Читать книгу "Заоконье: случайный код"

– Следи за изменениями, – сказал он тусклым голосом, когда тот ответил на звонок. – Возможно, она сейчас наконец захлопнется.

Он какой-то шаркающей, стариковской походкой добрел до дивана и тяжело опустился на мягкие джутовые подушки. Оникс тихо подошла и села рядом, и Магнус, глядя в одну точку, машинально обнял девушку.

– Вань, у тебя же есть что-нибудь выпить? – и, не обращая внимания на удивленно-вопросительный взгляд Ивана, он попросил: – Плесни нам немножко.

* * *

Дерек резко захлопнул ноутбук, чтобы больше не видеть страдальческого выражения лица Магнуса. В лаборатории было довольно темно: свет давали лишь работающие мониторы и множество лампочек на панели управления.

– Что, если и наша связь пропадет? – мрачно бросил Борис. – Значит, я с матерью больше никогда уже не поговорю.

– Но ты знаешь, что с ней все в порядке. Ты ее все-таки нашел, – Дерек потянулся за рюкзаком. – Надо что ли заканчивать.

Товарищи принялись вытаскивать из рюкзаков взрывные устройства.

– Давай бóльшую часть прикрепим к серверам, – предложил Дерек. – И еще несколько к отдельным компьютерам и к панели. Хотя, думаю, взрывы будут такой силы, что все тут разнесут. Но хочется, чтобы наверняка.

– Да, они должны быть мощные, – откликнулся Борис, прижимая первую бомбу к корпусу сервера. – На пятнадцать минут ставлю, как договорились?

– Ага, – кивнул Дерек, укрепляя свое устройство на приборной панели.

В лаборатории вразнобой затикали таймеры. Напарники расставили и завели все десять бомб, подхватили рюкзаки и ноутбук и уже собрались было делать ноги, как Дерек вдруг, к чему-то прислушавшись, замешкался на пороге. Затем он вернулся и быстрым шагом подошел к приборной панели, которую заминировал в первую очередь. Цифры на таймере не горели.

– Что случилось? – встревоженно спросил Борис, и Дерек задумчиво покачал головой.

– Что-то сбоит, – пробормотал он. Борис нетерпеливо топтался в дверях: ему хотелось находиться уже как можно дальше от этого места.

– Пойдем скорее, ну не сработает одна и ладно!

– Подожди.

Дерек перевел глаза на другую бомбу: ее таймер тоже отключился. За ним погас и третий. Или устройства были неисправны, или же дрянь, каким-то чутьем уловив опасность, смогла обезоружить их и останавливала таймеры один за другим. Дерек сделал глубокий вдох и, снова поставив обратный отсчет от пятнадцати минут, стал наблюдать за цифрами.

– Есть, – прошептал он, когда бомба отключилась на шестьдесят пятой секунде. Дерек завел ее снова, чтобы убедиться, что это время повторится.

– Дерек, да что такое?! – взорвался Борис. Его колотила нервная дрожь. – Сейчас тут все взлетит к чертям, ты чего застрял?!

– Успокойся, ничего не взлетит. Тут что-то не то, – с горечью ответил Дерек, сосредоточенно следя за временем на табло. Таймер отсчитал шестьдесят пять секунд и снова погас. Видимо, столько времени требовалось дряни, чтобы залезть в устройство и обезвредить его. Дерек вдруг резко подошел к товарищу и, запихнув ноутбук в свой рюкзак, протянул его Борису. – Мне надо кое-что подправить, ты иди лучше к местным, последи, чтобы никого сюда не принесло внезапно. На стреме, короче, постой. А я доделаю все и прибегу.

– Ты уверен? – удивился Борис и, нерешительно взяв в руки рюкзак, попятился к выходу.

– Уверен, уверен, – усмехнулся товарищ и буквально вытолкнул его за дверь. – Давай, дуй на безопасное расстояние, я догоню! Ты дергаешься и мне сосредоточиться мешаешь.

