Читать книгу "Заоконье: случайный код"

Глава 42

Оникс в замешательстве остановилась перед широкой черной дверью в квартиру Магнуса и вопросительно повернулась к Димону, стоявшему на лестнице.

– Мне с тобой сходить? – спросил он, но Оникс с легкой улыбкой покачала головой. В том, что Стеллы сейчас не было, они убедились, несколько часов кряду прокараулив невдалеке от подъезда в машине Арта. Наконец блондинка вышла и куда-то направилась быстрым, нервным шагом.

– Если вернется, пока мы еще там, задержите хоть силой, – сказал Димон Арту и Ивану, оставшимся в фургоне, и помог Оникс слезть с высокой подножки. – За руки хватайте, хоть в машину тащите, только не пускайте в квартиру.

– Есть, шеф, – усмехнулся Арт и потянулся к бардачку за сигаретами. Курить он здесь так и не научился, новое тело очень не хотело вдыхать никотиновый дым, но привычка мять и мусолить сигарету осталась и очень помогала, когда хотелось чем-то занять руки. Иван надвинул пониже бейсболку, чтобы под козырьком не было видно лица: кто знает, вдруг у отражения зрение, как у летчика? Увидит издалека, что ее ждут, и придумает обходной путь.

Ребята остались следить за появлением Стеллы, а Оникс с Димой поднялись на этаж Магнуса. У девушки сегодня был очень хороший настрой. Случилось кое-что важное, и остальное теперь казалось незначительным и не так пугало, как раньше. Накануне Ваня после очередной связи с Дереком спросил, не была ли она знакома с некоей Анной Ивановной Стерховой. Союзник Дерека в другом мире, Борис, очень переживал за судьбу своей матери и хотел знать, где она сейчас.

Когда Борис наконец убедился в существовании дряни, оружавшей дом престарелых, когда увидел воочию сеанс связи с параллельным миром через диск, он почти поверил в рассказ Дерека о переносах сознаний. Почему-то это вызывало самые большие сложности: представить себе то, что люди могут меняться телами и мирами.

Услышав этот вопрос от Ивана, Оникс в первые секунды по старой привычке схватилась за сердце, которое теперь у нее было совершенно здоровое.

– Боренька? Он нашелся и спрашивал про меня? Неужели бывают такие совпадения?

– Так это ты и есть его мать? – Ваня изумленно уставился на Оникс. – Вот это расклад! Надо мужика порадовать, он же там чуть землю не перевернул в твоих поисках, так на него Дерек и вышел. Черт, ну надо же!

Оникс все еще стояла, растерянно прижимая руки к груди, глаза наполнялись слезами. Было нечто судьбоносное в том, что именно ее сын сейчас на той стороне помогает разобраться с этой опасной брешью и дрянью, которая из нее лезет.

– Я, как только до дома доберусь, сразу Дереку расскажу, и он передаст твоему сыну, что все в порядке! – сказал Иван и снова, качая головой, протянул: – Ну и дела.

– А увидеть, увидеть я его смогу?

– Нет, мы не видим людей на той стороне. Через устройство Магнуса можно, но пока, сама понимаешь, это не получится. Да и Борису твоему нужно находиться в доме престарелых, возле бреши, чтобы мы могли его увидеть.

– Ох, не надо ему туда, – замахала Оникс руками. – Боже упаси.

– Только он как раз туда и намылился вместе с Дереком. Если Магнуса в чувство уже не приведем, только на них надежда. Какие-то там у Дерека идеи есть разрушительные. А тебя, кстати, он может увидеть! – вспомнил Иван. – Ну, правда, он тебя вряд ли узнает. Но ты же найдешь какие-то слова, чтобы он поверил.

Лицо Оникс потускнело.

– В таком виде? – с сомнением произнесла она. – Лучше просто передай ему, что я жива, молода и все у меня хорошо. И что поездка в дом престарелых оказалась очень необычной. Скажи, что бестолковая бабка на старости лет нашла себе приключений.

