Текст книги "Первая мировая глазами Третьей. Британия против США"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pervaya-mirovaya-glazami-tretey-britaniya-protivssha-288990.jpg)
Автор книги: Олег Алифанов
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Брусиловское полугодовое самоистребление сослужило службу не просто плохую, а – катастрофическую. Армия продемонстрировала способность побеждать несмотря ни на что, не считаясь с жертвами. Союзники убедились в том, что даже если в таких удручающих условиях один-единственный фронт при скромной подготовке может одерживать решающие победы4141
По сути, вышибли из войны Австрию. После брусиловщины та перестала быть вполне независимой державой. Характерно, что Германия выжидала, пока положение «союзника» станет безнадёжным, и только после этого оказала решительную «помощь».
[Закрыть], то для них дело плохо, и пресловутый «паровой каток» на самом деле существует. Ровно через год, когда русская армия была готова к тотальному и окончательному прорыву даже без помощи союзников, эту готовность замаскировать Николаю не удалось никакими утверждениями Бьюкенену о том, что он собирается только освободить Польшу, а в Германию не пойдёт. Это после брусиловской-то авантюры, имея кратно лучшую армию – и не пойдёт?
Часто пишут, что в среде русского командования царил пессимизм. Это так. Но он царил повсюду. Генералы всех стран понимали, что их усилий в этой войне не очень-то надо. Так и случилось. Побеждавшая (всех) Россия слетела на дно, практически не воевавшая на своей земле Германия сдалась и была обложена драконовскими штрафами, а лузер Франция, которую давно списали в утиль, неожиданно и незаслуженно вознеслась до презираемого члена странного дуумвирата.
На самом деле, мало кто понимал, что происходит, остальные ходили по кругу и натыкались на собственные спины. Люди морочили головы национальной риторикой, и сами же ничему уже не верили.
Первая мировая – это вообще не война полководцев. Их там, великих, вообще нет. Почему? Да не нужны. Руки генералам связывали повсеместно. В России инициатива генералов нашла выход в войне внутренней, сначала в антиниколаевском путче, потом и в Гражданской. В политику ударились и генералы Германии.
И уж если мало кто из высших классов понимал истинные течения, нижние чины и вовсе метались между крайностями патриотической агитации и «пошли вы все». В России признаки психологического кризиса появились относительно поздно – в конце 1916, в сущности, всего за полгода до конца войны. Они носили, по большей части, искусственный характер. Не генералы – дебет-кредит патриотической и социальной агитации в конечном счёте и определил сальдо войны.
Победа над Центральными державами – не цель войны, не конец и не мир. О мире нужно было договориться со всеми, пока идёт война и можно законно орудовать канделябром. После войны вас с армией за стол не пустят. Генералы поумнее (Куропаткин, Эверт…) это поняли, поглупее (Брусилов) – нет, но итог для всех был примерно одинаков. И так было – везде. Политики доминировали. Генералы почёсывали затылки. Французы задвинули Жоффра и Фоша, а Петен ударился в грубую политику. Туда же, осознав полное бессилие военных, отправились Гинденбург и Людендорф, отставленный Мольтке умер с тоски. Своего ретивого Китченера британцы, не мудрствуя лукаво, в излюбленной манере, с английским юмором – «замочили». Притчей во языцех стали интриги Ллойд-Джорджа против власти своих генералов.
С этим тесно граничит вопрос о черноморских проливах. Ни одна из воюющих стран не могла сформулировать благопристойных целей войны, а истошный вопль «за Родину!» перестал восприниматься после зависания фронтов: действительно, если на Родину никто не прёт, может, пора закончить? В конце 1916 г. Центральные державы (то есть, Германия) и вовсе выступили за мир на исходных позициях (по принципу: половина – моя, половина – наша, то есть совместно поделить Османскую империю, при полном политическом и экономическом подчинении Австрии своему главному союзнику).
