Читать книгу "Другими словами. Тайная жизнь английского языка"

Еще одной неразрешимой загадкой стали эстонцы, которые на эксклюзивных правах называют эту фигуру lipp («флаг»).

KING

Не вызывает удивления, что самая важная шахматная фигура сохранила свое первоначальное название по всей Европе. Первоначально эта фигура называлась rajah, что в переводе с санскрита означало «король». Персидский эквивалент shah дал название самой игре во многих других языках (например, échecs во французском, skák в исландском языке).

Как известно, «шах и мат» происходит от арабского shah mat «король умер», что, по мнению некоторых источников, является еще одним неправильным переводом, ведь на персидском mat означало «быть изумленным», а mata – «умереть». Так что изначально «шах и мат» означал «король остался беспомощным», «король в тупике».

Королевский статус этой фигуры является постоянным во всей Европе: от König в немецком языке (кстати, если перевести оригинальное название Калининграда (Кенигсберга), оно бы звучало как «Королевская гора») до erregea в баскском и teyrn в валлийском (хотя последнее слово относится скорее к «тирану» и является менее распространенным, чем другое валлийское название для обозначения короля – brenin). В русском языке альтернативные имена также включали в себя аристократические наименования – «царь», «князь».

В азиатских языках все почти то же самое. В китайском и корейском языках эту шахматную фигуру называют «генерал», в монгольских языках ее называют «принц».

Хотя король и является самой важной фигурой в шахматах, по своему функционалу он немногим сильнее пешки – может пройти только одну клетку в любом направлении, но в XII веке ему разрешался один прыжок за игру.

ШАХМАТЫ В ЛИТЕРАТУРЕ

Шахматы – потрясающе интересная, развивающая игра. Неудивительно, что ими увлекались многие известные писатели, а в их произведениях так часто встречаются шахматные аллюзии. Помимо «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова, конечно, сразу вспоминается знаменитая партия в шахматы между Воландом и котом Бегемотом. В шахматы также любили играть герои «Евгения Онегина» Александра Пушкина.

Но, пожалуй, самым большим любителем шахмат среди писателей был Владимир Набоков. Помимо «Защиты Лужина», он посвятил шахматам также роман «The Real Life of Sebastian Knight», ставший первым произведением, который тот написал на английском языке. Во всем романе, начиная с топонимов и заканчивая именами персонажей, прослеживается аналогия с шахматами. Так, главного героя зовут Себастьян Найт (Knight) – аллюзия на шахматного коня, фамилия его подруги Клер Бишоп (Bishop) отсылает к шахматному слону, а его возлюбленную зовут Лесерф (что можно перевести как «ферзь»). Весь сюжет романа напоминает замысловатую шахматную партию. Название его другого неоконченного романа «Solus Rex» тоже отсылает к шахматам (согласно шахматной терминологии, если единственной черной фигурой на доске остается король, то такая задача относится к типу solus rex). Часть романа вышла в последнем номере парижских «Современных записок» в марте 1940 года. Последний отрывок был опубликован уже после переезда Набокова в Америку в «Новом журнале» в январе 1942 года. Набоков хотел закончить этот роман, но весной следующего года эта работа была отложена, а затем и вовсе прекращена из-за его решения окончательно перейти на английский язык. Историю Адама Фальтера, главного героя «Solus Rex», Набоков предполагал использовать во второй части «Дара», однако и этот замысел остался невыполненным.

Мириады звезд

Я обращаю взор…

Смолкает лес, бледней ручья сиянье,

Потухли выси гор;

Лишь ты одно скользишь стезей лазурной;

Недвижно все окрест…

Да сыплет ночь своей бездонной урной

К нам мириады звезд.

А. А. Фет

Если вам нужно обозначить что-то, чего очень много, то вам наверняка первым в голову придет именно это слово. Звезд на небе все равно что Педро в Бразилии – и не сосчитать.

Но сколько это на самом деле?

А давайте все-таки посчитаем!