Мысли о том, что теперь ее сын знает, что она жива и здорова, окрыляли Оникс и придавали сил. Теперь оставалось убедить Магнуса выпить воду с «волшебной пыльцой фей», как обозвал ее Димон. Стеклянную пыль, которая хранилась у Мицы в футляре для очков, решили развести в простой воде. В бутылке с негазированной водой той марки, которую обычно пил Магнус. Упаковки таких полулитровых бутылок видел Дима в лаборатории, они же стояли у Магнуса дома в холодильнике.

Ответственная за смесь Мица долго не могла решиться высыпать «фейскую пыльцу» в воду. Дрожащими руками она открыла футляр, где хранилась бесцветная искристая пыль, оставшаяся от стекол. Димон посоветовал не использовать всю. Мало ли, вдруг с первого раза не удастся всучить бутылку. Девушка очень осторожно пересыпала половину содержимого в чашку с водой и тщательно размешала, а затем с помощью воронки перелила в бутылку. Все по очереди смотрели сквозь воду на свет, чтобы разглядеть стеклянную взвесь, но она как будто растворилась. Жидкость была совершенно прозрачной, и на дне не оказалось осадка.

– Кажется, ему даже камни в почках не грозят, – сказал Димон, – как бы ты на это ни надеялась.

С этими словами он вручил бутылку с «зельем» Оникс.

– Теперь дело за тобой, – добавил он. – Но мы с тобой все поедем. Если пить не захочет, то скрутим его, заткнем нос и вольем насильно.

* * *

В раздумьях Оникс взялась за ручку двери и только собиралась позвонить, как дверь неожиданно поддалась. Она оказалась не заперта. Стелла, уходя, не беспокоилась об этом. К горлу Оникс внезапно поднялась удушливая волна страха: что, если Магнуса уже нет? Может, отражение высосало из него всю жизнь и просто бросило? С колотящимся сердцем девушка потянула дверь на себя, и из квартиры дохнуло застоявшимся, спертым воздухом. Оникс шагнула внутрь, оставив за дверью Димона на случай, если тем двоим внизу не удастся задержать вернувшуюся Стеллу.

В сумрачном лофте стояла мертвая тишина, равномерно нарушаемая легким стуком: видимо, в кухне не до конца закрутили кран. Оникс медленно двинулась по коридору, стараясь не смотреть на развешенные повсюду угрюмые старинные зеркала в массивных рамах, каждое из которых словно цеплялось к ней, отражая худенькую фигурку.

Девушка нашла Магнуса на кровати в спальной зоне. Сильно исхудавшее, бледное тело лежало на смятой постели без движения, одна рука безжизненно свисала с кровати, длинные спутанные волосы разметались по подушке. Несвежая белая простыня в нескольких местах была измазана засохшей кровью, и, подойдя ближе, Оникс с ужасом увидела, что грудь Магнуса исполосована ранами от ногтей. Зажав себе рот рукой, чтобы не было слышно горьких всхлипываний, Оникс с неимоверной жалостью разглядывала несчастного. Он оказался жив и, похоже, просто был без сознания или спал: худые ребра вздымались и опускались, и вблизи было слышно его хриплое, мучительное дыхание.

– За что же ты его так? – еле слышно прошептала Оникс, вытирая набежавшие слезы. Девушка залезла на кровать и переместила голову Магнуса себе на колени. В ответ раздался слабый стон, но мужчина не очнулся. Оникс открыла заготовленную воду, аккуратно приподняла голову Магнуса и приложила горлышко бутылки к запекшимся губам. Вода смочила плотно сжатый рот и тонкой струйкой потекла по подбородку, но Магнус вдруг открыл запавшие глаза и, глядя невидящим взором в никуда, облизнул губы. Оникс замерла, удерживая бутылку на вытянутой руке в страхе расплескать драгоценную жидкость. Магнус приподнялся, и до Оникс донеслось едва слышное:

– Еще…

Она снова поднесла воду к его губам, и он сделал несколько глотков, а затем вдруг с неизвестно откуда взявшейся силой схватил Оникс за руку и жадно выхлебал все «зелье» без остатка. Всклокоченная голова Магнуса бессильно упала на колени Оникс, взгляд вдруг стал осмысленным, но в глазах отражалась только боль. Ничего, кроме боли. Девушка погладила его по голове, не зная, что теперь делать. Как понять, подействовало или нет? И сколько нужно ждать?

