Читать книгу "Заоконье: случайный код"

Мица в красках представила, что было как раз пятнадцать минут назад, и прыснула, уткнувшись лицом в подушку.

– Прости, – отсмеявшись, сказала она. – Вспомнила почему-то, интересно же. Ты сам сказал, что несколько часов у него там провел и что встреча результативная была. Не хочется ждать, пока все вместе соберемся.

– Ну, пойдем тогда в кухню, будем есть, пить и болтать, – предложил Дима, свешивая на пол ноги. – Куда я в запале шмотки побросал, ты не знаешь?

Мица приподнялась на локтях и неопределенно кивнула в темноту комнаты.

– Они где-то там, и вон там еще… И мои где-то тоже.

Собрав раскиданную по полу одежду, Дима с Мицей оделись и, прихватив бокалы, перебрались в кухню. Девушка по-быстрому соорудила несколько бутербродов с колбасой и выставила на стол. Димон накинулся на еду, словно не ел три дня.

– В общем, про Магнуса, – торопливо дожевав, заговорил он. – С ним можно иметь дело. Спорили много, но договорились, что будем вместе работать. Он почти согласился все закрыть. Ну, по крайней мере, временно остановить. Он, конечно, похож на психа и руководствуется только личными соображениями, но цель-то у него благая – чтобы в его мире было все хорошо. Хотя он всего лишь учредитель тюрьмы. С комплексом бога.

* * *

За горячими спорами Магнус и Димон даже не заметили, что собеседование действительно длилось несколько часов. И, видимо, младший Ахляйтнер не относился к людям, которым каждое решение дается с большим трудом. К тем, кто подолгу будет перемалывать в голове любую мелочь, взвешивая все за и против. Слушать с недоверием, выискивая подводные камни. Магнус мгновенно фильтровал информацию, на удивление легко отделяя правду от лжи и вычленяя из общих данных – полезные ему.

По возвращении Димон все в подробностях передал Ивану, а остальным решили рассказать при встрече, снова собравшись вместе, хотя зависело теперь все только от Крекера, ну и от самого Магнуса.

Труднее всего оказалось убедить учредителя заморозить проект на неопределенное время. Он-то надеялся привлечь Диму для того, чтобы восстановить работу системы, а не блокировать ее, но, похоже, другого выхода сейчас не было. Оказывается, что непредвиденные сбои в работе стали приводить к тому, что переносы не всегда теперь проходили удачно. Некоторые оцифрованные сознания словно застревали где-то вне тела, исчезая также из буфера на сервере, в который их временно помещали. Словно неизвестный компьютерный вирус успевал стирать их на этапе перемещения, не выбирая сторону, с которой производили перенос. Иногда терялось сознание заключенного, иногда – старика с противоположной стороны. Для тела, в которое так и не производился перенос, все заканчивалось комой. И при всей своей гениальности Магнус не мог самостоятельно найти причину этих сбоев.

В доме престарелых оставалось уже довольно мало стариков, почти все тела были заняты зэками. Новых поступлений решили не делать: во-первых, необходимо было починить систему, чтобы не терять цифровые сознания, а во-вторых, привозить людей в «Последний приют» становилось все труднее и труднее из-за быстро расширяющейся аномальной зоны. Даже защищенные черные машины не всегда теперь могли преодолеть расстояние, попавшее под воздействие потусторонней дряни. Пока был только один случай, но этого вполне хватило, чтобы сотрудникам больше не хотелось рисковать. Хорошо, что запасы провизии пока еще имелись. Ольга, одна из женщин-водителей, возвращавшаяся в дом престарелых с полной машиной продуктов, уже подъезжая к «Приюту» почувствовала, что в салоне она не одна. Ненадолго оторвав взгляд от опасной извилистой дороги, она увидела на пассажирском сидении нечто бесформенное, дергающееся и постоянно меняющееся. Эта субстанция на доли секунды вдруг сжималась и складывалась в подобие человеческой фигуры, затем снова расплывалась и мельтешила перед глазами.