Объявить европейскому населению, что оно воюет за окончательную, финальную, заключительную экспансию было некомильфо. Труднее всего было России: её только что вышибли с Дальнего Востока, и даже обсуждать публично Китай как цель она не могла – ни внутри страны, ни вне. Впрочем, Персию тоже. Оставался последний вариант «жизненно важного» незамерзающего порта – Константинополь. В действительности, никакого жизненно важного или стратегического4242
В действительности жизненно важный стратегический порт в 1916 основали под именем Романов-на-Мурмане. Из этого порта круглый год был выход в открытый Атлантический (тогда главный) океан.
[Закрыть] значения он не имел, поэтому, предваряя соответствующие вопросы, агитаторы разных политических кланов полили слёзы «наше всё» в повестку: «вековая мечта», «Олег щит прибил». Припомнили угнетённых православных Восточного Средиземноморья, затрясли выкопанными византийскими корнями… По поводу проливов подпрыгивал даже Милюков, хотя, казалось бы, ему-то чего?4343
Став главой МИД Временного правительства, глупый политический прожектёр мигом получил разворот от ворот своих любимых «союзничков». Шиш тебе, Милюков, а не проливы. «Скрипач не нужен».
[Закрыть] А того. Морковка проливов единственная делала продолжение войны Россией в сознании масс (процентов 10 масс) легитимным делом, а сепаратного мира не хотел никто: Николай по причинам грядущей полной победы, прогрессисты-октябристы-кадеты по причине реки денег, льющейся в их карманы во время войны и выгодных связей с США.
Николай первоначально планировал собственную Босфорскую операцию прикрытия на середину 1916 года, но впоследствии практически отказался от её даже паллиативного статуса, предпочитая накопить армию и ресурсы для главного сухопутного удара весной 1917. После начала экспансии в Китай (то есть с самого начала своего правления) он видел тему проливов третьестепенной, и тем паче в гробу видал силовой захват Босфора. Он понимал, что в случае решительной победы на главном направлении проливы отойдут России и так, но в 1915 – 16 на внешне– и особенно внутриполитическом рынке это был весомый товар. К концу 1916 разговоры на эту тему он не поддерживал, в преддверии победы на англо-французском направлении.
(Ведь несмотря на поражение от Японии, дальневосточный вектор экспансии России никуда не делся. Уже в 1907 был заключён договор с Японией о разделе сфер влияния в Маньчжурии4444
Сам термин «Маньчжурия» придуман геополитиками середины XIX в. для себя, а не для маньчжуров.
[Закрыть], а в 1910 они совместно ликвидировали претензии нахрапистых американцев на открытие туда дверей свободной торговли, то есть, по сути, стали союзниками, и, очевидно, после победы в ПМВ усилившаяся Россия своего союзника подвинула бы локтём чисто по-дружески, как делают все союзники. Не сразу, но и Порт-Артур пристегнула бы обратно.)
Вероятно, беспрестанным повторением мантры он союзников раскачал: под влиянием Франции Румыния вступила в войну на стороне Антанты (Николай был против, понимая, что Румыния быстро падёт, и ему придётся воевать ещё и за неё). Франция была рада удавшейся провокации, союзникам казалось, что бестолковая румынская выходка срывает Босфорскую операцию, но Николаю просто не хотелось отвлекаться ни на проливы, ни на «цыганочку с выходом». Но в итоге получилось не так уж плохо: оккупация Румынии стоила отвлечения множества войск центральным державам, а русская армия действовала на Румынском фронте без особого напряжения сил, в основном, сдавая территории и контролируя ситуацию на нефтепромыслах и южных рубежах империи.
Положение РоссииУ русского правительства было сужено лишь поле социальных манипуляций. Потому что социальными технологиями лучше владели противники, причём, некоторые из них были союзниками. Но самая большая проблема началась, когда под прикрытием социальных повесток закрутились террористы.