Борис, то и дело оглядываясь, неуверенно пошел к лестнице, ведущей вниз к переходу в жилое крыло. А Дерек, обвел глазами все бомбы, которые они установили и убедился, что они все уже отключились. Значит, нужно было ставить таймеры максимум на одну минуту, чтобы дрянь не успела ничего испортить.

– Сколько мне надо времени на их завод? – пробормотал парень себе под нос, прикидывая в уме свои действия. – Максимум секунд шесть. Значит, я успею включить девять бомб и у меня будет целых десять секунд на то, чтобы убежать. Успею. А может, хватит и восьми устройств.

Дерек еще раз оглядел лабораторию, оценивая расположение взрывчатки, чтобы начать с самого дальнего таймера и продвигаться к двери эргономичным способом. Подойдя к главному серверу, занимавшему половину стены, он на несколько секунд замер, глядя на примагниченное к нему устройство. Сложив перед лицом руки в молитвенном жесте, Дерек сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить сбивающееся дыхание и сердце, которое колотилось как бешеное. Сейчас ему необходимо было быть как можно спокойнее, чтобы четкими, выверенными движениями быстро и без осечек завести подряд все бомбы и успеть покинуть лабораторию. Когда дыхание и ритм сердца пришли в норму и руки почти перестали трястись, Дерек приступил к установке таймера.

Дело пошло хорошо. Он быстро и точно нажимал кнопки. Один за другим загорались электронные циферблаты, Дерек шустро перемещался от одного устройства к следующему. Лабораторию снова наполнила какофония звуков, нестройно пищащих на высокой ноте. Все больше таймеров начинало тикать, и Дерек все ближе подбирался к выходу. Он решил все же ради безопасности завести только восемь бомб, чтобы убежать как можно дальше, не очень хорошо представляя себе степень разрушительного воздействия взрывчатки.

Когда запиликал восьмой таймер, до первого взрыва оставалось пятнадцать секунд. Дерек рванул к выходу, но в тот момент что-то с силой обвило и сдавило его ногу в щиколотке, дернув назад, и он повалился на пол в паре метров от двери, больно ударившись коленями о матовый кафель. Он попытался высвободиться, но щиколотку зажало настолько крепко, что почти сразу онемела ступня. Дерек еще пару раз безуспешно дернулся и обернулся назад. В неверном свете мониторов он с трудом различил, что нога запуталась в белом компьютерном шнуре, обмотавшим ее в несколько витков. Таймеры угрожающе тикали, отсчитывая последние секунды. Их мерзкий писк стоял в ушах, как погребальный звон. Парень скрючился и попытался руками ослабить провод, но тот мертвой хваткой впился в ногу и продолжал затягиваться все сильнее, оттаскивая его еще дальше от двери. Дрянь сопротивлялась и мстила напоследок, не отпуская своего убийцу.

Время растянулось. Казалось, что несколько оставшихся секунд тикают все реже, а движения замедляются. Дерек бросил взгляд на наручные часы: до взрыва первого сервера оставалось две секунды. «Прости, Димон, не сберег твое тщедушное тельце», – почему-то именно эта глупая мысль в тот момент ударила в голову, а затем первая бомба перестала пищать.

* * *

Борис, так и не дойдя до лестницы, остановился посреди коридора, вглядываясь в дверной проем лаборатории, откуда вот-вот должен был показаться Дерек. Напарник не появлялся. «С чем же он там возится? – беспокойно подумал Борис. – Все же нормально подключили, чего он там мудрит?»

Борис нехотя пошел в обратном направлении, проверить, с чем ковыряется товарищ, и в тот момент раздался первый взрыв. В лаборатории бабахнуло, от неимоверного грохота сразу заложило уши. Пол под ногами содрогнулся. Бориса обдало мощной волной едкого горячего воздуха, и он еле устоял на ногах, судорожно прижимая к себе рюкзак Дерека и не веря глазам: его напарник так и не вышел. Борис чуть было не рванул к лаборатории, но через несколько секунд шарахнуло снова, и из покореженных дверей вырвались языки пламени. Секунды три он еще таращился на бушующий огонь, поглотивший лабораторию и его товарища, а затем побежал к лестнице. За спиной с одинаковыми промежутками в несколько секунд грохотали новые и новые взрывы. Вздрагивал пол, вздрагивали ступени под ногами. Коридор быстро наполнялся гарью, вонью и серым дымом. Они, клубясь, лились по нему, как бурная река в половодье, вышедшая из берегов, затекали в открытые двери кабинетов, попадавшиеся на пути, наконец вырвались на лестницу.