Ольга, превозмогая ужас, кое-как дотянула до «Приюта», бросила машину почти на самой границе «зоны» и, буквально вывалившись из нее, долго блевала прямо под передние колеса. Дерганая жуть из салона исчезла, как только она пересекла невидимую границу, но забыть ее уже было невозможно. Встреча с вертлявым хоть и не принесла ей физических увечий, но панический ужас уже поселился в душе, и ее невозможно было заставить сесть за руль второй раз.

В сам дом престарелых дрянь не лезла, окружая его широким неровным кольцом. Сотрудники и неадекватные называли безопасное место внутри дряни «глазом бури». И в последнее время ни тем, ни другим уже не хотелось выходить за его пределы. Однако Магнус желал израсходовать весь имевшийся в запасе арсенал стариков до того момента, как займется «ремонтом». Кто знал, сколько на это потребуется времени. А что будет со знаменитой тюрьмой, из которой вдруг перестанут выходить исправившиеся заключенные? Магнус не мог позволить уронить престиж «Образцового исправительного учреждения».

Димон, который никогда не отличался способностями переговорщика, несколько раз терял главную мысль, с помощью которой он старался убедить юного гения поставить проект на паузу. Каждый раз Магнус мастерски уводил тему разговора в сторону. Однако, узнав от самого же учредителя, что сейчас творится в его мире вокруг дома престарелых, Дима не сдавался. Как говорится, даже вдали от дома, зная, что не сможет вернуться, он всем сердцем продолжал любить родину. Ему очень не хотелось, чтобы неведомая потусторонняя зараза продолжала поглощать его мир.

* * *

– А разве это плохо? Если есть возможность сделать мир лучше? Пусть даже не совсем гуманным способом, – Магнус, размахивая вилкой, с увлечением расписывал преимущество изобретенной им исправительной системы.

Они уже давно переместились в столовую для персонала, где для учредителя была организована отдельная обеденная комната. Уйдя в рассуждения, Магнус совсем забыл про еду. Остывшее золотистое жаркое перед ним уже покрылось тоненькой пленочкой холодного жира.

– Вот у человека, к примеру, здоровое, сильное тело, молодое. Он мог бы столько пользы принести обществу, но сознание у него гнилое, больное. А где-то есть немощный старик, который не хочет умирать и который заслужил более долгую жизнь, потому что он за первую сделал людям много добра. Разве это не справедливо – подарить хорошему человеку еще один шанс? И он сможет сделать еще больше хорошего!

– А кто вообще определяет, кто заслужил, кто нет? – проголодавшийся Димон быстро прикончил свой обед и теперь просто сидел перед пустой тарелкой, слушая воодушевленного собеседника и периодически подбрасывая в беседу возражения.

– Так правосудие же! – удивился Магнус, со звоном бросая вилку и вскакивая с места. Он принялся, жестикулируя, ходить взад-вперед по комнатке. – Я же не предлагаю хватать на улице людей, которые, по-моему мнению, находиться на ней не должны. Это вообще не моя зона ответственности, это чужая епархия. Моя тюрьма является принимающей стороной, а не определяющей. В нашем мире, вообще-то, есть и суды, и приговоры. И смертная казнь есть.

Он остановился и с возмущением посмотрел на Димона.

– И разве это не кощунственно – совершенно здоровое тело, полное сил, умертвить, чтобы оно никому не досталось? – воскликнул он. – Если все равно преступника ожидает казнь, то почему бы ее не заменить на своего рода заключение в тело старика? Это, между прочим, гуманнее. Здесь выигрывают все!

– Да, только вы наших стариков не спрашиваете, хотят они этот шанс или нет. И ребенка, которого вы запихнули в тело богатой бабки, тоже не спросили. А? Что ты на это скажешь? Помнишь Анечку?

Магнус на мгновение смутился. Светлые ресницы дрогнули.