В III веке до н. э. греческий ученый Архимед написал трактат, направленный на устранение недостатка в древнегреческой системе счисления, называемый «Псаммит или исчисление песку в пространстве, равном шару неподвижных звезд». Сложно представить, но в то время у древних греков не было средств для счета выше 10 000. Их система счисления просто останавливалась на этом месте. Для обозначения чисел у греков использовались буквы7575
  Изопсефиия (от греч. ἴσος – «равный» + ψῆφος – «галька») – нумерологическая практика сложения числовых значений букв слова для нахождения итоговой суммы. Термин связан по происхождению с галькой и камешками, которые употреблялись древними греками для изучения арифметики и геометрии. В латинском языке они назывались calculi, откуда пошло calculare – считать.


[Закрыть] – это выносило мозг вносило в операции с большими числами сущий ад не хуже календаря древних римлян.

В десятичном порядке у греков могло быть только девять значащих цифр, а для нуля у них был пропуск разряда. Но зато они задействовали для счета весь свой имеющийся алфавит, содержавший на тот момент 27 букв, поэтому могли описать число сразу на три десятичных порядка. Буквам древние греки присвоили следующие числовые значения:

Греческий числовой алфавит

Тремя десятичными цифрами можно досчитать до тысячи, но грекам привычнее было считать до 10 тысяч, а для еще одного разряда они придумали помечать цифру тысяч знаком «͵». Однако по неизвестной причине установка этого знака перед цифрами от Ι до Ϡ для обозначения десятков и сотен тысяч была невозможной, поэтому вместо этого для записи десятков тысяч, называемых мириадами, начали прибавлять к значащей цифре букву Μ, а затем писали полное число мириад над нею. Таким нехитрым способом грекам удалось увеличить общее число разрядов до восьми. Так, число 12345678 записывалось как Μ͵ασμγ͵εχοη. Позже число мириад можно было написать с двоеточиями: ͵α̈σ̈μ̈γ̈͵εχοη.

Чтобы доказать, насколько неадекватной была подобная система, Архимед приступил к вычислению суммы, которая, как он заранее знал, приведет к невероятно большому числу, а именно к количеству песчинок, которое потребуется, чтобы заполнить ими всю Сицилию, для наполнения всех гор Земли… И так вплоть до числа песчинок, необходимых для заполнения всей Вселенной. Архимед хотел таким образом показать, что даже их число отнюдь не бесконечно.

Некоторые исследователи утверждают, что этот трактат не слишком интересовал ни людей того времени, ни представителей последующих эпох, во многом потому, что был написан на редком сиракузском диалекте. Тем не менее он обладал большой ценностью, поскольку в нем Архимед впервые убедительно показал, что чисел бесконечно много и что для любого количества предметов, как бы велико оно ни было, можно найти соответствующее число, а также что можно для любого числа указать его место в ряду уже известных чисел, построив числа еще большие, а потом назвать все эти числа. Таким образом ему удалось построить свою научную систему счисления.

В качестве примера он взял песок, который считал символом бесконечного множества. Он показал, что числом можно выразить не только весь песок на Земле, а если бы вся Вселенная состояла бы сплошь из песка, то и тогда нашлось бы число, с помощью которого можно выразить такое количество песчинок.

Чтобы определить число песчинок, которое могла бы вместить себя Вселенная, Архимеду нужно было вычислить ее размеры. Для этого он использовал гелиоцентрическую модель мира Аристарха Самосского. Поэтому понятно, что количество песчинок, равное по размеру сфере неподвижных звезд, наличие которой предполагал Аристарх, было меньше, чем 1000 мириад «восьмых» чисел.

Что интересно, работа самого Аристарха Самосского была утеряна, а «Псаммит» Архимеда остался одним из немногих произведений, ссылающихся на его трактат. Архимед во многом спорит с Аристархом, говоря о многих недочетах в его теории, в частности, что тот не указал, насколько далеко звезды находятся от Земли.