Кашляя и задыхаясь, Борис спустился и пробежал по переходу в жилое крыло, плотно закрыл дверь и остановился отдышаться. Здесь воздух был более-менее чистым, хотя запах гари дошел и сюда. Взрывы прекратились: видимо, все таймеры сработали. Оставалось надеяться, что после такой мощной атаки лаборатория была полностью разрушена. Борис обессиленно опустился по стене на пол, сел, вытянув ноги, и вытащил ноутбук. Положив его на колени, он какое-то время бездумно сидел, не открывая его и смотрел в одну точку. То, что его товарища больше нет в живых, пока никак не укладывалось в голове. Где-то брезжила крохотная надежда, что Дереку удалось как-то укрыться или проскочить мимо Бориса. Может, он успел перебежать в соседний кабинет?

Глава 46

Заспанный и помятый, с трехдневной щетиной на лице, Борис с неохотой сполз с кровати и прошлепал тапками в кухню. Налив из крана ледяной воды, он жадно, в три глотка, осушил стакан и оставил его в мойке, заваленной грязной посудой. Лень было даже в посудомоечную машину ее перекладывать. Все было лень.

Жену с детьми он отправил на эти выходные в подмосковный SPA-отель, преподнеся путевку в виде приятного сюрприза, а сам сослался на неотложные дела по работе. Хотя ему самому сейчас не помешала бы такая поездка, но хотелось побыть одному. Переварить все, что произошло за последние дни, и, главное, смерть Дерека. Они не так долго были и знакомы, но теперь он понял, что даже привязался к этому отчаянному парнишке из другого мира, который пришел только за тем, чтобы спасти этот. Потом только Борис догадался, почему Дерек выгнал его и не попросил помощи: небось, подумал о его семье. А ведь вдвоем они бы управились быстрее. Возможно, останься Борис с ним, Дерек сейчас был бы жив.

Конечно, Борису и в голову не приходило, что на самом деле задержало Дерека. Он не знал, что если бы они действовали вдвоем, то, скорее всего, вместе бы и остались на полу лаборатории. Дрянь и ему не позволила бы уйти. А теперь ему осталось лишь посыпать голову пеплом и корить себя за то, что бросил товарища в беде.

Борис включил кухонный настенный телевизор и с угрюмой миной уставился в экран. Сейчас одной из главных теленовостей по Москве и области был страшный пожар в подмосковном доме престарелых. Симпатичная женщина-диктор со строгой прической и скорбным выражением лица освещала недавние события. По нижнему краю экрана бежала текстовая лента.

– Сейчас все внимание подмосковных властей приковано к трагическому и очень странному происшествию в доме престарелых. Это заведение для пожилых людей под названием «Последний приют» не было зарегистрировано в Роспотребнадзоре, само здание дома не отмечено госреестре, также не было его и на картах Ступинского района. Однако оно каким-то необъяснимым образом функционировало и принимало пожилых людей, обеспечивая их жильем, пропитанием и минимальным медицинским уходом. Несколько дней назад в «Последнем приюте» произошла серия взрывов, которой разнесло часть технического помещения. По предварительным данным там располагалась какая-то лаборатория непонятного назначения. Ведется следствие, представители органов правопорядка пока не раскрывают детали происшествия. По последним данным, пострадал только один человек: мужчина погиб на месте взрыва, личность пока не установлена. Возможно, он был причастен к трагическому событию. Наш корреспондент ведет репортаж с места событий…

На экране замелькали кадры, хорошо знакомые Борису: мрачные серые стены дома престарелых, обгоревшее крыло здания с зияющими черными глазницами окон. Где-то там внутри остался его товарищ, которому удалось захлопнуть жуткую потустороннюю брешь. Но это никому не скажешь: ни в интервью, ни в частной беседе, ни за пьяным разговором на кухне. Камера выхватила растерянные лица стариков у выхода, хмурых сотрудников в черном. Людей вывозили на автобусах, полицейские сновали по зданию.

