Читать книгу "Другими словами. Тайная жизнь английского языка"

Героический героин

Книги всегда были моим личным сортом героина, но вы когда-нибудь задумывались над этимологической связью между книжным персонажем и этим видом наркотиков?

Раньше все лекарства от кашля содержали морфин. Однако когда люди слишком часто начали ходить в аптеки за безобидными на первый взгляд микстурами от кашля, провизоры слегка забеспокоились. Не вызывает ли морфин сильное привыкание? Ведь в тяжелых случаях заболевания, если больной слишком часто принимал это лекарство, он приобретал себе проблемы куда более серьезные. В 1898 году немецкая фармацевтическая компания Bayer вовремя подсуетилась и разработала новый препарат на основе диацетилморфина, который позиционировался «как морфий, только лучше». Потому что, по словам своих создателей, он не вызывал у пациентов привыкания. Как и любой другой продукт, новый препарат нуждался в собственном уникальном имени. Диацетилморфин отсекли сразу, поскольку потенциальные клиенты никогда бы не смогли выговорить это название.

Химики долго ломали голову над «продающим» названием своего нового чудо-препарата. Ничего так и не придумав, они подключили ушлых маркетологов, которые, засучив рукава, сразу приступили к работе. Конечно, сначала они собрали фокус-группу и опросили несчастных, как те себя ощущают после приема нового препарата. Те, будучи уже под кайфом, сразу ответили, что чувствуют себя великолепно, словно герои. С возгласом «Эврика!» довольные маркетологи выбежали из зала для заседаний, зная, что «продающее» название у них уже в кармане. Препарат с названием героин действительно хорошо продавался.

Один маленький нюанс.

С тем, что он не вызывает привыкания, создатели препарата слегка погорячились.

МЕДУЗА ВЕРЧАСЕ

Как обычно, этимология английского слова heroine ведет свое происхождение от латинского первоисточника heroine, heroina – «женщина-герой», «полубогиня». Значение «главный женский персонаж в драме, поэме» впервые было зафиксировано словарями в 1715 году.

Женские мифологические тропы использовались всеми еще с незапамятных времен – начиная от классиков, заканчивая различными косметическими брендами и модными компаниями. Одна из самых известных – люксовый бренд Versace, основанный Джанни Версаче в 1978 году. Что интересно, первоначальный логотип содержал только имя Джанни Версаче. И только в 1993 году компания представила свой знаменитый логотип в виде головы Медузы. С тех пор логотип практически не менялся, претерпевая совсем незначительные улучшения.

Но почему именно Медуза?

Медуза была одной из трех горгон в классической греческой мифологии и единственной из сестер была смертной, как в итоге потом убедился Персей. Молодая, златовласая, прекрасная Медуза, к своему несчастью, попалась на глаза развратному богу Посейдону во время прогулки по Афинам. Бог моря был под стать своему брату – такой же мудак, неразборчивый в своих сексуальных связях. Оставив Амфитриту с вечно орущим Тритоном дома, он прогуливался по метрополису в поисках развлечений. Увидев проходившую мимо красавицу, он не мог к ней не подкатить. Догнав девушку, он отвесил ей дежурный комплимент про красивые глаза и спросил, как ее зовут. Та ответила, что ее зовут Медуза.

– Да ладно! Никогда не видел девушки такой необычной красоты. Ты реально живешь с этими страшилами горгонами?

– Они не страшилы! Просто на любителя…

– А любителя так и не находится! – рассмеявшись возразил Посейдон. – Ты просто не жила в другом окружении, моя дорогая! Посмотри на тех девушек вдалеке, что стоят возле ионических колонн в обтягивающих белых пеплосах. Как ты считаешь, они красивые? – спросил он.

– Да, это красивые девушки… – со вздохом ответила Медуза, посмотрев в ту сторону, в которую указал ее новый знакомый. – Но если бы я жила среди них, ты бы не считал меня необычной.

– Я могу трахнуть каждую из них по очереди и мне за это ничего не будет.