[Аристарх Самосский] полагает, что Земля обращается вокруг Солнца по окружности круга, расположенной посредине между Солнцем и неподвижными звездами, а сфера неподвижных звезд имеет тот же центр, что и у Солнца, и так велика, что круг, по которому, как он предположил, обращается Земля, так же относится к расстоянию неподвижных звезд, как центр сферы к ее поверхности. Но хорошо известно, что это невозможно: так как центр сферы не имеет никакой величины, то нельзя предполагать, чтобы он имел какое-нибудь отношение к поверхности сферы.

Вероятно, говоря так, Аристарх подразумевал следующее:

«если принять землю за центр вселенной, то в каком отношении шар земной к упомянутому шару мира, в таком будет и шар, большой круг которого описывается движущейся землей, к шару неподвижных звезд, потому что свои доказательства он выводит из этих предположений. И больше всего потому, что шар, в котором он представляет землю движущейся, он, кажется, считает равным шару, названному «миром».

Архимед «Псаммит или исчисление песку в пространстве, равном шару неподвижных звезд»

Пропустив длинную цепь страшных для гуманитария запутанных вычислений, просто скажем, что из полученных предпосылок Архимед подсчитал, что диаметр Вселенной не более 1014 стадий (около двух световых лет). Также он предположил, что в объеме макового зернышка помещается не более мириады песчинок, а диаметр макового зернышка не менее сороковой части дюйма. В итоге Архимед показал, что Вселенная может содержать в себе не более 10⁶³ песчинок.

Определившись с математическим вопросом, вернемся к нашим родным этимологическим баранам. Так что же в конечном счете означало слово «мириады»?

До сих пор точно неизвестно откуда именно произошло это слово. Согласно одной из версий, оно каким-то образом связано с древним корнем слова meu-, который означал «влажный» или «текущий» и, таким образом, мириады могли намекать на бесчисленное множество волн в океане. Согласно другой версии, оно может происходить от греческого слова myrmex («муравей»), возможно, первоначально относясь к бесчисленному количеству маленьких муравьев, обитающих в огромной колонии.

На земле была тихая ночь; в бальзамическом воздухе носилось какое-то животворное влияние и круглые звезды мириадами смотрели с темно-синего неба. С надбережного дерева неслышно снялись две какие-то большие птицы, исчезли на мгновение в черной тени скалы и рядом потянули над тихо колеблющимся заливцем, а в открытое окно из ярко освещенной виллы бояр Онучиных неслись стройные звуки согласного дуэта.

Лесков Н. С. «Обойденные»

Таким образом, в древнегреческом языке мириады, представленные числом М, изначально равнялись числу 10⁴, в то время как в системе исчисления, предложенной Архимедом, мириадные мириады равнялись 10^8, или 100 000 000. В своем трактате Архимед доказал, что это число можно возвести в степень одной мириады (108) 10⁸, и эта цифра, в свою очередь, возводится в степень мириад-мириад и т. д. Самой высокой цифрой на шкале Архимеда было число ((108) (10⁸)) (10⁸), другими словами, 80 000 000 000 000 000 (восемьдесят квадриллионов) нулей.

Но как самое высокое число в греческой системе счета мириады использовались для обозначения именно 10 000, и только в переносном смысле как любое огромное, неопределенное количество, очень похожее на бесчисленное количество или миллион – то самое значение, в котором мы используем его сегодня.

В этих значениях (10⁴ и «очень много») они были «импортированы» в английский язык в конце XVI века, но в современном языке сохранилось только расплывчатое значение слова мириады как чего-то очень многочисленного.7676
  Интересным фактом является то, что большинство букв древнерусского алфавита, как и греческого, имели свое числовое соответствие. До XVIII века иногда применялась смешанная система записи чисел, состоящая и из кириллических, и из арабских цифр. Так слово тьма означало десять тысяч, а тьма тем – миллиард.


[Закрыть]

И это правильно – никогда не уточняй, когда можно обобщить!

