного учредителя, отправляющего эту птаху в свободный полет.

– Да реклама какая-то, – с неохотой ответила Мица, усаживаясь напротив Стеллы.

– Да ладно, какая-то! Это же образцовая тюрьма, которая делает идеальных людей, – усмехнулась Стелла, пожирая глазами картинку. – Я про нее кое-что слышала. А это кто, сам?! Младший Ахляйтнер? Он наконец-то показал миру свое лицо? Ну ничего себе!

– А ты про него знаешь?

– Знаю, что он нигде не светился никогда, а тут – бац! – и на буклете, – Стелла внимательно взглянула на насупившуюся Мицу и, протянув через стол руку, накрыла ею ладонь подруги. – Ты чего, надулась на меня что ли? Ну прости, пожалуйста! Я не хотела тебя обидеть, сама не знаю, как вырвалась грубость!

Она скроила умильную мордочку, и у Мицы тут же отлегло и потеплело на душе. И правда, чего она на нее взъелась? А Стелла, переставив свой стул поближе к Мице, снова взяла ее за руку.

– Настроение тебе испортила, – повторила она, – а ты такая была сияющая. Расскажи давай, ты влюбилась? С кем-то встречаешься?

Мица зарделась и кивнула, не в силах долго сдерживать обиду.

– Я его знаю? – спросила Стелла, лукаво заглядывая ей в глаза. – Это Иван? Неужели ты все-таки дала ему шанс?

– Это Дима, – кротко ответила Мица, расплываясь в улыбке при звуке любимого имени.

– Друг его? Ого! Ну ничего себе ты женщина-вамп, – хохотнула Стелла, сжимая ее ладонь. – Сразу обоих приятелей охмурила! А я думаю, почему они на меня внимания не обращают? Да брось ты, я шучу, ты что, извиняться вздумала? Я так рада за тебя! Этот Димон очень хорош, хотя себе на уме, конечно, и лицо у него хитрое. Ваня попроще. Ну, все равно, поздравляю!

Мица, млея от удовольствия, даже не пыталась перебивать Стеллу, которая горячо и искренне радовалась за подругу.

– Расскажешь, как все случилось?

– Пока не хочу, – виновато покосилась на нее Мица. – Пока приятно в себе носить.

– Ну и ладно. Просто наслаждайся моментом. Я тебя понимаю, – Стелла проникновенно улыбнулась и снова взяла в руки брошюру. – Ты мне лучше тогда про него расскажи. Откуда у тебя вообще это?

– Да знакомая дала. Она там работает.

– Вот как? – глаза Стеллы загорелись. – Как люди умеют связи заводить, ума не приложу…

Она, забыв про печенье и кофе, все вертела в руках буклет, то приближая его к глазам, то отводя подальше.

– Вот он какой, – задумчиво проговорила она и коснулась наманикюренным пальцем улыбающегося Магнуса. – Я думала, он постарше уже. Или просто выглядит как мальчишка? Я слышала, что это очень одаренный юноша. Особенный. У таких людей очень много жизненной энергии. Больше, чем у остальных.

– Ну, возможно, – отмахнулась Мица. – Но, по-моему, он довольно отвратительный тип. Я уже столько наслушалась всякого о нем.

– Откуда?!

Девушка замялась.

– Ну, от знакомой…

– Это она на фото? – острый ноготь царапнул татуированное лицо Оникс, и Мица кивнула. – Ты знакома с бывшей заключенной тюрьмы Ахляйтнера? Вот это удивила!

«Зачем я призналась?! – поразилась Мица, мысленно ругая себя. – Это же тайна!»

А Стелла тем временем, отложила брошюру и снова накрыла ее руку своей, умоляюще заглядывая в глаза.

– Ну скажи, ты и его знаешь? Ведь знаешь, я вижу? Познакомь меня, пожалуйста! У меня просто мечта с таким человеком когда-нибудь встретиться. У меня слабость к талантливым мужикам, ну пожалуйста!