– Я помню всех, – наконец сказал он, вернувшись на место и брезгливо потыкав вилкой в остывшую еду. – Но это научный эксперимент. И ребенок – сопутствующий ущерб. Так бывает. В статистической массе он незаметен. А касаемо стариков, по той же самой статистике, подавляющее большинство отлично вписывается в новую жизнь и ни о чем не жалеет. А как ты будешь объяснять пожилым людям, которые даже не до конца понимают, что такое компьютер, про перенос сознания? И, в конце концов, это был первый опыт. Когда дело будет поставлено на поток, ваши старики просто рваться будут в такие дома! Чтобы у них появилась возможность жить еще долго, они с радостью расстанутся со своими дряхлыми мощами. И, думаю, их родственники тоже, тем более, что у них потом появится шанс встретиться в этом мире, когда настанет их черед. И не обязательно, что это будут только старики. Замечательных людей можно избавить от неизлечимых болезней, просто переселив их в параллельный мир. Уж раковых больных на четвертой стадии точно не придется долго убеждать…

Магнус снова распалялся, с вдохновением описывая прекрасное будущее. Голубые глаза горели, щеки заливал румянец.

– Ты только представь себе, насколько чище станет мир, даже оба мира. Можно же наладить двусторонний обмен, обоюдный! Ваших преступников сюда, наших – к вам. В конце концов начнется перестройка сознания. Люди ради того, чтобы в два раза продлить жизнь, будут стремиться вести себя достойно, праведно! Это как стараться не грешить, чтобы попасть в рай. Только рай будет не эфемерным волшебным миром где-то в конце пути, а совершенно реальным. Пусть не сады на облаках, пусть не бессмертие, но целая жизнь впереди.

– А что ты будешь делать, когда у тебя преступники закончатся? – спросил Димон. Магнус опешил.

– Что значит, закончатся? – растерянно сказал он. У него был вид человека, которого резко разбудили на самом интересном месте сна.

– Ну, если за праведную жизнь люди смогут получать вторую, так есть шанс, что преступность вообще сойдет на ноль. Все станут хорошими. Куда тогда будете стариков пересаживать? И останутся они ни с чем.

Магнус посерьезнел и задумался. Затем лицо его просветлело, и он усмехнулся.

– Не станут все хорошими, уж поверь. Это не в человеческой природе. В рай тоже многие верят, однако грешат как ни в чем не бывало. Но это прекрасный метод сдерживания и мотивации. Человек, который мечтает продлить жизнь – стремится улучшить жизнь другим. Человек, который просто не хочет, чтобы за его счет продлили жизнь кому-то другому – не совершает преступлений. Отморозки не исчезнут с лица земли, но их станет в разы меньше. Да и до этого момента еще столько воды утечет. Увидим ли мы сами такое?..

– Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе, – пробормотал Крекер себе под нос.

– Что-что? – рассеянно переспросил Магнус, вскидывая светлые брови.

– Стихотворение есть такое. В нашем мире.

– Так я тебя убедил?

– Слушай, меня вообще к филантропам отнести сложно, – с убеждением заговорил Димон. – И я, скорее, на твоей стороне, чем на противоположной. Но вся беда в том, что сейчас нам придется все-таки эту лавочку прикрыть. Пусть временно, пока не разберемся, что там сбоит. В данный момент от вас к нам лезет ничем не сдерживаемая дрянь, а я за свой мир очень переживаю. И, насколько я знаю, у вас дрянь тоже почему-то выходит из-под контроля. Ты не задумывался, что вот эта брешь, которую ты проделал, может вести не напрямую в наш мир? И изначально сознания или астральные тела попадают, например, в какой-то отстойник, буфер, промежуточную реальность? Ту самую, что уже под завязку забита аномальщиной. Ведь у вас здесь тоже беспокойно становится – не так, как раньше. И если дрянь будет заполнять хотя бы один из миров с той скоростью, с которой она сейчас расползается, то переносить уже скоро окажется некого.

– Умеешь ты испортить настроение, – проворчал Магнус и, с грохотом отодвинув от себя застывшее жаркое, надолго задумался.