Шли минуты, ничего не происходило. Голова Магнуса так же покоилась на коленях девушки, она гладила его и тихонечко приговаривала, что все будет хорошо. Вспомнив, что друзья ждут результата, она быстро написала сообщение Диме, что ей удалось напоить Магнуса, но пока ничего не происходит.

«Давай, если так и будет, просто заберем его? Увезем туда, где Стелла его не найдет, и будем спокойно наблюдать», – предложил Крекер.

Оникс принялась печатать, что согласна, и в этот момент судорога прошила тело Магнуса, и его резко выгнуло до хруста в спине. Он дернул головой, сползая с ее колен, и забился в жутком припадке. Длинные пальцы крючились и скребли простыню, руки сжимали грязную ткань. Оникс уронила телефон, и обхватив Магнуса за шею, прижала к себе, чтобы он не ударился головой о изголовье кровати. Он взвыл и задергался еще сильнее, а она вцепилась в него, словно пыталась выдрать из лап забирающей его смерти.

Димон, решив, что ждать уже нет смысла, вошел в квартиру. Услышав вой и стоны, он запер изнутри дверь и побежал в спальню, где худенькая Оникс пыталась усмирить бьющегося в припадке мужчину. Его искусанные губы были в крови, из глаз катились слезы, глаза бессмысленно вращались, ни на чем не останавливая взгляд. Силы Магнуса словно возросли, Оникс была уже не в состоянии одна его удерживать, и Дима ринулся ей на помощь.

– Что с ним? – сквозь плач прокричала Оникс. – Он умирает? Вдруг мы его отравили?

Димон, стиснув зубы, с трудом держал Магнуса. Он уселся сверху ему на колени, не позволяя метаться по кровати, а тот извивался и выкручивался, словно и впрямь это был уже не Магнус, а кто-то, вселившийся в его тело, сопротивлялся спасению. Борьба на грязных простынях продолжалась несколько минут, а потом то ли силы несчастного полностью иссякли, то ли что-то стало происходить с его организмом. Худое тело обмякло и замерло, и парень закрыл глаза. Сейчас было слышно только его прерывистое неровное дыхание.

Оникс беззвучно плакала, глядя на измученное лицо. Димон, внутренне собравшись, ждал, готовый в любой момент снова схватить Магнуса, если тот снова начнет биться на кровати. Дима бросил взгляд на зареванную девушку.

– Не волнуйся раньше времени. Видишь, он уже успокоился. По сути, это просто чистая вода и уж точно не магическое зелье. Если эта особенная пыльца кому и может принести вред, то Стелле, а не ему.

– Откуда ты знаешь? – всхлипнула Оникс.

– Я и не знаю. Но я так считаю.

– Ага, просто поддержать меня хочешь, – расстроенно кивнула девушка и вдруг с удивлением вгляделась в лицо Магнуса. – Ой, смотри, что-то происходит!

К мертвенно-бледному лицу постепенно возвращалась краска. Слегка порозовели щеки. Белые, потрескавшиеся губы приобрели свой нормальный цвет. Магнус задышал ровнее.

– Интересно, сколько он не ел? Поесть бы не мешало, – заметил Димон, с удовлетворением наблюдая за изменениями.

– А ему можно? Если долго голодал, надо постепенно как-то. Что будем делать, если Стелла явится?

– Не явится, я дверь закрыл, – успокоил ее Дима. – Пусть ломится себе. Я вот думаю, если у нас все получилось, то с ней-то тоже надо что-то делать.

Они сидели на краю кровати, поглядывая то и дело на спящего Магнуса. Вдруг тот зашевелился и застонал, и Дима с Оникс тут же подскочили. Магнус с натугой приподнялся на локтях и обвел помещение холодным взглядом, в котором, как обычно, было сложно что-то прочесть.

– Что происходит? – хрипло выдавил он и с трудом сглотнул. – Пить хочу чертовски. Дайте кто-нибудь воды.

Оникс тут же побежала на кухню за питьем. Запасная бутылка с разведенной «фейской пыльцой» лежала в ее сумке, но, кажется, она могла пригодиться для других нужд. Вернувшись, девушка робко протянула Магнусу воду, придерживая за край, словно боялась, что ослабевшие руки не удержат бутылку. Напившись из ее рук, Магнус поднял на девушку удивленные глаза, словно впервые увидел ее.