О феномене члевоесчеокго всорпяития

Наверное, каждый человек хоть раз сталкивался с текстом, в которым некоторые буквы переставлены местами. Как ни странно, мы все равно способны правильно «дешифровать» подобные тексты, потому что читаем не по буквам, а по словам. У этого явления есть замысловатое научное название тайпогликемия.

Мысль написать об этом феномене пришла мне в голову, когда на моем ноутбуке сломалась клавиатура, и некоторые буквы перестали работать, так что все мои тексты превратились в своего рода шифровки, которые иногда приходилось в буквальном смысле декодировать. Одним из самых интересных наблюдений стало, что моя поисковая система, когда не может разобрать мою галиматью, открывает мне результаты поиска в браузере Яндекса, хотя браузером по умолчанию является Google Chrome.

Другим наблюдением было то, что на новой нерусифицированной клавиатуре я все равно могла практически безошибочно набирать текст, потому что пальцы на автоматическом режиме уже запомнили соответствие английских букв русским.

КУБ НЕККЕРА

Существует такая интересная оптическая иллюзия – куб Неккера – так называемый невозможный куб. Такое название он получил в честь своего создателя – швейцарского кристаллографа Луи Альберта Некера, опубликовавшего его изображение в 1832 году.

Куб Неккера

С тех пор весь мир поделился на тех, кто видит трехмерный куб с одной стороной спереди, и тех, кто считает ту же самую сторону задней частью куба. Ребра этого ромба пересекаются невозможным образом, из-за чего практически недостижимо решить, какая часть квадрата является передней, а какая – задней.

Люди обычно не видят непоследовательной интерпретации куба. Большинство видит нижнюю левую грань впереди. Возможно, это связано с тем, что люди смотрят на объекты сверху, когда видна верхняя сторона, гораздо чаще, чем снизу, когда видна нижняя сторона, поэтому мозг «предпочитает» интерпретацию того, что куб рассматривается сверху.

Куб Неккера иногда используется для проверки компьютерной модели человеческой системы восприятия. С его помощью проверяют способна ли эта модель достичь целостного представления образа тем же способом, что и у человека.

ФЕНОМЕН ТАЙПОГЛИКЕМИИ

Еще одним причудливым феноменом человеческого восприятия является тайпогликемия (сочетание слов typo – «опечатка» и hypoglycemia – «гипогликемия») – термин для предполагаемого открытия когнитивных процессов, связанных с чтением текста.

Именно благодаря этому явлению наш мозг способен опираться не только на то, что он видит, но и на то, что он ожидает увидеть. В психологии эту особенность называют эффектом переставленной буквы.

Принцип тайпогликемии заключается в том, что человек может правильно дешифровать текст несмотря на наличие в нем опечаток и орфографических ошибок. Возникновение этого феномена связывают с появлением в 2003 году типогликемического текста, в котором были переставлены все буквы, за исключением первой и последней:

Aoccdrnig to a rscheearch at Cmabrigde Uinervtisy, it deosn’t mttaer in waht oredr the ltteers in a wrod are, the olny iprmoetnt tihng is taht the frist and lsat ltteer be at the rghit pclae. The rset can be a toatl mses and you can sitll raed it wouthit porbelm. Tihs is bcuseae the huamn mnid deos not raed ervey lteter by istlef, but the wrod as a wlohe.

По рзелульаттам илссеовадний одонго анлигйсокго унвиертисета, не иеемт занчнеия, в кокам пряокде рсапожолены бкувы в солве. Галвоне, чотбы преавя и пслоендяя бквуы блыи на мсете. Осатьлыне бкувы мгоут селдовтаь в плоонм бсепордяке, все-рвано ткест чтаитсея без побрелм. Пичрионй эгото ялвятеся то, что мы чиатем не кдаужю бкуву по отдльенотси, а все солво цликеом.

Конечно, никакие ученые из Кембриджского университета подобного исследования на самом деле не проводили, но после того как вышел этот известный сетевой мем, некоторые настоящие исследования действительно имели место.