– Ну, может быть, потом как-нибудь, – оторопела Мица, осторожно освобождая руку и поднимаясь из-за стола. – Слушай, у меня сегодня снова встреча, мне надо еще отдохнуть и собраться, прости, что не могу много времени уделить!

– Конечно, конечно! Я уже ухожу. С кем хоть встреча? С Димой? – хитро прищурилась Стелла, тоже вставая, и вдруг вкрадчиво добавила: – Или с тем самым Магнусом?

– Он, может быть, тоже там будет, – почти шепотом, на выдохе, произнесла Мица, не понимая, зачем все это выбалтывает. Чувство вины – пренеприятная вещь.

Когда Стеллу удалось наконец выпроводить за дверь, Мица, повинуясь необъяснимому импульсу, рывком стащила с зеркала палантин и устало прислонилась лбом к холодному стеклу. Пульсирующая головная боль, что нарастала с момента, как она вернулась домой, будто тихонечко излилась в зеркало в точке соприкосновения и исчезла. Осталось лишь гнетущее чувство чего-то неправильного.

* * *

Тяжесть в груди по мере приближения встречи таяла. От мыслей, что скоро она опять увидит Диму, пусть и не наедине, хотелось улыбаться и петь. Сегодня их новый, если так можно выразиться, товарищ позвал всю компанию в ресторан «Дирижабль». Какое-то знаковое место, о котором, правда, Мица слышала впервые. Располагался он на крыше очередного бизнес-центра, и разные по площади обеденные зоны были расположены в стилизованных подвесных кабинках, через скошенные окна которых отлично просматривался город.

До этого Мица видела Магнуса всего один раз. Учредитель образцовой тюрьмы неожиданно пожелал увидеть весь их маленький коллектив прямо у себя дома, в просторном лофте на последнем этаже многоэтажки.

Неожиданное и странное приглашение вызвало много споров в компании друзей. Больше всех возмущалась Оникс, которой, по ее словам, вполне хватило прощального собеседования с этим человеком, и сидеть за одним столом с тем, кто считает себя вправе распоряжаться человеческими судьбами, ей неприятно.

– Что за необходимость, Дим? – удивленно спросила она, когда новый программист «Образцового исправительного учреждения им. М. Ахляйтнера» объявил, что Магнус хочет побеседовать со всей компанией. – Ты с ним работаешь, вы вроде обо всем договорились, зачем ему мы? Ведь мы с Артом же чуть ли не под присягой клялись, что информация о способах «исправления» дальше нас не уйдет, а получается, что тут же разболтали.

– Да он и так знает, – закашлявшись, чтобы скрыть смущение, сказал Димон. – Мне пришлось сказать, иначе он не стал бы сотрудничать. Магнус поставил условие. В конце концов он и сам бы вас нашел, вы же чипированные все. И за вашими передвижениями он спокойно может следить. А также за тем, как бывшие заключенные сбиваются в формальные и неформальные группировки.

– И ты вот так просто нас сдал? – поразилась Оникс.

– Если бы я не пошел ему навстречу, он бы и не подумал закрывать брешь. А сейчас это, кажется, самая важная задача. Для нас. Он-то так не считает. Он же наоборот хочет, чтобы все дальше работало. Я сам ничего закрыть не смогу, мне нужен доступ к его инструментам.

– А мне все равно, – буркнул Арт. – Пусть хоть заново сажает в эту свою тюрьму. Или в любую другую.

– А вот мне – не все равно, – возразила Оникс.

Они сидели в студии Димы на огромном г-образном диване. Широкий журнальный столик у их ног был уставлен солеными закусками и пивными кружками. Мица терпеливо ждала, когда все уйдут, чтобы остаться вдвоем. А тут, как назло, разгорелись нешуточные споры, и Ваня уже успел сбегать в ближайший магазин за добавкой пива.