– Оникс? – прошептал он, и его взгляд потеплел. – Откуда ты здесь?

Магнус протянул к ней худую руку, словно хотел коснуться лица, но бессильно уронил ее на кровать.

– Я что, заболел? Сил нет. И ничего не помню, – пробормотал он и наморщил лоб. Бледно-голубые глаза заволокла тоска.

– Вообще-вообще ничего?

Магнус покачал головой.

– Что-то где-то вроде бродит рядом, но не вспоминается, – вздохнул он.

– А есть ты не хочешь?

– Очень хочу.

Парень слегка повеселел и попытался сесть на кровати. Оникс помогла ему подвинуть подушку к изголовью, чтобы он смог на нее опереться, и отправилась в кухню.

– Поищу чего-нибудь легкого. Может, бульон сварю, – сказала она. Крекер, прогуливаясь взад-вперед по комнате, со скептической миной разглядывал громоздкие старинные зеркала, развешенные на стенах. Девушка вернулась через три минуты с удрученным видом.

– Там ничего нет, – убитым голосом сказала она. Оказалось, что все продукты, что находились в холодильнике, не просто испортились, а полностью сгнили, словно много дней лежали в тепле. Из морозилки доносилась вонь протухшего мяса. Из хлебницы торчало что-то голубое и пушистое. Где питалась Стелла, и нужна ли ей вообще была еда, было не понятно, но стало ясно, что Магнуса она точно не кормила.

– Лучше тебя отсюда увезти, – решительно сказал Димон, тоже сунув любопытный нос в кухню и увидев, что стало с продуктами. – По-хорошему, тебе надо в больницу, только вот…

– Только вот что? – насторожился Магнус. Видно было, что он очень слаб. Периодически он закрывал глаза и, откинув голову назад, лежал так, проваливаясь в полудрему, затем снова приходил в себя.

Оникс с Крекером переглянулись.

– Я могла бы ухаживать за ним, – вполголоса сказала она. – Но только не здесь. Куда можно его переместить?

– Я все слышу. – раздался недовольный голос с кровати. – Можете отвезти меня в тюрьму, у меня там есть отличный стационар. Полежу под капельницей. Поем диетического.

Магнус скривился.

– Только я никуда не поеду, пока вы не объясните, почему ведете себя, как заговорщики. Что не так? Со мной что-то серьезное? Я умираю?

– Надеюсь, что нет, – брякнул Димон. – Поехали тогда, правда, в тюрьму. Машина у подъезда уже стоит, сейчас я ребят предупрежу.

– Ребят?! – Магнус, испуганно глядя на Диму, быстро отполз на край кровати и вцепился в ее деревянную боковину. – Вы за мной целой делегацией приехали? Нет, так не пойдет.

– Да по дороге расскажем, хватит в детство впадать, тебе правда врач нужен, – Димон поискал глазами одежду Магнуса. На полу возле высокого окна валялись в пыли скомканные домашние брюки и футболка. Он потянулся за ней.

– Дайте хотя бы в душ сходить, вы посмотрите, на чем я лежу! – кажется, он все-таки действительно приходил в себя. – Не надо мне эти грязные тряпки с пола совать, у меня полный шкаф одежды!

– Ничего, повоняешь немного, мы потерпим.

Минут через десять, с грехом пополам заставив Магнуса одеться без посещения душа, потому что он не мог самостоятельно стоять на ногах, Оникс с Димой потащили его к выходу. Дима с Артом сообщили, что пока на горизонте Стелла не появлялась. Впрочем, если в организме Магнуса сейчас была эта странная жидкость, которая реально подействовала, можно уже не так было опасаться отражения.

– Как знать, – прошептал Дима на ухо Оникс, когда они разместили больного на заднем сиденье и уселись рядом, – может, надо было его там оставить еще на какое-то время. Вдруг она бы пришла, поцеловала его и отравилась?

– Надеюсь, ты шутишь, – сердито проворчала Оникс, захлопывая пассажирскую дверь со своей стороны.