Все мыслимые социальные реформы Николай II провёл загодя, а другие до окончания войны были невозможны. Впрочем, льготы и послабления для работавших в промышленности были беспрецедентными, зарплаты рабочих росли как на дрожжах. Националистической вакханалии в России почти не было, точнее, она доходила только до городского среднего класса, незначительного в процентном отношении. Крестьяне национализма вообще не нюхали. Значительно более урбанизированные англичане и немцы хлебали оголтелую пропаганду полной ложкой. (Удивительно, но и сейчас они считают ту истерию светочем цивилизационных достижений.) Как результат, русские и австрийцы, не изуродованные шовинизмом, сдавались в плен без угрызений совести – и в больших количествах. Оболваненные городской агитацией французы, англичане и немцы «стояли насмерть». И очнулись бы, конечно: да умерли. Чудаки до сих пор ставят им в заслугу «стойкость». Стойкие получили свой бонус: итог Первой мировой – Вторая.
Вообще, в России, в отличие от западных конкурентов, не было серьёзных социальных противоречий. Межсословные барьеры были низкими, кастовость отсутствовала напрочь. Вдобавок задолго до войны были предприняты радикальные меры по снижению напряжённости в среде рабочих: принят свод фабричных законов, гарантировавших массу прав и льгот, передовых для своего времени. И к этому, до трети рабочих в России были банально защищены остававшейся у них земельной собственностью, то есть, это не был деклассированный европейский пролетариат. Беда была в том, что в России действовали честно, «по понятиям», отвечая на демагогию СДков не репрессиями, а благами, мол, рабочий поймёт свои выгоды и в революцию не пойдёт. И он, в общем, конечно, не пошёл. Но и на это нашёлся ответ в другой плоскости, и вовсе не социал-демократической, а попросту уголовной. В революцию втянули портовых матросов, запасных солдат4545
Концентрацией в городе ненадёжных резервистов занимался один из главных путчистов генерал Рузский.
[Закрыть] и косящих от фронта мещан. Это помимо компактных целевых групп засланных боевиков.
Представление о том, что социальная революция в России произошла от бедности, есть самая грубая фальшивка советской и западной историографии. Революция произошла «с жиру», и элементарный анализ лиц, участвовавших в радикализации идей СД, тому подтверждение. Проще говоря, бомбы и револьверы вместе с инструкциями по их применению завозили жравшие в три горла представители обеспеченных слоёв и высшего общества, стремившиеся занять какие-то ещё более высокие позиции4646
Какие проблемы решали эти люди? Огромное количество странных женщин в длительном процессе слома русского государства говорит о том, что вопросы были половые в нешироком диапазоне от нимфомании до лесбиянства (а мужчины просто лучше могли замаскировать свои девиации).
[Закрыть].
Главным сборщиком Войны была земельная аристократия Британии, а невольным союзником её на внешнем контуре выступили британские «новые деньги». Им руками лейбористов устроили то, что сейчас называется периодом Великих беспорядков 1911 – 1914. Они задумались и осознали, что война лучше, как меньшее из зол: альтернативой было потерять власть сразу. Интересно, что Великие беспорядки имели и второй, не менее великий смысл: они были использованы для демонстрации Германии внутриполитической слабости и отсутствия единства нации.
Давить с демонстративной жестокостью эти самые протесты был вызван молодой Уинстон Черчилль в ранге Министра Внутренних Дел (пост этот выше должности Первого Лорда Адмиралтейства, – это демонстрирует, что в своей глубинной сути Англия есть государство полицейское, а вовсе не флотское). За несколько лет до того он перешёл в стан пришедших к власти либералов. Действовал он, как полагается кукушонку: достаточно жёстко для того, чтобы либералов скомпрометировать, но недостаточно, чтобы выгодные беспорядки прекратить. Крайне характерно, что волнения с пониманием и сочувствием освещались в фабианском издании New Age, гнезде лейборизма. Перед самой войной это издание по стилю и контенту попросту стало копировать немецкий Der Sturm, нахраписто спринцуя в германскую лево-интеллектуальную среду иллюзию «саксонского братства». До кучи, британцы во всеуслышание обвиняли во всех беспорядках… французских синдикалистов. Всё это вкупе делало германские прогнозы британского благожелательного (и вынужденного) нейтралитета обоснованными пуще всяких заверений лорда Грея.