– Да ладно! – передразнила его Медуза. – Неужели только по очереди?

По лицу Посейдона пробежала похотливая улыбка.

– О, смотри! Здесь рядом храм Афины. Зайдем-ка на минутку, я тебе кое-что покажу.

Медуза посмотрела на свои дорогие солнечные часики на руке.

– Ну, давай… У меня есть еще полчаса перед тем, как надо будет возвращаться домой.

К большому сожалению для Медузы, в этом храме их застукала любимая дочка Зевса – Афина. В сильнейшем порыве гнева за осквернение своего святилища она вместо того, чтобы оторвать шаловливые яйца Посейдону и нацепить их ему вместо сережек, чисто по-женски отомстила Медузе, превратив несчастную девушку в отвратительное чудовище с клубком змей вместо волос и вечным проклятием превращать в камень любого, кто посмотрит ей в глаза.

На этом мой шуточный пересказ греческой мифологии заканчивается. Если интересно, то за гораздо более удачной версией обращайтесь к Стивену Фраю. Вернемся к нашим баранам, а точнее к героиням. Согласно одной из версий, история логотипа Versace основана на изображении, которое Джанни и его сестра Донателла видели в детстве. Они часто играли на руинах римской виллы по соседству с ними, пол которой имел похожий дизайн. Джанни Версаче предполагал, что его одежда должна вызывать такое же чувство рокового влечения, и хотел, чтобы его одежда была красивой и эпатажной, как у Медузы, буквально затягивая в лабиринт, из которого невозможно выбраться. Можно сказать, что у него это получилось.

МЕЛЮЗИНА СТАРБАКС

Знаменитый логотип Старбакса известен всем. Но все ли знают, кто на нем изображен? А красуется на нем еще одна популярная героиня, на этот раз из кельтской мифологии.

Компания Starbucks была основана в Сиэтле в 1971 году Джерри Болдуином, Гордоном Боукером и Зевом Сиглом. Первоначально они назвали компанию Pequod. Столь странный выбор названия известной сети кофеен был вдохновлен не чем иным, как романом Германа Мелвилла «Моби Дик». Те, кто его читал, сразу вспомнят, что так назывался китобойный корабль, которым управлял главный герой, капитан Ахав. Видимо, это было их любимое произведение, но, к счастью, они быстро опомнились и изменили его на Старбак (имя старшего помощника капитана Ахава). Чуть позже они добавили букву s в конце, чтобы стать Starbucks, и легендарный логотип был готов.

Что касается нашей героини, то первое упоминание о Мелюзине встречается в средневековой литературе в конце XII века. Мелюзина была героиней во всех отношениях примечательной. Она выросла на знаменитом острове Авалон, ее матерью являлась фея Прессина, а отцом сам Элинас, король Альбы,9292
  Как мы помним, старинное название Шотландии.


[Закрыть] помимо яркой внешности, она обладала уникальной изюминкой. Не по годам развитая, она всегда знала, что она хочет. Мало того, она также знала, как этого добиться. Обычно предложение о замужестве делает молодой человек, но наша Мелюзина была девушкой весьма эмансипированной, и предпочитала не ждать милостей от природы, а брать их самой. Ей очень хотелось выйти замуж, и как только ей попалась более-менее подходящая кандидатура, она не преминула воспользоваться случаем.

Случай подвернулся, когда Раймондин, племянник Эймера, графа Пуатье, случайно убив дядю на охоте, стыдливо прятался в окрестных лесах, где и встретил молодую Мелюзину. Девушку не смутило ни косоглазие будущего мужа, который вместо кабана попал в своего дядю, ни то, что на момент предложения они были знакомы без года неделю. Мелюзина подсказала неудачливому охотнику как урегулировать все юридические вопросы, посоветовав просто косить под дурака, ссылаясь на незнание закона, а потом, подхватив за руку воспрявшего духом кавалера, смущенно добавила, что если он женится на ней, то никогда об этом не пожалеет. Она родит ему много детей, он ни в чем не будет знать нужды, но поставила одно странное условие – он никогда не должен входить в ее спальню по субботам. Слегка удивившись такому неожиданному повороту событий, Раймондин смерил девушку с головы до ног, отметил стройненькие ножки, тонкую таллию со всеми нужными изгибами, васильковые глаза и копну длинных золотых волос, после чего, недолго думая, согласился.