* * *

Воспоминания возвращались к Магнусу очень медленно, по мере восстановления его организма. Как назло, код для перемещения сознаний он тоже пока не помнил. Все очень надеялись, что это все-таки пройдет.

Оникс временно перебралась из своей квартиры обратно в тюрьму и все свободное время проводила возле постели больного. В компании ее новых друзей по умолчанию этот факт почти никем не обсуждался даже без присутствия самой Оникс. В конце концов, женщина прожила долгую жизнь, за время которой хорошо научилась состраданию и заботе. И так же дежурила когда-то у кровати своего умирающего мужа. Почему же ей нельзя пожалеть юношу, который, если уж по правде говоря, по возрасту годился ей во внуки? Кто лучше бабушки посидит у постели внука? Хотя, конечно, все прекрасно понимали, что от бабушки в Оникс остались лишь воспоминания о долгих годах жизни и ее женская мудрость.

Она сама кормила Магнуса, пока ему трудно было есть самостоятельно. Меняла капельницу, помогала вставать, когда было нужно. Он довольно быстро приходил в физическую норму, но с памятью дело было плохо.

– Мне иногда кажется, что он нарочно до сих притворяется немощным, – как-то с усмешкой сказал Димон ребятам, – для того, чтобы она с ним подольше еще повозилась. Это в самом деле такая картина умильная, как она ему подушечку взбивает, одеялко подтыкает.

– Да пусть хоть всю жизнь пластом лежит и под себя ходит! – возмутился Ваня. – Главное, код пусть назовет!

Однажды Дима, как обычно, заглянул проведать Магнуса ранним утром перед работой. Удобную светлую палату заливали первые солнечные лучи. Оникс, уложив под голову свернутый халат, дремала на танкетке под окном после бессонной ночи. Магнус уже проснулся. Увидев входящего гостя, он сердито приложил палец к губам и взглядом указал на спящую. Димон со своей извечной усмешкой развел руками, на цыпочках подошел к кровати и молча кивнул Магнусу, мол, ну как? Тот высунул из под одеяла руку и показал большой палец. А затем, взяв с прикроватной тумбочки блокнот с ручкой, что-то торопливо написал и сунул Димону оторванный листок бумаги. С очень длинным цифровым кодом и припиской:

«Начинайте без меня. На днях присоединюсь».

Глава 43

Оникс сидела на краешке кровати возле Магнуса, полулежавшего на взбитой подушке. Взяв девушку за руку, он задумчиво и нежно водил пальцем по узорам татуировки, похожей на черную кружевную перчатку. Оникс наблюдала за этим процессом с легкой настороженностью, но руку не отнимала

– Как ты себя чувствуешь? – наконец спросила Оникс. – Получше? Все тебя так ждут…

– Да, вполне. Скоро встану, с палочкой, – нахмурившись, ответил Магнус и вдруг потянул Оникс на себя.

– Ты что творишь? – от неожиданности Оникс совсем растерялась, и не знала, что ей сделать – возмутиться или просто свести все к шутке. Она отклонилась назад, но Магнус продолжал ее удерживать: мягко, но настойчиво.

– Ну приляг со мной хоть на пять минуточек, – попросил он. Брови трогательно взлетели вверх, и лицо стало по-детски обиженным. – Просто рядом. Пожалуйста.

Оникс еще несколько секунд колебалась, затем с демонстративным вздохом улеглась рядом, положив голову ему на плечо. Он высвободил руку и обнял девушку. – Хорошо, что это моя тюрьма и моя больничка. А то врачи бы тебя прогнали, и я снова бы заболел.

– От этого не болеют.

Как же давно ее никто не обнимал. Оникс почувствовала, как начинает дрожать нервной дрожью подбородок: совсем как несчетное количество дней назад на ее первом свидании, когда она осталась с мужчиной наедине. И то это был ее будущий муж, и они просто держались за руки. Сейчас казалось, что это происходило не с ней, просто кто-то очень живо и ярко рассказывал, а она запомнила и вообразила. Страшно было представить, сколько лет она так не лежала: рядом с мужчиной, молодым, здоровым и полным сил. «Почти здоровым и еще почти без сил», – мысленно поправила себя Оникс.

– Еще как болеют, – возразил тем временем Магнус. – От чего только не болеют! Я как раз в последнее время имел возможность убедиться. Если вы, конечно, мне правду рассказали.