Все, кто в тот день наблюдал за пожаром – и заключенные в телах стариков, и сотрудники «Приюта» – видели необычное явление. После того, как отгремели взрывы, по пространству вокруг здания словно пробежала волна, кругами расходясь из эпицентра – лаборатории, – и накрыла лес. Все, что попало в поле действие этой странной волны, дрогнуло и смазалось на доли секунды, словно кто-то перезагрузил изображение, и дальше все стало как прежде.

– Шокированных стариков вывозят в другие дома престарелых, кого-то хотят забрать обратно домой родственники, напуганные за жизнь своих близких, – вещал тем временем репортер с экрана.

«Вот уж повезло родственничкам», – ехидно подумал Борис. Сам он занимался пристройством настоящей Оникс, находящейся сейчас в теле его матери, в тот самый шикарный дом престарелых, который когда-то сам нашел для Анны Ивановны. Пусть бывшая зэчка, отмороженная на всю голову, последние дни доживает с комфортом. Хотя бы в благодарность за то, что его мать теперь пользуется ее молодым и красивым телом. Вот такое своеобразное спасибо за этот подарок, совершенный против воли Оникс.

– Очень многих волнует загадка этого дома престарелых, который существовал тайно для всех в течение долгого времени, почти никак не сообщаясь с миром. В числе теорий, которые выдвигает следствие, есть предположение, что на самом деле здесь находилась одна из крупнейших религиозных сект, которая, забирая немощных людей к себе, пользовалась их состоянием и квартирами…

– Черт, если бы они только могли себе представить, что на самом деле там была за секта, – пробурчал тихонько Борис, выключая новости. – И что там за сектанты, и какая у них религия!

Дрянь, плотным широким кольцом окружавшая дом престарелых, после того, как брешь закрылась, действительно стала редеть, как и прогнозировал Дерек. Даже в воздухе словно ощущалось возвращение свободы, исчезало напряжение, исходящее от леса. Через несколько дней вдруг хорошо стало видно въезд. В первое время жильцы дома престарелых решили не рисковать и не тащиться через лес самостоятельно, а затем за ними приехали социальные автобусы. Совершенно обычные, без защитного черного цвета, они спокойно пересекли дрянной лес по той самой «невидимой» дороге, не наткнувшись на жуткое песчаное лицо, торчащее из грязи. Видимо, земляное куда-то переползло вглубь леса, а то и вовсе временно скрылось под поверхностью земли. Одно дело, когда тебя пытаются сковырнуть садовым совочком, а другое дело, если вдруг приедет экскаватор, чтобы сровнять с землей уродливую насыпь, мешающую проезду.

Остальная пакость тоже не попадалась никому на глаза. Видимо, пережидала, когда все успокоится, и можно будет нападать на отдельных путников, бродящих по лесу в поисках ягод или грибов.

Связь с Заоконьем не исчезла. Ноутбук Дерека с заветным последним диском лежал на столе у Бориса, но тот не мог больше заставить себя его открыть. Ему самому предстояло решить, уничтожить ли эту последнюю связь с параллельным миром, где теперь жила его мать, или оставить возможность общаться и узнавать новости. Пока он предпочитал его не трогать. Последнее, что он рассказал ребятам с той стороны, помимо вести о гибели Дерека, – это были новости о старике, в тело которого перенесли сознание Арта. Его забрали родственники. Трогательные кадры восстановления семьи киношники теперь любили транслировать в новостях.

Растерянный пожилой человек на трясущихся полусогнутых ногах стоял возле автобуса, к нему со всех ног мчались разновозрастные дети, с радостными визгами и криками:

– Дедушка, дедуля! Ты нашелся!

Дочь и сын, обнявшись, плакали от счастья в четыре ручья и радовались, что их отец вернулся живым и невредимым. Сам Арт тоскливым, ошарашенным взглядом смотрел в камеру, затем на своих новых «родственников». Его глаза слезились, руки дрожали. Но в итоге он ушел с этой семьей.