В 2011 году в одном из университетов Глазго исследователи обнаружили, что, когда объект затемнен или размыт для зрения, человеческий мозг способен достроить его детали и заполнить лакуны при помощи ранее увиденных образцов, а также что текст – это только часть истории.

А если копнуть еще глубже, первые исследования на эту тему провел Грэхэм Роулинсон из Ноттингемского университета в 1976 году. Он выполнил 16 экспериментов и убедился в том, что люди могут свободно читать слова с переставленными буквами, однако у этого явления есть несколько интересных нюансов:

– человек проще воспринимает короткие слова;

– человек не может сразу понять слово, если перепутаны не соседние буквы, а расположенные друг от друга на расстоянии;

– лучше всего люди воспринимают слова в контексте.

ИГРА В АНАГРАММЫ

Игра с перестановкой букв открывает огромный простор для всевозможных остроумных ребусов, составление которых многие века было любимейшим занятием лучших умов всей Европы. Например, игра в анаграммы.

Анаграмма – известный литературный прием, состоящий в перестановке букв или звуков определенного слова (или словосочетания), в результате которого образуется другое слово или словосочетание. Исходное слово или фраза называется субъектом анаграммы. Того, кто создает анаграммы, соответственно, называют анаграмматистом. Само слово anagrams также можно анаграммировать как Ars magna (лат. «великое искусство»).

Этот прием восходит к временам древних греков, когда считалось, что подобным образом можно раскрыть важную скрытую информацию, которая несет в себе мистическое значение или магическую силу. Различными анаграммами в своих произведениях любил баловаться английский поэт-метафизик Джордж Герберт. В его сборнике стихов «The Temple», опубликованном в 1663 году, можно найти стихотворение под названием «Анаграмма», где имя героини Mary обыграно «говорящей» анаграммой:

How well her name an Army doth present,

In whom the Lord of Hosts did pitch his tent!

Джон Драйден в своей пародийно-героической поэме «Макфлекно», опубликованной в 1678 году, пренебрежительно назвал подобное «псевдоинтеллектуальное» времяпрепровождение «истязанием одного бедного слова десятью тысячами способов».

Thy genius calls thee not to purchase fame

In keen iambics, but mild anagram:

Leave writing plays, and choose for thy command

Some peaceful province in acrostic land.

There thou may’st wings display and altars raise,

And torture one poor word ten thousand ways.

Английский сатирик Джонатан Свифт также был одним из многих, кто высмеивал напыщенность и суеверность подобных убеждений. В «Путешествиях Гулливера» (1726) продвинутые уроженцы Трибнии открывали заговоры «анаграмматическим методом»: проверяли на предмет перестановки букв алфавита любую подозрительную бумагу, чтобы пресечь в самом зародыше любые возможные замыслы заговорщиков.

Тем не менее анаграммы были популярны по всей Европе еще со Средних веков, а латинские анаграммы на протяжении многих столетий считались особенно остроумными. Фраза Est vir qui adest, являющаяся анаграммой к Quid est veritas («Что есть правда»), была приведена в качестве примера в Словаре английского языка Сэмюэля Джонсона. Натурфилософы XVII – XIX веков любили зашифровывать свои научные открытия латинскими анаграммами, чтобы установить свой приоритет. Таким образом они претендовали на новые открытия еще до того, как их результаты были официально готовы к публикации.

Галилей использовал smaismrmilmepoetaleumi-bunenugttauiras для Altissimum Planetam Tergeminum Observavi (лат. «Высочайшую планету тройною наблюдал»), когда в 1610 году с помощью своего телескопа впервые наблюдал кольца Сатурна. Эта анаграмма состояла из 39 букв. Те, кто знаком с факториалом, могут понять, что расшифровать подобный шифр с таким количеством перестановок было практически невозможно.