Он сосредоточенно замолчал. Меж бровей легла трагичная складка.

– Все беспокоятся за Анечку, – снова заговорила Оникс, наконец взяв себя в руки. Правда, голос прозвучал глухо и непривычно низко. – У Димы получилось перенести двоих заключенных, но ребенка он сам трогать боится. А еще он говорит, что этот компьютерный вирус набирает обороты. Все переживают, что ты никак не поправляешься.

– Это ты ради Анечки так меня выхаживаешь? – бесцветным голосом спросил Магнус. – Возишься со мной? Чтобы я поскорее выздоровел и помог ей?

– Да нет, не поэтому, – смутилась Оникс.

– Я помню, как важно для тебя вернуть этого ребенка. Я пытаюсь помочь дистанционно, но это не то, конечно, – парень кивнул в сторону закрытого ноутбука, лежащего на коленях. – Но я сделаю все что смогу, правда. Только что потом? Ты исчезнешь из моей жизни?

– Нет, – просто ответила девушка.

Магнус заерзал, поудобнее устраиваясь на подушке и заодно поближе пододвигая к себе Оникс. Она внутренне сжалась, и сердце забилось как сумасшедшее. «Вот это да, – удивилась она. – Ей-богу, как девочка».

– Ты правда до сих пор не вспомнил Стеллу?

Магнус надолго замолчал. В палате наступила тишина, которую нарушало лишь его учащенное сердцебиение и мерное тиканье массивных наручных часов на тумбочке. Оникс терпеливо ждала. В палату заглянула медсестра. Увидев милую картину, она сделала большие загадочные глаза, улыбнулась и скрылась за дверью.

– Черт, я даже позволить не могу себе это помнить, – наконец сквозь зубы проговорил Магнус. – Я не разрешаю себе это воспоминание. Блокирую его. Потому что я настолько жалок и мерзок себе в эти моменты. И мне тошно это вспоминать.

– Но это же был не ты, – испуганно пробормотала Оникс, чувствуя, как напряглось его тело.

– Беда в том, что для меня не осталось все в тумане, будто мною управляли. Я прекрасно и в подробностях помню свои чувства. Ты понимаешь, я действительно это все чувствовал и искренне переживал, и это отвратительно. Я помню не себя со стороны, а себя изнутри, и, хоть сейчас себя не узнаю в том безумце, это все равно остается со мной. Все картинки перед глазами, мои же глупые слова. В то время мне не было дела ни до вас, ни до стариков и заключенных, ни до собственной великой идеи, ни вообще до всего мира, который разъедает брешь.

Магнус приподнялся на кровати, с остервенением потер лицо руками, разгоняя кровь, и тяжело выдохнул. Оникс села рядом.

– Ты все равно в этом не виноват, – спокойно сказала она.

– А кто виноват? Почему подействовало на меня, а не подействовало, например, на Димона?

– Потому что она даже не пыталась. Мы все из другого мира, и почему-то ее внушение не работает с нами.

– Я понимаю, надо просто это пережить. Но мне даже в квартиру сейчас возвращаться противно. Черт, зеркала еще эти кошмарные поснимать надо.

– А тебе еще рано возвращаться. Ребята там прибрались, только зеркала пока не трогали, да. Просто завесили тряпками.

Оникс слезла с кровати и проверила капельницу. Увидев, что жидкость осталась почти на дне, она вытащила из шкафчика новый раствор и поменяла бутылки.

– Родители Анечки нервничают. Боюсь, они скоро уедут. Диме они не доверяют до конца. Я знаю, ты с ними списывался, но личный разговор всегда воспринимается иначе.

– Да понимаю. Хорошо. Обещаю, я сегодня выползу. Доковыляю до них и подготовлю к неизбежному. И прощай, мой санаторий, – Магнус снова тяжело вздохнул. – Но ты правда не исчезнешь?

Оникс покачала головой.

* * *

Магнус в сопровождении одного из тюремных врачей заглянул в комнату, где разместили Анечку. Возле кровати сидела уставшая мама, отец куда-то вышел.