Свадьбу сыграли со всей пышностью. Денег потратили столько, что хватит новый замок построить. Молодоженам надарили кучу ненужной бытовой утвари, которую Мелюзина потом продала через средневековый аналог Avito. Молодая жена сдержала обещание, Раймондин получил много свободной земли, которую сразу застроил замками и начал мощно зарабатывать, сдавая жилье арендаторам, став основателем дома Лузиньянов. Мелюзина все время ходила беременной, одного за другим нарожав мужу десятерых детей.

Жить бы им и не тужить, но завистливый брат Раймондина нашептал ему, что Мелюзина ему изменяет, устраивая у себя в спальне бурные оргии по субботам, а потом посоветовал наведаться к жене в этот день с неожиданным визитом. Раймондин сначала не поверил словам брата, но любопытство в итоге взяло вверх. Он нарушил запрет жены, ворвавшись в ее опочивальню с криком «Ага!», однако вместо любовника увидел лежащую в ванной жену с тканевой гиалуроновой маской на лице и… рыбьим хвостом. Покрутив пальцем у виска, Мелюзина не простила нарушение обета, обернулась драконом и вылетела в раскрытое окно, три раза обогнула замок и исчезла, забрав с собой все свои несметные богатства. По легенде, время от времени, она прилетала к замку в образе дракона, чтобы посмотреть на детей. В отличие от мужа, по ним она очень скучала.

ЛАМИЯ КИТСА

Похожий сюжет, но с гораздо более темным готическим вайбом, повторяется в истории нашей третьей мифологической героини. Хотя красивое имя Ламии вызывает в воображении ассоциации с нежной девушкой, но это впечатление обманчиво. Слово lamia в переводе с английского означает «женщина-демон» (от греч. lamia «ведьма», «волшебница», «женщина-вампир», «чудовище-людоед», в буквальном переводе «глотательница», «развратница»). Это слово использовалось еще в ранних переводах Библии для обозначения морских чудовищ. В среднеанглийском языке оно также иногда использовалось для обозначения русалки. В значении женщины-вампира одним из первым оно упоминается Бартоломью Глэнвиллом в его трактате «De proprietatibus rerum», опубликованном в 1240 году.

История Ламии, пожалуй, самая трагичная во всей древнегреческой мифологии. Согласно классическому мифу, Ламия была дочерью Посейдона, правительницей Ливии. Став возлюбленной Зевса, Ламия родила от него нескольких детей, в том числе сына Герофила. По слухам, всеотец греческой мифологии любил ее больше остальных своих жертв, но когда Гера узнала об очередной измене мужа, она убила детей Ламии и превратила ее в змею, отобрав у нее способность закрывать глаза. Чтобы заснуть, Ламии, словно старушке со вставной челюстью, приходится вынимать глаза и класть их в чашу. После убийства своих детей Ламия мстит остальным, высасывая кровь встретившихся ей мужчин, которых она соблазняет своей роковой красотой.

В 1621 году Роберт Бертон в третьей части своего монструозного трактата «Анатомия меланхолии» в главе под названием «Heroical love causeth Melancholy» опубликовал такую историю: «Гектор Боэций в своей шотландской истории приводит три или четыре таких случая, что Кардан подтверждает на его примере, из тех, кто много лет был знаком с ними. Филострат в своей четвертой книге „De vita Apollonii“ приводит памятный пример такого рода, который я не могу пропустить, про некоего Мениппа Лиция, молодого человека двадцати пяти лет, путешествовавшего между Кенхреем и Коринфом, где он встретил такого призрака в облике прекрасной знатной женщины. Взяв его за руку, она повела его в свой дом, в предместье Коринфа,9393
  Древний порт Коринф был печально известным центром проституции. Гроуз в своем «Словаре вульгарного языка» к своему определению борделя добавляет также, что «коринфяне были завсегдатаями публичных домов».