Сложный челлендж принял современник Галилео, Иоганн Кеплер, ошибочно решивший анаграмму как Salve, umbistineum geminatum Martia proles («Привет вам, близнецы, Марса порождение»), полагая, что речь идет о спутниках Марса, о существовании которых подозревал он сам. По иронии судьбы, открытие колец Сатурна Галилею защитить не удалось. Спустя несколько лет, когда кольца перестали быть видимыми, великий астроном подумал, что ошибся, а это открытие полвека спустя сделал Христиан Гюйгенс. Что примечательно, он тоже зашифровал его с помощью анаграммы aaaaaacccccdeeeeeghiiiiiiillllmmn-nnnnnnnnooooppqrrstttttuuuuu, означавшей Annulo cingitur, tenui, plano, nusquam coherente, ad eclipticam inclinato (лат. «Он [Сатурн] окружен тонким, плоским кольцом, нигде не прикасающимся, наклоненным к эклиптике»).

Когда дело доходит до исторических анаграмм на английском языке, то, пожалуй, самыми интересными являются анаграммы известного короля-интеллектуала Якова I, который больше всех любил подобного рода развлечения. Придворные обнаружили в «Джеймсе Стюарте» (James Stuart) «справедливого господина» (just master) и превратили «Карла Джеймса Стюарта» (Charles James Stuart) в «претендующего на место Артура» («Claims Arthur’s seat»).7777
  Даже в тот момент буквы I и J были более или менее взаимозаменяемыми.


[Закрыть] Печально известный скандал с убийством (так называемое «дело Овербери») привел к появлению двух несовершенных анаграмм, которым поспособствовало тогдашнее небрежное написание английских слов: «Фрэнсис Ховард» («Francis Howard» для Фрэнсис Карр, графини Сомерсет, ее девичья фамилия) стало «Кар находит шлюху» («Car findes a whore»), а Томас Овербери (Thomas Overbury) превратился в «Thomas Overburie» и был анаграммирован как «О! О! занятое убийство» («O! O! a busie murther» с устаревшей формой слова murder и буквой V, читаемой как U).

В научной среде самыми заметными исследованиями анаграмм отметился швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр. В своих лекциях он высказал резонансную точку зрения о широком использовании анаграмм в древних индоевропейских текстах. Его идеи, хаотично собранные в ряде личных заметок и дневников 1906—1909-х годов, были публично обнародованы лишь в 1960 году. В них Соссюр подробным образом обосновал свой тезис о том, что анаграмма – «главный принцип индоевропейской поэзии».7878
  Соссюр, Фердинанд. Труды по языкознанию. М., 1977, с. 640.


[Закрыть] К подобному выводу его привело тщательное изучение сатурнийского стиха, более поздней латинской литературы, гомеровского эпоса, ведийских гимнов, а также древнегерманской поэзии. Знаменитый «Курс общей лингвистики», трижды читавшийся им в Женевском университете, по большей части являлся более поздним продолжением его многолетнего исследования анаграмм.

Принципиальное отличие взгляда Соссюра от обычных поисков повторяющихся слогов заключалось в том, что швейцарский лингвист предположил использование анаграмм для совершенно определенных нужд: «Основанием для появления анаграмм могло бы быть религиозное представление, согласно которому обращение к богу, молитва, гимн не достигают своей цели, если в их текст не включены слоги имени бога».7979
  Соссюр, Фердинанд. Труды по языкознанию. М., 1977, с. 642.


[Закрыть]

Эта гипотеза имела так много поклонников в лингвистической среде, что вызвала всплеск лихорадочного поиска закодированных слов, обусловив появление в околонаучных кругах в 60—70-х годах своеобразных «охотников за анаграммами», которые сразу начали находить в древних текстах самые неожиданные анаграммы.

В качестве игры анаграммы действительно могут доставить массу удовольствия, особенно если найти анаграмму, которая каким-то образом связана с оригиналом:

– evil – live;

– mother-in-law – woman Hitler;

– a gentleman – elegant man;

– astronomers – moon-starers;

– teacher – cheater;

– Santa – Satan;

– conversation – voices rant on;

– Madam Curie – Radium came;

– Margaret Thatcher – Meg, the arch-tartar;

– William Shakespeare – I am a weakish speller.