Уверенная победа в этой войне планировалась Николаем для пересмотра отношений внутри союза (как в 1814) и позволяла ему выиграть время для экономических, социальных и политических реформы умеренными темпами, в соответствии с ростом культуры и благосостояния.
Война была неизбежна – БИ не имела другого варианта, т. к. все революционеры чего-то стоили только в условиях крайней нестабильности. При этом рухнули Османская, Австрийская и Российская империи. Крушения России в той степени, в которой оно случилось, изначально не планировалось. А – ослабление лишь в той мере, в которой это было нужно, чтобы упрочить её движение в фарватере БИ. Не бесплатно, – например, России были обещаны проливы, но не забываем, что соглашение Сайкса – Пико делило только Ближний Восток, как ресурсную базу для экспансии на восток Дальний, а война в Европе велась за контроль над всей Азией. Интересно, что Дарданеллы были закреплены за Россией только по европейскому берегу, что давало юридическую свободу судоходству, но фактически они могли быть блокированы всё так же по щелчку. Относительно же нефти – Россия не получала ничего, считалось, что у неё она и так есть в Баку и Грозном, месторождения были открыты и на Сахалине.
Историки запутывают ситуацию с русскими революциями до степени гомерической, напоминающей похождения Одиссея (Парвуса-Троцкого-Милюков-гучкова-Керенского-Протопопова-Ленина…) Но в одиссее главное – это не порнографические приключения Распутина или царя Итаки, а борьба за власть – покушение на царство изнутри (не троянские шпионы, а князья Итаки) и – отражение атаки (истребили всех).
Меж тем, гибель «Титаника» – это не гибель корабля, а гибель людей. Крушение корабля произошло стечением 15 обстоятельств (их всегда в таких случаях множество, без любого из них катастрофы не будет). На главный же вопрос о гибели людей есть единственный ответ: шлюпок было мало. Точка. Гибель корабля дело вторичное и к гибели людей имеет отношение косвенное. До определённой степени потопление корабля, борьба за живучесть и спасательная операция – один из видов деятельности экипажа. Исполнение не долга, а инструкций. Во время обеда официант стоит у стола №3, при пожаре у помпы №3, при эвакуации на вёслах шлюпки №3. На «Титанике» был помпезный стол, но не было шлюпок. Официанты сбивались в кучи и создавали лишний трафик.
Беспорядочную беготню экипажа обычно и рассматривают историки – вплоть до пофамильной возни горничных и матросов. Это на поздней стадии. А на ранней столь же подробно обсуждают уголь, заклёпки, погоду, радио, айсберги и отсутствие биноклей у вперёдсмотрящих. Бинокли, понимаете, были заперты в ящике. А то бы все спаслись. Отсюда путаница. Почему матрос Протопопов не стоял у помпы в отсеке №2? Если бы стюард Милюков заводил пластырь на пробоину, а кочегар Керенский не перестал давать гудок… Николай без бинокля летел во тьме и не видел… ничего не видел.
Меж тем, отсутствие шлюпок было плановым и заложено в конструктив корабля. Водонепроницаемые переборки делались высокими ровно настолько, что затопление первых трёх отсеков приводило лишь к крену, но плавучесть сохранялась. Предположение, что одновременно может быть пробито четыре первых отсека подряд4747
Когда «Титаник» нашли, выяснилось, что пробито пять первых отсеков. Четыре-таки было недостаточно. Что же, может быть. Впрочем, с Россией так же.
[Закрыть] казалось невероятным. Тысячи худших кораблей плавали десятки лет – и ничего. Таким образом, гибель людей была чётко привязана к гибели корабля уже в проекте.