Глава 36

Получив от Бориса адрес, где, возможно, находился злосчастный дом престарелых, Дерек еще активнее продолжил подготовку и сборы, начатые уже давно. Теперь он сильно сожалел, что, находясь в собственном мире, никогда не интересовался особенностями дряни, принимая ее как данность. Дрянь была настолько разреженной, что почти не мешала и не бросалась в глаза. Она интересовала подавляющее большинство жителей мира только в виде утрированных, вымышленных историй, на основе которых писали книги и снимали кино. Дерек подобные фильмы не любил и теперь досадовал за это на себя. Хотя кто ж знал, что так обернется? Как тут говорят, в этом мире? Знать бы, где упадешь, соломки подстелил бы. Верно, хорошие слова. Еще что-то было про «прикуп» и какие-то «сочи», но Дерек не понял смысла, потому что оба этих слова не были ему знакомы.

Когда он встретил ребят и получил шанс на перемещение, он тут же принялся искать поверья и приметы собственного мира, описанные в книгах. Специального пособия или справочника по таким вещам, увы, не существовало, но кое-что можно было обнаружить в интернете. Информация была щедро сдобрена вымыслом, но все же иногда можно было вычленить долю правды. Переместившись, Дерек продолжал поиски, подключаясь к компьютерам своего мира через диск, но вскоре его ограбили, и доступ был перекрыт. Однако что-то он успел разузнать и записать, хоть и ограничивался доступ лишь социальными сетями. Уже лучше, чем ничего.

Перед путешествием в дрянной лес, как он его обозвал, Дерек собрал объемистый рюкзак. Он уложил туда питьевую воду и несколько походных обедов, на случай, если застрянет там на несколько дней: дрянь могла запутать в трех соснах даже опытного следопыта. Взял комплект совершенно черной одежды для брата. А оставшееся место заполнил всякой защитной ерундой, которую рекомендовали применять против дряни. Вполне вероятно, что все эти амулеты были лишь книжной выдумкой, но не взять ничего было совсем глупо.

Он даже специально купил небольшой железный совок для грядок, потому что в памяти всплыла детская считалочка:

 
«Если встретишь земляное,
Ты совок в руке зажми,
Сковырни кусок земли
И со всех ты ног беги!»
 

В играх после слова «Беги!» полагалось разбегаться во все стороны от водящего, и сочиняли стишок явно сами детишки. В спасительные действия совочка Дерек не верил, однако все-таки запихнул его «до кучи». «Надеюсь, на земляное я не выйду», – подумал он. Быть погребенным заживо совсем не хотелось, а именно этим всегда заканчивались подобные встречи. Что именно происходит с жертвой, никто толком не понимал, однако говорили, что погибших находили под землей в совершенно нелепых позах, словно их тащили вниз, а они отчаянно сопротивлялись. Смерть обычно наступала от удушья. Конечно, это были единичные случаи, но о них рассказывали в разных уголках земного шара. Возможно, бóльшую часть людей, умерших под землей, просто не смогли найти.

Затем Дерек принялся искать средство передвижения. Не на самокате же туда ехать, в конце концов. Вариант с такси на первый взгляд казался проще: ему не пришлось бы тащиться по незнакомым дорогам, плохо разбираясь в местных правилах вождения. С другой стороны, взять машину в аренду было удобнее для возвращения. Мало ли как там работает связь и работает ли вообще. Сможет ли он оттуда хоть что-то вызвать? По счастью, оказалось, что у Димона есть права, которые уже вот-вот должны были закончиться.

Во время поисков подходящего сервиса аренды машин, Дереку вдруг позвонил Борис. Парень с удивлением нажал на кнопку ответа, почему-то ожидая каких-то претензий. Может, он ему скутером что-то в багажнике повредил? Больно уж нервный, импульсивный мужик, с него станется позвонить и обругать.

– Привет, Дим, – мрачно прогудел в трубку Борис и язвительно добавил: – Или как-там-тебя по-вашему, по-иномирянски?

– Привет. Мое настоящее имя – Дерек, – просто ответил он. – Если уж тебе интересно.

– Вообще-то это был сарказм, ну да ладно. Ты в Покеево уже ездил?

– Пока нет. Как раз машину ищу.

– А что, самокат не канает? – не удержался Борис. Дерек промолчал. На том конце провода Борис услышал клацанье: Дерек продолжал заниматься поиском. – Ладно, извини. Я что хотел сказать. Могу подбросить, если надо. Тоже туда собираюсь.