– О, это вы, здравствуйте, наконец-то! – слабым голосом воскликнула женщина, увидев входящих, и тут же с сочувствием уставилась на деревянную палку, на которую опирался при ходьбе Магнус. – Боже, что с вами случилось? Мне сказали, что вы приболели, но я не знала, что все настолько серьезно.

– Да уже ничего страшного, – лучезарно улыбнулся учредитель и благодетель и бросил взгляд на детскую кровать, откуда, приподнявшись на локтях, таращилась Анечка. С детского личика сверкнули в его сторону умные злобные глазки. – Небольшая авария.

– Надеюсь, это не связано с вашей работой? У вас такое опасное занятие!

– Да нет, что вы. Совсем не опасное. Вы же знаете, какие чудесные люди выходят впоследствии из нашего учреждения. Можно вас на минуточку?

Магнус повел маму к выходу из палаты. Девочка прошипела вслед что-то нехорошее, возможно, даже непечатное.

Прикрыв дверь, Магнус сделал участливое лицо.

– Простите, что не сразу смог до вас добраться, я только начал вставать, – принялся извиняться он. – Но вот как только встал, сразу к вам. Знаю, что вы беспокоитесь.

За небольшой дверью с перевернутым треугольником зашумела вода, и оттуда вышел отец девочки. Он сразу же устремился к троице, что-то обсуждавшей возле дочкиной палаты.

– Долго нам еще тут находиться? Почему такая задержка? – строго спросил он.

– Наконец мы получили полные результаты обследований, и стала ясна общая картина. К сожалению, опухоль вернулась, – с сочувствием сказал врач. – Но Магнус не хочет отправлять вас ни в одну из городских больниц, все-таки мы уже знаем, с чем имеем дело. Хотим снова попытаться, пока еще есть время.

– Хотя его очень мало, – трагически подытожил Магнус. Мать всплеснула руками и со слезами на глазах взглянула на мужа.

– Неужели нужна еще одна операция? – упавшим голосом спросил отец.

– Вы не волнуйтесь, мы в прошлый раз справились с более тяжелым случаем, сейчас заметили вовремя. Очень хорошо, что вы привезли ее сразу, – заговорил врач. – Если вы согласны, то мы можем заняться этим уже сегодня.

– А риски?

Врач опустил глаза и вздохнул.

– Увы, стопроцентной гарантии мы не дадим. Но если все оставить, как есть, то тут однозначно ожидается негативное развитие событий. Однако, основываясь на анализе собранных данных, могу сказать, что есть лишь опасность небольшой потери памяти.

– Постоянной? – испугалась мать. – Или она потом вернется?

– Девочка может забыть последние события, но вас она будет помнить. Но многие дети и так мало что помнят о своем детстве, так что она очень быстро это наверстает и восполнит. Не стоит волноваться.

Мать с отцом встревоженно слушали врача. Когда он закончил, женщина перевела взгляд на Магнуса.

– Скажите, а как вы считаете, нужно соглашаться? Что нам делать?

– Это только вам решать, – серьезно и почти смущенно ответил Магнус. – Никто не примет решения более верного, чем любящие родители. Но если вы хотите слышать именно мое мнение, то да. Оставлять, как есть, очень опасно. Я доверяю врачам своего учреждения. Сам тут, кстати, и восстанавливался.

Мать с отцом беззвучно, но очень эмоционально переговаривались взглядами.

– К тому же, – добавил Магнус, – в ситуации, если она вдруг что-то забудет, есть небольшой плюс: она станет мягче и добрее.

* * *

В лабораторию Магнус вошел размашистым, насколько позволяла ему палка, шагом. Работники в ожидании застыли у мониторов, Димон чуть не сорвался ему навстречу.

– Готовьте все к переносу, они дали добро, – громко объявил Магнус, окидывая взглядом помещение, и все разом засуетились. – И драпируйте операционную. Никакого газа и прочего. Она не должна понять, что на самом деле мы собираемся сделать. Она считает, что у нее опухоль в голове, пусть так и думает, пока ее не вырубит.

– Ого, как резко ты решил вернуться к делам! – присвистнул Димон, пожимая ему руку. – Где бабки, там и палка. Оклемался?

– Почти. Что там наш вирус?

– Пока прищучил, надеюсь, успеем. Это же произойдет сегодня?