Русский «Титаник» спроектировали в 1905 году в манифесте об учреждении Думы. В феврале 1917 он утонул. В октябре по воде кружили обломки с полуживыми людьми. Между 1904 и 1917 шла борьба. Кто-то боролся за живучесть корабля, кто-то за личное выживание – место в шлюпке. Единственный, кто понимал, что ему место в шлюпке не светит, был Николай – капитан покидает корабль последним, на «Титанике» последних оказалось полкорабля. В России полстраны.
Гибель русского государства к революции оказалась привязана. Для блезиру на борта навесили несколько шлюпок: Государственный Совет, царское вето… В реальности же дело потопления государства свелось к тому, чтобы проделать в первых отсеках четыре дырки – и сразу. И сама по себе революция – только одна из пробоин.
Однако Февральский айсберг был непростым, он скрывал под собой огромную подводную глыбу, которую уместно назвать метареволюцией.
Николай наблюдал всю картину, и говорить, что он прозевал угрозы переворота не приходится: на полотне со множеством действующих лиц он единственный видел Дорианов (и Эдуардов) Греев без ретуши. То есть, в общем, революция в её видимой части Николая не пугала, одну он уже пережил, а, если учесть террор, то страна, по сути, сжилась с состоянием революции перманентной.
Предпосылки же и причины Февральской метареволюции вообще нет смысла повторять, их множество. Однако есть смысл рассмотреть, почему все причины «вдруг» как с цепи сорвались. Ведь все проявления по отдельности удавалось купировать на разных стадиях.
Великокняжеская фронда существовала – всегда. Причина её появления – неравный, а, по сути, морганатический брак Александра II. Первая его гессенская жена, хоть и была узаконена юридически, по крови являлась бастардом, что дало основание другим потомкам Николая I считать ветвь Александра III не вполне чистокровной. Сам Александр III, крепкий во всех отношениях, не позволял никому о княжеской оппозиции даже помышлять (полагаю, мог бы и лично морду начистить), его более романтический сын оказался у фронды в заложниках. Тем не менее, угрозу великих князей не раз отводили, в конце концов, большинство разослали по окраинам (потому окраины, в частности, Кавказ, Финляндия, Польша – дали революции столь многих).
Революция 1905 – 7 тоже не свалила государство, а ведь к ней добавилась ещё очень неудобная война, но и армия уцелела. То есть два фактора – недостаточно.
Экономическое, финансовое, социальное положение вообще отдельно в расчёт брать нельзя, но как довесок – роль они сыграют непременно. Этим хаосом заведовали военно-промышленные комитеты. Людям, возглавлявшим ВПК, продолжение войны было категорически выгодно, прогрессисты, октябристы и кадеты захватили Временное правительство, которое стало правительством крупного бизнеса, наживавшегося на войне.
И последнее – военный путч. То есть непосредственно арест государя в Ставке. Опять-таки, ничего страшного в силовом отречении Николая II не было: устранение правящего монарха тем или иным способом это, до известной степени, рутина. Монархии довольно устойчивы, а монархи крайне неустойчивы. Из всех профессий у них самый высокий процент смертности. Государства это не рушит, страны не распадаются.
Но кто же осуществлял сборку всех деталей?
Сияющая вершина айсберга – Дума. Точнее, думская среда, где деятели раскола (в том числе, ещё никонианского) ловили мутную рыбу, прикрываясь иммунитетом официального статуса. Именно через думскую среду сшивались отдельные модули противоречивых интересантов Февраля. Именно думский вольный телеграф осуществлял передачу информации, то есть, буквально: путчисты беспрепятственно ездили между заговорщиками и договаривались о совместном проламывании бортов. В сущности, то малое, на чем единогласно сошлись разнородные путчисты сводилось к свержению Николая (как во Франции, Китае и пр.) Уже дальше интересы расходились вплоть до смертоубийства, но и того было достаточно. Единственное, чего они не знали – день Д, который был назначен извне флотским боевикам для старта событий.
Консенсус на первой стадии был критически важен. Выбили из-под монарха все опоры сразу. Ну, монарх, вроде бы, что такого, это ещё не конец света. Но именно монарх был единственно возможной альтернативной точкой сборки. В том числе, и для монархии конституционной.