– Григорий Владимирович почти ничего не говорил с тех пор, как вернулся из жуткого заключения в доме престарелых, – сообщил корреспондент. – Но семья безмерно счастлива, что к ним вернулся их любимый дедушка и отец. Они верят, что их любовь и душевное тепло помогут ему восстановиться и оттаять. Кроме того, Григорию Владимировичу будет обязательно оказана вся необходимая медицинская и психологическая помощь, как и остальным невольным пленникам «Последнего приюта»…

Глава 47

Брешь закрылась. Мгновенно сработали датчики, отразившие снижение активности дряни, которая уже начала расширять свое кольцо вокруг «Образцового исправительного учреждения им. М. Ахляйтнера». Теперь владельцу предстояло заниматься освобождением перенесенных заключенных, уже готовых к жизни в этом мире, а также перераспределением в другие тюрьмы правонарушителей, которые волей судьбы так и остались в собственных телах. Тюрьма закрывалась на профилактику и перепрофилирование, как выразился Магнус, давая интервью официальным источникам.

Он мрачно бродил по уже опустевшим коридорам, откуда выпустили получивших шанс на новую жизнь бывших стариков. Новых поселенцев больше не поступало, и в стенах тюрьмы становилось все тише. Под потолком гулких безжизненных этажей одиноко покачивались кричащие растяжки «Спасибо за шанс!». В нескольких секциях еще теплилась жизнь, заключенные готовились к выходу на свободу и строили планы.

Магнус все еще жил в тюрьме, перебравшись из больничной палаты в один из номеров для сотрудников. Он никак не мог себя заставить вернуться в свою квартиру. Друзья уже вынесли оттуда несколько жутких зеркал. Сейчас они хранились в платном контейнере, ожидая сдачи на утилизацию. Но несколько старинных предметов интерьера все еще висели на кирпичных стенах лофта.

В один из дней вся компания собралась в теперь уже бездействующей лаборатории Магнуса: решили устроить поминки по всем сразу: по Дереку, погибшему, спасая чужую реальность. И по беспрецедентному проекту, когда-то разработанному юным дарованием, чтобы улучшить собственный мир.

– Пансионат здесь что ли открыть? – угрюмо пошутил Магнус, когда все расселись на стулья-вертушки вокруг «рабочего стола» – того самого кресла, к которому пристегивали заключенных для переноса. Прямо на откинутой кожаной спинке красовалась большая импозантная бутылка дорогого бренди, поблескивая темно-янтарным содержимым. Вокруг нее стояли пузатые бокалы, на треть наполненные алкоголем, и стакан томатного сока для Магнуса.

– Да сразу дом престарелых! – ехидно парировал Димон, поднимая свой бокал, и Магнус с недовольной обиженной миной покосился на приятеля.

– Пусто в душе как-то, – неожиданно пожаловался он.

За Дерека выпили не чокаясь: по традиции, одинаковой по обе стороны бреши.

– Жалко парня до чертиков. Как будто часть меня умерла, – признался Дима, залпом опрокинув в себя бренди.

– Ну вообще-то так и есть, – пожал плечами Иван. – Тело-то твое.

– Да. И ничего такое оказалось, кстати. Попало в хорошие руки. Жаль, что так ненадолго.

Друзья пытались шутить, но всем было грустно. Даже закрытие тюрьмы почему-то всех расстраивало. Каким бы странным и безапелляционным способом не навязывался этот новый шанс, он действительно многих делал счастливыми. Даже Арт потихоньку стал смиряться со своей новой долей, особенно, когда узнал от Бориса, что якобы «вернулся» в семью. Как знать, может быть, его родные просто будут считать, что дедушка слегка тронулся умом, поэтому несет чушь или молчит. Но они снова обрели потерянного члена семьи, а это уже хорошо. И отморозком, по словам Мицы, настоящий Арт никогда не являлся. Магнус нехотя раскопал информацию в своей базе, хоть это и было против правил: бывшим заключенным никогда не сообщали об их проступках. Оказалось, что это было совершенно случайное, непреднамеренное убийство. Собственно, и в тюрьму-то эту он попал вопреки принципам собирать исключительно безнадежных и закоренелых преступников. Канцелярская ошибка.