– И дело даже не в том, что я боюсь какого-то наказания за раскрытие тайны. Я просто не хочу с ним общаться. Видеть эти ледяные глаза, фальшивую улыбку, – Оникс с отвращением повела плечами. – Объясни хотя бы, зачем все это?

– Да кто его разберет? Сказал, что просто хочет поговорить с переселенцами. Мол, раньше он интересовался только какими-то конкретными предметами и понятиями из нашего мира, и заключенные ему эту информацию, конечно, предоставляли. А сейчас просто, так сказать, за жизнь поговорить. Узнать, как там жилось. Почему реакция такая у многих странная, почему не все рады второму шансу и так далее. И, мол, сделать это в домашней, свободной обстановке будет проще, чем если он будет снова всех по очереди вызывать к себе в кабинет.

Оникс с укоризной сверлила его взглядом. Дима неожиданно усмехнулся.

– Он еще так удивился, когда услышал, что именно ты в компании посвященных! – сказал он и, застывая и глядя в одну точку осоловелым взглядом, передразнил: – «Серьезно? Ты знаешь Оникс? Вот уж, действительно, мир тесен. Так это она нас сдала?»

– Час от часу не легче, я их сдала!

– Кстати, как раз после того, как он узнал о нашем с тобой знакомстве, он и позвал всех к себе. И на фотографии с ним ты красуешься. И за ручку он тебя держит. Может, мы чего-то не знаем?

– Да что ж ты за ерунду-то несешь? – Оникс окончательно вывел из себя этот разговор. Она взволнованно вскочила с дивана, в голосе зазвенели слезы. – Мне даже думать противно, как вспомню эти рыбьи глаза! И подлую душонку! Он же ребенка практически убил, когда переместил в бабку старую. Да и вообще он мне во внуки годится.

– Ну, насчет внуков ты кривишь душой, – отпарировал Крекер. – Никто в жизни бы не сказал, что ты старая. Я не знаю, какая ты была раньше, но думаю, сейчас уже сильно изменилась. Ни за что бы не догадался, что ты уже стояла почти на закате жизненного пути.

– Кстати, да, – вдруг встряла Мица. – Вот Арт, он другой. Я, когда его еще встретила в первый раз, поразилась, что у него взгляд старческий. И Стелла это заметила, мы тогда с ней были.

Арт развел руками.

– Если вы все равно заткнете эту брешь, наверное, и мне когда-то придется омолодиться и приспособиться. Пока только что-то плохо выходит, – печально сказал он.

– А вот насчет Анечки, – добавил Димон, – ты права. Но мне кажется, ты сможешь его убедить попробовать вернуть ее обратно. Вдруг получится?

Душевных посиделок в чопорном лофте Магнуса, конечно же, не вышло. Все ощущали себя неловко, разговоры не клеились. Оставив тухлую компанию в гостиной зоне вместе с хозяином квартиры, вещающем о чем-то с умным видом, Оникс ушла на кухню, где царил вечный полумрак. Там она уселась в одиночестве за барную стойку, с трудом забравшись на высокий крутящийся стул. Отделка кухни напомнила ей загадочный агрегат в кабинете Магнуса. Здесь тоже было много изогнутых медных трубок и шестеренок непонятного назначения. Кран и переключатели на плите тоже были словно сделаны в позапрошлом веке. Над стойкой висели низкие мрачные абажуры, отбрасывающие блеклые круги света на столешницу. Оникс решила переждать тут утомительную встречу. Разговоры были ни о чем. Иван рассказал что-то про Москву, даже Арт вставил свои пять копеек о прошлой жизни, а ей не хотелось ничего говорить. Скорее бы уже все закончилось с этой брешью. Хотелось просто спокойно жить дальше. Или, точнее, заново. Только не вспоминать о том, каким способом досталась эта новая жизнь.

Кажется, Оникс даже задремала. Из сонного тумана ее выдернула яркая вспышка света. Встрепенувшись, она открыла глаза и у видела уставившегося на нее Магнуса с мобильным в вытянутой руке.