– Вы серьезно? – удивился Дерек.

– Совершенно. Ну, если все равно туда едешь, поехали.

– Спасибо, очень выручите.

– Да не благодари. Я сам не знаю, зачем с тобой связываюсь. Но раз ты уж туда потащишься, давай вместе. Если завтра с утра заеду, часов в восемь, нормально будет?

– Вполне, буду готов, – обрадовался парень и поспешно спросил: – А вас не затруднит подыграть мне в моих бредовых идеях и надеть черную одежду? Вам же все равно, а мне спокойнее.

– Слушай, давай без этого, – резко оборвал его Борис. – И нету у меня черной одежды, я пока никого не хоронил.

На этих словах он осекся, подумав, что по-хорошему, стоило бы устроить хотя бы формальные похороны матери. Попрощаться с ней. Может быть, даже заказать службу, хотя она и не была набожной.

– Ну, ладно, не могу же я вас заставить, – сказал Дерек.

Попрощавшись с Борисом, он тут же задумался, не совершил ли ошибку. Может, не нужна ему такая помощь? Сейчас бы он взял в аренду черную машину, комплект полностью черной одежды у него тоже имелся. Этот же неверующий приедет на своей бежевой тачке с низким дном, на которой даже в лес не въедешь, оденется во что попало, и их будет видно. С другой стороны, может, только его и будет видно, ну и черт тогда с ним. «Его проблемы», – со злостью подумал Дерек. Хотя на что было злиться? На месте Бориса он и сам бы не поверил во всю эту мистическую ересь.

«Ладно, случись что, отдам ему шмотки брата, – решил Дерек. – Не бросать же его там».

* * *

Серебристо-бежевое «Ауди» Бориса летело по Каширке. Стрелка на спидометре норовила выскочить за сто десять, но Борис сдерживался, чтобы не прибавить газу. Его попутчик молча сидел рядом и периодически бросал взгляд в окно на проносящиеся мимо деревья. На заднем сиденье лежал его огромный, набитый под завязку рюкзак, и Борис невольно косился на него через зеркало заднего вида, размышляя, что же там может быть.

«Он что, с палаткой туда поперся что ли? – думал Борис. – Черт, а если он все-таки совсем неадекватный? Что он туда напихал?»

Парень, полностью облаченный в черную одежду без единой светлой ниточки, выглядел задумчивым и сосредоточенным и не обращал внимания на нервного, дерганого Бориса. Он вытащил из-за пазухи небольшой блокнот, исписанный ровным мелким почерком, и принялся неторопливо его листать. Молчание затягивалось и начинало напрягать, а до Покеево еще оставалась добрая половина пути.

– Что у тебя в рюкзаке? – наконец не выдержал Борис. – И почему так нужно было выряживаться в черные шмотки?

Парень встрепенулся и захлопнул блокнот.

– А смысл говорить? Все равно ни одному слову не верите, – буркнул он.

– Ну как в это верить, если звучит бредово? – усмехнулся Борис. – Все равно расскажи, мне уже прям интересно стало.

Дерек какое-то время молчал, снова уставившись в окно, потом вздохнул и сказал:

– Есть шанс, что в черном нас не заметят. Или хотя бы не сразу найдут.

– Кто?

– Дрянь, которая заполняет лес. Которая лезет из бреши в доме престарелых. Я вам тогда уже рассказывал. Но да, я бы тоже вряд ли поверил.

– А почему в черном не заметят? Что это за странная примета? Черное же, наоборот, всегда ведьмы носят, и магия, если черная – то злая, разве нет?

– Это у вас, – терпеливо ответил Дерек. – Но у вас все фантазии, байки и страшилки. Я уже поискал. И это можно понять. Чернота – это тьма. А многие боятся темноты, боятся ходить ночью. Ночью опаснее. Все с этим связано, видимо.

– А у вас не связано? У вас темноты не боятся? – в тон ему спросил Борис, следя за дорогой. Машин на шоссе было мало. Когда они свернули с него в сторону Покеево, то и вовсе поехали по пустой дороге.