[Закрыть] и сказала ему, что она финикийка по происхождению, и если он останется с ней, то „он услышит, как она поет и играет, и будет пить такое прекрасное вино, какое еще никто никогда не пил, и никто не будет надоедать нему, но она всей своей душой хотела бы жить и умереть вместе с ним“. Молодой человек, философ, в остальном степенный и сдержанный, способный умерять свои страсти, хотя и не любовные, пробыл с ней некоторое время, к своему большому удовлетворению и, наконец, решил жениться на ней. На свадьбу среди других приглашенных прибыл Аполлоний, который путем некоторых логических предположений догадался, что она на самом деле является змеей, ламией, и что вся ее мебель была подобна золоту Тантала, описанному Гомером, сделана не субстанции, а всего лишь иллюзия. Когда она узнала о своем разоблачении, она заплакала и попросила Аполлония замолчать, но он не послушался, и после этого она, тарелка, дом и все, что было в нем, исчезли в одно мгновение».

В 1819 году, вдохновившись историей, рассказанной Бертоном в «Анатомии меланхолии», Джон Китс написал поэму «Ламия», которая затем вошла в третий и последний сборник его стихов «Lamia, Isabella, the Eve of St Agnes and Other Poems», вышедший в 1820 году. Написанный Китсом в порыве вдохновения после слегка отступившего туберкулеза, сборник включал в себя поэмы «Ламия», «Канун святой Агнессы», «Гиперион», также в него входили шесть знаменитых од: «Изабелла», «Ода греческой урне», «Ода соловью», «Ода Психее», «Ода меланхолии» и «Ода Осени». Все они до сих пор считаются одними из самых известных поэтических произведений на английском языке.

Как и остальные английские поэты-романтики, Китс верил и восхищался бессмертной мощью древнего искусства, видя в нем надежду на бессмертие собственной поэзии. Живя в эпоху после Просвещения, когда суеверные фантазии считались уже пережитком прошлого, он любил включать в свои работы дебаты как между старыми суевериями и современными научными представлениями, так и между красотой и разумом, чтобы привести доводы в пользу компромисса между противоречивыми идеями. Поэма открывается «во времена, когда феи еще не выгнали нимфу и сатира из цветущих лесов», сразу же дистанцируя читателя от настоящего земного мира, чтобы сформировать непредвзятое мнение и погрузиться в сказочный мир магии и мифов, который поэт воссоздал в своей поэзии.

Влюбившийся в колдунью Лиций является жертвой магии Ламии. Запутавшись в ее «коварных сетях», изолированный от мира природы, под «зов труб» он отступает, находя компромиссный способ объединить царство красоты и царство разума в браке двоих.

So done, upon the nymph his eyes he bent

Full of adoring tears and blandishment,

And towards her stept: she, like a moon in wane,

Faded before him, cower’d, nor could restrain

Her fearful sobs, self-folding like a flower

That faints into itself at evening hour:

But the God fostering her chillèd hand,

She felt the warmth, her eyelids open’d bland,

And, like new flowers at morning song of bees,

Bloom’d, and gave up her honey to the lees.

Лиций приглашает свой «суетливый мир» в заколдованный дворец Ламии и на мгновение соединяет реальное и иллюзорное в одной свадебной сцене. Философ Аполлоний, хотя и освобождает Лиция от колдовских чар Ламии, убивает его неумеренным отрезвлением своей «холодной философии», которая совсем не помогает от разбитого сердца Лиция. Пожалуй, поэма, как и весь сборник – это исследование идеи о том, как искусство выходит за пределы времени и реальности, и что красота – это истина, интерпретируемая посредством поэтического воображения. «Мое воображение – это храм, в котором я монах», – заявлял Китс в письме своему другу Перси Шелли. В этом храме воображения Китс, вдохновляясь мотивами прошлого, переживал свой поэтический экстаз, позволявший ему потом создавать его лучшие произведения, которыми потом многие века вдохновлялись другие.