– Вы меня что сейчас, сфотографировали? – ахнула она и внутренне напряглась. – Разве так можно? Подкрасться и без спросу щелкнуть?

– Поймал красивый кадр, – не обращая внимания на ее недовольство, сказал Магнус, застывая перед стойкой. – Ты очень удачно в интерьер вписываешься. Это жуткое декадентское кружево на лице, черные волосы… Даже костюм не нужен. Только гоглы бы еще добавить.

Оникс не стала переспрашивать значение непонятного слова. При появлении Магнуса у нее и слова-то на язык не шли. Опустив глаза, она молча водила пальцем по полированной столешнице из темного дерева.

– Я вот все думаю, ты меня боишься что ли? – спросил Магнус.

– С чего бы?

– Тоже удивляюсь. Ты больше не заключенная, работаешь по контракту, знакомства заводишь, как я погляжу. А до сих пор дергаешься, словно я твой надсмотрщик.

Его слова разозлили Оникс, и волнение, которое, действительно, она испытывала в его присутствии, почему-то почти прошло. «Или сейчас, или никогда», – подумала она решительно.

– Вы должны вернуть обратно девочку, – твердо сказала девушка, поднимая глаза. – Пока еще что-то там у вас работает, помогите ей.

– Какую девочку? – без особого интереса спросил Магнус, усаживаясь напротив и рассматривая получившийся кадр. Он вдруг повернул к Оникс экран и показал фото. Телефон, действительно, выхватил на редкость удачный момент: бледная и задумчивая Оникс вышла на этом угрюмом фоне очень эффектно. – Гоглы дорисую, будет супер.

– Анечку, которую вы посадили в тело богатой старухи! Я знаю, что вы помните. Вы всех помните. Верните ее, я очень вас прошу. Для вас она – какая-то абстрактная бабулька на той стороне, а я ее видела, я полгода за ней наблюдала. Думала, что она полностью сумасшедшая. А потом узнала и поняла причину, и теперь у меня просто сердце кровью обливается. «Спасибо за шанс!» – передразнила она. – Ей-то вы шансов не оставили.

Магнус несколько мгновений в недоумении таращился на возмущенную Оникс. Холодные голубые глаза не выражали ни единой эмоции, лицо замерло равнодушной маской, и не понятно было, вызвала ли хоть какие-то чувства проникновенная речь девушки.

– Я же говорил, нет возможности обратного перемещения, – наконец устало заговорил Магнус, тонкие губы его скривились. – Никто не выдержал. Если бы было все так просто, мы бы давно туда-сюда путешествовали.

– Но в чем причина?

– Не знаю, в чем. Я не разобрался. Предполагаю, что жизненной энергии не хватает на еще одну пересадку. Все-таки эти перемещения – стресс для организма, и в особенности, для мозга.

– А если она справится? Сколько ей лет сейчас? Девять, десять? Детский организм намного сильнее. А то, как она сейчас живет, это хуже смерти, которая, кстати, там уже не за горами. Возраст, знаете ли.

– Но второе тело точно не выдержит, – неуверенно промычал Магнус.

– Знаете, что? – подавшись вперед и глядя прямо в ледяные глаза, сказала Оникс. – Вот второе это тело мне совершенно не жалко! И если ее душонка там по пути где-то заблудится в этой вашей бреши или дряни, то и поделом ей.

Распалившись, Оникс чуть было не добавила, что и «и вашу бы туда же неплохо заодно», но сдержалась. Она резко отстранилась, и низенькая медная спинка стула больно вдавилась в поясницу.

А Магнус, вяло пожав плечами, добавил:

– Мне тоже не жалко. Давай попробуем. И кто же возьмет на себя моральную ответственность, если все-таки ничего не выйдет и девочка погибнет?

– Вот вы и возьмете!

Магнус едва заметно улыбнулся и кивнул.

– Ладно, что уж. Возьму и это. Пойдем к остальным, – с этими словами он поднялся, взял девушку за руку и помог слезть с высокого стула.