– Ребята, – заговорил после долгого молчания Димон. – Мне кажется, что нам нужно что-то придумать со Стеллой. Во-первых, не вечность же Магнусу жить в тюрьме. А мне кажется, что он просто боится домой возвращаться, потому что она может явиться без приглашения.

– Я боюсь? – возмутился Магнус.

– Боишься. Тебя даже от имени «Стелла» сейчас перекосило.

– Мне кажется, в этом нет ничего стыдного, – сказала Оникс, кладя свою ладонь на руку Магнуса, отчего холодный взгляд его глаз сразу стал меланхолично-мягким. – Это же сверхъестественный страх, он выше человеческого понимания, это непроизвольные эмоции. Было бы намного хуже, если бы ты ее не опасался, а наоборот, стремился встретиться.

Магнус сидел с помертвевшим лицом. Видимо, все воспоминания о Стелле оставили очень глубокий след в его памяти и все еще бередили душу, но он ни с кем этим не делился, переживая самостоятельно. Чувства копились и, не находя выхода, терзали его изнутри. С этим действительно нужно было что-то делать.

– Мне кажется, – продолжил Дима, – мы должны ее остановить. Ведь она так прилепится к кому-нибудь еще. Она утолила свой голод, но ненадолго же.

– М-да, – протянул Магнус. – Но если мы даже ее выманим, поймаем и запрем под замок, то сделаем только хуже. Никем не питаясь, она в конце концов станет вертлявым, если я правильно разобрался в нашей дрянной мифологии. И я не уверен, что вертлявый не может переместиться куда угодно, хоть сквозь стену. Если его мотает по измерениям.

– Черт, а и правда, – Димон расстроенно вздохнул, опрокинул в себя еще один бокал и поморщился. – Это не вариант.

– У нас осталась еще одна бутылка с фейской пыльцой, – робко напомнила Мица. – А если мы сможем ее напоить? Раз вода так подействовала на Магнуса, то, возможно, для самого отражения она окажется ядом?

Друзья переглянулись.

– Если других предложений нет, давайте тогда попробуем отравить Стеллу, – с отвращением на лице сказал Магнус. – Только для этого мне придется вернуться в квартиру и попытаться заманить ее туда же.

В голосе его послышалась дрожь, и Оникс пискнула: забывшись, Магнус слишком крепко сжал ее маленькую руку.

– Прости, – шепнул он девушке. – Я пока не представляю, как смогу себя пересилить и встретиться с ней лицом к лицу. Но я смогу. С этим надо покончить. Я ведь и правда ее боюсь. До тошноты и ужаса. Того самого сверхъестественного, про который ты сказала.

* * *

– Так где же ты пропадал? – ледяным тоном спросила Стелла, входя в квартиру и недовольно морщась при виде завешенных зеркал. – Почему их так мало осталось?

– Прости меня, – Магнус с мольбой прижал руки к груди и широко раскрытыми глазами смотрел на Стеллу, стараясь, чтобы это выглядело, как любование. По лицу его катились слезы, и он не мог и не пытался их остановить. Юношу колотило в лютом ознобе, и он надеялся, что Стелла примет это за страсть и жажду снова ею обладать. Когда он мужественно предложил себя в качестве приманки, он не ожидал, что ему будет настолько страшно. Он боялся что его снова затянет в эти сети, боялся ее саму, боялся даже на нее смотреть, потому что сейчас с девушкой происходило нечто странное. Ее лицо казалось то прекрасным и нежным, то внезапно становилось уродливым и омерзительным настолько, что нормальное, здоровое воображение даже не могло себе такое нарисовать. У обычного, человеческого понятия ужаса нет таких эпитетов, чтобы передать ощущения Магнуса, стоявшего перед Стеллой, потому что она была не человек. Это существо было столь фантасмагоричным и неестественным, не присущим этому миру, что такое даже сложно было придумать. Но от Магнуса требовалось изображать любовь, а он, бессильно опустившись на колени, как ребенок, плакал от страха. Однако это подействовало, и Стелла поверила, что он так убивается по ней.