В 1905 году другой Джон, Уотерхаус, завершил работу над картиной под названием «Ламия и солдат». Он был сильно увлечен этим сюжетом после прочтения поэмы Китса «Ламия», которая потрясла его воображение.

Джон Уильям Уотерхаус «Ламия и солдат» (1905)

В своей картине он изображает не демоническую женщину-упыря, а останавливается на чувственной красоте Ламии и том сексуальном возбуждении, которое она передает мужчинам.

Всего Уотерхаус выполнил три версии этой картины, каждая из которых слегка отличается от предыдущей в степени проработки деталей и лиц, как будто художник находился в поисках правильной интонации. Ламия с ее длинными медными волосами, собранными в низкий пучок на затылке, сильно напоминает повторяющийся женский образ, который часто будет встречаться в других более поздних его картинах, например, «Волшебнице» (1913) и «Цирцее» (1914).

Картина Уотерхауса находится в том месте поэмы, когда рыцарь встречает таинственную незнакомку. На картине мы видим стоящую на коленях Ламию, тело которой обволакивает то ли на хвост змеи, то ли длинный шарф.

She was a gordian shape of dazzling hue,

Vermilion-spotted, golden, green, and blue;

Striped like a zebra, freckled like a pard,

Eyed like a peacock, and all crimson-barr’d;

And full of silver moons, that, as she breathed,

Dissolved, or brighter shone, or interwreathed

Their lustres with the gloomier tapestries—

So rainbow-sided, touch’d with miseries,

She seem’d at once, some penanced lady elf,

Some demon’s mistress, or the demon’s self.

Благодаря тщательной проработке мы даже можем разглядеть все чешуйки шарфа, обвивающего заднюю часть ее ног. Эти красочные чешуйки контрастируют с бледными руками, которые она жалобно протягивает рыцарю, изображенному завороженно склонившимся к ней. Лиций совершенно сбит с толку красотой незнакомки, когда она смотрит на него своими гипнотическими умоляющими глазами. Фоном для этой сцены является темный лес, который также символизирует как чувство запутанности, так и моральное замешательство. Ламия затягивает рыцаря в свою ловушку, как затягивает свои волосы в скромный узел, чтобы сбить с толку наивного рыцаря. Он уже уронил свое копье и шлем на землю, что олицетворяет его беззащитность перед демонической красотой колдуньи.

The cruel lady, without any show

Of sorrow for her tender favourite’s woe,

But rather, if her eyes could brighter be,

With brighter eyes and slow amenity,

Put her new lips to his, and gave afresh

The life she had so tangled in her mesh:

And as he from one trance was wakening

Into another, she began to sing,

Happy in beauty, life, and love, and everything,

A song of love, too sweet for earthly lyres.

При всей строгости композиции картина невероятно чувственная. В ней есть особое напряжение, особенно когда мы смотрим на обращенный к рыцарю взгляд Ламии. Мы уже знаем, что как только их губы встретятся, рыцарь будет погублен.

В некотором смысле картина Уотерхауса и миф о Ламии играют на первородном страхе мужчин о своей уязвимости перед прекрасными представительницами слабого пола и потребности каждой женщины быть любимой.

«A serpent!» echoed he. No sooner said,

Than with a frightful scream she vanishèd;

And Lycius’ arms were empty of delight,

As were his limbs of life, from that same night.

On the high couch he lay—his friends came round—

Supported him; no pulse or breath they found,

And in its marriage robe the heavy body wound.

УДИВИТЕЛЬНАЯ ФРАЗЕОЛОГИЯ

Животный мир

Богатство лексического фонда языка является в первую очередь следствием нашей любви к странным фразеологическим конструкциям.