– Ну, по-разному. Кто-то боится. Но черный цвет не несет защитной или, наоборот, опасной функции. Он скрывает. Дрянь его не видит.

– Почему?

– Потому что черного цвета в природе не существует в принципе. Это физика, а я в ней плохо разбираюсь, поэтому вряд ли смогу объяснить.

– Ну, примерно так, да, черный – это отсутствие цвета, – пробурчал Борис. – Абсолютно полное отсутствие каких-либо оттенков. Цветов вообще нет, есть излучение, которое человеческий глаз воспринимает. Абсолютно черный – отсутствие электромагнитных колебаний, поэтому воспринимать просто нечего. И причем тут твоя дрянь?

– Ого! – Дерек с уважением взглянул на Бориса. – Вы в этом разбираетесь!

– Да не особо, но что-то помню еще. Так что насчет этой твоей дряни? Или у нее тоже рецепторы в глазах, как у человека? – он криво усмехнулся.

– Да у нее и глаза-то не всегда есть, – отмахнулся Дерек. – Но почему-то вот черный цвет помогает скрыть себя. Не полностью, конечно. Потому что это же не абсолютно черный, раз мы его все-таки воспринимаем.

– Ясненько, понятненько, – язвительно процедил Борис, сворачивая на бетонку. Покрышки раздражающе застучали на стыках плит, и мужчина снизил скорость. – А рюкзак зачем здоровенный такой?

– Там запасы еды на несколько дней, – сказал Дерек. – Черная одежда, я брату взял, вдруг сразу его вытащить смогу. Ну и что-то вроде амулетов.

– Против дряни?

– Ага, против нее. Вы не смейтесь, вам до того момента, когда вы своими глазами увидите и поверите, может быть, осталось совсем немного. Если, конечно, я не ошибся, и это действительно то место.

Какое-то время ехали молча. По прикидкам, они были уже совсем близко, но где-то на середине бетонки изображение на навигаторе вдруг задергалось, запрыгало, и он погас.

– Черт, – выругался сквозь зубы Борис и потеребил гаджет. Экран остался черным. – Скажи еще, что это дрянь действует!

– Может быть, действует, хотя мы еще не доехали, а может тут просто прием плохой. А у вас, когда в прошлый раз ездили, разве такого не было?

– Было, – с досадой признался мужчина, вспоминая, как он мотался по «петле». – И когда по лесу ходили с поисковым отрядом, техника сбоила. То есть, вроде все работало, но казалось, что мы вдоль дороги ходим, а не лес прочесываем. А карты показывали обратное.

Дерек молча покивал, улыбаясь своим мыслям.

– Черт, я ж даже потом от отчаяния экстрасенса туда притащил, – неожиданно признался Борис. Этой истории он почему-то стыдился. – Уже не знал, что делать, нашел какую-то тетку якобы со способностями. Хоть и не верю во все это.

– И что? – Дерек с интересом повернулся к собеседнику.

– Да что, – Борис покачал головой. – Приехала, покрутилась поблизости, в лес зашла, руками поводила, землю потрогала. Ну, много херни всякой вначале делала. А потом ей как будто сплохело, колотить начало. Прям заметно было, что ее трясет. Не знаю, может, притворялась так умело, но очень достоверно выглядело. Вырвало ее даже. В ужасе была. Сказала, что больше туда не полезет.

Они доехали до развилки. Бетонные плиты закончились, и дорога расходилась на две грунтовые. Борис прогудел что-то ругательное себе под нос, остановил машину и, дотянувшись до бардачка, вытащил бумажную карту.

– Вообще не помню, как ехал тогда, – посетовал он, и Дерек подумал, что все-таки ему повезло, что его взяли попутчиком. Сам по здешним редким и непривычным указателям он бы точно ничего не нашел, бензин бы только выкатал и застрял где-нибудь. В его мире на дорогах порядка все-таки было больше. «Может, именно из-за частных тюрем? – вдруг пришло ему в голову. – Все боятся хоть в чем-то провиниться, стараются. А здесь, похоже, деньги пилят только так».