Тема «царь сам виноват, нужно было даровать ответственное министерство и пр.» подменяет сущности. Против Николая собирала силы не внутренняя оппозиция, стремившаяся к власти и политическим свободам – власть и свободы у них были: главные интересанты находились за границей. Ответственные министерства придумали в Англии.
Вопрос, кому выгоден был именно Февраль, имеет единственный ответ: союзники. Не случайно над думскими монтажниками нависало посольство Великобритании, координировавшее все усилия и обещавшее путчистам союзную индульгенцию. Малейшая разбалансировка привела бы к тому, что Николай справился бы с различными заговорщиками, причём, зачастую используя одних против других, как бывало уже не раз. Чтобы подавить нерешительность путчистов, были инициированы события на инфицированном ранее Балтфлоте с демонстративными убийствами адмиралов и офицеров.
Бьюкенен впоследствии написал целое оправдание себе, да и алиби было организовано заранее: находился в отпуске в Финляндии, вернулся: ай-ай-ай, уже дело-то сделано (впрочем, с Гельсингфорса-то убивать и начали).
Техника оправдания подростковая. Берётся самый последний из эмигрантских обиженных и оскорблённых, цитируется самая отъявленная глупость (ну, были в эмоциях, часто заговаривались, и это понятно: люди всё потеряли), и на ха-ха опровергается. С английским таким юмором. А если без ха-ха? Было ли английское посольство модератором Февраля? Это настолько очевидно, что никаких оправданий не требует, нужно всего лишь признать: имели право – и сделали.
А, кстати, почему англичане отнекиваются? Ведь убили Павла – и убили, Распутину запулили «контрольный» – что тут такого? Государство – не человек, у него совести нет, и Богу ответа давать не придётся. В каком-то смысле, даже почётно: завалили медведя, зверя, кстати, недоброго и угрюмого, который сам кого хочешь завалит (и заваливал, и до сих пор рычит). Так чего бы не сознаться?
А того. Получается ведь, убили-то союзника. Ну, пошли на охоту, загнали лося, а как делить – одного своего и уложили рядом. Сознаться в этом трудно даже государству, потому что у Британии сейчас «союзник» – США. Съедят на родном языке.
Обижаться тут, конечно, нечего. Это игра в великие державы. Цена – жизнь. Играй – или играть будут тобой. Тут без сантиментов. Николай сам готовил ловушку не меньшую. Повторю, метил стать главой царей. Действовал мужественно, хладнокровно, расчётливо. Промахов почти не допускал. К главному промаху можно отнести размещение до зубов вооружённой черни в Петрограде с его столичными соблазнами мирной жизни4848
Существовал, конечно, план их нейтрализации, но именно потому, что он существовал, этот план был сам нейтрализован в первую очередь.
[Закрыть], до которой тогда оставалось совсем немного, а стало много. А в двух гребках от Зимнего без толку прохлаждались обложенные сплошными минными полями кронштадтские моряки. Адмирал Вирен (убитый одним из первых) заблаговременно умолял отправить озверелую шваль куда угодно: никакой боевой ценности ни сам Балтфлот, ни эти воины не представляли, – разослать по закоулкам и заменить на новобранцев – всё чище, ибо ноль всё же больше минуса. А кто такой матрос? Армия состояла, в основе, из крестьян, часто неграмотных. Ружье дали – пошёл. При удобном случае – смылся в плен, дезертировал, ищи-свищи, ну, винтовочку свистнул. Корабль же требовал специалистов, туда набирали более образованных, было много рабочих. Но крестьянин – собственник, у него земля, и долго бунтовать он не захочет, да и город – не его среда, а морячок – очень часто пролетарий. Буржуа в первом поколении. Оборванец с образованьицем. Город – дом родной, часто буквально. Даже если и на корабле, то в виду городов. Опять-таки скученность и тотальное безделье. Русский флот – прибрежный, оборонительный: таможня, охрана жидких
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?