– Так в чем же дело? – она презрительно смотрела на него свысока, пока он валялся у нее в ногах, желая лишь одного – чтобы она не дотрагивалась до него своими отвратительными руками.

– Мои глупые, никчемные друзья решили, что я болен, и насильно увезли меня в больницу. У меня наконец получилось сбежать! Я мог думать только о тебе, я так страдал!

– Хм, ты был в больнице? – Стелла подошла совсем близко и протянула к нему руки. – Ну же, поднимайся. Пойдем в мое любимое место в этой шикарной квартире.

Она потянула его на себя, и ее касания показались ему склизкими и омерзительными, словно ее конечности были покрыты шевелящимися опарышами. Борясь с тошнотой, он покорно встал, а руки Стеллы тут же скользнули ему под майку, обволакивая его тело вонючей гнилью.

– Тебе стало лучше? Ты поправился? – спросила Стелла, разглядывая поздоровевшее лицо Магнуса. – Я чувствую в тебе снова много силы. Как же я это люблю! Пойдем скорее в спальню.

Она потащила его, удерживая за талию.

– Я хочу пить, – вдруг сказал Магнус. – Может, ты тоже? Сначала попьем чаю?

– Какой ты глупый, – ее нежно-розовое лицо вдруг на секунду покрылось серыми струпьями, но вскоре восстановилось. – Ты же знаешь, я хочу пить только тебя.

С этими словами Стелла оттянула ворот его футболки, встала на цыпочки и красными губами присосалась к шее. Магнус с омерзением почувствовал, как она медленно и больно прокусывает острыми зубами его кожу над ключицей, и его замутило. Жгучий гнилой язык закопошился в ранке, но вдруг Стелла резко оттолкнула его. По кривящемуся подбородку текла кровь. Лицо перекосилось в бешенстве и боли, и девушка выплюнула розовую слюну.

– Что это?! – закричала она. – Что это за гадость?!

Ее лицо все дольше оставалось уродливым и серым, руки, которыми она тянулась к Магнусу, покрылись синюшными пятнами. Топая ногами, она продолжала отплевываться кровавыми сгустками. Пальцы на руках скрючились и вывернулись, словно внутри были не кости и суставы, а упругое, но податливое желе. Злобно прищурившись, Стелла стала маленькими шажками отступать по коридору к выходу из квартиры. Магнус, борясь с позывами рвоты, тупо провожал ее взглядом. Он чувствовал, что еще немного, и сознание покинет его. Рана от ее зубов нестерпимо горела, боль круговыми волнами расходилась от укуса по вей шее. И вдруг из боковой двери выскочили Димон, Иван и Арт, и Стелла забилась в их руках.

– Ребята, что же вы так долго? – угасающим голосом прошептал Магнус, сползая по стенке на пол. Сквозь мутную пелену он видел, как Дима с Ваней с огромным трудом удерживают Стеллу, а Арт, зажав девушке нос, вливает в горло воду с разведенной стеклянной пылью. Существо гортанно выло и захлебывалось ядовитой для него водой, оно выдиралось и корчилось так, что двое довольно крепких ребят едва могли его удержать. Крик Стеллы вырывался даже не из горла, а откуда-то изнутри, из чрева, и он не был похож на крик. Чудовищный звук, словно злобно взвыли несколько бешеных глоток разом.