Взять, к примеру, идиому cat’s pyjamas, означающую нечто первоклассное, чрезвычайно привлекательное и поражающее воображение. Ее происхождение до сих пор остается чрезвычайно загадочным.

Согласно некоторым источникам, это идиоматическое выражение впервые появилось в американском английском в 1920 году, в Англии оно появилось на десятилетие позже, а затем постепенно выпало из обращения после 1940 года. По одной из популярных версий, эту фразу придумал известный американский писатель и художник-карикатурист Тэд Дорган.

Дорган ввел в обиход и сделал популярными целый кластер известных сленговых выражений: dumbbell («не отличающийся сообразительностью человек»), crying out loud («Черт возьми!», «С ума можно сойти!», «Что же это делается!»), hard-boiled («грубый, бесчувственный человек»), а также yes, we have no bananas, ставшее названием очень популярной песни. Среди прочих была и идиома cat’s pyjamas, которую он использовал для описания модных независимых женщин (flappers) – эдаких хипстеров эпохи джаза.

В сочетании со словом pyjamas, которое ассоциировалось со свободным домашним стилем одежды, ставшим чрезвычайно популярным в 1920-е годы, идиома стала выражать что-то очень привлекательное и из ряда вон выходящее (nifty – другое популярное сленговое слово джазовой эпохи, аналог привычного нам слова cool).

Flappers

В 1926 году The New York Times процитировал эту фразу как широко употребляемое в Голливуде выражение для обозначения комедии, где задействована кошка, белошвейка или оперный тенор.

И здесь мы снова возвращаемся к уникальности лексики английского языка. Некоторые выражения становятся такими популярными, что вдохновляют носителей языка придумывать десятки других выражений по сходному образцу. Словарь американского сленга Wentworth and Flexner’s описывает cat’s pyjamas как одно из самых популярных выражений 1920 года, перешедшее в целый кластер аналогичных конструкций: cat’s whiskers, cat’s meow, the cat’s eyebrows, the cat’s ankle, tonsils, adenoids, the cat’s arse, cat’s cufflinks, galoshes и даже drollerskates. Все эти выражения относились к чему-то очень, очень хорошему.

Мэрилин Монро в роли Душечки в фильме в «В джазе только девушки» прямое воплощение cat’s meow

Уже позднее, в 1930 году, к чисто «кошачьим» ассоциациям были введены в обращение другие, тоже достаточно странные идиомы, образованные по сходной модели, но с другими животными и частями тела: bee’s knees, eel’s heel, the elephant’s eyebrows, the gnat’s eyebrows, the ant’s eyebrows, duck’s quack, elephant’s wrist, eel’s ankles, elephant’s arches, bullfrog’s beard, leopard’s stripes.

Самой примечательной из них является идиома bee’s knees, также выражающая что-то чрезвычайно привлекательное и заслуживающее внимания. Некоторые лексикографы в трактовке этого выражения отталкиваются от визуальных деталей, видя аналогию с тем, как деликатно пчелы сгибают свои «коленки», когда собирают цветочную пыльцу, чтобы потом аккуратно перенести ее в улей в своем зобике.

Согласно порталу Phrase Finder, одной из версий происхождения этого выражения является связь с Би Джексон – знаменитой американской танцовщицей, которая внесла большой вклад в популяризацию чарльстона, представив его на Бродвее в 1924 году (коленки, вероятно, должны были быть действительно выдающимися). Однако фраза была известна задолго до 1924 года, так что эта версия слишком хороша, чтобы быть правдой.

Bee Jackson

Британцы не остались в стороне, обогатив лексику английского языка идиомой dog’s bollocks, которая, как предполагается, произошла от стоящих рядом двух типографических символов – «:-». Эрик Патридж в своем «Словаре сленга и ненормативной лексики английского языка» датировал ее появление 1949 годом со значением, аналогичным идиоме cat’s pyjamas. Cогласно Оксфордскому словарю, это идиоматическое выражение было одним из первых подобных «собачьих» коннотаций, использовавшихся в аннотации на обороте пластинки Питера Брюиса «Игрок»: «They are of the opinion that, when it comes to Italian opera, Pavarotti is the dog’s bollocks».