– Так что в итоге с экстрасенсом? – напомнил Дерек, когда Борис определился с выбором пути, и машина двинулась дальше. – Так и не стала помогать?

– Нет, не стала. Я-то подумал, что она денег хочет больше и цену таким образом набивает. Плюнул, предложил доплатить. А она сказала, что это денег не стоит и ей рассудок дороже. Короче, слиняла. Тут я, конечно, удивился. Денег-то вообще не взяла. Ну, я забил на это дело. Что мне, крестный ход что ли, в конце концов, заказывать по этой петле?

Он вопросительно взглянул на Дерека, словно ища у того поддержки. Дерек пожал плечами.

– Если экстрасенсу был готов поверить, то что на меня как на чудика смотришь? – усмехнулся тот.

– Ну так та хоть привычную ерунду несла. Проклятое место, нечистая сила. А не втирала мне про параллельные миры… Кстати, мы почти доехали, – сказал Борис и неопределенно махнул рукой. – Сейчас уже Покеево то самое будет. Тебе оно нужно? Будешь там останавливаться, расспрашивать?

– Нет, мне бы сразу на петлю. Я внутрь нее собираюсь, поэтому ж и экипировался так.

– Так нас словно что-то не пускало внутрь, – возразил Борис. – А ты чем лучше?

– Ну так вас толпа ходила, а меня-то одного дрянь с удовольствием заглотит.

– А нас двоих?

Дерек метнул на него удивленный взгляд.

– Ты вроде туда не собирался.

– Да ладно, ты так заинтриговал, что теперь точно пойду. Жаль, конечно, что я не «man in black», – заметив, что Дерек нахмурился, он недоверчиво добавил: – Ой, только не заливай, что ты меня не понял. Что, в вашем мире не слышали про «Людей в черном»?

* * *

Дереку с Борисом одновременно стало не по себе, еще когда они только миновали Покеево и въехали на петлю. Мужчины, не сговариваясь, поежились, чувствуя, как ледяным когтем вверх по позвоночнику крадется первобытный страх.

– Это та самая «петля»? – глухим голосом спросил Дерек. Борис кивнул. В прошлый раз он спокойно объехал вокруг леса, испытывая тревогу только за судьбу матери, но вовсе не этот противоестественный, мистический ужас, который сейчас просачивался под кожу. Дерек взял в руки карту, сложенную Борисом так, чтобы было видно участок дороги, на котором они находились. – Довольно большая площадь леса внутри этой петли. Далеко распространилось.

– Хочешь сказать, мы уже внутри этой дряни?

– Скорее всего. Или прямо на границе. Она лесá-то, конечно, больше любит.

– Ты о ней столько всего знаешь, – ядовито заметил Борис, – словно она тебе сестра родная.

Видно было, что за бравадой и гонором он скрывает самый настоящий животный страх, с которым никак не может совладать. Руки до судорог в кистях сжимали руль, словно крепкая и буквальная связь с машиной могла удержать его в нормальном, материальном мире, где нет места нечисти и дряни.

Паника вдруг так же резко отступила, как и пришла. Видимо, аномальная зона распространялась неровно, расползаясь как клякса и занимая новые и новые клочки пространства. Борис с недоумением взглянул на попутчика и хотел пошутить что-то на тему «у страха глаза велики», но Дерек сосредоточенно смотрел вперед и был совершенно серьезен. Борис съехал с дороги и остановил машину, утопив оба правых колеса в неглубоком кювете.

– Ну что? – спросил он. – Объедем по кругу или как?

– Да я бы прямо здесь в лес вошел, – ответил Дерек, запихивая карту, которую до этого мял в руках, в бардачок. – Хотя бы просто осмотреться. Я уже не думаю, что смогу добраться до дома престарелых, просто хочу убедиться, что мы точно там, где нужно.

– Зачем ты тогда с собой столько барахла набрал? – удивился Борис.

– Да не мешает же. Сейчас мелочевку по карманам распихаю. Кто знает, что может пригодиться.

– Давай тоже что-нибудь понесу, – предложил Борис, и Дерек рассеянно кивнул.