Наконец Арт влил все до последней капли и отпрянул назад. Иван с Димой тоже не в силах были больше удерживать бьющееся в агонии отражение, и оно с неимоверной силой отбросило их в стороны. Со Стеллой происходило нечто невообразимое. Ее будто раскидывало, разрывало на мелкие куски и тут же снова стягивало. Ее трясло и мотало, и ее силуэт и лицо часто мельтешили перед глазами, а затем опять собирались и застывали на месте. Магнус, в ужасе глядя на свою «бывшую», медленно отползал вдоль стены назад. Димон, которого она швырнула в стену, катался по полу, держась за окровавленную голову. Иван, удержавшись на ногах, занял боевую стойку, выставив вперед кулаки и готовый драться, если Стелла нападет. Но отражение издало еще один мучительный и душераздирающий крик, резко метнулось к одному из зеркал, сдергивая с него завесу, и со всех дури врезалось лицом и ладонями в мрачное потемневшее стекло. По зеркалу побежала сетка трещин, по которым тут же засочилась кровь. Тело девушки обмякло и безжизненным мешком рухнуло на пол, неестественно вывернув шею. Кожа на лице была истыкана мелкими зеркальными осколками.

Магнус успел заметить, как внутри зеркала за сеткой трещин мельтешит серое уродливое лицо, а затем оно исчезло и наступила тишина. Слышны были лишь постанывания Димона, который, видимо, серьезно расшиб затылок.

Иван подскочил к упавшей Стелле и проверил пульс на шее.

– Черт, ребят. А она мертвая, – озадаченно протянул он. – Магнус, у тебя тут труп в квартире.

Хозяин квартиры, тем временем, с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, приблизился к зеркалу, в которое ударилась Стелла.

– Ничего. Отвезем в нашу больничку, я все улажу, – слабым голосом откликнулся он. – Мне кажется, что это не Стелла.

– А кто? – удивился Димон. Он наконец перестал стонать и уселся на полу, морщась и зажимая рану рукой.

– Это девушка, в которую когда-то вселилось отражение. Точнее, это ее тело. Если я правильно понимаю, то была подмена. И сама девушка тоже где-то бродит по зазеркалью. Или что там происходит с жертвами подмены?

– Ты уверен, что это не Стелла сдохла от отравленной воды?

– Уверен, – мрачно ответил Магнус. – Я видел ее уже в зеркале после того, как оно разбилось. Она смотрела оттуда и кричала что-то явно ужасное. Хорошо, что нам было не слышно. А потом исчезла. Ей удалось сбежать.

– М-да. Откуда пришло, туда и ушло, – многозначительно процедил Димон. А Ваня неожиданно добавил:

– С тебя, кстати, квартира в новостройке в самом центре города, ты в курсе?

Магнус изумленно уставился на него.

– Это кому я такое должен? Я что-то пропустил?

– Мице, кому ж еще. Точнее, не самой Мице, а ее подруге-призраку, которая дала нам рецепт зелья, изгоняющего отражения обратно в зеркала.

– В центре города? – простонал Магнус, досадливо наморщив лоб: видимо, сразу принялся подсчитывать, во сколько ему это обойдется.

– Ага, на тутошней Таганке, – криво улыбнулся Иван.

Залепив Димону наскоро пластырем рану, приятели вынесли тело мертвой девушки, завернутое в ковер, и погрузили в фургон, который подогнал к подъезду Арт. К машине подошли девчонки, которые до этого ждали в кафе.

– Неужели все? – прошептала Оникс, глядя, как Ваня с Артом запихивают труп в багажник. – Получилось?

– Все, – отряхивая руки, ответил Арт. – Как ни болела, а померла. Жаль девчонку эту безвестную. Даже и не сообщишь никому. Она ж давно уже не она.

– Ну, по сути, родители Стеллы – это ее родители. Даже если сама Стелла уже с ними не общалась.

– Я займусь, – пообещал Магнус. – Все выясню, сообщу. Разберусь.

* * *

Был тихий теплый вечер. Начался июнь. Лето только-только робкими шажками входило в свои владения: пока еще не жаркое, милое и долгожданное. Магнус и Оникс, облокотившись на перила, стояли бок о бок на длинном балконе лофта и следили за красным солнцем, катящимся за крыши домов. Легкий ветер с едва заметным ароматом цветов нежно гладил их лица. Магнус перебирал в своей руке тонкие пальчики Оникс, и та, замерев от счастья, наслаждалась моментом.

– Я так боюсь что-то испортить, – заговорил Магнус.

– Ты о чем? – Оникс повернула к нему юное удивленное лицо.