– Сейчас. Сию минуту! Я с удовольствием ее обратно отправлю, только за один ее мерзкий взгляд. Только бы у нас все получилось. Только бы девочка справилась.

* * *

Девочку усадили на кресло-каталку и повезли в операционную. Родители со слезами на глазах проводили ее по коридору до широкой автоматической двери. За нее их уже не пустили.

– Я так надеялась, что все обойдется, – шептала мать по дороге, пока санитар вез коляску по коридору. Магнус ковылял рядом. – Думала, проверят и скажут, что все хорошо.

– А я до сих пор не уверена, что что-то плохо, – вдруг ворчливо сказала девочка. – Я же говорила, меня ничего не беспокоит. Я уж точно знаю, что люди чувствуют, когда их что-то беспокоит.

– Анют, но докторам виднее. Они же снимки сделали. Ну потерпи немножко совсем. Мы с папой будем тебя все это время ждать.

Створки из непрозрачного стекла разъехались, впуская санитара с коляской и Магнуса, и сомкнулись, оставив взволнованных родителей одних.

– Эй, подожди! – цепкая детская ручонка уцепилась за локоть Магнуса, и он остановился, с отвращением глядя в прищуренные глазки. Мужчина, что катил коляску, замедлил шаг и нажал ногой на блокиратор колес. – Теперь мне скажи сам, что там у меня в голове, какая, к черту, опухоль?

– Опасная, вестимо, – огрызнулся Магнус. – Ты же знаешь, что раньше эта девочка сильно болела. Иногда это возвращается.

– Но я ничего не чувствую.

– Врачи говорят, что это нормально. Так бывает. Когда почувствуешь, будет уже поздно.

– Смотри, Магнус, мне все это кажется подозрительным. Не забывай, у нас сделка.

– Ты хочешь жить или нет? – разозлился парень. – Если нет, то без проблем, сейчас разворачиваемся и едем назад. Потом не вздумай сюда проситься, не приму. И не забывай, в других больницах за операцию в прошлый раз даже браться не стали.

– А с чего это ты такой гуманист вдруг стал? Так и не терпится чью-то жизнь спасти.

– Нет, просто я держу марку, – парировал Магнус. – Престиж заведения и все такое.

Девочка какое-то время сидела, что-то бубня себе под нос и барабаня пальчиками по подлокотникам. Затем покачала головой и важно объявила:

– Ладно, поехали.

В операционной их уже ждали. Верхний свет был приглушен, и освещался лишь операционный стол и тележка с инструментами. Врач, который совсем недавно беседовал с родителями, сейчас старательно мылил руки за стеклянной перегородкой.

– Ох, волнуюсь я что-то, – посетовала девочка совсем не по-детски. Санитар помог ей перебраться на операционный стол, подошла медсестра и накрыла ее тело легкой стерильной тканью. Магнус встал у самого выхода, приложив к носу и рту одноразовую маску. Он тяжело опирался на свою палку. Видимо, сегодняшняя недолгая беготня высосала из него уже все соки.

– Сейчас мы сделаем тебе анестезию, и ты заснешь, – ласково сказала женщина, держащая в руках маску для наркоза. – А когда проснешься, уже будешь совсем здоровой. Я поднесу к лицу маску, и тогда тебе нужно будет считать от десяти в обратном порядке. Умеешь так?

Девочка расширившимися от страха глазами следила, как маска приближается к лицу. В последний миг она успела метнуть взгляд на Магнуса, но тот стоял с совершенно бесстрастным лицом и молча наблюдал за процессом. Девочка сделала глубокий вдох, и в этот момент в операционную заглянул молодой санитар.

– Лаборатория готова, – вполголоса сообщил он Магнусу, а в следующее мгновение девчонка с перекошенным злобой лицом уже была на полу, прикрываясь металлической тележкой. В ее руке блеснул скальпель. Растерянная врач-анестезиолог сжимала в руках сброшенную маску.

– Черт бы тебя побрал, придурок, – нарочито спокойным голосом произнес Магнус и покрепче ухватил свою палку. Растерянный санитар, догадавшись, что он натворил, с несчастным лицом застыл в дверях. – Ну, давай, лови ее теперь сам.