– Сейчас посмотрим, может, не надо. Кстати, у меня есть запасные вещи черные. Я их для брата брал, но что-то у меня уже после того небольшого жуткого участка запал пропал. Может, наденешь?

– Нет, – скривился Борис. – Если что – побегу, сверкая пятками.

Дерек пожал плечами и выбрался из машины, чуть не провалившись ногой в талый снег, заполнявший кювет. Вытащив с заднего сиденья рюкзак, он принялся вытаскивать еду, одежду и несколько громоздких вещей. Совок, однако, оставил. Заметно облегчившийся рюкзак он закинул за плечи.

– Ну, все. Можем идти, – объявил он и вдруг увидел, что потухший по пути навигатор ожил. – О, смотри, карта заработала. Может, действительно, дело было в зоне покрытия?

Борис сунул навигатор в карман и с усмешкой оглядел Дерека.

– Ну прям сталкер, – с ехидцей сказал он. – Вы там, небось, такого слова не знаете?

– Почему? – удивился Дерек. – Знаем. Из книги Стругацких, кажется, вышло. У нас этим термином называют людей, которые в разные опасно-интересные места ходят.

– То есть людей в черном нет, а Стругацкие есть?

– Ну да, а что такого? У нас много общего и много разного. Да ты сейчас сам убедишься, что я прав, и поверишь не только в параллельный мир, а во многое другое, – с легким раздражением сказал Дерек. – Ну все, пошли. Темнеет рано.

* * *

Поначалу шли бодро. Страх не возвращался, и уже начинало казаться, что они сами себя накрутили. Лес тоже был самый обычный. Несмотря на самый конец марта, здесь было еще много снега, и промозглая сырость так и норовила вползти за воротник. Однако сил словно прибавилось, дышалось легко и не ощущалось никакой усталости. Борис, скрипя ботинками по почерневшему снегу, даже принялся что-то насвистывать, но Дерек сердито цыкнул.

– Что? – спросил Борис с усмешкой. – У вас тоже такая примета есть? Денег не будет? Да какие в лесу деньги-то?

– Нет, причем тут примета? – с досадой ответил Дерек. – Ты шумишь, а лес надо слушать. У меня самого опыта в этих вещах ноль, я легко могу что-то пропустить. А здесь даже резкое дуновение ветра может многое значить.

– Например?

– Например, если почувствуешь странный ветер – то в одну сторону подует, то в другую – значит, пора делать ноги. Это земляное. Или еще можешь увидеть холм странный, похожий на часть человеческого тела. Это все оно.

– Господи, ну и бред, – еле слышно пробормотал Борис и замолчал. Дерек, не обращая внимания, шел как ни в чем не бывало вперед. Пока ничего странного они не замечали, навигатор работал без сбоев, и, судя по всему, они двигались прямо в центр лесного массива. До Бориса вдруг дошло, что в прошлый раз, когда он ходил с поисковыми отрядами, навигатор тоже показывал перемещение по лесу, однако внутренний компас твердил об обратном: они топтались на месте. Сейчас этих ощущений не было, Борис был уверен, что они все дальше и дальше отходят от места, где бросили машину.

Наконец они добрались до проплешины, где деревья росли не так плотно. Это, видимо, был участок заболевшего леса, потому что на многих стволах кора вздыбилась и будто отстала. Казалось, ее можно очень легко ободрать. Борис зачем-то так и сделал, подойдя к одному дереву и несильно потянув за край коры. Та легко поддалась и поехала вниз, как шкурка переспелого банана. Толстая и корявая сосновая кора съежилась, словно старая истлевшая тряпка.

– Что за хрень? – только и успел пробормотать Борис, и перед ним предстал ободранный, обнаженный ствол дерева. Только вместо светлой древесины вверх тянулись бледные сухожилия и красные мышцы, сочащиеся кровью, как только что освежеванная туша животного. Дерек испуганно обернулся на сдавленный крик и увидел, как Борис, зажимая рот руками, борется с позывами рвоты, судорогой сотрясающими его тело. Наконец он согнулся в три погибели, и его вывернуло прямо на пульсирующие венами обнаженные корни.