Конечно, «кошачьи идиомы» в английском языке на этом не заканчиваются. Их количество исчисляется десятками. Далеко не всегда они такие же милые и безобидные, как эти пушистые и грациозные создания, но, безусловно, все достаточно любопытные.

TO FIGHT LIKE KILKENNY CATS

«драться как килкенские кошки»

По одной из версий, этот фразеологизм восходит к легендарной битве на равнине недалеко от Килкенни, предположительно где-то в XVIII веке, когда тысячи кошек этого города встретились с тысячей кошек, собравшихся со всех других частей острова. Но, скорее всего, это просто притча, основанная на известных разногласиях того периода между людьми из района Килкенни и других частей Ирландии.

Согласно другой версии, этот фразеологизм восходит к фракционным спорам в Килкенни между XIV и XVII веками, после которого город был разделен на два поселка под названием Айриштаун и Инглиштаун. По религиозным, культурным и политическим причинам между двумя группами долгое время существовали глубокие разногласия. Ситуация особенно усугублялась тем, что права и обязанности двух поселков не были четко прописаны в законе. Это привело к трехсотлетнему спору между соперничающими муниципальными органами, который закончился разорением их обоих.

CAT IN GLOVES CATCHES NO MICE

кто не рискует, тот не пьет шампанского

Русский перевод передает смысл этого фразеологизма только приблизительно. Общий смысл заключается в том, что невозможно чего-то достичь, если быть слишком осторожным. Также эту фразу можно услышать, когда говорят о чересчур мягком, добром, «бесхребетном» человеке, которому собственная стеснительность мешает реализовать свои желания или цели.

LIKE A CAT ON HOT BRICKS

как кот на горячих камнях

Всем знакомо то неприятное ощущение, когда вы так сильно нервничаете, что буквально не можете найти себе место. Синонимом этого состояния и будет cat on hot bricks. Этот фразеологизм берет свое происхождение из пьесы Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше» (1955), которая рассказывает о невероятной суете вокруг наследства одного очень состоятельного родственника.

LEAD A CAT AND DOG LIFE

жить как кошка с собакой

Думаю, здесь даже не стоит давать какие-либо объяснения. Как гусь свинье не товарищ, так и кошка с собакой не очень уживаются друг с другом (хотя, конечно, бывают и счастливые исключения). В английском языке можно встретить и другие варианты этого выражения, например, fight like cat and dog.

THE CAT IS OUT OF THE BAG

выпустить кота из мешка

В русском языке мы привыкли говорить, что кота в мешке покупают, и наше выражение «кот в мешке» со временем стало означать неожиданный, зачастую не очень приятный сюрприз. В английском же варианте «выпустить кота из мешка» означает рассказать что-то, являющееся секретом для остальных.

TO SEE WHICH WAY THE CAT JUMPS

ждать, откуда ветер подует

C незапамятных времен существовал ритуал, когда, перебираясь в новый дом, необходимо было первой впустить в помещение кошку. Там, где она свернется клубочком и уютно заснет, и следовало ставить свою кровать. Кошка точно плохого места не выберет!

THERE ARE MORE WAYS THAN ONE TO KILL A CAT

есть много способов добиться своего

Хотя сам этот фразеологизм звучит довольно душераздирающе, он все равно пользуется популярностью в американской классике. К примеру, в романе Драйзера «Американская трагедия» (1925) встречается фраза «I can marry the person I want, I guess. And if I can’t do it here, well, there are more ways than one to kill a cat».

LOOK LIKE THE CAT THAT SWALLOWED THE CANARY

«иметь вид кота, проглотившего канарейку»

Так говорят о людях, которые не очень довольны собой или не слишком гордятся каким-либо из своих поступков. Несмотря на свое живодерское звучание, ни одно животное не пострадало.